mwd forevermore ;

I wander, I want to believe in my path,

болезнь проходит достаточно стремительно и без осложнений. чон чонгук держит свои железные обещания даже в том, что касается продуктивного выздоровления. сегодня его ждет ночная смена - вряд ли произойдет что-нибудь интересное. на улице чересчур холодно и опасно скользко для отважных вылазок в тенях ночных переулков и в инее грянувших морозов. в их уютном и самом примитивном районе города с профилактикой отрицательных эффектов прохладного климата дела обстоят, мягко говоря, не очень. чонгук получает доход в виде провианта и всяких необычных вещиц, работая в маленьком магазинчике. в их привычном обиходе денег, как таковых, нет. остались лишь пластиковые карточки, пополнить которые становится все сложнее и сложнее с каждым годом. но они не чувствуют себя из-за этого хоть как-то ущемленно, в их собственном маленьком мире существуют всевозможные товары мены - от обыденных и ничем не выделяющихся предметов обихода до старинных электрических розеток, переделанных на новый лад мастерами по части устаревшего технического оборудования. для чона и его коллег не существует определенных границ занимаемой должности, как таковых. иногда приходится выполнять несколько функций одновременно – от специалиста по необычным предметам ( некоторые из них приходится видеть впервые ) до иногда такого нужного и просто очень хорошего, а что главное, живого собеседника. перечислять можно бесконечно, к слову - чонгук и правда, умеет очень много. и для таких как он ну просто необходим сам факт существования места, в котором обязательно помогут. ну, или послушают. в дверь звонят дважды, но это не клиент и не покупатель, всего лишь чимин. чонгук улыбается перед тем, как двинуться в сторону узкого прохода - он знает, что за порогом его самый близкий и необычный для их обыденности друг еще до того, как со скрипом опускает ручку. у чимина поблескивающие серебром волосы с парой не поспешивших растаять снежинок на прядях, темное пальто, подчеркивающее стройную фигуру, и бордовые перчатки, которые чонгук ему подарил. чон давится собственными чувствами и думает о том, что пак чимин наверное волшебный. внешне ничего необычного. чонгук скромно улыбается, в очередной раз подмечая, что чимин до жути симпатичный и привлекательный. красивый. хотя этим словом чонгуку нравится описывать именно то, что у пака внутри. но с его другом что-то происходит - чон это замечает, но не может распознать источников и поводов для собственного беспокойства. сегодня чимин особенно подавленный - без блеска в глазах, уставший и понурый. ничего вдохновленного или хотя бы жизнерадостного во взгляде пака не наблюдается уже наверное несколько недель. парень вроде и пытается как-то имитировать отсутствие внутренних тревог, но забывает, что чонгук не только наблюдательный, но еще и его чувствует. чимин выглядит так, будто вечно думает о чем-то навязчивом, непроизносимом и запретном. сейчас парень пассивно приближается к чонгуку - будто не знает, зачем пришел. младшему страшно - его друг выглядит так, будто ничего не чувствует. ничего теплого, нежного и трепетного, но это все так двояко - чону внутри от чимина все еще тепло. пусть и с неприятным оттенком страха и точечками боли. ну и еще чон накручивает и боится сам. ни для кого не секрет, что исчезнуть из памяти чимина для высокого брюнета самый страшный страх на свете. - чонгук, знаешь, - младший как раз возится с книгами на верхних полках, смахивает пыль и лишь мычит в ответ. но довольно улыбается, когда чимин все же обнимает его за талию сзади и утыкается лбом в спину. наверное, показалось. - что такое? - пусть и прощаться с объятиями не хочется, чонгук разворачивается и чуть взлохмачивает блеснувшие в полумраке керосиновой лампы волосы. чимин опять не смотрит ему в глаза - печально буравит взглядом пол. на самом деле собирается мыслями. либо сегодня испортить все, либо попрощаться с тревожащим душу чувством нужно было сразу же. глубокий вздох, еще один, и, наконец, попытка что-то пробормотать. он держит руки при себе - если что, всегда успеет нажать то самое да. - мне очень страшно, - по чимину и так это видно, чонгук пытается понять в чем дело. - но я тебя люблю. тишина. чонгук молчит секунд двадцать. тридцать. минуту. а затем в дверь звонят снова. чимин не хочет, но слезы катятся по его лицу непроизвольно. все-таки система не ошибается - ему и правда очень больно. наверное, он только что потерял своего самого важного друга. и ему нечем оправдаться - чон непроницаем. и чимин решается. всего пара сантиметров и он почти касается пальцами той самой точки на запястье, но младший закрывает опасный для них обоих участок кожи широкой ладонью. догадался. и тащит за собой чимина к двери, но там никого нет. такое иногда случается - людям нравится хулиганить и нажимать на старинные грязноватые кнопки. - любишь как друга... или? - чон не убирает ладони. - и как друга, и или, и извини, я правда не хотел, просто оно само, - чимин вот-вот захлебнется своими словами, а до чонгука наконец-то доходит. и он исправляет ситуацию сразу же. обнимает пака крепко-крепко, целует в висок и утирает слезы. - я просто медлительный и не соображаю, когда надо, - чимину полегче. чон его не ненавидит. уже что-то. - я тебя тоже. правда. и давно. просто я даже мечтать не мог от тебя такое услышать. даже в теории, понимаешь? не знал, что ты у меня совершенный в том, что касается отсутствия логики, и такое умеешь, - чонгуку раньше казалось, что искренность для него запретна, но он только что заставил чимина улыбнуться самой красивой улыбкой. у самого-то внутри все сжалось от трогательности и нереальности того, что с ним действительно происходит, а щеки покраснели. - и это. не стирай обо мне ничего, пожалуйста. чимин кивает много-много раз, потому что он и не собирался. чонгук, разумеется, иногда грубит или раздражается с незавидной страстностью, но пак предпочитает помнить. ему нравятся даже темные моменты. так теплые и приятные кажутся еще более значимыми. спустя пару дней после того как чимину взбрело в голову признаться младшему, чонгук приводит его домой снова. чону очень хочется плюнуть на свою гордость и обиду и поделиться всем невообразимым и происходящим в его жизни с тэхеном, но старший все в том же молчаливом состоянии. юнги куда-то ушел с намджуном поздним вечером несколько дней назад, но чон не особо переживает по поводу отсутствия слушателей, игриво толкает чимина на диван перед тонким плазменным телевизором и садится рядом. такие мониторы давно списаны за ненадобностью, разумеется, тоже, но ребята кое-как переделывают провода с высоковольтным напряжением под сверхсовременные источники питания - работает и ладно. чимин очень давно не видел фильмов, что показываются не в его сознании, а на вот таком черном экране, что оживает и преображается красками, когда чонгук тянется и подключает маленький видеопроигрыватель. точнее, никогда. это даже немного пугает. однако все это мелочи жизни, как понимает старший минутами позже, потому что чон чонгук коварен и думает на два шага вперед - пользуется пустующим домом - у кима сегодня смена в воспитательной группе, и вставляет в плеер диск с рейтингом повыше. изначально чон планировал остановить выбор на какой-нибудь мелодраме или плаксивом сериале, но к черту прелюдии, пора переходить к делу. чимин наверняка и не подозревает о своей изрядной сексуальности и щекочущей нервы привлекательности, и о том, как чонгуку иной раз сложно не распускать руки. но он старается очень сильно. у чимина и так, что не день, то новое открытие. - мы тоже так должны делать? – а теперь у чимина ступор, он никогда не задумывался о понятии ' половой акт ' в не репродуктивном и не несущим за собой пользы смысле. хосок пару раз болтал вскользь о том, что парочка их общих знакомых балуется подобными штукам не в целях продолжения рода, а просто так. тогда ребята спросили у своих sib 3.0 о подобного характера иррациональности, но четкого ответа получить не удалось. система распознала действие как альтернативу подавления сексуального влечения. решив, что способ так себе, ведь умным механизмам и так удается справляться с этой проблемой, чимин и хосок к вопросу больше не возвращались. - да мы ничего никому не должны, - чонгук считает свою идею дурацкой, стыдливо жмет на кнопку пульта и все же включает те самые сериалы, в которых про любовь. - я тебе показал в научных целях, а еще это приятно просто. неловко-то как. чимин прижимает к себе колени, наблюдает за происходящим на экране, а чон не может не обниматься и не прижиматься к нему самому. пак очень внимателен в просмотре мелькающих перед глазами сцен, задает вопросы и краснеет очень сильно, когда высокий парень на экране обнимает свою подругу за талию и прикасается губами к её румяной от смущения щеке. - тебя ведь не целовали никогда? - чонгук при вопросе задевает губой чужое ухо. - это тоже приятно. - блин, чонгук-а, я не настолько безнадежный, - чимин возмущается, и это забавно. умиляет младшего. - я знаю зачем люди это делают. те, которые друг друга любят. - ну, тогда иди сюда, - чонгук не против, что делать элементарные действия ему приходится самостоятельно. ловко укладывает пальцы на подбородке чимина, чуть поворачивает его лицо, и, наконец, прижимает свои губы к тем, что сейчас дрожат от волнения и неизвестности. чону тяжеловато целоваться с тем, кто жмурит глаза, будто сейчас произойдет что-то страшное, и никак не может расслабиться. он настойчиво просится языком внутрь, и пак приоткрывает губы, пусть и не сразу. а дальше инициативному чонгуку очень даже просто - он неплох в искусстве жарких поцелуев, практики в подростковом возрасте было достаточно, толкает чужой язык своим и не может не думать о том, что ничуть не ошибся, когда предположил, что поцелуи чимина самые сладкие. ему приходится отстраниться, чтобы проинструктировать старшего, которому действия чонгука понравились, хоть и, как он выразился, от них у него все темное и будто ускоряется. брюнет объясняет своему неопытному другу, как нужно двигать языком и что делать, чтобы доставить удовольствие и чонгуку тоже, и чимин очень быстро учится. ему нравится их новое занятие, особенно учитывая, что у чонгука в штанах очень тесно, и он в своих действиях настырен и страстен - лезет руками под одежду, интимно гладит по талии, и, пользуясь физическим превосходством, укладывает чимина на лопатки, прижимаясь пахом к бедру. ему очень хочется потереться, залезть руками гораздо дальше, чем под футболку, но он останавливается, не хочет пугать старшего всем спектром удовольствий. пусть тот перед сном и жалуется на то, что ему как-то некомфортно. чонгук чувствует себя совсем чуть-чуть странно и вместо слов все же проникает к чимину под резинку трусов, ну а дальше сам умирает от этого чертового дискомфорта, потому что пак чимин до ужасного и напрягающего сексуально стонет. кто бы сомневался. наутро чимин недовольно осматривает кожу на шее в маленькое зеркало в уборной. чонгук приходит чистить зубы следом и хватает засмотревшегося на свое испуганное отражение пака за бедра. - это ведь пройдет? - чон обижается поначалу, но потом понимает, что не на что. все же чимин не из таких, как он. их до панического страха пугают несовершенства. - пройдет, но это я специально тебя укусил, если можно так выразиться, - кистями рук младший сжимает чужие бедра, но потом невинно пробирается под тонкую ткань своей же футболки и гладит пака по животу. кажется, ему очень нравится, когда старший ночует с ним вместе. - в смысле? - наконец-то страх за ровность и красоту кожи покидает лицо чимина, он чуточку удивлен. - ну, так только я могу делать, правильно? оставил след. чимин не знает почему, но теперь он смущается. чонгук на самом деле не делает ничего особенного, но каждый его поступок для пака именно такой. он дотрагивается губами до щеки чона, что обвил его талию руками, прижавшись, и надеется, что хотя бы чуть-чуть, но справляется с тем, чтобы делать что-то особенное и для младшего тоже.

;

- вау, - именно так звучит первое слово ким тэхена за кажущийся бесконечным для болтливого юноши срок, проведенный в молчании. чонгук предпочел не считать, сколько конкретно ким игнорировал его присутствие в доме, в котором их осталось двое. хотя, трое. у чимина на зеленом стикере в кармане код от их квартирки, да и чонгук его время от времени просто не отпускает, потому что знает, что пак всегда только “за” остаться. своим вербальным удивлением тэхен прервал один из множества поцелуев, которые для парней теперь нечто вроде привычного занятия, если бы никуда не исчезнувшие и присутствующие трепет и волнение при каждом соприкосновении губ. чимин с энтузиазмом перенимает навыки своего учителя, а тот только и рад ими поделиться. - я вижу, вы зря времени не теряли, - вообще чонгуку не хочется вот так просто заговаривать с кимом, но у чимина поводов хмуриться нет, поэтому он с легкостью поддерживает начатую беседу. со смущением, потеющими ладошками, потому что быть влюбленным в чонгука для пака все еще что-то запредельно новое, и сбивчивыми фразами, но все же собеседник чимина расслабляется быстро и сам начинает рассказывать о всяких незначительных происшествиях, которых толком и не успело случиться. ему нравится чимин, объяснять ему новые вещи, что во временной проекции скорее старые, шутить вместе с ним и улыбаться, когда чонгук не может устоять и не вставить свои пару слов в какой-нибудь крикливый спор или бурную дискуссию. - а когда я вам торты покупаю, да и вообще еду, персонал на меня смотрит так, будто я умру прям завтра, - чимин смеется и протягивает киму кусок любимого десерта. - типа, эй парень, ты таким способом с жизнью собрался покончить или с sib поссорился? ребята смеются, чонгук как всегда заваливается на чимина, переплетает с ним пальцы и обнимается, будто не с ним видится чуть ли ни каждый из семи дней в неделю. но сегодня паку пора домой, а это значит, что ночью в их квартире будет так же непозволительно тихо, как и на улицах развивающегося мегаполиса, которого и не видно толком из маленьких окошек их не отвечающего современным стандартам домика. - он ведь вернется? – тэхен приходит в комнату чонгука. делает это впервые в жизни, садится на кровать и начинает утирать слезы, без которых ни одна ночь не обходится. чон выбирается из одеял, которых чуть ли не четыре, потому что морозы все-таки наступили, и обнимая старшего за плечи, вытирает рукавом пижамы соленую влагу с красивого лица. - тэхен, ты такой тупой… ты хотя бы в курсе? – чонгук слышал, что когда-то очень давно существовали горячие линии психологической помощи. то место, где ему ни за что не стоило бы работать. ким кстати молчит, но пару раз кивает головой и не может оторвать от своих колен виноватого взгляда. - конечно, вернется, - брюнету хотелось бы верить в это самому. они и намджуна то каждый раз провожают, будто в последний путь. все их вылазки подальше от города – путешествие. бескрайнее, открывающее тысячу удивительных вещей, ничего не ограничивающее и свободное. чон не решается попробовать сам. он именно из тех, у которых ' не вернется ' разве что на лбу неоновыми символами не выбито. - я столького себе простить не могу, - это уж точно. и чонгуку известно прекрасно. про то, как тэхену не спится по ночам. про то, как сильно последние недели он ненавидит каждый прожитый день. и про то, что ни о каких родственных душах речь не идет уже давно. он пытается быть рядом, говорить как можно больше, радовать кима хоть какими-то событиями, словами и удивительными вещами. и без чимина он бы с этим всем ни за что не справился, потому что … потому что юнги не возвращается. возвращается намджун. спустя месяца два после того, как они вместе покинули порог родного дома. родного потому что, другого места, где семья, нет. у него необычно выбрит висок, новая одежда, сережка в правом ухе, и какая-то черная полоса на шее. но юнги рядом нет. тэхену от этого еще больше жить не хочется, но он рад видеть старшего. искренне рад, пусть и разговор про то, что они с юнги разделились спустя несколько дней, ломает все его надежды заново, а предательские слезы проступают на глазах снова. и ему так стыдно, за то, что он встречает намджуна в подобном состоянии. но чонгук с чимином превращают атмосферу в праздничную – у пака накопился к наму, как к самому умному и знающему, с десяток вопросов. потому что ему так отчаянно хочется знать все, о чем в его мире никому неинтересно и нет дела. чон только поражается подобному энтузиазму, достает все новые старые книги из домашней коллекции и гладит пака по голове, когда тот в очередной раз расспрашивает про какую-нибудь всем ( в определенном кругу ) известную истину. они привыкают к парню с серебристыми волосами искренне и тепло по очереди – чимин будто провел с ребятами гораздо больше времени, чем прошло на самом деле, и чонгук уже не волнуется обо всяких удалениях эмоций и памяти, наслаждается тем чувством, что им посчастливилось разделить, переплетает пальцы, и гордится тем, что его чимин такой, какой есть. sib 5.0 в его организме включается в целях поддержания отношений с теми ячейками общества, с которыми паку нельзя прощаться. он платит по счетам, отправляет рядовые сообщения знакомым и родителям, игнорирует уведомления системы неодобрительного характера о том, что достигнут минимальный уровень продуктивности искусственного интеллекта, и влюбляется в чонгука с каждым днем только сильнее. в общем, их снова четверо, и никто уже ни на что не надеется. два кима и чон болеют с незавидной регулярностью, чимин приносит друзьям, коими считает парней безоговорочно, много медикаментов, советуется с sib по поводу их проблем и симптомов, и не замечает, как прошел год с того момента, как в его жизни появился музыкант с холодными пальцами на металлических струнах. он часто задумывается над тем, почему же все-таки остановился в тот самый холодный вечер. отключил звукоизоляцию и предпочел услышать звуки, которые не могли принести организму и его функционированию никакой пользы. и приходит к тому, что с младшим они связаны не просто так, и в тот момент ему повезло услышать свое сердце, а не холодный голос системы. чонгук заболевает снова, когда в доме их становится пятеро. мин горячо приветствует каждого из троих парней, что на тот момент оказались в квартире. никто не спрашивает причин, по которым он пропадал так долго. их наверняка много, и всех не перечислишь сразу, ребята просто рады видеть самого старшего жителя маленького неуклюжего домика. даже чимин, с которым они едва знакомы. обнимает юнги дольше всех и нетерпеливо ждет того, что он ему расскажет. пак и сам хочет узнать, что за пределами их технологичного мегаполиса, увидеть собственными глазами, но чонгук пересекать границы пока не согласен, а без младшего затея ему уже не кажется такой интересной. о киме младшем, у которого смена так не вовремя, никто не говорит ни слова, и юнги, кажется, благодарен. или нет. но это уже неважно, потому что тэхен приходит за полночь – нашел себе каких-то дел помимо шумной беготни и уроков с детишками, и не может сдержать слез, с которыми он вроде бы научился бороться. на их тихой кухне никого кроме того, кого он увидеть уже и не ждал. полный бред. конечно же, ждал. и хотел больше всего на свете увидеть. темные волосы чуть светятся в голубом отблеске тусклой лампочки, чая в огромной кружке нет, да и она холодная. ким узнает об этом, когда в горле становится сухо от всех невысказанных слов и горьких всхлипов. юнги его ждал. - хён, - он подходит сзади, но знает, что о его присутствии старшему известно. садится на колени рядом с деревянным стулом, сил у него, если честно, не осталось вообще, но от юнги ему сейчас и на шаг не отойти. утыкается холодным лбом в бедро старшего и всхлипывает, хотя обещал, что при нем плакать не будет. опять все испортил. – прости меня. - да ты чего, мелкий? – юнги хватает его за локоть, тянет, чтобы тот встал, но ким только плачет. его слез как и всегда много, они никуда не делись. – я тоже соскучился, ну ты чего? все хорошо же. - мне сейчас даже сложно извиниться перед тобой за то, в чем я конкретно налажал. не знаю, есть ли вещи, которые я не успел испортить, - слова тэхена разобрать выходит с трудом, но смысл понятен. юнги заботливо и небрежно снимает синюю шапку с его волос. – мы с чонгуком решили, что я просто тупой. хотя, ты тоже наверное об этом в курсе. ким находит в себе силы встать с холодного пола и стиснуть старшего в своих руках. ему так тяжело. и стыдно, что он вообще не умеет приветствовать людей, которых ждал так долго, и между встречами с которыми прошло непозволительно много времени. недель и месяцев в разлуке, которые он заслужил вдвойне. юнги обнимает крепко в ответ, конечно же, в этом не было сомнений, прижимает младшего, который немного осунулся, к себе. у кима голова начинает кружиться от того, как много слез и осознаний образовалось за все те дни, что он провел в амбивалентном состоянии - от попыток показать, что все в порядке, на девяносто процентов искреннего смеха и широких улыбок до темнейшей ночи в сердце с поломанными мечтами. мину остается лишь гладить его по спине, пытаться разбирать обрывистые “извини”, которых тэхен сказал наверное миллион, и обещать так же часто, что он больше никуда не денется. тэхен и сейчас не может сказать старшему те три слова, что должен был сказать еще очень давно. это не гордость и даже не страх, он сам не знает, но в конце концов минут двадцать разными словами пытается донести до юнги их смысл. юнги вроде все понимает, но не уверен, поэтому решается и кусает кима за его соленую губу, а после целует совсем-совсем робко. не запутался ли на этот раз он сам в чужих словах и признаниях? с юнги либо сразу и по факту, либо все намеки впустую. а с ким тэхеном только рисковать. и этот самый поцелуй как раз совокупность этих двух утверждений. а тэхен, кажется, начинает плакать с новой силой. он рассказывает юнги о том, что у него голова сейчас болит очень сильно, но ему все равно, ведь он каждый день спорил со всеми, кто не верил, что мин обязательно вернется. и был прав. хоть в чем-то. юнги не злится и не обижается, ему просто не на что. он дал тэхену время, и он счастлив, что это сработало. ругается тихонько разве что на самого себя, потому что не учел, что ким сообразительный и давно все понял. тот умывается холодной водой, а после, как в детстве, забирается к юнги в кровать и заставляет старшего дергаться, потому что специально оставил ладони мокрыми и холодными. он плачет перед сном еще немного, потому что не может поверить, что мин и правда живой, рядом и никуда не собирается уходить. а если и решит еще раз взглянуть на мир за пределами границ, то не в одиночестве. в идеале и в рамках этой вселенной их ничего не связывает. но тэхен пересмотрел свои взгляды на положение вещей в принципе, и наверное капельку эгоистично рад, что чон хосоку очень нравится экспериментировать с инновациями.

;

тэхен часто думает о том, что в век, в котором ему повезло ( ну, или не очень) существовать, человечеству, частью которого он является скорее формально, доступно слишком многое. температура в городе, в котором ким с друзьями родился, поддерживается на достаточно низком уровне фактически десять месяцев из двенадцати, и в те два, что официально считаются теплыми, еле-еле добирается до показателей, которые когда-то давно было принято считать чуть ниже среднего. горожане несильно переживают о произошедших погодных преобразованиях, хотя бы потому что не особо вдаются в подробности о том, что раньше было иначе. подобная информация абсолютно бесполезна, и знать её незачем. образование климатических условий, что ныне норма, не обошлось без вмешательства человека и заумных технологий, творцом которых он же и является. температура тела среднестатистического индивида, к слову, легко меняется благодаря высокой функциональности одежды. птицы исчезли как вид за ненадобностью, а теплой погоде на смену пришли высокотехнологичные парники и теплицы. дискомфорта в связи с этим не возникает - каждому из живущих в отдельности тепло и уютно, а вот плюсов много. каких конкретно и почему их много - точно не говорится, но в имеющихся учениях, которые оспорены быть не могут, установлено, что человечество пришло к этому во имя поддержания продолжительности жизни каждого - риск развития инфекций, нежелательных процессов, для которых теплая среда необходима, и чего-то там еще, практически минимален. все процессы жизнедеятельности неплохо поддерживаются умными устройствами, экологи могут похвастаться максимально низкими показателями загрязнения атмосферы. чимин вновь зачем-то мыслями пробегается по знаниям, что остались в его голове со времен школы, и невольно поддается грусти - в их обыденности не встретишь необычных, ну или просто красивых, живых растений. наверное они все еще растут где-то далеко, в местах, где чимин никогда не был. в его окружении лишь каменные джунгли и скучные однотипные и выведенные селекторами специально эффективные источники кислорода. ему очень хочется отвести чонгука в оранжерею. их осталось немного, но некоторые виды декоративных цветов предпочли сохранить, позволить и природе удивить скучающих посетителей чем-то настоящим. но пока это невозможно. и чимин не знает, сколько еще ему придется ждать, потому что чонгук заболел, когда в их жизни наступил самый теплый месяц. и ничего особенного в этом бы не было - пак привык, что его друзья, которых sib 5.0 распознать не может, болеют чаще, чем им всем хотелось бы. но есть одно но: определить, чем болеет чонгук, не получается, ну или, изъясняясь проще, невозможно. по наблюдениям и опыту чимина проще всего удается справляться с насморком, мокрым кашлем и повышенной температурой - тэхену как-то раз удалось переболеть чем-то инфекционным и заразным три раза за два месяца. для чимина уже привычное дело обращаться к системе внутри себя за советами, предоставлять информацию о выраженных симптомах, и спустя секунды получать профилактические указания и рецепты на лекарства. таблетки, микстуры и сиропы доставляют чимину домой обычно в день обращения, но в целях экономии времени он научился запасаться всем необходимым заранее. намджун выносливее всех, потому что надевает иногда по два свитера под теплый пуховик и не пренебрегает витаминными напитками, которых у чимина тоже много. юнги с тэхеном болеют поочередно, особенно не везет мину - он пусть и не простужается так часто, зато с незавидной периодичностью подхватывает болезни, о которых пак слышит впервые. но чимин учит заботиться их друг о друге самостоятельно, снабжает таблетками и информацией о симптомах, и улыбается каждый раз, когда тэхен осторожно мерит старшему температуру или ворчливо жалуется, что юнги проблемный. они давно простили друг другу многое, пусть ким порой и перегибает палку, что в проявлениях любви, что в каких-то особо острых формах опеки, но юнги все нравится, в общем-то. именно этого он и хотел. за здоровье чонгука чимин всегда волнуется больше всех - хотя бы потому что тот самый младший, самый отверженный, не любит утепляться, когда выходит на улицу, и жалуется на неприятный вкус витаминов, которых у пака для него много. ну и еще не мало важно то, что чимин и без этих всех факторов знает, что чон для него самый особенный. любит его голос, пальцы, песни и внимательный взгляд, желание попробовать всё и те качества характера, которые всех раздражают, ну и его самого, конечно же. он знакомится с его родителями однажды - чонгук тогда говорит, что это очень хорошая традиция, но у чимина удивление и восторг по всем статьям. во-первых, знать, что есть люди, которые поддерживают теплые отношения со своими детьми, и видеть это своими глазами - разные вещи. во-вторых, у семьи чон очень красивый, пусть и не современный дом - пак чувствует там тоже самое, что чувствует, когда чонгук рядом - ему уютно. ну и осознание того, что родители чонгука любят не только их сына, но еще и друг друга, поражает чимина окончательно. он не показывает виду, от волнения перебирает пальцами рукава бежевого свитера, и очень много улыбается. переплетая пальцы в кармане огромной куртки чонгука по пути домой, чимин, конечно же, делится своими впечатлениями - все они светлые и восторженные. паку нравится любовь как она есть, он уже давно не боится предостережений, которые в его мире привычны. чонгук обещает, что его родители обязательно полюбят и чимина тоже, и парень со светлыми волосами оттенка серебра улыбается шире. скорее всего именно в тот вечер чонгук жалуется на дикую усталость впервые, пренебрегает походом в душ и, лениво стянув с себя верхнюю одежду, падает в кровать. чимин лишь пожимает плечами, хотя что-то внутри ненавязчиво шепчет ему о том, что это как-то неправильно - чон тот еще полуночник и никогда не упускает возможности досидеть до самого позднего часа. пак чуть двигает его к стене спустя некоторое время, чтобы уместиться на кровати, которую младший занял чуть ли не полностью, и немного успокаивается. чонгук во сне обнимает его уступающее в габаритах теплое тело крепко-крепко, и все, вроде бы, очень даже правильно. но как чимину предстоит узнать позже - нет. это бросается в глаза не сразу, да и ребята говорят, что пак переживает по тем причинам, которые того не заслуживают, смеются над тем, что он любит младшего уж очень сильно и снисходительно хлопают по плечам. ну устает человек, что тут особенного? но чимин никогда не ошибается насчет тех дел, в которых чонгук главное лицо - чувствует то ли сердцем, то ли каким-то другим органом чувств многое из того, что чонгук испытывает. и чимин не может сохранять спокойствие, когда чон превращает привычные семь часов сна в четырнадцать. он переживает, скучает, теряет аппетит, и не верит чонгуковым ' я в порядке, это пройдет, все будет хорошо '. обращается к sib с вопросами, но ответов нет. ему страшно, потому что на смену четырнадцати приходят шестнадцать, и в те восемь, что чонгук не спит, чимину на него смотреть больно. он отвозит его в свою квартиру спустя пару недель, проводит с чонгуком часы, в которые он бодрствует в независимости от времени суток, и теряет сон собственный. самому чонгуку на чимина тоже смотреть больно. пак переживает. чон тоже чувствует их, эти неприятные комки тревоги, что заставляют трястись руки и дергаться всем телом, прокручивать в голове бесконечные вариации плохих концовок и отдаваться сну только тогда, когда сил находиться в сознании просто не остается. старший становится еще меньше, забывает про свою полезную еду, и никуда не может деть свои волнения. на самом деле может. им обоим об этом известно, и чон от чего-то ненавидит себя сильно за то, что им обоим ясно, что чимин ни с чем, что касается парня, которого он любит так сильно, ни за что не попрощается. - хён, - чонгук просыпается спустя двадцать часов. они с чимином считают время, которое чон проводит в кровати. будить его, кстати, бесполезно - работоспособность после прерванного сна на нуле. чон еле двигается, если просыпается не по часам, которые его организм выбрал. и он успевает злиться на самого себя, пребывая в сознании, особенно отчаянно, потому что не в силах управлять собственным телом и организмом. - кто из нас сейчас выглядит хреновей? - вот сходим в душ и после узнаем, - чимин иронично улыбается, потому что ничего больше не остается. чонгук должен успеть справиться с водными процедурами, приемом таблеток, от которых толку нет, и прочими повседневными нуждами, а чимин должен успеть накормить его поплотнее, напомнить, что он вместе с ним, рядом и верит в его выздоровление не меньше, чем в те несколько часов, что они виделись в прошлый раз. на деле пак позволяет себе слабость и обнимает талию чонгука крепко, прижимается губами к коже его тела, и жмурится наивно, надеясь, что открыв глаза, он окажется все в той же огромной мягкой кровати все с тем же сонным чонгуком, который проснулся посреди ночи из-за внезапной нехватки поцелуев, например. с его здоровым чонгуком, у которого красивая смугловатая кожа, которую сейчас сменила нездоровая бледнота, задор в глазах и очень много желания жить. спустя месяц четыре часа бодрствования превращаются в два и вынуждают своего хозяина попрощаться со своей последней тусклой улыбкой. в то время, что чон не спит, он чувствует себя очень виновато. иногда он не может смотреть в глаза чимину - чрезмерная худоба старшего, стресс и постоянные слезы лишь его вина. однажды, засыпая, чон неосторожно намекнул чимину про то, что старшему стоило бы попрощаться со всеми своими воспоминаниями и тревогами, но грубый ответ и упрек в глазах раз и навсегда отбили у чона желание просить о подобном вновь. хотя, он правда бы принял это с достоинством, отдал бы сейчас все, что угодно, чтобы увидеть чимина счастливым, с розовым румянцем на щечках и интересом ко всякому далекому, о чем он даже не догадывается. но выздороветь не может, и все это не иначе, как замкнутый круг. сны ему тоже не снятся - вместо них темная пустота и туман. но сквозь них он чувствует, как чимин накрывает его третьим одеялом, прикасается губами к виску или читает вслух. никаким объяснениям это не поддается, как и все происходящее с чонгуком в принципе, но по крайней мере, ему есть чему радоваться. тэхен переживает, конечно же, тоже. они с юнги добираются до апартаментов чимина регулярно, и намджун заходит нередко. если бы это только могло хоть как-то помочь. чонгук их рад видеть, конечно, если случается чудо, и он просыпается в нужное время. но ситуация та же. - врачи ни о чем подобном не слышали, - пак проводит рукой по белоснежной столешнице, и смотрит на тэхена, будто ждет, что он его в чем-то убедит. - и они не могут его продиагностировать, потому что чонгук ... вне системы. выход, разумеется, есть. это и не гарантия вовсе, просто маленький шанс. но чимин знает, что чонгук на подобное никогда бы не согласился. ему страшно за все и сразу - за то, что однажды чон заснет навсегда, и за то, что он сломает его самого, попытавшись внедрить нечто инородное под кожу. не попытаться ему помочь - еще страшнее. - не, я бы лучше умер, чем жил с этим в сознании, - обычный холодный день. чонгук вызвался показать чимину окрестности их района. он не определен каким-то цветом в отличие от всего остального города - стены домов яркие, розоватые, салатовые, голубые, а крыши тусклые, даже стеклышки в окнах кое-где разноцветные. - без обид только. чимин тогда ничего не отвечает, не хочет, да и чонгук мешает - прижимает пака к грязной стене и жадно целует. старший научился отлично отвечать даже на столь внезапные повороты событий. чонгук очень страстный, но никто не против. пыль отпечатывается на светлой куртке чимина грязными полосками, но замечать это сейчас - последнее дело. он подается навстречу жадным вздохам младшего, но хватает его за запястья - чонгук готов стянуть с них обоих мешающуюся одежду прямо на улице, несмотря на минусовую температуру и прочие радости. пак заботливо застегивает молнию на куртке чонгука до самого верха, целует в нос, и предлагает продолжить дома. младший разочарованно морщится, но в целом удовлетворен и доволен позже - чимин для него идеален, подходит и связан с ним во всех смыслах. и в тех, среди которых хрипло слышится имя чонгука так жарко жадно и душно, но так приятно и невозможно, естественно, тоже. вспоминать сейчас об этом всем кажется чем-то непозволительным, горьким и пагубно сладким. но чимин предпочитает помнить и не знает даже, смогут ли они с чонгуком снова прогуляться по узким улочкам самого чудного района, выпить невкусного чая на двоих, заедая чем-нибудь вредным и жутко калорийным, заняться любовью, пользуясь тем, что в маленьком доме никого нет, посмотреть фильм, которому лет слишком много, и просто проговорить часы напролет обо всем том, что они могут разделить лишь друг с другом. чимин не знает, но загадывает очень часто похожие желания, мечтает, что наступит день, когда чонгук поправится и вновь посмотрит на мир с вызовом. но, когда это, наконец, происходит, пак не уверен, что ему не больно и радостно. скорее наоборот - боль становится невыносимой, до пульсирующего стука крови в висках и желания исчезнуть, но чонгук здоров, и чимин пытается твердить себе, что это и правда самое главное. незадолго до этого чимин находит чонгука без сознания. тэхен тогда не верит блондину, ссылается на паранойю, но пак уверен на все сто процентов, он чувствует, что чонгук не спит, что чонгук не с ним. дыхание тихое, пульс слабый, но что-то не так. чимин всегда знает, когда что-то не так. sib 5.0 активируется мгновенно, а все последующие решения приняты, скорее, от безысходности. в больнице выбор перед ним один - либо чонгук становится таким же современным, как и подавляющая часть человечества, либо ... чимин не хочет знать, что там после этого самого либо, перечисляет необходимые средства, знает, что совершает ошибку, но не может позволить жизни забрать у него самое дорогое. и не может позволить чему-то несправедливому забрать у чонгука жизнь. теперь брюнет тоже умеет легко обращаться со своими чувствами, воспоминаниями, звуковыми шумами и принимать множество информации, теперь чонгук, в рамках технологического прогресса, умеет все. и собранная умным механизмом информация о его теле оказывает организму огромную услугу. он не помнит процедур и процесса восстановления, не знает, что конкретно с ним проделали, сознание покоится на протяжении нескольких дней. по завершении ему говорят, что в честь него назвали какой-то синдром, про иммунитет, и еще много-много слов, которые он не запоминает. он здоров, абсолютно, но ему плевать. перед глазами синее приветствие от sib 5.0. его тошнит, сердце бьется неприятно сильно, и обо всем этом ему сразу же приходят уведомления. он не плачет только потому, что не успел осознать то, что с ним произошло, во всех масштабах. с чимином он сталкивается в приемном покое, но, кажется, старший и не ждёт каких-либо благодарностей, не в праве надеяться даже на пару слов. закрывает лицо пальцами, на которое младший и не смотрит вовсе. шустро проходит мимо, пусть и двигаться быстро пока еще тяжело. ему плохо и больно, но он здоров, хотя точно не знает, счастлив ли оказаться по эту сторону жизни. слишком много информации. баланс воды, уровень холестерина, содержание сахара, температура, ненужные уведомления об эмоциях, риски, потребности, рекомендациями, предложения и советы - чонгуку хочется скрыться от этого всего, но он беспомощный и даже не знает, как его собственная sib 5.0 отключается. ему страшно так сильно, что в голову даже не приходит узнать об этом у самой системы. он чувствует злобу, страх, раздражение и потерянность. и он знает, чья это вина. хотя, когда он думает о чимине, пытается ненавидеть его и сердечно обещается не простить, плачет и проклинает, система предлагает удалить ту самую любовь к данному объекту. привязанность, которая никуда не делась. чонгук и сам чувствует чимина до сих пор. каждой клеткой себя и каждой точкой на теле, которыми они связаны. но страх перекрывает светлые чувства, хочется думать о том, что с ним поступили до ужасного несправедливо, ругаться и плакать. и думать о том, как же все из этого бессмысленно. тэхен находит его на диване поздней ночью - дома никого нет, и чонгук, как они и думали, испугался. предугадали реакцию младшего без помощи умных систем. он просыпается, когда ким подходит ближе, смотрит злобно и скрипит зубами от раздражения. но уведомлений нет - по крайней мере он справился с выключением того, что у него под кожей. хотя это не меняет того факта, что это что-то, столь ему чуждое, все еще там. на объятия чонгук тоже не отвечает, говорить с ним бесполезно. винит весь мир и друзей в том, что они с ним это сделали. и следующие несколько дней тоже. кима, если честно, все это злит до ужасного, он вроде и может понять младшего, но с другой стороны, не может абсолютно. чимину он докладывается о положении дел на день пятый - старший выглядит еще хуже, наверное, не может простить себе своих поступков. и тэхен материт чонгука вслух, при юнги, конечно же, потому что с каких таких пор спасение жизни того, кого ты любишь - ошибка? мин охлаждает тэхена, укладывая мокрые ладони на щеки, и сухо прикасается губами к подбородку. но он среди них тот, кто не выдерживает всего происходящего, не может терпеть, пусть и кажется из них самым спокойным. злобно бросает ложку в тарелку со хлопьями за завтраком солнечным холодным утром, и бьет чонгука ладонью по лицу. - да ты блин охринел, чертов мелкий эгоист, - пальцы старшего впиваются в плечи чона, а тому наконец-то страшно из-за кого-то очень конкретного, - ладно тебе плевать на свою жизнь, мы поняли. но что насчет родителей? - юнги ударяет чонгука пятерней по лицу еще раз, тэхен реагирует на ситуацию, хочет что-то сделать, но не решается. - что насчет нас - твоих друзей? что насчет чимина, который болел похуже тебя все это время? чонгук всхлипывает. злости не осталось. ему стыдно до ужаса за свою неблагодарность, за то, что он ведет себя так, за то, что так сильно испугался. он не включает свою sib, но знает и без нее, что больше всего ему сейчас страшно за то, что чимин, который пожертвовал и своими интересами тоже, в нем разочарован. страшно посмотреть в глаза тому, кто действительно сделал для него все возможное и невозможное тоже. и страшно, что чимин все-таки предпочел стереть все свои чувства. чонгук думал об этом тоже. что есть вероятность, что на месте чимина он бы об этом задумался. и чонгуку страшно. быть забытым тем, кого он искренне любит. потому что пак имеет право забыть. и именно чонгук в этом виноват. он чувствует его до сих пор - все эти неприятные эмоции на месте, но чонгук не знает природы их происхождения. - ты пойми, что он для тебя все это сделал, - юнги обнимает закрывшего глаза чона. тэхен тоже рядом - гладит его по волосам. - и для нас тоже. и он ведь знал, что ты так себя поведешь. по сути, бессмысленно, да? делать то, за что тебя никогда не простят? сказать нечего. чонгук кивает головой много раз, спотыкается на пути к прихожей, натягивает куртку, забыв любимый шарф на тумбочке, и все время в пути проводит со своими спутанными мыслями. он стучит пару раз в дверь чимина - ответа нет. кодовый замок не активируется тоже. возможно, это конец. и если это правда, то идти ему некуда. он садится на чистый пол в коридоре, поджимает колени, и не хочет знать, сколько зрачков камер внутреннего наблюдения сейчас за ним пристально смотрит. он знает, что заслуживает самого худшего. однако спустя время, которое он не засекал, по его волосам пробегаются маленькие пальчики. чимин как всегда очень тихий, поэтому чонгук дергается от неожиданности. - хён, ты меня помнишь? - чонгук не может посмотреть старшему в глаза. чимин убирает маленькую ладошку, но спустя секунды садится рядом с младшим на пол. - ну как же тебя забыть? - чимин невероятно сильный. чонгук всегда думал, что это он из них способен пережить, что угодно, но это неправда - старший даже находит силы улыбнуться. - я так скучал по моему здоровому чонгукки. - я так испугался, поэтому я все эти дни, я был зол и думал, что это катастрофа, и я ..., - чонгук начинает слишком быстро бормотать. но чимину не нужны его оправдания. он перебивает младшего и извиняется сам. а после закрывает за ними входную дверь изнутри, и очень долго и крепко обнимает того, по кому скучал долгие месяцы. - думал, ты меня не простишь, - между ними сейчас нет расстояния. чимин пытался сесть на диване рядом, но чон легко затащил блондина к себе на колени. он соскучился во всех смыслах. и как успел понять, никакие системы, их наличие, отсутствие и все прочее, не может быть важнее того, кого он любит душой. - думал, ты решишь меня забыть, такого ... глупого, - чонгук проводит пальцами по бедрам пака. ему хочется прижать старшего еще ближе, но ближе некуда. чимин молчит, возится немного, и оказавшись с чоном лицом к лицу, жмется к нему всем телом. оказывается, ближе есть куда. старший редко очень инициативный, но именно он сейчас чуть трётся пахом, и прикасается носом к нежной коже на шее чонгука. - но я не верил, - чимин совсем близко, двигает бедрами еще раз. и чонгук не знает, чего ему хочется больше - повторить ' я тебя люблю ' раз тысячу или отвлечься на то, чтобы стянуть со старшего штаны. он произносит ' я тоже не верил, хён ' и решает совместить оба своих желания. и он счастлив, потому что чимин сейчас, определенно счастлив тоже. стонет пошло, после того, как чонгук возвращается из ванной с необходимыми предметами, играет языком с его кожей, коленом раздвигает бёдра, и оставляет пака без одежды. и чимин даже прощает ему чрезмерную, чуть издевательскую медлительность, потому что оно того стоит. он скучал по каждому вдоху, слову, и сантиметру кожи, по присутствию чонгука рядом, по боли, за которой только самое яркое наслаждение, по его губам, пальцам, мыслям и голосу. чон двигается нежно и бережно - он всегда такой. заботливый, а после очень страстный. и в каждом его движении так много любви и заботы, что чимину на всю жизнь хватит удивления по этому поводу. он ни о чем не жалеет, когда чонгук находит последние силы, чтобы накрыть их обнаженные тела одеялом, и заобнимать старшего сильнее прежнего. пак смущается с утра пораньше, потому что у чонгука очень много энергии, он справляется с приготовлением простенькой еды и даже успевает разбудить чимина сладким поцелуем. он наконец-то выспался, но выбираться из кровати вообще не хочется. - если мои панкейки остынут, я очень обижусь, - на чонгуке огромная белая футболка, из-под которой неприлично вызывающе выглядывает ключица. - ну, я тоже горячий, - а вот на чимине все еще нет одежды, и он невинно приоткрывает плечо, закусывая губу. - если это была шутка, то она хреновая, - чонгук все равно смеется, потому что все это так прекрасно и нелепо. забирается на чимина поверх одеял, а после и под, и, наконец, прикасается пальцами к коже на теле. чимин чуть двигается, а чон проводит языком по низу живота старшего, кусая нежную кожу, потому что оставлять после себя метки для чонгука что-то вроде хобби, и устраивается поудобней между чужих бедер. чонгук ловит себя на мысли, что совсем немного зависим от того, чтобы делать чимину приятно. от его стонов, движений тела, пальцев в волосах и громких ' еще '. он и правда отлично справляется с подобными делами, и пак благодарен сильно. все то, что им довелось пережить в течение предыдущих месяцев сейчас кажется таким несправедливым. но боль забывается быстро. её даже не приходится стирать, она уходит сама, вытесняемая приходящими на смену счастливыми воспоминаниями и радостным смехом. иногда чон ни с того ни с сего извиняется перед старшим за свое поведение в прошлом. чимину тоже есть за что извиняться, но все это сказано скорее для профилактики последующих недопониманий. в прощении никто из них не нуждается.

;

- юнги, ты не видел мою самую теплую шапку? – тэхен возится в одной из картонных коробок, а потом резко приподнимается и сталкивается с этим самым юнги, который успевает придержать его за запястья. - видел, конечно, но не скажу, где она, - мин ехидно улыбается, а спустя пару секунд получает от тэхена удар двумя пальцами в грудь. ким всегда до неприличного быстро вспыхивает, толкает пытающегося увернуться юнги на диван и прижимает к спинке, чуть коварно улыбаясь. с кухни прекрасно видно происходящее в маленькой гостиной и чимин посмеивается по-доброму, произнося себе под нос, что отношения у парней очень необычные. - и это говорит человек, который сегодня впервые попробовал ванильный пудинг, - чонгук ложкой залезает в чужой стаканчик, и снисходительно хлопает пака по колену. – для тебя почти все необычное. - вредничать необязательно, - обижаться чимин и не думает, привык к комментариям чонгука, которые порой далеки от романтичных и милых. получает за это поцелуй в нос и продолжает свои ленивые наблюдения. у тэхена отпуск, никакой работы и обязанностей, а юнги соскучился по путешествиям. решение принято совместно и достаточно быстро, когда желания совпадают, всегда так. рюкзаки практически собраны, осталось кинуть пару нужных вещей и можно отправляться в путь. чимину, конечно же, очень интересно. даже процесс закидывания вещей и составление списка того, что может пригодиться, заставляют его внимательно наблюдать за происходящим. тэхен, тем временем, все еще мешает юнги двигаться, пока парень не сознается и заливисто смеется над кимом, утыкаясь тому носом в ключицу. - да сложил я твою шапку в свой рюкзак первым делом, - мину все еще смешно, а тэхен вздыхает недовольно, а может быть, и довольно, тут уж не разберешь, и целует юнги в губы. времени до запланированного часа отправления не так много, но для жадных поцелуев оно всегда находится. на прощание тэхен наказывает чимину оставаться за старшего, обнимает по несколько минут каждого, и обещает отругать чонгука за каждый из случаев, когда он посмеет пака обидеть. чон на это все лишь отвешивает киму щелбан и говорит, что обязательно будет скучать. скучать по им всем вместе, ждать юнги с тэхеном обратно и того момента, когда они соберутся впятером вновь. поговорить, помечтать, обсудить то, чего они боятся и то, что еще не случилось. слова прощаний сказаны, дверь закрыта, но чимин рядом с чонгуком, и он, конечно же, счастлив. потому что чимин определенно счастлив тоже.

I never I will never I will never lose my dream.