Обними меня

Если не считать нас с Мэри, в комнате собрались одни мужчины. Среди них обнаружились и вошедшие буквально перед нами Роб и Миша: первый с жаром что–то доказывал тому самому мужчине, что выходил к нам в самом начале, тогда как Коллинз постоянно хмурился или поднимал глаза к потолку, словно искал у бездушного бетона ответа на вопрос «За что мне это?!» От недавнего стеснения Роберта не осталось и следа – мужчина периодически повышал голос, настаивая на своем, махал руками, будто убеждал в успехе своего предприятия. И когда только они успели затеять этот спор, если парочка вошла сюда буквально на пару минут раньше нас? – Твоя очередь? – видимо, устав слушать пререкания друга и второго, Миша подошел к нам, указал на спорщиков. – Извини? – Сейчас на тебя смотреть будем? – А, да, – кивнула я. – Как я вовремя приехал, – произнес мужчина, и в тот момент он был похож на кота, напившегося валерьянки. Я растерялась, хотела спросить, что он имеет в виду, да только смогла открыть и закрыть рот, как рыба. Не понимаю я его: специально смущает, или это его нормальное поведение? Пока я раздумывала над своей реакцией на мужчину, Миша состроил грустную мину и вернулся к Робу и его оппоненту, где страсти уже накалились до предела: если Роберт стал говорить чуть тише или же просто строил умоляющую мордашку, сидя на своем стуле, то второй мужчина в запале вскочил на ноги, расхаживал вокруг своего сиденья и, активно жестикулируя, громко ругался. Больше на меня внимания никто не обращал. Несколько мужчин – рискну предположить, это съемочная группа со сценаристами, – собрались вокруг спорщиков и с азартом ожидали разрешения конфликта. Видимо, им не в первый раз приходится наблюдать за чем–то подобным, если вмешаться Мише и прекратить разборки они не дали. Миша. Господи, мне сложно воспринимать в американской среде русское имя! Сколько лет уже живу здесь, по работе приходилось преписываться и перезваниваться с людьми из «заснеженной России», и знакомое имя так не коробили мне слух, как сейчас. Однако сложно не согласиться – его имя и фамилия идеально совпали: благозвучное, легко произносимое соотношение гласных и согласных, даже не хочется использовать полную форму «Михаил». Нет, это будет уже не он. Коллинз именно «Миша» и никак иначе. Возможно, не хватает твердости звука «р», много мягкого (полу–мягкого, англоязычного!) «л», но их перебивает звонкий, и даже немного предостерегающе тянущийся «з» на конце, который будто одергивает, велит не терять бдительности рядом с этим человеком. Он не похож на мудрого Мишку из русских сказок, слишком хитер, непредсказуем. По–пчелиному, как звук «з». И все–таки, кто водил Деву Марию по мукам – не архангел ли Михаил, предводитель небесного воинства? Опасен, если довести. И приведет армию жужжащих ангелов. Я резко помотала головой, прогоняя безумные фантазии; и о чем я только думаю? Сбоку от ряда стульев находился небольшой журнальный столик, заваленный разными бумажками и объемными папками, удивительно, что ножки еще не подломились от такой тяжести! В этом беспорядке рылась Мэри, и интересовали ее именно папочки по–толще: подруга вчитывалась в названия, открывала и пролистывала бумаги, заполненные мелким печатным текстом, отбрасывала ненужные и повторяла процедуру со следующей. Я подошла к ней. – Может, мне подождать снаружи, пока они все решат? Помощник бросила взгляд на шумную компанию и вернулась к своему занятию. – Скоро закончат, – она махнула на них рукой. – Пусть поговорят, давно нечто подобное зрело, я уже заждалась. Сингер обычно почувствует неладное и злится на нас, рычит, всем недоволен. Зато после – ангел во плоти! Предложения рассматривает и принимает, говорит тихо. Шелковый, как неверный муж. Всегда б он таким был... – Значит, у вас это часто бывает? Стоп. Это Роберт Сингер, главный режиссер? – я немало удивилась и снова посмотрела туда, откуда доносились голоса. – Ага, – только подтвердила Мэри. – Говорят, он раньше спокойнее был, но с этими клоунами, что гордо зовут себя «актерами», нервишки немного поистрепались. Да где же он? Ага! – довольная, она протянула мне одну из множества папок. – Здесь сценарий одной из серий, все претендентки читали несколько реплик Линды Уортон из диалогов, Бобби заменял Дина или Сэма. Тут есть несколько сцен с Кастиэлем. Раз Миша все–таки соизволил приехать, – она саркастически выделила всю последнюю фразу, – тебе дадут на озвучивание один из диалогов с ним. Обычно дается минут пять на просмотр текста. Пока они спорят, пользуйся моей добротой и читай. – Это нечестно, – заметила я, но папку открыла. Дыхание перехватило, руки затряслись: раньше всех узнать, о чем будет серия! – Нет. Просто маленькая хитрость. И потом... – она замялась, решая про себя, стоит ли говорить мне. – Давай уже. – Роберт уже выбрал актрису на роль Линды. Вас осталось человек пять, редко в конце находится кто–то, способный заставить Сингера передумать, – до обидного буднично произнесла подруга. Я продолжила с интересом читать сценарий, но внутри меня что–то оборвалось. А чего хотела? Понимала ведь, что чудес не бывает и с первого раза я не стану знаменитостью. Господи, да я вообще не собиралась посвящать свою жизнь кино–искусству, это потом зачем–то нафантазировала себе невесть что! А сейчас расстраиваюсь. Глупо это все–таки. Но, раз уж я здесь, надо отыграть роль до конца, не так ли? – Извини. – Да нет, все нормально. По–моему, это как раз логично. Мне... – Хорошо! – на весь зал закричал вдруг мистер Сингер. Прервавшись на полу–слове, мы одновременно резко повернулись в ту сторону. Режиссер замер перед, как я разглядела со своего места, по–детски счастливым Робертом. Лицо главного покраснело, он тяжело дышал и хотел что–то сказать, но увидел сияющие глаза своего оппонента и махнул рукой. – Ладно, уговорил. Делайте, что хотите, – устало вздохнул он и направился к двери. У порога он объявил: – Перерыв пятнадцать минут! – и ушел. Народ сразу, как захлопнулась дверь, принялся за обсуждение только что увиденного и услышанного. Некоторые даже хлопком по плечу поздравили Роба с победой. Миша первым делом достал телефон и принялся что–то быстро набирать: пальцы так и летали над экранной клавиатурой! Говорят, я быстро набираю сообщения, но с Коллинзом мне не тягаться. Счастливый Роберт (и снова! Ох, теперь я представляю его на троне, в короне и алой мантии в средневековом замке) подошел к нам. – Сценарий почитываем? – лукаво спросил он, и я резко отбросила папку обратно на стол и состроила самое невинное личико, словно не понимаю, о чем он говорит. – А жульничать нехорошо. – И это говорит человек, который ходит к Сингеру вместо Рича с его безумными идеями, – фыркнула Мэри, вступившись за меня. Роберт совершенно не растерялся. – Я чертовски обаятелен, – он развел руками, будто говоря: «Ничего не могу с этим поделать». – Все это знают. – В том числе и сам Сингер. Ты в курсе, что он скоро шарахаться от тебя начнёт? – затем подруга обратилась ко мне, так как во время их маленькой перепалки я просто переводила взгляд с одного на другого. – Представляешь! Его дружок затевает какую-нибудь хрень... – Эй, тебе же понравилась идея с ведущими конов! – возмутился Роб, но Мэри даже не обратила на него внимание. – ... а на согласование с Сингером отправляет его! – невозмутимо закончила она. – Если честно, я сам хожу, – признался Роберт. – Потому что, если придет Ричард, тут будет очень шумно. – Это да, – согласилась Мэри, и ее заметно передернуло. – На что ты уболтал Бобби на этот раз? – Я тебе потом расскажу. Тебе понравится, – легко пообещал мужчина. Судя по увеличившимся глазам Мэри, она скорее испугалась и заранее ужаснулась пока еще неизвестной идее Роберта и его друга, чем заинтересовалась. Или же просто догадалась, о чем идёт речь. – Не буду спрашивать, о чем вы говорите, – пробормотала я, привлекая к себе внимание. – Просто скажите: зачем меня позвали сюда, если все равно объявили перерыв? – А ты думаешь, кто–то из нас знал о внезапном отдыхе? – Мэри поступила просто: ответила вопросом на вопрос, а в итоге я чувствую себя глупо. – Никто не ответит тебе, – знакомо низко и серьёзно прозвучало прямо за моей спиной, от чего я вздрогнула и резко обернулась, чуть не налетев на Мэри. А это всего лишь Миша отвлекся от своего смартфона и вмешался в наш разговор, тогда как у меня чуть сердце не выскочило из груди! – Ответить тебе не смогут и Винчестеры, – и состроил серьезно–покаянную мордочку. Точно как его герой, Кастиэль! – Поздно изображать из себя святого, тебя видели в женской компании, – жестко припечатала Мэри, за что получила укоризненный взгляд от «ангела». Не подействовало. – Ой, вы же незнакомы, – вдруг спохватилась подруга. – Алекс, это Миша Коллинз, играет ангела Кастиэля, – мужчина приветственно кивнул. – И Роберт Бенедикт, он же пророк Чак Ширли. Парни, знакомьтесь, Алекс. – Мы уже знакомы, – сказал Роб. – А мы нет! – с возмущением воскликнул Миша, чем вызывал у меня усмешку. В который раз я задумываюсь, играет ли он роль самоуверенного дурачка или такой и есть? В любом случае, я вспомнила его персонажа, и оставалось мне лишь поражаться несоответствию между ангелом и самим Мишей. Они совершенно непохожи, я бы даже сказала – противоположны! Пусть я и не смотрела сериал полностью, но суть поняла по нескольким сериям, и простота и наивность ангела меня немало поразили и развлекли. Пока что Миша мне нравился меньше, я бы с удовольствием пообщалась с Робертом, но я не могла не восхититься актерским талантом Коллинза. – Когда ты только успел? – Когда ты заигрывал с остальными девушками за этой дверью, – спокойно ответил Роб. – И долго вы будете мне это припоминать? – Об этом еще узнает Дженсен, – пообещала Мэри, похлопав мужчину по плечу. Стоя чуть в сторонке, я занималась привычным для меня делом – наблюдала. В голове крутилось множество вопросов, хотелось просто засыпать ими новых знакомых, но вместе с тем мне нравилось слушать их небольшие перебранки и подколы друг над другом. Теперь я начинала понимать, почему Мэри часто рычит на них, командует, выстраивая актеров в шеренгу одним словом или взглядом. Актёры действительно напоминали маленьких детей из детского сада, за которыми нужен глаз да глаз! Мне стало немного стыдно, когда открылась актерская карьера Роба – сразу стало ясно, что Сверхъестественное я не смотрела. Да и как–то невежливо признавать, что не знаешь известного актера... Известного в определенных кругах! Я же почти не смотрю сериалы, а на большой экран он не выходил. Так или иначе со стыда захотелось провалиться сквозь землю. На мое счастье, мужчина только отмахнулся, когда я попыталась извиниться перед ним за свое незнание. А покраснеть мне все–таки пришлось – обсудив все свои проблемы и новости, мужчины переключились на меня. Мэри пыталась их отвлечь, но тщетно. Пришлось признаваться, что никакая я не актриса, на пробы пришла в первый раз в жизни, потому что «ну, надоело мне каждый день ходить по маршруту дом–работа–дом!» В тот момент все поняли, что работу я сегодня не получу – не выходят актрисы без опыта сразу на главные роли (а вот в «Игре Престолов» получили!). Я думала, после этого мужчины потеряют ко мне интерес, и останусь я наедине с собой или же с Мэри. Но нет, актёры вдруг принялись выспрашивать, чем я до этого занималась, как планирую поступить, если не пройду сегодня пробы. Вот уж точно – дружелюбие так и блещет! Мне уже хотелось просить помощи у подруги, ведь я не привыкла к столь пристальному вниманию к своей персоне. Я бросала умоляющие взгляды на Мэри, переводила тему на нее – безрезультатно. Они точно издеваются надо мной. Спас меня, как ни странно, вернувшийся Роберт Сингер. Продюсер молча оглядел собравшихся – он заметно подобрел, чему я обрадовалась, припомнив рассказ Мэри, – и попросил вновь вернуться к работе. В тот момент внутри меня что–то оборвалось и ухнуло вниз. Из головы вылетели все выученные монологи, внезапно забылся весь английский язык, я даже собственное имя не могла произнести! Набрала в легкие по–больше воздуха, медленно выдохнула. От страха ладони вспотели, тело отказывалось выполнять приказы сознания. Мне предстоит выступить перед большей частью незнакомыми людьми, и наличие лучше подруги под боком не успокаивает. Смешно, но я действительно чувствую себя студенткой – первокурсницей на первом в жизни экзамене: три дня изучения материала канули в лету, и ничего невозможно вспомнить. Вот и остается нести полную околесицу и отсебятину про Менандра и его комедии. Да, экзамен по античной литературе долго снился мне в кошмарах. – Эй, не волнуйся, – видимо, все мысли написаны у меня на лбу, если Миша при одном только взгляде на меня, понял, что именно меня гложет. Он приобнял меня за плечи одной рукой в качестве поддержки. Как я была благодарна ему в тот момент! И наконец–то это был не актер, не сценический персонаж, а живой человек рядом со мной. – Стараюсь, – я благодарно кивнула. – Ничего не могу с собой поделать, – взгляд мой метался по рассаживающимся по своим местам людям, не задерживаясь на чем–то конкретном. – Это бывает. Давай, соберись! – он вдруг встряхнул меня – кажется, я слышала грохот в своей голове от лежащих там мыслей, как в шкатулке. – Мэри ты знаешь, мы с Робом не кусаемся. Ну, по крайней мере я, за Бенедикта отвечать не берусь, – шутливо подмигнул. – Своих ты уже заимела в этом жюри, глядишь, и протянем тебя в шоу! – Ты в курсе, что выступать перед чужими легче, чем пред друзьями или знакомыми? – Правда? Впервые слышу! – притворно удивился он. Никогда не поверю, что не знал. После того, как все заняли свои места, я вышла в центр и представилась. Даже попросила стул взять, потому что выученный монолог являлся даже не речью, а дневниковой записью героини. А это надо озвучивать сидя – как пишем мы, так льется поток наших мыслей. Здесь все сливается в звук голоса, интонации, немного – в мимику. Этим мне нравились спонтанные записи. Когда, лишь повысив голос или затараторив, ты передаешь страх или отчаяние героя, героини. Дневники или мемуары? Я выберу первое. Потому что мемуары – всегда художественная литература, автор не прочь приукрасить, дневник – душа. Или психология, если вы берете специально написанный в этом жанре роман. «Я должна должна должна что–то сделать», – я должна бояться, я в отчаянии, ведь выхода все не видать. Поэтому нет запятых, поэтому надо быстро проговорить. И не забывать – я сейчас пленница, бабочка в клетке! Нужно представить себя на месте той, что пишет эти строки, почувствовать все то, через что она проходит. Это сложно, почти невозможно – ведь меня никогда не похищали! Но я вспоминаю игру Миши в сериале, виду его – и верю, что смогу. «О чем он думал, когда впервые привез меня сюда? Что–то не получилось, пошло не так, как он задумал. Я веду себя иначе, чем девушка его мечты. Я оказалась котом в мешке». От произносимых слов становится страшно, прошибает холодный пот. Мне уже действительно кажется, что я заперта в подвале под землей во дворе стоящего на отшибе дома. Надеюсь, для меня это навсегда останется лишь игрой. «Нужно сделать так, чтобы он почувствовал: я растрогана его благородством, преданностью и т.д. и т.п... Это невероятно. Ему придется как–то реагировать. Уверена, я смогу заставить себя». Кажется, в потоке речи я не заметила, как взлохматила свои аккуратно уложенные волосы. А и пусть, так даже лучше! По окончании у меня еще некоторое время мерзли руки, так и хотелось надеть перчатки, жаль, я их не взяла. На Мэри я не смотрела, страшно было поднять глаза на слушателей. Конечно, не идеально, но я честно постаралась вжиться в выбранную роль. Она не совпадала с характером героини, как мне его кратко описывала подруга, но и рассказывать клятву Демона из одноименной поэмы Лермонтова я не хотела. Все–таки Линда – обычный человек, не Сатана. Хотя знаю аж на двух языках – на английском и в оригинале. Я поежилась. Никто не произнес ни звука, тишина давила на нервы, адреналин рвался на свободу, требуя хоть каких–то действий. Они бы уже сказали свой вердикт! – Неплохо, – негромко произнес Сингер. Его голос показался мне громом, и я рискнула поднять голову. Это его «Неплохо» вдруг подняло во мне целую бурю: он нейтрален, не хочет давать бесплотных надежд, но и не расстраивает, однако как же противно, мерзко это звучит! Нейтрально, равнодушно. Затем он не глядя протянул ладонь, в которую Мэри тут же вложила знакомую мне папку. Что–то подчеркнув в ней ручкой, мужчина протянул ее мне. – Здесь, – продолжал он, – сценарий одной из будущих серий. Озвучьте выделенный диалог, – попросил он и окликнул Мишу: – Коллинз, твой выход! Тот отвлекся от своего телефона (сколько можно в нем сидеть?) и вышел вперед со своим сценарием. Мне как бы полагалось изучить текст, чтобы прочитать без запинок, но я ведь уже все знаю, поэтому воспользовалась данным временем как небольшой передышкой. – Мама дорогая... – устало пробормотала я. День вдруг показался мне невероятно длинным, захотелось, чтобы он поскорее подошел к концу, как и эти нелепые пробы. – Видишь, зря боялась, – радостный и заметно бодрый Миша встал позади меня и облокотился на спинку стула. – Все прошло не так уж и плохо, – подмигнул он. – Это еще не конец, – буркнула я в ответ. – Поверь, самое страшное позади. А потом нас просили начинать. В предложенном отрывке Дин опять по какой–то причине наезжал на Каса, а тот винил себя в произошедшем. Если говорить в целом, ангел сильно напортачил, чем подставил Винчестеров и Линду, они здорово рисковали. И теперь женщина утешает Кастиэля. Линда и Кастиэль сидят на скамейке, напротив – застыл Дин Винчестер. Дин: (стремительно уходит) Линда: Дин! (Вскакивает на ноги и хочет бежать за охотником, но машет рукой и возвращается к унывающему ангелу). Вот идиот. Кастиэль: (убито) Дин прав. Я не должен был доверять Метатрону, а вместо этого привел вас в его ловушку. Вот он – талант Миши Коллинза! Я вижу ангела Господня, одного из небесного воинства, но уставшего и подавленного, а уж точно не подшучивающего и вечно веселого актера. Линда: (вновь садится рядом) Перестань, Кас. Мы все иногда доверяем не тем, кому следовало. Нормальная человеческая реакция. Кастиэль: Но я ангел, а не человек. Линда: Сколько ты уже на Земле? Лет пять? По–моему, сейчас уже только крылья и благодать делают тебя ангелом, все остальное в тебе – человеческое. (Усмехается) Поверь мне, Кас, в ошибках нет ничего плохого. Знаешь, как у нас говорят? На ошибках учатся! И я не берусь считать, сколько раз Дин попадал в ловушки по своей глупости. Это сейчас он – крутой охотник, а раньше? М? Кастиэль: Ты тоже чуть не погибла сегодня... Линда: Но не погибла же! И заметь – благодаря тебе. (Приобняла ангела) Кас, я тебя уверяю, все нормально! А Дин скоро успокоится, можешь мне поверить. Кастиэль: (слабо улыбаясь) Спасибо, Линда. Линда: (встает) Ну, вот и хорошо. А теперь идем, нам еще в магазин зайти. Кастиэль: Зачем? Линда: Дин скоро подобреет, но мы можем ускорить этот момент, если купим ему пирог. Поразительно. В ходе чтения своих реплик, мне постоянно хотелось то упереть руки в бока (когда говорила о Дине) или обнять Мишу, как это и прописано в сценарии. Говоря про пирог, я с трудом сдержала порыв подмигнуть коллеге – то есть, конечно, подмигнуть должна была Линда, а не я. И Миша, как мне кажется, только поддержал бы мою маленькую самодеятельность, только набралась бы я храбрости! Реакция зрителей последовала не сразу. Все еще находясь под влиянием адреналина, мне хотелось продолжить играть эту роль, и я уже жалела, что здесь нет Дина и Сэма. Как бы Линда повела себя с ними? Она и дальше будет защищать ангела от нападок Дина? Вот теперь я серьезно заинтересовалась героями шоу и поклялась себе в ближайшее время посмотреть весь сериал. Чувствую, это не первый раз, когда Дин Винчестер отчитывает Кастиэля. И как они это играют? Миша показался мне человеком, который за словом в карман не полезет, не думаю, что ему не хочется мстить обидчику. Что там Мэри говорила о цирке на съемочной площадке? О, да, я начинаю понимать причину ее суровости по отношению к актерскому составу. А потом раздались хлопки. Сначала неуверенные, они все набирали обороты по мере увеличения людей, готовых аплодировать нам с Мишей. Я позволила себе выдохнуть с облегчением. Будто лопнул заполненный до предела воздухом шарик, так и я почувствовала легкость и свободу. По теории, мои пробы подошли к концу, и внезапно я, даже не актриса, получила признание режиссёра. Теперь не страшно, что роль уйдет к другой – в конце–концов, вся эта афера изначально была направлена лишь на то, чтобы расшевелить меня, не так ли? Нашла глазами Мэри. Смотрит так, будто хочет сказать: «Ну, ты, мать, даешь!» Она так часто говорила это в университете, что даже сейчас, много лет спустя, в своей голове я слышу это её голосом! Подруга подняла два больших пальца. Ну все, теперь жизнь точно удалась. – Хорошо, спасибо, мисс Вейде, – при произношении моей фамилии Сингер не смог сдержать улыбки. – Мэри сказала, что хорошо знает вас, она вам и сообщит о нашем решении. С языка чуть не сорвалось, что я и так уже догадываюсь о результатах кастинга, но вовремя сдержалась. Теперь безумно хотелось поговорить с кем–то близким, и пока что такой оставалась только Мэри. Но подруга уже что–то обсуждала с Сингером, и похоже тема оказался очень серьезной: она внимательно вслушивалась в каждое слово начальника, важно кивала, помечала в блокноте и поправляла свои очки. В общем, занята. Решив, что созвонюсь с ней позже, я направилась к выходу, и проводить меня вызвался Роберт. Как раз в этот момент у меня должно было заурчать в животе! – Ой, – смущенно брякнула я. – Проголодалась? – со смехом спросил Роб. – Тут рядом есть небольшое кафе, зайди перекуси, – посоветовал он участливо. – Ой, нет, я лучше домой поеду, – отвертелась я. – Как я устала! – Ну еще бы! Было, от чего. Хотя... – Алекс, ну, ты как? Я посмотрела на подскочившую к нам Рэйчел. Оглядела всех присутствующих, и тут до меня дошло: за полчаса тут ничего не изменилось, женщины остались прежними, Рэйчел все так же мило болтлива, хотя где–то внутри нее есть стержень. В зале также ярко горит свет, а Саймон наверняка по–прежнему сидит с той стороны и скучающе смотрит в экран компьютера. А мне показалось, что целая жизнь прошла... – Сейчас моя очередь, – новая знакомая вернула мне плащ и добавила, входя внутрь: – Я там тебе в карман свой телефон дала, может, как-нибудь созвонимся и поболтаем? – Да–да, – рассеянно покивала я. – Удачи! – и снова обратилась к ожидающему Робу: – Так, что ты хотел сказать? – Я говорил, что тебе есть, над чем поработать, – спокойно наставительным тоном продолжил он. – Ты немного переигрываешь, но это исправимо. Поверь, я видал и хуже. – Это ты пытаешься так сказать, что из меня могла бы выйти актриса? – Почему нет? – пожал он плечами. – Я буду рад, если Сингер утвердит тебя на роль. Как я понял, ты попала в Линду. У нас, конечно, тот еще сумасшедший дом, но весело. – Нет, – вздохнула я и помотала головой. Роб учтиво помог мне надеть плащ. – Мэри сказала, они уже определились с актрисой. Так что, если и увидимся, точно не по работе. Я даже не знаю, как мы свяжемся при желании! – призналась я. – Ну, для этого у нас есть Мэри. Удачи тебе, Алекс. *** Суббота – лучший день, чтобы позволить себе расслабиться и подольше поваляться в кровати. На улице может поливать дождь, дуть пронизывающий ветер, небо затянуто темно–серыми тучами, а тебе все–равно. Лежишь себе, завернувшись в теплое одеяло, голова утопает в пышной и такой мягкой подушке! Не хотите лежать в кровати? Пожалуйста! Заварите чашку ароматного чая, горячего шоколада или кофе, включите телевизор на любимом фильме и наслаждайтесь тишиной и покоем. Лично я предпочитала объединить два в одном – сначала выспаться, затем закутаться в одеяло и выпить кофе. Мои планы испортил телефонный звонок. Ирония судьбы – сколько уже выключаю звук на ночь, и никто никогда не звонил, но стоило мне оставить телефон на обычно режиме, в субботу в семь утра некто решил со мной поболтать! Неизвестный самоубийца (а только такой решиться позвонить мне в несусветную рань) своим звонком прервал чудесный сон, где я вела на битву с Волан-де-Мортом хоббитов и армию клонов. В моей голове и раньше мешались вселенный Гарри Поттера и Звездных войн, но, чтобы там еще был Властелин колец – это нонсенс. В пору поклясться больше не пить на ночь, но прошлым вечером я ни грамма не взяла в рот. Не глядя, нашарила на тумбочке дребезжащий смартфон, посмотрела на экран. Во–первых, еще только седьмой час утра. Во–вторых, у жертвы недосыпа появилось имя – Мэри. Странно, зачем она мне звонит? Еще на кастинге она сказала, что роль получит другая. Если так хотелось сообщить это еще раз, можно было дождаться хотя бы позднего утра или обеда. К чему такая спешка? Выругавшись сквозь зубы (как всегда ответственная Мэри сама н спит и другим не дает!), я ответила на звонок. – Да? – прорычала я в микрофон. – Спишь? – судя по бодрому голосу подруги, она уже давно на ногах. И охота ей? – Сплю, – протяжно зевнув, подтвердила я. – И очень удивлена, что ты нет. – Вставай и собирайся, – невероятно серьезно велела Мэри. Я поморщилась: зачем? Сегодня же выходной, отличная возможность отдохнуть после невероятно тяжелой недели! – Я приеду через полчаса. А вот тут я заволновалась. Что такого могло произойти, что Мэри вдруг срывается с места с утра пораньше и меня туда же тащит? Неужели что–то серьезное? – Кончилась твоя тихая жизнь, – вдруг невероятно устало произнесла она и добавила язвительно: – Актриса. Ты прошла, Сингер берет тебя на роль. Сон как рукой сняло. Я медленно приняла вертикальное положения, садясь в постели и отбрасывая одеяло. – Что? – Сама в шоке.