Приобретения и потери.

Я обегал всех своих старых знакомых с просьбой вернуть долг. Суд был назначен на среду, но уже ко вторнику необходимо было набрать заявленную сумму, чтобы подстраховаться. Собрать два миллиона рублей за полтора дня в России — нереально. Кредит в банке оформили только под пятьсот тысяч без поручителя, так как поручаться за меня тоже особо было некому. Сумма всех собранных и сложенных вместе долгов не превысила 30к. И того: нужно было найти где-то ещё полтора куска. Как в таких случаях обычно говорил Володя: "Иц импоссибль". — Вадь, ну Вадь. Ну я же верну, — моляще сверлил я глазами своего коллегу за рабочей стойкой в понедельник утром. — Не сомневаюсь, — лаконично отрезал тот. — Вот только откуда у меня такие деньги? Я не печатный автомат. И мне, знаешь ли, тоже жить надо месяц. А если хочешь себе заказов набрать сверхурочно — это к Гену. Пусть он тебе там предзарплату и оформляет. Я тяжко выдохнул, обтирая гаечный ключ от машинного масла о свой заляпанный бензином комбинезон. Вадик вдруг обернулся и, смерив меня недовольным взглядом, вынул из бумажника карточку. — Здесь сто пятьдесят осталось от выручки в прошлом месяце. Пароль в верхнем углу. Разберёшься. Честно признаться, трудно было даже представить, что Вадим пойдёт на такие уступки, поэтому от радости я заключил его в объятия, но он резко оттолкнул меня. — Костюм запачкаешь, идиот. Мне ещё с клиентами работать. Ей-богу, Жень, бедовый ты парень. Вроде голова светлая, но идеи в ней роятся всё какие-то детские. Был бы серьёзнее, не огребал бы так часто от властей и не искал бы сейчас бабки на свой откуп. — Спасибо, — буркнул я, испытывая смешанное чувство. Говорить Ваде о том, что деньги предназначались не мне, а соседу по квартире, было бы невежливо и чревато непредсказуемыми последствиями, поэтому на этот раз я смолчал, оставив колкий упрёк в свой адрес без ответа. Вечером накануне суда мы с Гришей пересчитывали деньги. Того, что удалось наскрести вкупе с кредитом было на 850 тысяч. Вполне приличная сумма, но и её катастрофически не хватало на погашение иска. — Жень, отступись, — с завидным спокойствием вещал Гриша, хотя голос у него был при этом был заметно расстроенный. — Ты и так много для меня сделал. Ну побатрачу я на общественных работах с годик — чего страшного? Я понуро отложил пересчитанные купюры в сторону. — Знаешь, сам по себе административный штраф не страшен. Но если тебе к этому припаяют ещё статью за нарушение трудового кодекса — пиши пропало. У тебя по жизни будут проблемы с трудоустройством, а ты и так без «вышки» — то охранник, то грузчик. Оно тебе надо? Гриша усмехнулся. — Что это ты так переживаешь за мою судьбу? Скажи честно, что квартплату делить не с кем! — он гоготнул. Всё-таки Гриша хороший парень: даже когда на горизонте появляются трудности, старается быть мужественным и держаться оптимистично, хотя у самого кошки на душе скребут. Меня же не обманешь. Я вынул из кармана джинс мобильник и принялся по очереди набирать номера из своей телефонной книги, каждый разговор начиная с вежливого вопроса «как дела» и заканчивая выслушиванием разнообразных ответов о том, куда мне идти. Первое время Гриша от души потешался над моей наивностью, а затем, когда уже и его предел толерантности был исчерпан, ушёл спать. Тем более вставать ему завтра надо было рано, чтобы успеть в суд к десяти. Обзвон номеров, в сущности, так ничего и не дал, кроме пары-тройки неприятных разговоров, после которых я навсегда удалил несколько имён из своего списка контактов. Немного погодя я добрался и до «любимого номера». Экран полыхнул коротким и очень притягательным именем «Андрей». Повертев телефон в руках пару секунд, я лишь вздохнул и растерянно нажал кнопку отключения. Не стоит втягивать его в эти проблемы. К тому же, вряд ли он смог бы помочь: в суде нельзя использовать свои родственные связи с заведующим УВД — это же совершенно другая сфера. А беспокоить его попусту мне не хотелось. В конце концов так ничего и не придумав, я тоже лёг спать. Как говорится, утро вечера мудренее. Поутру мы с Гришей вырядились разве что не в смокинги. Он по такому случаю даже побрился (вот что значит с властями шутки плохи). От завтрака отказались оба — кусок в горло не лез. Не знаю, кто переживал больше — он или я, но последствия от бессонной ночи, проведённой в тягостных думах, тёмными кругами легли под глазами у нас обоих. Районный суд мы нашли в принципе без проволочек. На мраморных ступенях ко входу уже ждал представитель истца. Обменявшись сухим рукопожатием с Гришей, он проводил нас внутрь. Административные дела первого порядка, как правило, затягивались надолго, поэтому я велел Грише до последнего настаивать на отсрочке. Надо сказать, что моё представление о проведении процесса было сильно искажено разными популярными передачами типа «Час Суда» или «Суд Присяжных». На деле, конечно, никаких многочасовых заседаний, адвокатов или стучания судейским молотком по столу не было: нас просто созвали в небольшой по размерам кабинет и попросили расписаться в нескольких бумагах. Гришу — как ответчика, меня — как поручителя. После того, как судья изучила все прилагаемые документы, она вынесла вполне ожидаемый вердикт, принуждающий ответчика (то есть, Гришу) выплатить штраф, приравнивающийся к сумме ущерба от украденного в его смену имущества, в течение четырнадцати дней. Гриша молча кивнул. — Ну, согласись, четырнадцать дней — не так уж и много, — пытался я его приободрить, пока мы шли по коридору в сторону кассы, чтобы заплатить первый взнос. — Если мы за два дня собрали почти пол-суммы, то за две недели без проблем найдём и вторую половину. Гриша продолжал угрюмо молчать. — Жень, ты оптимист, — наконец сказал он, как только мы подошли к конечному пункту. — Барских Григорий, — и он вынул удостоверение личности из пиджака, продемонстрировав его судебному приставу за стеклом. Тот приоткрыл окошечко. Я вложил в него всю, собранную нами, сумму наличными. Минуты две пристав пересчитывал деньги, затем сверился с бумагами и попросил Гришу поставить подпись. — Когда следующий взнос? — коротко поинтересовался Гриша, расписываясь на полученном документе. Пристав посмотрел на него с удивлением. — А вам больше не надо ничего платить. Вы внесли всю сумму целиком. Мы с Гришей переглянулись. — Там, должно быть, где-то ошибка, — деликатно подсказал Гриша приставу. — У меня в иске задолженность составляет два миллиона рублей. — Я знаю, — упрямо повторил тот и на всякий случай снова сверился с документами. — Восемьсот пятьдесят тысяч внесли вы, и ещё миллион двести — вон тот молодой человек, — пристав кивнул головой за наши спины. Мы обернулись как по команде, и я вдруг почувствовал, что привычная опора под ногами куда-то уходит... У стены позади нас, улыбаясь, стоял Андрей. В легкой куртке с капюшоном поверх тёмно-синего блейзера. — Андрюха? — Гриша был удивлён не меньше и только непонимающе переводил взгляд с него на меня и обратно. — Ты как здесь? — в кои-то веки вернул я себе способность говорить, хотя голос отказывался мне подчиняться. — Как ты узнал?! — Паша сказал, — продолжая улыбаться нашей реакции, ответил Андрей. Паша?.. Я в одно мгновение перебрал в уме всех, знакомых мне, Паш. — Он тебе повестку приносил, — уточнил Андрей, обращаясь к Грише. — А столкнулся с Женей... На этот раз его смеющийся взгляд скользнул по мне, и он уже более доходчиво объяснил: — Паша был в участке в ту ночь, когда тебя задержали. Он видел нас вместе и хорошо тебя запомнил. Удивительно, что ты при встрече его не узнал. Я напрягся, воспроизводя в уме полицейского сержанта, приносившего повестку. Уж не тот ли это бугай, что запихнул меня в обезьянник с подачи начальства?! — О! Дело пошло! — рассмеялся Андрей, глядя на то, как изменилось выражение моего лица. Мы вместе двинулись к выходу. Только сейчас я полностью осознал наличие на Андрее куртки с капюшоном: на улице накрапывал дождь. Запахнувшись поглубже в пиджак, пока парни спускались по мраморной лестнице, я неожиданно притормозил. — А где ты взял полтора лимона? Андрей смутился и отвёл глаза. — Оформил кредит под поручительство Александра Игоревича. Тем, кто на службе у закона, в банках обычно не отказывают. — А что будет, если твой отец об этом узнает? — продолжал волноваться я. — Ничего не будет. Дядь Саша пообещал ничего ему не говорить. К тому же, я взял кредит на минимальный срок под минимальные проценты — моя работа в музее мне это позволяет. — Но ты же снимаешь квартиру! — Да я её уже практически выкупил, — улыбнулся Андрей. — Остался последний взнос. Хозяйка обещала подождать. — Ребят... — послышался вдруг сильно дрогнувший голос Гриши. Он подошёл к нам и с силой сгрёб нас в охапку. Я замолчал. Андрей понимающе улыбнулся. Дождь всё ещё моросил, и прохожие с недоумением оборачивались на троих обжимающихся мужиков в костюмах посреди улицы у здания районного суда. — Я всё верну, честно, — прозвучал тихий голос сквозь крепкие объятия. — Для начала верни нам Гришу, — нарочно нахмурившись, пошутил я. Раздался оглушительный взрыв хохота, и несколько человек, проходившие мимо нас, испуганно шарахнулись в сторону. Гриша отлип от меня и Андрея и пристально посмотрел на обоих. — Вы не зря нашли друг друга, — негромко добавил он. — Подобное к подобному, а таких офигенных людей я больше нигде не встречал. — Ла, харэ нахваливать! Я отвесил ему дружеский шлепок по голове, и мы все трое нестройным шагом в обнимку направились домой. К нам с Гришей.