Битва за небо

Около театра «Колизеум» творилось прямо-таки библейское столпотворение. С колоннады свисал огромный постер с гордой кривоватой надписью «Война токов», и эти магические слова действовали на интеллигенцию как красная тряпка на быка. Как ни горько было это признавать, но большинство собравшихся пришли сюда исключительно ради зрелища: ну где ещё можно воочию понаблюдать, как известные, зрелые люди ушатами льют друг на друга грязь и переругиваются, будто бабы на базаре? На небе будто бы сшибли все водопроводные вентили разом: струи дождя стекали по головным уборам и острым зонтам, на бугристой мостовой сплетаясь в сильный поток. Хуже всех пришлось обладателям цилиндров: вода накапливалась в широких полях и при малейшем движении окатывала окружающих. Несмотря на проливной дождь, солидные джентльмены с книгами под мышками выстроились в сумасшедшую очередь, хвост которой огибал колонны у входа, шёл вдоль проезжей части и доставал аж до пешеходного бульвара. Однако попадались тут и молодые дамы, объявившиеся здесь точно не ради научных познаний. Сначала они осторожно выбирали себе жертву, расфуфырив перья, а затем с неподдельным охотничьим азартом заставляли обратить на себя внимание – уронив сумочку или картинно мечась под проливным дождём. Загнав приглянувшуюся мужскую особь в силки, они мёртвой хваткой вцеплялись в добычу - невинно хлопали глазками и робко просили объяснить, что же такое ток и какие правила этикета его регулируют. Артур давно уже усвоил этот чёткий порядок ловли на живца – вот только до сих пор не мог найти исходную его причину. Результаты опытных наблюдений оказывались более чем противоречивы: 35.6% барышень предпочли кавалеров с высоченными цилиндрами, 22.8% - с золотыми часами на цепочке, 19.8% - с необъятным пузом, и наконец, 21.8% - с аккуратными заплатами на локтях пиджаков. Учёный всё никак не мог связать странные признаки воедино, но успел составить несколько спорных гипотез на этот счёт. Проверять их сейчас решительно не оставалось времени – кованые двери театра вот-вот должны были отвориться. Любой человек, присоединившийся к толпе, становится её неотъемлемой частью, как бы он не выпячивал свою индивидуальность в нежелании слиться с общей массой. Однако это неизбежно – ведь оказавшись в приличных размеров группе людей, мы с вами, любезнейший читатель, невольно из отдельной персоны нивелируемся в маленькую шестерёнку общего механизма, в лишнюю пару глаз, ног и ушей. Конкретно в тот пасмурный день над толпой витало сразу несколько наисвежайших новостей, моментально ставших всеобщим достоянием. - Покушение! Покушение на Моррисона! - шептали вокруг, скрытно прикрывая рты руками в перчатках. - Ночью? Стреляли? Ка-а-а-к?! – падали в почти настоящие обмороки вышеупомянутые барышни-охотницы. - Да живой, только перепуганный насмерть… - саркастически ухмылялись в ответ. Не то чтобы Арти сильно волновала судьба своего нанимателя, за несколько лет работы не выплатившего ни фунта; главное – не попасться в его стальную хватку раньше, чем будет закончен многострадальный чертёж. Он поспешно навострил уши в противоположную сторону очереди. - Уатты пригласили меня на вечер. Какая честь! Разрываюсь теперь между галстуком и бабочкой… - хвастался сухощавый джентльмен с тросточкой. - Я слышала, что у них в гостиной кроме свечей ещё и лампы накаливания! – вклинилась в диалог очередная назойливая дама. Арти почесал затылок, машинально прикидывая масштабы описанного. Электрическая лампа накаливания перегорает за пару часов, давая света примерно как пара свечей. Это что же получается, на освещение непременно гигантской гостиной требуется более ста человек прислуги, что каждые два часа будет эти самые лампы менять! Чудеса, да и только - зажрались аристократы, ничего не скажешь. О последней новости не старались помалкивать - ведь случившееся оставило Лондон без пары великолепнейших усов. В тихом переулке Новой Венеции прошлой ночью был убит знаменитый светский лев, правая рука Моррисона Грейсон Боббидж! Как ни странно, сам факт смерти никем не был зарегистрирован: на месте преступления обнаружилась лишь пара изысканных серебряных пуговиц с именной чеканкой. Высшее общество покачало головами и приготовилось к трауру – ведь всем известно, что люди вроде мистера Боббиджа позволят отодрать со своего костюма пуговицы лишь ценой собственной жизни. Загадочного убийцу, вероятно, подослали Уатты, к тому же вразрез со всеобщей тоской устраивающие праздник, но, как говориться, не пойман – не вор. Хоть никто не помнил о покойном ничего, кроме пуговиц и растительности на лице, все дружно, отчаянно скорбели. Артур не очень поверил в сам факт смерти: Грейсон вольно обращался с револьвером и вполне мог постоять за свои драгоценные пуговицы. Вот у самого учёного-недоучки ни одной не осталось, все выменял на еду, да и всё равно они были медные. Он вздохнул, неприметной тенью скользнул за колоннаду и примостился у чёрного входа, отряхиваясь от воды. На толпу у парадных дверей внезапно обрушился сокрушительный град. Льдины размером с кулак сминали цилиндры, как консервные банки, играючи валили всех подряд на мокрую брусчатку мостовой, плюхались в лужи, окатывая дорогущие наряды грязью. Теория невезения, или, как Арти её назвал, теория кирпича, безупречно сработала. Почему кирпича? Да потому что если над городом не нависали тучи, не испытывали очередную полудохлую пародию на цепеллин, если поблизости не ночевала свора бездомных собак, то карающая длань неудачи воплощалась именно как каноничные, с позволения сказать, классические кирпичи, срывающиеся со старинных крыш. На оханье и визги из чёрного хода вывалился сонный сторож с колотушкой, чуть не прихлопнув Артура дверью. Тот осторожно скользнул внутрь по давно проторенной дорожке – другого способа попадать на лекции титанов науки он, увы, пока не изобрёл. Сейчас полярность сменилась, и наступил короткий период сумасшедшего везения – грех было им не воспользоваться. Надо упомянуть, что наш герой вовсе не был каким-то выдающимся исследователем – все эксперименты заканчивались безуспешными поисками рабочей батарейки. В таких случаях он пролезал на свой чердак, понурив голову, и безбожно тратил драгоценное время на сбор очередной механической лягушки. Стоило только завести эти невоспитанные механизмы, как они тут же вырывались из рук широким скачком и уносились в неизвестном направлении. Наверняка по Лондону прыгало много таких – Арти давно потерял им счёт. Также он несмело лелеял мечту обеспечить своим поделкам долгую жизнь при помощи тока, ведь со временем заводные лягушки цепенели и замирали без поворота заветного ключика в спине. Однако новомодные теории представляли для самоучки тёмный, дремучий лес. И если любой предприниматель средней руки знал почти всё об устройстве парового двигателя, начитавшись газет, то об электричестве вытягивать сведения приходилось по крупицам. За кулисами стоял торжественный полумрак. По дощатому полу толстенными змеями вились провода. Сверху беспрерывно шлёпались мешки с песком, надрывно дребезжали колокольчики, коромыслом стояла пыль. Само собой, как в любом большущем театре, потолок тут закруглялся куполом с громоздкой хрустальной люстрой - по старинке там всё ещё коптили свечи. За сценой висел толстенный занавес, а прямо над ним на специальных лесах скрючились несколько человек с длинными бумажными трубками – собирались вывешивать плакаты. Где-то совсем рядом трещали разряды – не иначе, Тесла привёз свой знаменитый трансформатор. Арти чуть не подпрыгнул от внезапно привалившего счастья. Вокруг сновала обслуга оборудования, затеряться в их числе труда не составило. Он уже устроился поудобнее за краем занавеса, притворяясь, что ковыряется в начинке сломанного софита, как вдруг неподалёку послышался знакомый потусторонний глас, значительно приглушённый, но не потерявший пафоса: - Я твоего отца бессмертный дух, Во тьме ночей скитаться осужденный, А днем в огне обязанный страдать… Арти настороженно сунул нос в ближайшую гримёрку. У зеркала крутился не кто иной, как сэр Ричард, непостижимым образом листая парящий рядом блокнот с текстом. Кажется, он уже процитировал всю Библию от корки до корки и взялся за Шекспира… - О! Это вы! Приветствую! – пророкотал полупрозрачный рыцарь. Арти где-то читал, что с привидениями надо разговаривать предельно вежливо – даже если они откровенно наглеют. - Рад видеть вас в добром здравии. – В обращении к мёртвому человеку это звучало глупо, но ничего другого в голову не пришло.- Не могли бы вы начитывать свою партию чуточку… потише? Духу, похоже, было абсолютно побоку, что там затеяли глупые смертные – он прямо сиял от гордости, продолжая греметь: - Я играю Тень отца Гамлета! Моя первая большая роль! Пока мои земные прегрешенья не выгорят среди моих страданий… Я не могу тише, я репетирую! Артур вздохнул и попытался успокоиться, однако шум наконец ввалившейся в зал насквозь мокрой толпы взвинчивал всё сильнее. У него и в мыслях не было грубить, просто ситуация почти вышла из-под контроля. - Пожалуйста, отложите свой эффектнейший монолог, я уверен, у вас и без репетиции получится великолепно! Вон сколько народу привалило! Вы ведь можете затаиться, а потом припугнуть кого-нибудь… Он попал в яблочко: призрак шаловливо потёр латные перчатки. - Чудесная мысль! Я ведь после смерти ни разу никого не напугал! Столько всего про это слышал и не попробовал – надо срочно исправить сие недоразумение! А монолог у меня итак от зубов отскакивает. Он померк и тонкой позёмкой ушёл сквозь пол куда-то вниз. Определённо, субматериальное состояние открывает новые горизонты! Вытряхнув из головы напрашивающиеся научные домыслы, Артур вернулся в своё укрытие и восторженно замер. Под одобрительный гомон публики на сцену вынесли железную клетку с бьющейся внутри курицей, какие-то рычаги, а также причудливый гриб трансформатора – за прибором волочились, словно щупальца, провода. Появление столь известного изобретения породило поток аплодисментов, а следом, не давая угаснуть восторгу зрителей, явились и сами ораторы, вызвав долгую раскатистую волну оваций. Молодой, свежий Эдисон широко улыбнулся залу, раскинув руки – его слегка припухлое лицо тут же собралось в весёлые складки. Тесла сдержанно поправил галстук-бабочку и ограничился коротким полупоклоном, вызвав взрыв улюлюканья и свиста. Зрители уже раскололись на два лагеря, и криками пытались доказать друг другу, кто же прав. Эдисон примиряюще поднял ладонь, моментально заставив всех замолчать. - Дамы и господа! Мы все собрались здесь, чтобы пробить новым поколения окно в настоящую, истинную науку, укрепить единственно верное учение о постоянном токе и отсеять предрассудки… - К делу, словоблуд! – проорали откуда-то с балкона. Арти нашёл в занавесе проплешину и сквозь неё разглядел энергичного джентльмена в безукоризненных лайковых перчатках кремового цвета. Все присутствующие узнали в этом наглеце сэра Стюарта, владельца сети аптек, чьё имя не так давно прогремело на весь Лондон. Не каждого, отнюдь не каждого королева Виктория приглашала на чаепитие! Пронырливый джентльмен нежданно-негаданно оказался ярым последователем Теслы, что грозило безвозвратно опорочить его репутацию. К счастью, оратор пропустил хамский выкрик мимо ушей, продолжая вещать с едва заметным американским акцентом. - Наша компания использует в проложенных линиях энергообеспечения исключительно постоянный ток! Почему же, спросите вы?.. - …Да потому что вам не по силам разработать генератор переменного! – серб степенно выступил из-за трибуны, облокотившись на трансформатор. Аккуратный и сдержанный, он каждым движением вызывал лютую ненависть публики, в отличие от оппонента. – Потери энергии в ваших линиях за год столь велики, что на них можно было бы больше пяти лет обеспечивать электричеством весь Лондон – если использовать мой метод, конечно… Откуда-то сверху, из-под самого изукрашенного потолка тут же свесили пёструю сравнительную диаграмму. Посреди огромного листа красовалась небрежная, размашистая угольная надпись не слишком приличного содержания. Арти не сдержался и захихикал в кулак, Тесла ухмылялся краем усов, старательно делая вид, что полностью поглощён отряхиванием пиджака. Эдисон сначала не понял, отчего все вдруг стали, смеясь, тыкать в него пальцами, обернулся и обомлел. Щёки его подпрыгнули в натянутой улыбке, складки неестественно заострились - сохранять хорошую мину при плохой игре ему стоило немалых трудов. Он погрозил кулаком куда-то вбок, и диаграмма втянулась обратно. Пришлось шустро сменить тему. - Позвольте, достопочтенные лондонцы, продемонстрировать вам занятнейший опыт! Обратите ваше внимание на животное в клетке. Курица нахохлилась и зыркнула в зал, будто это у неё попросили обратить внимание на толпу людишек. Клетка стояла на резиновой подстилке, а к ней сзади подкрадывались два неприметных провода. Артур закусил губу – Эдисон начал свой любимый спектакль, неоднократно разыгрывавшийся со страниц газет. - Мистер Тесла любезно предоставил Лондону один из своих генераторов, которым мы сейчас и воспользуемся. Американец извлёк из-за трибуны крохотный рычажок и щёлкнул им. Несчастная птица подпрыгнула, дрожа, стукаясь о прутья, а потом вдруг затихла. Тушка обмякла и задымилась. Отвратительно завоняло жжёными перьями. Зал ошарашенно молчал, вздрогнув от раскатистого голоса оратора. - Я, Томас Альва Эдисон, авторитетно заявляю, что переменный ток представляет смертельную опасность! Для всех нас! Что, если бы под напряжением оказался человек? Все присутствующие дамы с томными стонами бухнулись в обморок, мужчины опасливо попятились. Первые ряды мгновенно опустели. Тесла в порыве негодования простёр руку в обличительном жесте. - Убивает не электричество, а тот, кто замыкает ключ! Зрители сбились в шумную кучу, готовясь накинуться друг на друга. Серб прошёлся по сцене, ожидая, пока они более-менее успокоятся. - Итак, мой… коллега, – Он через силу выдавил эту фразу, - утверждает, что переменный ток опасен. Но неужели бедная птица выжила бы, будь он постоянным? Публика загудела на разные голоса: кому-то не терпелось выразить одобрение, а кто-то уже лез в драку. Арти окинул взглядом балкон и случайно заметил, как сэр Стюарт под шумок осторожно вспарывает обшивку сиденья. Интересно, зачем?.. Тесла тем временем продолжал свою речь, и Артуру стало не до странного типа. - Переменный ток – инновационное решение старых проблем! Недавно, во время последней грозы, я провёл грандиозный эксперимент – здесь, в Лондоне. Результат потряс меня, я точно выявил, что… - он перешёл на доверительный громкий шёпот, и публика чуть шеи себе не свернула, потянувшись к нему. – Субматерия существует, и я могу это доказать! Последнее слово произвело эффект разорвавшейся бомбы – заявление выходило действительно феноменальное. Эдисон чуть не лопнул от зависти, выскакивая из-за трибуны: - Ложь! Надо же, он верит в привидения! Бабкины сказки! Субматерия – псевдонаучная белиберда! Зал всё ещё осмысливал слова Теслы, так что крик гнева повис в тишине. Нарушил её гулкий топот кованых сапог – между рядами шагала статная брюнетка с коротким дамским револьвером. Мундир полиции изящно ложился на её талию, поддерживаемый, видимо, коротким кринолином. Элегантная вуаль робко выглядывала из-под помятого полицейского цилиндра. Артур невольно залюбовался ей, но приметил, что двигалась она как-то странно – дёргалась в сторону малейшего шороха и осторожно принюхивалась. - Офицер Ребекка Рейтер. Мистер Тесла, вы арестованы за незаконное проведение опасных для граждан экспериментов. Артур вцепился в занавес, не дыша. Все замерли. А в следующие несколько мгновений произошло сразу четыре жутких вещи, неуклюже растянувшихся во времени. Эдисон победно заревел, воздев руки к гигантской люстре. Трансформатор вдруг зажужжал, загудел и полыхнул прирученными молниями, заставив всех ещё шире разинуть рты. Силуэт Теслы потонул в змеящихся сполохах, а потом взял и исчез – тихо, мгновенно, будто его и не было! Офицер полиции разбежалась и совершенно умопомрачительным прыжком взмыла под потолок, но на сцену вместо неё приземлился, ревя, огромный косматый зверь, одной лапой переломив грибовидный прибор, как тростинку. Перепуганный Артур бросился бежать, но споткнулся о провод, судорожно вцепившись в занавес. Что-то жалобно хрустнуло, и груда тяжёлого бархата вперемешку с пылью повалилась на сцену. Теория кирпича снова подтвердилась, и снова Арти попал под её безжалостный маховик: коротенький период везения кончился, как всегда, в самый неподходящий момент, полярность сменилась. Оборотень, неистово рыча, билась под тоннами ткани, с треском продирая себе путь наружу. Тощий учёный никогда бы сам не выбрался из душного кокона. К счастью, руки в лайковых перчатках кремового цвета сноровисто оттащили его в мрак закулисья. - Что, Фарадей вас всех побери, тут происходит? Сэр Стюарт опасливо завертел головой, выискивая признаки слежки. - Не здесь! Времени мало, да и слишком много ушей! Секунду спустя произошло нечто столь из ряда вон выходящее, что предыдущие потрясения казались мелочами навроде сдохшей в оконной раме мухи. Об этой неудавшейся лекции итак поползли бы нехорошие толки, но после имевшего место, м-м-м-м, как бы так помягче, инцидента, даже самые закалённые смельчаки заикались при попытке поведать о случившемся. Из-под сцены, торжественно приосанившись, вылетел сэр Ричард и пророкотал в праведном гневе: - Кто тут не верит в привидения?! И без того паникующий зал взорвался оглушительными криками, и в безумной панике перепуганный Артур вслед за прославленным аптекарем пулей вылетел наружу.