Veritalogia

      – Мне такой сон приснился! – с детской непосредственностью делился Гарик за завтраком. – Прямо, кино! Дело было в семнадцатом веке – не знаю, почему, но мне так кажется – в Париже. Представляете?       Мрачный, не выспавшийся Роман замер, не донеся до рта ложку с неизменной овсянкой. Потом аккуратно опустил её обратно в тарелку.       – И что же там было – в Париже? – подозрительно сухо поинтересовался он.       Гарик почему-то ничего подозрительного в его тоне не заметил. Он с воодушевлением защебетал в ответ:       – Там было двое. Один такой мрачный – в камзоле. Испанец, наверное. У него такой профиль… – Гарик ладонью прочертил в воздухе над своим носом огромную дугу, так что у зрителей должно было сложиться впечатление, что он описывает клюв тукана. – На тебя похож, – радостно кивнул он Роману. И вдруг завис, с приоткрытым ртом уставившись на собеседника. Видимо, сознавая, что сказал.       Бергер, который в замешательстве уже пару минут встряхивал вымытую чашку над мойкой, вежливо кашлянул:       – А второй?       – А второй, – встрепенулся Гарик, – второй французишка какой-то легкомысленный.       – И что эти двое делали в Париже? – с пластиковой фальшивой улыбкой продолжил расспрашивать Бергер.       – Философский камень искали. Или что-то вроде того, – пожал плечами Гарик.       Ему вдруг стало грустно. Как будто кухня, в которой они сидели, стала отражением в старом зеркале – с золотыми полосами вечернего солнца поверх потемневшего мебельного лака, покрытого мелкой сеточкой трещин, с непременно запылённым окном и неуловимо-староголландского вида натюрмортом – живописно раскатившимися по столу фруктами и полупрозрачными на свет фарфоровыми чашками, от которых веет покинутостью и безвозвратно утекшим временем.       – Такие сны надо записывать, – со змеиной лаской в голосе пропел Роман.       – Да? – безразлично переспросил Гарик. – Скажешь тоже! И вообще… врачебный какой-то совет. – Вновь ощутив привычное стеснение в сердце от тоски по поводу собственной никчёмности, он поднялся – весь поникший и отсутствующий – и рассеянно удалился, забыв на столе посуду.       – Ты знал! – зло сверкнул глазами Роман. И обвиняюще ткнул в сторону Бергера ложкой.       – Что именно? – нахмурился Кирилл.       – Что он не «просто Гарик»!       – Потому что увидел во сне твоё прошлое? – Бергер снисходительно мазнул по романовой фигуре взглядом. – Это просто его способ знать, – наставительно изрёк он.       – Опять «просто»?! – прошипел Роман. – У тебя всё «просто»!       – Да. И это моя твёрдая позиция, – со скромным достоинством подтвердил Кирилл. – А мыть посуду сейчас твоя очередь, – мстительно напомнил он, обернувшись на пороге.