Обними меня

– Это бред какой-то, – пробормотала я и потерла лицо. А иначе и не скажешь. В моем мире бывало всякое: и работу находила такую, что в пору в пресловутую Синюю Птицу поверить, и вырывалась из домашнего гнезда, когда иначе просто нельзя было, и к любимым звездам приближалась, поднимаясь на горные склоны. В чудеса мне никогда не верилось, и с самого раннего детства я знала, что красивые куклы оказываются под елкой не благодаря странному чужому деду, зовущему себя Морозом, а маме, которая где-то в конце декабря принесет красивую коробку в пакете из магазина. Повзрослев, своего мнения относительно волшебства я не изменила, но возникло подозрение, что некто в высших сферах взялся убедить меня в обратном. В голове – полный бардак, я не знаю, о чем думать, о чем волноваться в первую очередь и очень хочу вернуться домой! В какой-то момент мелькает мысль: если это проделки высших сил, я хочу им напинать. И пусть звучит нелепо, я серьезно хочу это сделать! – Мне надо выпить, чем скорее, тем лучше, потому что я ничего не понимаю. Сидя сейчас в машине подруги рядом с ней, я смотрю куда угодно, но не на дорогу. Да и чего я там не видела? Мы кружим по центру города в поисках известного только Мэри офиса, а я знаю тут каждый уголок. Сколько я бродила по этим улицам! Невозможно проживать в никогда не спящем мегаполисе и не изучать при этом те самые улочки, что уводят от центра в свой, особый мирок маленьких лавок и уютных кафе. Здесь время замирает в аромате прекрасного кофе или в пыли, старательно сдуваемой антикваром со старинной вазы. Я стерла не одну пару обуви, впитывая в себя дух города, как губка, позволяя не только ярким огням ослепить глаза, но и пыли с тихой улочки осесть на одежде и волосах. Все это тоже было частью моего уютного мирка. Я жила в покое, как мне казалось, спрятанная от ураганов. С каким бы удовольствием я сейчас забежала в тот магазинчик на углу улицы, где продаются чаи со всего мира (только там я могу достать настоящий, привезенный прямо из Египта каркаде)! Вместо этого я вынуждена ехать с Мэри к Роберту Сингеру, где, как я поняла из сумбурных объяснений подруги, мне выдадут контракт и сразу сценарий. Господи, на что я подписалась? – Бывает, – слишком понятливо кивнула она. – У меня дома стоит коньяк. Покончим со всеми формальностями, поедем ко мне и напьемся, – она обещала так серьезно, словно это я виновата в нарушении ее душевного равновесия и выпивка нужна, в первую очередь, ей. – А сейчас не советую. еще больше запутаешься. – Думаешь, мне так легко? Я не представляю, как себя вести сейчас у Сингера. Более того, Мэри, я не знаю, как вообще дальше жить! – я нервно усмехнулась и все-таки выглянула в окно. Пустые улицы, город только просыпается. Счастливые, их жизнь не перевернулась с ног на голову от одного звонка! Я завистливо покосилась на нее. – А ты удивительно спокойна. Неужели знала? – Ха! Сингер позвонил мне сегодня утром, – тут я с удивлением уставилась на нее. Как, ее тоже разбудили сегодня? Отлично, не мне одной страдать пришлось. – Завопил, что во сне к нему пришла настоящая Линда и у нее было твое лицо. Я чуть не уточнила, не пил ли он вчера. А я знаю, что не пил, Алекс! Слушай, – она вздохнула необычно устало для утра. – Мы же все равно рассматривали вариант твоей победы. В самом начале мы говорили, что, пройдя, ты сможешь заняться чем-то другим, отвлечься и подумать... – Да я помню. А потом ты сказала, что он уже выбрал, – ладони зудели, мне необходимо было за что-то схватиться. И я не нашла ничего лучше, чем запустить пальцы в собственные волосы и взлохматить прическу. – Если уж говорить откровенно, я все равно не верила в успех с самого начала. Ты сама-то в это веришь? – Я верю в то, что вижу. Ты вдруг предстала в совершенно ином свете для меня. То, что ты сделала... По-моему, это было классно. Тем временем мы подъехали к ничем не примечательному офисному зданию без какой-либо таблички. Мэри припарковалась, замерла на месте, как и я, смотря на вход, затем повернулась ко мне. Во многих культурах двери считаются символами перехода из одного мира в другой. Как символично! Стоит мне туда войти, и назад дороги уже не будет, мой мир останется по эту торону. Посмотрела в боковое зеркало: в глазах застыл страх, кровь отлила от лица, щеки болезненно побледнели. Дыхание стало прерывистым. Странно бояться теперь, когда экзамен уже сдан и можно смело идти вперед за заслуженной наградой. – Только попробуй сказать, что не хочешь туда идти! – Нет, все нормально. Просто... В голове не укладывается. Я должна, как обычно, досматривать десятый сон субботним утром, а не сидеть в твоей машине! Никогда не думала, что попаду на съемки. – Сколько раз ты себе это говорила в жизни? – она поморщилась, вспоминая. – Я точно помню раз пять. Я не ответила. Мы вышли из машины и направились ко входу в здание. Нынче утро выдалось холодным, буквально только что перестал накрапывать дождь. Дул пронизывающий ветер, от которого не спасали ни куртка, ни теплый джемпер под ней. В воздухе еще витали запахи недавнего дождя и сырости, и дышалось как никогда легко и свободно, холодный воздух привносил покой в бушующий ураган чувств, мыслей. Входя через стеклянные двери внутрь, я все еще не могла помыслить, какой кульбит совершила моя жизнь в одно мгновение. Было ли мне на роду написано оказаться здесь? Или знакомые высшие силы предприняли новую попытку заставить меня уверовать в чудеса? Что ж, если это я впрямь небесные дела, им наконец-то удалось поколебать мое неверие в них. *** Роберт Сингер был... Он просто был. Даже спустя два дня после нашей встречи я не могу точно сказать, что думаю о нем. На первый взгляд – обычный мужчина, немолод – уже поседел, носит очки, любит пошутить, но всегда к месту, не смеется долго. Деловой, настаивает на своем. Да и все пожалуй. Больше я ничего не поняла из нашей встречи. Стандартный, ничем не примечательный человек. Но увлекающийся, судя по историям о том, как персонажи приходят к нему во сне. А как он был рад нашему с Мэри приходу – точно ребенок, которому родители купили желанный конструктор! Встреча не заняла много времени, и, когда все необходимые бумаги были подписаны, мне вручили сценарий. Какая в кабинете повисла животрепещущая тишина, я поняла, что момент этот был очень торжественным. Хотелось тут же открыть и прочитать, с чего же начинается история отныне моей героини, как она оказывается связана с другими персонажами и тому подобное. Сработал даже не интерес фаната, который дорвался до, по сути, запретного «сакрального» знания, во мне вдруг включился филолог, которому позволили интерпретировать нового персонажа по-своему. И пусть я всегда в большей мере увлекалась лингвистикой, чем литературоведением, привычка к анализу взяла свое. От изучения текста отвлек меня сам Сингер – выдал билет на самолет до Ванкувера. Конечно, я догадывалась, что съемки проходят не в окрестностях Нью-Йорка, но в Канаде? Необычное решение, но, наверняка, не лишенное логики. Я не придала особого значения месту прибытия. Кроме того, передо мной выросла другая проблема: в короткие сроки сложить в чемодан (которого у меня нет, старый я выкинула) все самое необходимое. Голос разума напоминал, что отвлекаться от сценария тоже нельзя. И вновь: Господи, куда я лезу? – И ты вот так гоняешь между странами? – скептически спросила я подругу тем же вечером, когда она выполнила обещание про «выпить». Перед этим я убила день на покупку чемодана и впихивание в него всего, что мне могло понадобиться. Мы сидели на теплом ковре в комнате, прислонившись к дивану, как девочки-подростки, только в бокалах наших плескались отнюдь не детские напитки. Подруга кивнула и съела кусок сыра. Теперь понятно, почему ее жилище выглядит таким заброшенным. Квартира состояла из одной небольшой комнаты, кухни и маленького коридора. Кое-где валялись бумаги и папки, на стуле сложена одежда, которую можно быстро надеть и уйти. А между тем на книгах в шкафу скопилась пыль. Кружки и тарелки перед использованием следует сполоснуть, потому что не пользовались ими достаточно долго. На окнах застыли разводы от дождей, зеркало помутнело. И мое гнездышко ожидает та же участь. Нерадостные мысли, скажу я вам. – Неужели не надоедает? Я бы давно сошла с ума от одной только мысли, что моя квартирка окажется в таком состоянии. А ты, как я посмотрю, заботишься о чем угодно, но не о своем доме. – Неа, – помотала головой. – Большую часть времени я вожусь со вроде бы взрослыми людьми, которые по нелепой случайности стали всемирно известными актерами благодаря одному-двум сериалам, – она беззаботно пожала плечами, губы тронула улыбка. – Прилетая сюда, я чувствую себя одинокой, далекой от настоящей жизни. Можно сколько угодно выстраивать вокруг комфортный для себя мирок, но потом придет серенький волчок и сдует его со второго или третьего раза. У меня с Сингером так и получилось, и попервости я тоже не представляла: как это я уеду на полгода? – А сейчас? – улыбнулась я. – А сейчас, – на наклонилась ко мне, словно доверяла самый большой секрет. Точно как Рэйчел недавно! – Я подружилась с волком и очень рада, что он заставил меня построить новый домик – из соломы. С удовольствием возьму на себя волчью роль для тебя. – Поздравляю, крышу моего домика ты уже снесла! – усмехнулась я. – Что дальше? Полетят камни из стен? – Твой домик не из камня, – задумчиво протянула она, уставившись на узор на стене. – Твоя жизнь сейчас до невозможного уныла и скучна, но и камня ты не терпишь. Иначе не приехала бы в Штаты, уж поверь мне! Скорее всего, ты предпочитаешь ветки и прутики. С этим можно работать, – знакомым тоном произнесла она. Я не сдержала смеха. Также говорила наш преподаватель по русской литературе еще в России и ее научный руководитель, когда настраивала нас на сдачу экзамена! Она всего лишь хотела сказать, что все будет хорошо, и мы верили. Мэри улыбнулась и снова глотнула коньяк. – Ты хоть понимаешь, что мы полностью извратили фактически фольклорный сюжет*? – подруга прыснула и тоже захохотала. На глазах у нее выступили слезы, она отставила бокал, чтобы ненароком не пролить напиток. Видимо, в этот момент она и придумала для меня маленькую месть. – Кстати, – она наклонилась и демонстративно осмотрела мои ноги. Я буквально почувствовала, как заливаюсь краской, но сказать и слова против не успела. как она продолжила: – Элен заставит тебя худеть, а то со своими бедрами в телевизор не поместишься. – Но... Ты же говорила!.. – от возмущения я подавилась воздухом, закашлялась и чуть не умерла от удушья! И это моя подруга, которая умеет подержать в трудную минуту. – Да ладно, расслабься ты! – Мэри пронзительно захохотала, как и раньше, в университете, когда хохотала она на втором этаже, а мы слышали на третьем и понимали, кто там ходит. И я не удивлюсь, если соседи над и под нами вздрогнули сейчас. – Я просто пошутила. – Я тебя ударю когда-нибудь, – сквозь зубы пригрозила я, когда ярость немного спала. – Совесть не позволит, я тебе открыла дорогу в шоу-бизнес. Грустно признавать чужую правду, когда она касается тебя-любимого. – И все-таки, почему он выбрал меня? – скоро алкоголь разнесся по организму, кровь прилила к голове. Плакать пока не хотелось, но зато я набралась смелости для важных вопросов. – Я не знаю. Роберт вообще-то не любит объяснять свои поступки, да от него этого никто и не требует – начальник, как-никак. Единственное, я поняла, ему понравилось, как ты жалела Кастиэля. До тебя несколько человек читали этот текст, но без Миши, они тоже утешали его, но с долей обиды. Ты видела текст: ремарок почти нет, кроме дурацких «приобняла» и «улыбнулась». Интерпретировать их можно по-разному, сама понимаешь. Другие должны были возражать Дину. Лично я им так и не поверила, возможно, Сингер тоже. Я только так могу объяснить его выбор. А вообще, он – директор, и если говорит, что приснилось, прими как данность и работай. По собственному опыту знаю: больше не скажет. Ладно. Давай я вызову тебе такси. Выспись сегодня хорошенько, и встретимся завтра в аэропорту. Она встала и нашла в сумке свой телефон. *** Самолет взлетал точно по расписанию. Меня раздирали противоречивые чувства – завороженно наблюдала я за исчезающей внизу, под облаками, землей, но так хотелось зажмуриться и не открывать глаза до самого приземления! Голову немного кружило – то ли от выпитого вчера, то ли от резкого подъема, то ли от страха перед будущим. А может, и всего вместе. Вчера мне относительно удавалось держать свое тело и чувства под контролем: я могла улыбнуться, когда от меня этого ждут; могла пожать руку; изобразить уверенную походку; могла говорить. Сегодня коленки трясутся, голос пропадает, и я с трудом сдерживала себя, чтобы не позвонить Мэри, извиниться и отказаться от роли. В аэропорту первым я встретила не подругу, как ожидала, а Роберта Бенедикта. Мужчина мне нравился, с ним приятно было разговаривать обо всем сразу. Роберт действительно был «чертовски обаятелен». Он мог сдержанно улыбнуться, мог вдруг покраснеть или начать запинаться, чем беззастенчиво пользовался Миша и смущал беднягу, как мог. Мэри, когда я ее наконец нашла, беседовала с Сингером, и я не решилась им помешать. Подозреваю, теперь это буде частым явлением, так что неплохо даже, что я смогла подружиться хотя бы с Мишей и Робертом. А в будущем сколько знакомств предстоит... Мне даже во многом повезло, потому что место досталось рядом с Робертом. Очень захотелось спросить, не приложила ли Мэри руку к распределению посадочных билетов, потому что на этот раз в удачу и совпадение я верить отказывалась. Только Мэри могла подсунуть мне нового друга в соседи (а еще Мишу точно перед нами вместе с другим мужчиной, который представился Марком. Этот прибыл уже к окончанию регистрации, я толком не успела с ним познакомится). Подруга заняла свое место в другом конце салона, и пройти к ней возможности не было. И вот загудели двигатели, нам велели занять свои места. Неожиданно я пожалела о своем решении пока не говорить семье, оставшейся дома, в России, о своей новой работе. Конечно, времени на звонки не было – за вчерашний день, проведенный в сборах, я успела только подать заявление об увольнении и кое-как упросить своего начальника Боба провернуть процедуру за пару часов. Не знаю, как он это сделал, но отношения у нас всегда были неплохие, и мужчина очень постарался. Вчерашний день был поистине безумным, сумбурным, и присела я только вечером в гостях у подруги. Вернувшись домой, я заснула, как только голова коснулась подушки. А еще мне хотелось позвонить Рэйчел. Что ж, как только устроюсь на месте, обязательно со всеми созвонюсь. Вот удивятся-то домашние, когда расскажу им про авантюру с сериалом... Наверняка, кинутся смотреть с первого сезона. Мелкий-то точно! – Что тебя насмешило? – спросил Роберт, заметив улыбку на мои губах. – Семью вспомнила, – коротко объяснила я и вздохнула с долей грусти: – Я давно им не звонила, и вчера времени не было. Они не знают о моей внезапной смене деятельности. Я представила их лица, когда информация каким-либо образом все-таки дойдет до них. Они-то знают, что я не собиралась связываться со сценой! – То есть, ты никому не сказала о своей новой работе? – Неа. Потом как-нибудь поделюсь с ними радостью. Причем обязательно по скайпу. – О, да, ты умеешь удивлять, – встрял обернувшийся Миша. С кем я там его сравнивала? С архангелом Михаилом? Забудьте! Это персонаж детской игры «Я Липучка - Приставучка»! В здании аэропорта он порядком нам поднадоел своими шутками, и я надеялась в воздухе избежать каких-либо разговоров с ним. Не вышло. – Еще не говори, что снимаешься в сериале. Скажи, в Голливуд заехала случайно и получила роль. – Роль дерева, снесенного Тони Старком в «Железном Человеке», – добавил со смешком неизвестный пока что Марк. Мужчины засмеялись так громко, что на них стали оборачиваться другие пассажиры. Я вжалась в кресло, делая вид, что не знаю их. Коллинз умел быть до невозможного желания убивать раздражающим. Вообще, я никак не могла определиться, как к нему отношусь. Он неплохо меня поддержал на пробах, мы потрясающе сыграли роли, и я думала, теперь он не станет смеяться надо мной. Однако мужчина с удивительным постоянством строил из себя непостоянного. Вчера он мог разговаривать без паясничества, сегодня он надел маску клоуна. – Миша, скажи, пожалуйста, – наклонившись вперед, произнесла я. Мужчина тут же постарался просунуть голову между сиденьями, чтобы лучше меня слышать. Так и хочется пошутить про большие волчьи уши, но как-нибудь в другой раз. – Как тебя жена еще терпит? – А у него ее и нет, – быстро встрял Марк, – Скромный ангел оказался тем еще сердцеедом. Такого поворота я не ожидала. Со счастливой улыбкой Миша пожал плечами и вернулся, наконец-то, на свое место. Но нет, он рано расслабляется! – А! Тогда все понятно. Еще во время проб я должна была догадаться. – А что было во время проб? – тут же поинтересовался Марк. Мужчина явно заинтересовался этой историей, и Роб поспешил его просветить. Тот только усмехнулся, но по его оскалу я поняла: этот полет пройдет для Миши не так уж спокойно, как он рассчитывал. Коллинз тяжело вздохнул. Хохотали мы так, что Роберт вытирал слезы, а другие пассажиры неодобрительно косились в нашу сторону. Так я познакомилась с Марком Пеллегрино. – Алекс, я хотел еще тебе сказать, – обратился ко мне Роберт, когда мы все немного успокоились. – Вполне вероятно, что тебе... – он помялся, подбирая слова и, тем самым, еще больше разжигая мое любопытство. – Тебе устроят особый прием. Не думай, что тебе специально хотят навредить или что-то в этом роде. Ладно? Что? Я хотела спросит у мужчины, что он имел в виду, но актер уже заткнул уши наушниками и включил музыку. Отлично, теперь я не засну, а лететь еще порядка четырех часов! Странные они все – говорят загадками, подшучивают друг над другом, постоянно то ли маски носят, то ли просто меняются. И при этом остаются кастом одного из лучших сериалов мира. Удивительно... Наверное, я даже немного рада, что стану частью такой команды. Следующие часы полета я провела за чтением сценария, выданного мне Сингером вчера утром. Неплохо было бы узнать, наконец, Линду Уортон. Пока что много серий я не посмотрела, но надеялась наверстать упущенное во время перерывов между съемками, если таковые найдутся. Линда была обычной молодой женщиной, работала в школе учителем английской литературы. Подростки любили, коллеги души в ней не чаяли. Да она просто идеал, до которого мне еще расти и расти! А потом она попала в аварию, чудом выжила. После этого начались видения про двух братьев. Сэм называет ее пророком. Но Мэри говорила, что Чак Ширли тоже пророк. И Дин еще какого-то Кевина упоминает. Кажется, я начинаю путаться в обилии сверхъестественных существ и персонажей. И это прочитана только первая серия! Времени вникнуть в сюжет у меня предостаточно, но постепенно строчки начинают расплываться перед глазами. Этот день слишком долгий, я не привыкла к быстрому темпу, когда события сменяют друг друга со скоростью летящего самолета! Высаживалась я в полусонном состоянии. Пока что ноги не подводили, но желание коснуться головой подушки подавляло все остальные. На земле нас встретил еще более холодный воздух, от чего я поежилась, но надела перчатки, схватила чемодан и уверенно пошла за остальными к поджидающим нас автобусам, вдыхая, кажется, даже пахнущий иначе воздух. Дальнейшего переезда я почти не заметила, хотя успела пожалеть, что не полюбоваться канадской природой из окна. Этим я надеялась потом заняться при свете дня. Мозг отказывался мыслить полными предложениями и не воспринимал картину в общем масштабе. Недавно вышли из самолета, а уже трясемся в автобусе, и я позорно засыпаю на любезно подставленном плече удачно оказавшегося рядом Марка. Не знаю, сколько прошло времени, когда меня растрясли и велели выбираться. В который раз за этот бесконечный день я решила, что больше не засну. Ведь мы приехали на площадку! На охраняемой территории выстроились сияющие в лунном свете трейлеры с темными провалами окон. Вдалеке проглядывали несколько невысоких строений типа ангаров. На стоянке послушно замерли несколько машин, к ним присоединился и наш автобус. Именно в этот момент я полностью осознала – вот и оно. Новая жизнь расстилается передо мной, прошлое на время отступает на второй план, как недописанный, не дозревший роман. – Алекс, иди сюда, – Мэри завела меня в проход между двумя трейлерами и показала на одно из зданий. – Это что-то вроде нашей кухни и столовой. Приходи утром на завтрак, а в семь тридцать тебя там встретит Элен. Она тебе все тут покажет, познакомит с гримерами и другими актерами. – А ты? – с поистине детской наивностью спросила я. – А я с раннего утра на съемках эпизода. Теперь смотри, – она подвела меня к двери одного из трейлеров и указала на табличку. Присмотревшись в темноте, я различила свое имя. Да быть того не может! Я, как настоящая актриса, живу в своем трейлере! – Да, именно так, – видимо, восторг написан на моем уставшем лице, раз Мэри легко разгадала мои мысли. – Вот ключ. Заходи, располагайся. Спокойной ночи! И она ушла, оставив меня один на один с запертой дверью. И снова дверь на моем пути. Да, теперь я точно попала в совершенно новый мир, который с завтрашнего дня мне предстоит изучать. А самолет... Потом, выспавшись, я с удовольствием назову его "междумирьем". Ждать больше не было сил. Дрожащими руками я вставила ключ и повернула, замок легко поддался. Стоило бы осмотреться внутри, но в первую очередь меня привлекла кровать. Тут же накатила невыносимая усталость. Не разбирая вещи, я разделась и упала в объятия теплого одеяла. *** На новом месте спится всегда хуже, и, во сколько бы ты ни заснул, проснешься все равно рано. Вот и я глаза протерла раньше будильника. Комната окрасилась рассветными лучами, проникающими сюда через окно. Хотелось есть. Разбирать чемодан мне все еще было лень, поэтому я достала толстовку, которую специально положила сверху, схватила сценарий и, заперев трейлер, отправилась на осмотр местности. Все-так одно дело пробежаться в полнейшей темноте и в полусонном состоянии, и совершенно другое – выспавшись, неспешно пройти между выстроенными рядами трейлеров, вдыхая по-утреннему холодный чистый воздух. Несмотря на ранний час, по площадке уже сновали туда-сюда самые разные люди. Одни спешили в сторону главного ангара, другие громко разговаривали по телефону, третьи перекусывали на ходу. Да тут жизнь бьет ключом! А я расхаживаю, потерянно оглядываясь по сторонам. Подходило назначенное время, а все не могла надышаться и решиться войти в здание, где можно поесть, ходила вокруг да около. Рука сжимала бедный сценарий: такими темпами я ногтями разорву бумагу, и придется искать другой экземпляр. Вот смеху-то будет. Так, все! Хватит трястись, как осиновый лист на ветру поздней осенью. День мне предстоит не легче вчерашнего, надо поесть, даже если кусок в горло не лезет. Я нервно усмехнулась – только нервничая, я могу сбросить пару лишних килограммов, потому что в такое время не могу есть! Хоть какая-то польза от моих переживаний. На входе я замерла: в нос ударил самый лучший в мире запах мяса. Так и побежали слюнки! В животе негромко заурчало, и я поняла, насколько голодна. На завтрак нам выдали яичницу с беконом. Кусочки мяса буквально плавали в масле, до чего аппетитно они смотрелись на тонких кусочках белого хлеба под листьями салата! Никогда не ела столь жирной пищи, но с голоду... Еще бы кофе найти, и счастью моему не будет предела. Усевшись за пустой стол, я осмотрелась. Любимый напиток нашелся – у противоположной стены стояла страшного вида кофеварка. Одного взгляда на нее оказалось достаточно, чтобы понять, что я никогда не разберусь в ее функционировании. Никого из знакомых в зале не видно, к чужим мне немного страшно подходить. Пакетиков с растворимым кофе тоже не наблюдается, да и не люблю я его. Что ж, будем обходиться горячим зеленым чаем. Завтрак я даже не заметила, проглотила за один присест. Или местные повара гении в своем деле, или меня наконец-то отпустило, нервы немного успокоились. Меня не волновал тот факт, что сижу я в окружении незнакомцев, все равно потом перезнакомимся! А к одиночеству я привыкла, даже люблю его. Помню, мама всегда ругалась, что я закрываюсь в своей комнате, а мне, между тем, уютнее и спокойнее находится в пустом, не просматриваемом помещении. Потягивая чай, я на свежую голову перечитывала сценарий и представляла себе Линду. Она еще лучше, чем мне вчера показалось. Умная, добрая, отважная, хотя и немного трусит. Но не доверяет никому, замкнута в себе. Она... – Привет. Мама дорогая, я так увлеклась, что ничего и не замечаю вокруг! Вздрогнув, я выронила сценарий, и папка чудом не свалила чашку с еще горячим чаем. Напротив меня сидел мужчина, раньше я его еще не встречала. Приветливо улыбается, глаза так и сияют, щеку подпер рукой, а я чувствую себя рождественским подарком, который должны вот-вот распечатать. Причем именно он и будет рвать обертку. – Привет, – несколько неуверенно ответила я. Кто-нибудь, объясните, так и должно быть? – Ты, значит, новенькая в нашем бедламе, – не спрашивает, утверждает, но без сожаления, словно только рад меня видеть. Причем именно меня, а не любую другую новую актрису сериала, и от этого мне кажется, что я краснею. Очень странная реакция, ведь Сингер тоже радовался, как ребенок, и я без труда сдержала лицо. Я неопределенно пожала плечами. А еще он смотрит, пристально, с легким прищуром, словно изучает, и от этого мне становится еще более неуютно. – Я... – тут взгляд мой упал на подошедшего к моему собеседнику актера, и я чуть не бросила его обнимать на радостях: хоть одно знакомое лицо! – Роберт! Доброе утро! – И тебе привет, – он махнул рукой и присел рядом со мной. И вдруг кинулся на незнакомца с обвинениями: – Ты меня бросил! Разбудил, притащил сюда и сбежал, Рич! Я... Я думал... Я не знал, куда, Рич...! При этом у него было лицо несчастного котика, которого посадили в ванную и поливают водой из душа, мне захотелось как-то пожалеть его – обнять или по макушке погладить. Или за ушком почесать. – Я пошел знакомиться с девушкой! – и указал на меня. Логично. И ведь не поспоришь. Роб хотел возразить, что-то пролепетал, но вразумительного ответа так и не придумал. Видимо, тоже не нашел аргументов против. Я припомнила разговоры с Робертом и Мэри во время внезапного перерыва, объявленного точно перед моим прослушиванием. Тогда они говорили об одном друге Бенедикта, который генерирует идеи, и Роберт их озвучивает Сингеру. Не он ли передо мной? – Ты тот самый шумный друг Роберта? Мужчины зависли. Роб с присвистом выдохнул и демонстративно посмотрел на потолок, очевидно, обнаружив на нем очень интересную картину. Перед этим я изучила белоснежное покрытие с лампами и не знала, что такого завораживающего он там обнаружил. А мне хотелось откровенно смеяться, наблюдая за этими двумя. Мэри говорила про цирк? Первый день только вступает в свои права, а я уже готова с ней согласиться. – Какая интересная слава идет обо мне, правда, Роб? – произнесено это было тоном: «Ты какую околесицу ей про меня наговорил?!» – и с нажимом на имя. Роберт в ответ только натянуто улыбнулся, быстро покивал и приступил к рассмотрению напольной плитки. Тут я уже не выдержала и прыснула в кулак, старательно изображая кашель. Незнакомый мужчина протянул ко мне руку над столом и представился: – Ричард Спейт. – Александра, но все зовут Алекс, – с удовольствием ответила я. Рука у него была теплая и сухая. Немного грубая, сильная. Моя маленькая ладошка так и утонула в его крепкой ладони, и мне это понравилось! Ощущение, словно перебираешь пальцами крупный грубый песок на диком морском пляже, и каждая песчинка приятно покалывает нежную тонкую кожу... Я поспешила вырвать руку. Какие глупые мысли лезут в голову с недосыпа! – Очень приятно. – Мне тоже. А кого ты играешь-то? Я еще не читал новый сценарий. – Линда Уортон, очередной пророк, – ответил за меня Роберт, прихлебывая мой чай. Секундочку! И хотела я возмутиться, но в помещение вошла полная женщина. Она постояла на входе, оглядела присутствующих и вдруг позвала меня: – Александра Вейде! Ричард оглянулся на нее, а я, как самая настоящая школьница, послушно подняла руку. Ох уж эти учебные привычки! Давно закончила школу и университеты, а все еще порой чувствую себя двадцатилетней девочкой-подростком. Как сейчас под изучающим взглядом Ричарда. – Ты что, дальняя родственница Дарта Вейдера? Я хотела ответить что-нибудь колкое, да в голову ничего подходящего не пришло. К тому же в этот момент к нам подошла та самая женщина, представившаяся Элен. Вид у нее был строгий, но мои новые друзья были рады ее видеть. Я вспомнила, что именно о ней прошлой ночью говорила Мэри. Элен объяснила, что первое время будет помогать мне сориентироваться на площадке, поможет со сценариями и гримерами, к которым мы как раз сейчас отправляемся! Это может означать только одно – сегодня у меня начнутся съемки! От страха противно засосало под ложечкой, но я собрала волю в кулак и кивнула. Схватив сценарий и попрощавшись с мужчинами, я побежала за женщиной.