Битва за небо

Как только кованые стрелки Биг Бена со скрежетом наконец догнали друг друга в верхней точке циферблата, из чёрного хода старинного, замшелого дома №32-B на Белгрейв-роуд в промозглую тёмную сырость вырвался, как пробка из бутылки вина, странного вида круглый господин в клетчатом костюме и поспешно накинутом плаще. А когда свинцовые тучи с оранжеватыми от света фонарей брюхами всколыхнулись от надрывного, отрывистого боя курантов, этот клетчатый господин с раскрасневшейся физиономией, громким, театральным шёпотом проклиная на чём свет стоит какого-то Грейсона, пытался распутать тонкую золотую цепочку своего пенсне. Он явно куда-то опаздывал, потому как слишком уж часто окидывал взглядом подсвеченный циферблат Биг Бена. Луна, вышедшая из-за туч, заиграла серебром, освещая кованые коньки крыш и клубы пара, уносящиеся ввысь, но тут же была грубо загорожена огромным цепеллином. Чудовищных размеров машина величаво дрейфовала настолько высоко, что невольно казалась нескладным, толстым жуком, почему-то решившем совершить ночное рандеву над Лондоном. Клетчатый господин выругался, теперь уже проклиная пилота дирижабля, и небрежно сунул изящную цепочку в карман, не заботясь о том, что хрупкие стёкла пенсне могут и поцарапаться об острый металл, а затем смешно покатился в сторону ближайшего телеграфа. А тем временем, прославленный аптекарь сэр Стюарт, про которого ходили слухи, что его приглашала к себе на файв-о`клок сама королева Виктория, выплыл из сумрака хищно нависающих над Пейдж-стрит деревянных бараков, поглубже запахнувшись в тёплое пальто. Он, осторожно выглянув из-за угла, отмерил десять шагов к зюйд-весту по узкому и чёрному, как закопченная труба, переулку, и в растерянности остановился, разглядывая притулившуюся в углу пыхтящую машину, гордо поблёскивающую новой обшивкой и размеренно выплёвывавшую клубы пара. Потирая озябшие в тонких перчатках ладони, он совершенно точно чего-то терпеливо дожидался, и вскоре стало понятно чего именно. Ровно в полночь, как раз когда вышеупомянутый клетчатый господин проклинал некоего Грейсона, одно из заклеенных бумагой в местах, где отсутствовало пыльное стекло, окон широко распахнулось, выпустив наружу бойкую стайку мотыльков и нерешительный сальный отблеск свечи. Из обшарпанного проёма неожиданно высунулись костлявые, грязные женские руки с давно нестрижеными ногтями и опрокинули на брусчатку переулка ушат воды, после чего так же неожиданно исчезли. Сэр Стюарт, подождав, пока окно, старчески задребезжав, захлопнется, тенью скользнул к образовавшейся луже и брезгливо выловил оттуда крохотный свёрток, чудовищным образом запачкав безупречные лайковые перчатки нежно-кремового цвета. Развернув находку, аптекарь пробежал по ней глазами и, продираясь сквозь местами оплывшие чернила и размокшую бумагу, прочитал: «Театр «Колизеум», балкон, ряд 4, место 31, под обшивкой сиденья» Сэр Стюарт довольно ухмыльнулся, скомкал мокрую бумагу и сунул её в нагрудный карман пальто, а затем столь резво припустил прочь, что фалды его фрака развевались, напоминая ласточкин хвост. Таинственная дама в модной шляпке и с кринолином, наблюдавшая за ним с другого конца переулка, недовольно фыркнула и мелко засеменила вслед, а в белой, ухоженной ручке блеснул револьвер. Миновав чёрный переулок, где ещё совсем недавно сэр Стюарт отсчитывал свои шаги, дама оглянулась, ища его взглядом. Непоседливый ветер задрал вуаль на шляпке, и таинственная леди принялась её оправлять, не заметив украдкой высунувшегося из-за угла круглого господина в клетчатом костюме. Тот же, завидев незнакомку, извлёк из рукава крохотное зеркальце и поднёс его под лунные лучи, породив яростную вспышку света столь ослепительного, что его наверняка увидел пилот цепеллина – а иначе как объяснить то, что гигантская машина с шумом выпустила пар и принялась снижаться? Однако сигнальную вспышку заметил не только означенный авиатор – ночной покой сонного Лондона разорвал в клочья выстрел револьвера… Но все эти необычные обстоятельства, досточтимо уважаемые дамы и господа, произошли чуть позже, чем началась наша история...