Глава 1
11 февраля 2017 г., 00:05
Некоторые слова обладают силой: чтобы ею пользоваться, нужно уметь воссоздавать тонкое плетение паутины из тона голоса, интонаций, мимики лица. Дрогнувших уголков губ. Блеска на дне глаз. В своей массе люди не обладают и долей процента удивительного дара сверхманипуляции; лишь иногда фразы, наполненные почти что физически ощутимым чувством, заостряются замахом косы, поражают цель.
Лето выдалось на редкость паршивым. В компании родственников два месяца персонального ада. Любая секунда, проведенная в обществе Дурслей, плюсовалась к одному бесконечному дню занудства и ненависти имени Гарри Поттера. Мой мир всегда делился на чёрное и белое: белое – снежинки при температуре нуль, они не успевают застелить землю, поодиночно впитываясь в чернозём; чёрное – всё, кроме кружащих в поднебесье хлопьев. Поэтому не люблю лето - сплошной тёмный квадрат в ячейке воспоминаний.***
Дадли почесывает задницу, плюхаясь на диван. В щели летит рассыпавшийся попкорн, о паркет ударяется книга, устало раскинув страницы. Вздыхаю, поднимаю взгляд к жирному лицу, нависшему сверху. - Ну что, уродец, - слежу взглядом, как туша опускает пятую точку на горизонтальную поверхность рядом, - как там твоя школа для уродов? – кузен выковыривает застрявший попкорн, отправляя его в рот. – Интересно, есть ли у вас там какая-нибудь иерархия по уродству. Ты, наверное, самый первый. Наклоняюсь, поднимая книгу. В течение бесконечно-вечного дня одно и то же. Сам-то красавец писанный. Словно в хлеву на убой растят. Мерзость. - Стоять. Я еще не договорил, - пальцы впиваются в запястье, резко потянув. Плюхаюсь на Дадли. - Отвали, - брезгливо пытаюсь убрать от себя эти пять сосисок, именуемых пальцами. - А знаешь, - слух резанул непривычно вкрадчивый тон, заставивший меня вскинуть взгляд, - наверное, единственное, что такие, как они, могут к тебе испытывать – жалость. Фраза застыла в воздухе, слилась с кислородом, которого глотнул сполна. Где-то на подкорке я понимал и принимал, что вызываю жалость и могу вызывать исключительно это ощущение, но за пределами меня самого окружающие испытывали благоговейный трепет, ненависть или разумное дружелюбие. Сам себя не пожалеешь – никто не пожалеет. Вот и выходило, что из всего мира я был единственным человеком, испытывающим жалость к Гарри Поттеру. Вывернувшись из захвата жировых складок, раздраженно отправляюсь на кухню. В два глотка опустошаю стакан с водой. Кузен примостился в проёме, усмехаясь. - Отойди, а, - искренне устало. Искренне достало. - Может и мне тебя пожалеть? – кивок, второй подбородок дёрнулся. В глазах Дадли появился нездоровый блеск. Мгновенно завожу руку за спину под футболку. Палочка. Чёрт возьми, она наверху! Дадли по-кошачьи перетекает к столу, по ту сторону которого стою я. Видимо, сегодня мне выбьют ещё один зуб. Сонм «Возьми себя в руки» воюет с учащенным сердцебиением. Мозг командует рвать когти через окно, ибо первый этаж и не страшно. Совершаю обманный манёвр, дёрнувшись к окну, кузен с невероятной скоростью для его веса бросается следом. Перемахиваю через обеденный стол, удовлетворенно хмыкаю, цепляясь на скорости за косяк, чтобы изменить траекторию побега, но чужая рука, схватив за волосы, резко разворачивает, правой припечатывая за горло к стене. Воздух застревает, подчиняясь чужой воле, мои жалкие махи руками и ногами явно не приносят броне из жира вреда. Рука отпускает - закашлявшись, сползаю на пол, лёгкие тяжело хрипят, горло саднит, глаза слезятся. Колено замирает у моего лица - моргаю, поднимаю взгляд на абсолютно спокойного Дадли, который, словно экспериментатор в лаборатории, склоняет голову в бок, взвешивая в мозгу, от какой дозы яда и с какой скоростью сдохнет эта мышь. - Твоё лицо сильно калечить не буду, а то будет неинтересно, - рука хватает за волосы, знакомое колено врезается в живот. Пощёчина, удар в солнечное сплетение. – Что, Коперфельд недоделанный? – наконец падаю, отпущенный рукой. Что с ним? В выражении лица Дадли больше не было Дадли. С лёгким интересом взгляд оценивающе скользит по моему лицу, измазанному в собственной крови, и порванной у горла футболке. – Давно хотел с тобой это сделать. Ради интереса. Отползаю назад, впервые по-настоящему испугавшись этого маленького жирного ублюдка. - Интересно, как громко ты будешь орать. Усмехнувшись, кузен вальяжно спустился рукой к паху, сжав ладонью промежность. Если бы удивление пересилило страх, челюсть давно улетела бы в космос. Но было страшно. Потому что без палочки я никто. Да и с ней я - Гарри. Просто Гарри. Заползаю под стол, в ушах стучит набат. Руки вытаскивают за лодыжку, несмотря на активные сопротивляющиеся дёрганья. Ору дурниной, потеряв всякий контроль. Этот зверь. Зверь, сидящий в клетке из сала и мяса, намного сильнее меня. Слёзы бьют фонтаном, бешено вращаю головой, отбиваюсь от видимых и невидимых демонов. Одним ударом мне ломают нос. Задыхаюсь от собственного ора и адской боли. - Будешь себя так вести, я выебу твой труп. Так себе удовольствие. Неверяще смотрю в лицо, обладатель которого прожил со мной долгое время под одной крышей простой человеческой свиньёй. - Умница, так и лежи… - Убей, - прерываю. Настолько невыносима мысль остаться после подобного в живых, что страх в голове, ангел и демон на плечах в один голос советуют отдать концы. Кузен вздыхает на манер самого уставшего человека в мире. После чего вполсилы прикладывает головой о пол. Сознание в туман, звуки - прочь. - Не надо, - молю, облизывая окровавленные губы, подслеповато уставившись в потолок. Дадли учтиво надевает сломанные очки на переносицу. - Чтобы лучше было видно, - усмешка расползается оскалом во всё лицо. С меня стягивают брюки резким, отточенным рывком. Ладонь проходиться между ягодиц. Желание заорать прерывает смачный удар в челюсть. Плевать. Пытаюсь вырваться, отползти, сдохнуть. Заводит руки над головой, пятерней больно прижимает запястья к полу; тяжело дышит в лицо, безуспешно тыкаясь членом мне в зад. – Чёрт, - шипит, вставая, уходит из поля зрения. Ползу. Недолго, правда. Пинок. Лбом ударяюсь о пол. Руки подтягивают за бёдра, ладонью разводя ноги в стороны. - Нет, - хриплю, закашлявшись, орошаю очередной порцией крови паркет. - Майонез лучше кетчупа, думаю, - задний проход настолько смазан заправкой для салатов, словно меня сейчас приготовят. Поджарят. Пальцы проникают внутрь, орудуя там. От невыносимого ужаса, стыда, горечи, лёгкие перестают дышать. Кузен не стал церемониться со мной. - Сууука, - в самое ухо, обжигающе, противно и грязно. Член входит наполовину, заставляя меня орать, до конца – заставляя потерять сознание. Всего на несколько секунд. Пока волна неконтролируемого магического потока не вырывается. Дадли пролетел до первого препятствия – стены. Стекла начали взрываться, осыпаясь режущими бритвами по всему периметру. Мощность вынесла часть стеклянных крошек в гостиную. Восстав, я рванул к лестнице, скорее вверх, заперевшись в комнате, заставив стулом дверь, забился в самый дальний угол. Надо что-то делать. Он же сейчас придёт. Палочка. Достав её из-под подушки, зажимаю между колен, раскачиваясь из стороны в сторону. На миг мне показалось, что я не смогу спасти себя сам. Так было всегда. Там Гермиона помогла, там Рон, где-то Дамблдор, где-то Снейп. Но самостоятельно я никогда не мог ничего сделать. Этого краткого мгновения хватило, чтобы уверовать в мысль, что даже моя магия не спасет от этого существа и того, что оно может со мной сделать. - Э-экспекто…, - усмехаюсь. Идиот. На ум не приходят светлые воспоминания. Как можно их вызвать будучи в таком состоянии? Но другого выхода не было: либо я вызываю патронуса и немедленно вызываю помощь, либо для меня всё кончено. Кузен злобно долбает дверь, пинает и орёт благим матом. - Я достану тебя, блядь! Я затрахаю твою дырку до размера туннеля! Ты сперму литрами жрать будешь, слышишь меня, сука?! – дверь держится на соплях. Как и я. Закрываю уши ладонями. Пытаясь найти самое лучше, что со мной когда-либо приключилось. – Надо было раньше тебе присунуть, дешевая ты шлюха, ебать тебя каждое лето, чтобы однажды до смерти! Я волшебник. Приходит Хагрид. Я не просто Гарри, нет. - Экспекто… Патронум, - без толку. Рон. Герм. Хогвартс. Квиддич. - Экспекто Патронум! – светлое облачко, тут же рассеявшееся серебряной пылью. Победа на квиддиче. Еиналеж, в котором отражаются родители. - Открывай, тварь! Эта деревяшка не выдержит! Убью тебя, долбанная дырка! Сияние не приобретает форму. Осыпаясь искрами к ногам. Нас принесли из леса. Меня и Драко. Какая-то тварь в запретном лесу напала, слишком уж далеко мы зашли. Крови потеряли оба за одного целого человека. На кровати Он. Горит единственная свеча. Вечно спокойное лицо, в одном выражении, в общей сумме имеющее всего три, сейчас пугающе человечно. Хотя, может быть, мне кажется от количества его зелий и пережитого. Кажется, ладонь на щеке, тихое шипение о том, какой я идиот. Кажется, тон волнения. Кажется, что он назвал меня по имени. - Экспекто Патронум! – отчаянно. Олень, прямо у окна. – С-северус… - задумываюсь на секунду, которую патронус принимает за окончание сообщения. Исчезает. Слишком быстро в комнате появляется Снейп. Не успеваю придумать ни слова. Смотрит. Долгую секунду, ещё секунду, чтобы краем глаза отметить, с каким усердием Дадли старается вынести дверь, сопровождая потуги отборной серией непечатных выражений. Секунда, чтобы неспешно опуститься на одно колено возле меня. Дергаюсь, тело самостоятельно притягивает колени к подбородку, пытаясь влиться в стену. - Аппарируем, - Снейп берёт меня за локоть, прижимая к себе. Три секунды на спасение. И это я, герой магического мира Британии? Откатываюсь по полу, закрывая лицо ладонями. - Н-не смотрите. Н-не надо. - Поттер, у вас сломаны пять ребер, нос в двух местах, повреждена правая почка, трещина в челюсти, два зуба выбиты, сотрясение мозга, сломана рука, вывих лодыжки и сильное кровотечение… Короткой заминки в долю секунды хватило, чтобы понять, где. - Нет! – захожусь в рыдании, настолько безутешном и невозможном, что меня не успокаивает и третий флакон с зельями. – Мне нужно туда, где ванна. - Из этой комнаты налево и до конца. Я помогу. - Нет! – отбиваю ладонь, даже взгляда на него поднять не смею. Как меня теперь можно касаться?***
Северус привычно устроился у камина, вытягивая ноги. Неплохой свободный летний вечер, чтобы продолжить личный труд, ещё раз перечитав достигнутые результаты второго этапа. В холл галопирует патронус. Лишь завидев, чей это олень, мужчина напрягся. Почти потеряв самообладание, слыша заикающийся зов собственного имени. Аппарировал прямо как был. Напротив - глаза Поттера. Дверь комнаты пытается вынести полоумный родственник. Быстро соображать – необходимое приобретённое умение. Иней застилает волоски на спине. Вина выбивает воздух из лёгких. Заклятие ста замков не спасло Поттера. Северус присел на колени рядом с плачущим, трясущимся мальчиком, кляня себя на чём свет стоит. Он же знал, что этот ублюдок - чёртов гребаный насильник! Совершенно случайно от Люциуса зельевару стало известно, что тем летом одного студента Хогварста, приехавшего погостить на лето к бабушке, поймала местная банда человеческих недоносков и изнасиловала с особой жестокостью. Юноша предпринял попытку суицида, но его спасли. Убогий термин. После чего положили в больницу Св. Мунго. Психика ребёнка не выдержала, теперь юноша вечный заложник кошмаров, зелий, лишённый шанса на нормальную жизнь, получивший печать импотенции и тягу к самоубийству. Не милосердней было бы позволить его душе оставить измученную, отравленную клетку тела? Потом Снейп узнал, кто принимал активное участие в насилии, и в ночь наведался на Тисовую улицу, дом номер четыре. Поттер видел десятый сон, пока маг плёл тонкую магическую паутину, усложняя узоры, неспешно наливая их силой, не позволяя себе отключиться, переступив порог изнеможения, он плёл. Заклятие «ста замков» одно из древнейших, давно утерянных заклинаний тёмных магов. В далёкие времена, до Кровавой Бойни четырнадцатого века, у тёмных благородных родов были дозволены диковинные меры по заточению пленников в темницах. Заклятие варьировалось по действию от возможности запереть жену в комнатах до возвращения мужа, коли тот опасался за её верность, до заточения врага на вечность, буквально: заточалось не только тело, но и дух. Снейп смог теоретически модифицировать столь сложное и древнее плетение в охранные чары, чтобы нежеланные гости не смогли пересекать условную черту. Заклятие успешно сработало на собственном доме в Тупике Прядильщика. Правда, мужчина свалился с магическим истощением и чуть не умер. Но это не высокая цена за столь серьёзные достижения. Которые, увы, не смогли спасти Поттера. Хорошо, что мальчик на него не смотрел, в его лице орала мука и вина. Он должен был его защитить. Привычка. Всегда защищал. Сперва, потому что сын Лили – обещал всё-таки. Потом, потому что, не вытаскивай это несчастье за вихры из передряг, давно хоронили бы Национального Героя. Сердце щемила жалость. Ребёнок совсем. У него ведь никогда, ведь совсем никогда… Плотно сцепленные зубы сдерживали вой. Мерлин Всемогущий, ты весь в крови. Как много серьёзных повреждений. Поттер не позволял до себя дотронуться, сотрясаясь в кошмаре пережитого. Сейчас Ужас Подземелий Хогвартса воплощал внутри человечность. Но это быстро прошло, стоило мальчишке испариться из поля зрения чёрных глаз. Ледяная ненависть хлынула потоком по ветвям мозга. Шпиону не чуждо человеческое. И то человеческое бывает редким и неправильным. Он не хотел защищать Поттера, объясняясь перед собой необходимостью долга перед усопшей, не хотел, чтобы его чёрное сердце каждый раз болезненно сжималось, стоило увидеть «героя» на краю смерти. Совсем не долг вызывал трещины в сухой мышце под рёбрами. Скорее жалость к подростку, который не тянул на героя, но приходилось, не посчастливилось отхватить детского счастья, но хотелось. Не хотелось быть Национальным Героем, но должен. Ещё Поттер невероятный идиот. Такое горе, упакованное в кожу да кости, можно только пожалеть. От жалости до расчетливой мести не близкий путь логики, это чувство – слабый повод для искренней хладнокровной мести. Северус аппарировал прямо к носу младшего Дурсля. Тот моргнул, отшатываясь. Длинные пальцы сжались на жирном горле, воздух спрессовало, и в гостиной дома номер четыре не осталось никого и ничего, кроме призрачной тени паники. Человечек, сжавшись, поскуливая, откатывался на толстой заднице к стене. Дадли, хоть и был невероятно и беспросветно туп, но связать исчезновение Поттера и появившегося он всё-таки сумел. Дурсль слышал, как незнакомый голос что-то шептал за дверью, которую не удалось вынести силой кулаков. Потом звуки исчезли. Теперь исчез и сам Дадли. Мужчина напротив источал лёд и пламя. Казалось, ещё пару секунд и этот взгляд выпотрошит внутренности наружу. Мальчишку стошнило от страха. Трясясь, он осмелился поднять взгляд на недвижную фигуру. Рука, затянутая во тьму, обвела клетку ладонью. - Добро пожаловать домой, - так приветствовала смерть. Дурсль пискнул, проследив за жестом, обводя серый камень и голую землю взглядом, немедленно отключился из мира сего. Увы, хватка руки и пощёчина быстро вернули в сознание. – Хочу послушать, как вы орёте, мистер Дурсль. Снейп не был сторонником пыток и насилия. По долгу службы – приходилось. Но не наслаждался процессом. Багровые реки супа с плавающими останками, всё ещё живая «кастрюля» - Северус мог. Мог абсолютно всё. С каждым. И по многу раз. Мужчина никогда не делил мир на чёрное и белое - это прозрачная сфера, помещающаяся в ладонь Судьбы. Снизу подсветка, ровно половина шарика засыпана пляжным песком. Шарик светится в темноте наполовину, где последняя часть - тьма. Босые ступни никогда не касались песка, даже тень крыльев летучей мыши не ложилась на песок. Снейп всегда был в самом верху. Пусть под колпаком, в затхлом круглом мирке. Ему не приносило удовольствия надевать маску Богини и крутить меж пальцев такие же крохотные шарики. - Северус, - по ту сторону клетки из тьмы выплыло молодое лицо, прижавшись лбом к ржавой решётке. – Почувствовал, как ты пришёл, - зельевар обернулся через плечо, криво усмехаясь. - Мой лорд. Богом притворяться в тягость, когда игрушки неинтересные. В число скучного не входил свихнувшийся Тёмный Лорд, буквально пьющий с ладоней зельевара. Молящийся. Омолодившийся в свой прежний образ. Волан Де Морт давно слетел с катушек и был абсолютно не опасен. Решив вернуть себе прежнее лицо, пришлось собрать все воплощения воедино, лишившись львиной доли мощи. Конечно, никто об этом не знал, кроме… - Что это за жирная мушка? – оскалилось бледное лицо. Дурсль купался в собственном поте, ощущая на языке вкус расправы. … Снейпа. Доверие к мужчине и ненависть сплелись воедино. Обычно так ненавидят родственников. Но Тёмный Лорд побил по рекорду дебилизма даже Тобиаса Снейпа. Одно дело, когда человек – кретин, но, когда его дурость хитроумно продумана – высший пилотаж морального ничтожества. Лорд стал одновременно управляем и непредсказуем. Он мог послать Снейпу сильнейший болезненный призыв, ради того, чтобы тот купил ему мороженного, или приказом вытащить с опасной слежки, на разработку которой ушли не одни сутки, и потребовать секса. Не с ним, конечно, с каким-нибудь полутрупом. Очевидно, на зомби-девочек и безногих мальчиков у Северуса не вставало, что очень расстроило свихнувшегося Лорда, и тот, в приступе милости, предложил себя на роль того, кого можно затрахать до смерти. Снейп откровенно пытался дословно исполнить желание Господина, но, увы, тот был живуч. Хвала Мерлину, Лорд нашёл себе затейника поинтересней, ибо зельевар прямо высказался после очередной выдумки, что ему осточертело. Пусть кто-нибудь другой пихает свечи в задницу Хозяина и поджигает их жезлом страсти. Безумцы вполне сговорчивы, этот - не исключение. С Беллой они нашли много новых способов зайти в дремучие края ебанутости. И не вернуться. В том плане, что горизонтальное положение было основной жизнедеятельной позой его Темнейшиства. Остальное было отдано в руки Северуса, которого тяготила подобная ноша. Пришлось положить на плечи, кося ряды Пожирателей. В замке даже работали эльфы, питаясь магией хозяина, именно, Волан де Морта. Дом чистый, еда всегда есть. Дебоширы мертвы. Новые молодые лица пытаются возродить и переиначить изначальную идею чистоты волшебной крови. Контингент составляют выросшие дети старинных домов аристократии, сильные тёмные маги, маги средней руки с отменно работающим мозгом. У них не было меток, они не боялись Лорда, не убивали людей, никого не насиловали. Чистота мысли, здравость которой варьировалась моральными устоями, воспитанием, верой в идею. Северусу никогда не приходилось присутствовать на сих собраниях. Он всегда являлся по доброй воле, уставший и измотанной, чтобы пропустить рюмку скотча в приятном обществе здравомыслия. Никто не считал мужчину главным, в ноги не бросались, большие пальцы ног не лобзали. Взаимное уважение и интерес. На этой почве за три года удалось заложить фундамент в некоторое будущее. В то, где Поттера не убьют как дикое животное. Другие дикие животные дисквалифицированы с арены, ограждение развалено, ждущие, жрущие зрители вон. Пусть гриффиндорский щенок пасётся себе где-нибудь в тишине, покое. Осуществит мечту: наплодит с рыжей Уизли рыже-брюнетистых детей, где их отец – профессиональный игрок в квиддвич, мать – заботливая домохозяйка. Вечерами, уже родственник, Рон Уизли будет приходить к нему со своим выводком. Двое мужчин будут на кухне есть блины, чинить сломанный маггловский телевизор, играть с детьми. В этой жизни не будет места настойчивому Дамблдору, смерти в лике Волан де Морта и, конечно, совсем не будет никакого Снейпа. - Пища, - для голодной жажды мести. Лорд понял ответ по-своему, присвистнув: - Надеюсь, к столу не пригласишь. Выглядит не эстетично, - резюмировал Темнейшиство, скривившись. – Приятного аппетита. Я откланяюсь. Снейп увлеченно наблюдал за седеющим от страха подростком. Тот принял на веру, что сейчас его съедят. - Есть я буду тебя медленно. По кусочку. Но жирного не терплю, правда. Придется посидеть тебе на диете. Как я понял, ты умеешь питаться страхами. Теперь питайся собственным. По вспотевшему лицу было видна работа мысли, но смысл где-то терялся по пути. Дадли понял только, что кормить его не будут. Потом мужчина пнул его мыском ботинка, несильно; так, чтобы морда поцеловала землю. Мгновение спустя, следующее превратилось в вечность – спина Дурсля принимала на себя удары кнута, один за другим. Бесконечное число раз. Кожа шипела, расходясь под силой хлыста. Снейп кормил увертюрой оров изысканный вкус мести.***
Вода приобрела светло-красный оттенок. У Снейпа нашлась одна жёсткая щётка. Ворсинка к ворсинке, повинуясь скорости руки снимали кожу, сперва отшелушивая, позже - сдирая. Всё было вычищено. Каждый миллиметр. Ворс впитал цвет крови, не желая вымываться полностью. Серый отливает грязно-бордовым. Внутри всё ныло. Как вычистить там, я не знал. Тело прекратило сотрясать воду, мысли - голову. Всё закончилось. На мою землю упал метеорит и уничтожил динозавров. Жизнь вымерла. Вымерзла во льдах и голоде. Поднявшись, кутаюсь в полотенце. Я не знаю, куда мне дальше идти. Снейп восседает там же, где и был. Хмуро смотря в незажжённый камин. Уловив движение, щёлкнул пальцами, создавая пару шариков света. Его лицо подавило желание свернуться в кольцо и проблеваться. Хмыкаю. - Гарри…, - моргаю, полагая, что ослышался. Почему абсолютно собранный хладнокровный Снейп, после моего второго явления за сегодня, так многозначительно таращится. Понял, наконец, что произошло? – Ты что сделал с собой? Хмурю брови, пытаясь совладать с мыслью. Что? Помылся? Ошарашенно встаёт, словно падает, будто небо превратилось в камень, бросившись на зельевара всей своей тяжестью. Кивок в сторону лестницы. Периодически оборачиваясь через плечо, замечаю, что с каждой скрипучей ступенью у Снейпа исчезают губы. Тонкая линия толщиной в миллиметр. Сажусь на кровать. Смотрит как на воскресшего. Ладони растирают меж собой неизвестно откуда взявшийся бальзам. Запах васильков. - Нет! – одёргиваю ногу, подтягивая колено к себе. Снейп немигающе смотрит вперёд. Куда угодно, но не на меня. - Спину. Остальное сам. Воздух сковал две фигуры в одной позе. - Поттер, я никогда не… - Я знаю! – не позволяю этого произнести. Конечно, никогда. Я знаю. Трясёт. От всего этого дерьма. Пускаю сопли в подушку, пока руки механически втирают мазь в кожу. Как если бы я был неживым. А чего ты ждал от него, Поттер? Что он в ладони собирать капли твоих слёз будет? Что доломает оставшиеся рёбра в крепких объятиях? Что нежность в тоне прорежется и хоть словом ласковым пожалеет? Спасибо скажи хоть за то, что пришёл. Не кинул. Забрал. И никому никогда не расскажет. Я и сказал, на что меня вежливо попросили заткнуться. Три зелья подряд. А я боялся, что заснуть не смогу.***
Кожу украшали борозды длинных геометрически ровных царапин. Миллионы порезов. Ни сантиметра без крови. Сплошная рана. Словно он снимал с себя скальп. Буквально. В горле застряли слова, обвинения, желание поставить мозг на место. Шёпот горечи надрывно скачет в горле. Что же ты наделал? Руками на скорости, в меру мягко, особый быстрозаживляющий состав. Костерост, лошадиная доза успокоительного. «Я бы никогда». Маленькая ложь. Повторяю прямо в ухо. Нежно глажу ладонь, мну в приступе бессилия. Втираю в грудь, шею, плечи состав, как прикованный, считая царапины. На сотне сбиваюсь, и снова. Ещё раз. Ступни, колени, икры. Перевалило за пять сотен. Глажу пальцами истерзанное лицо. Страх заморозил морщинки, которых быть-то не должно. Склоняюсь над спящим, утыкаясь лбом в плечо, понимая, что Гарри не вынесет этого. Не переварит. Его пошатаная психика, как ржавая гайка в мощной конструкции Эйфелевой башни. Много крепёжных железок поломалось, но эта - та последняя, что, сломавшись, порушит грозное возвышение. Рассвет уныло ползёт к горизонту, вынуждая меня отлепить щёку от горячей груди. Ты ещё совсем ребёнок, чтобы с этим жить. Надеюсь, ты простишь мне это решение. Простишь и никогда не вспомнишь. Приоткрываешь глаза, находя моё лицо столь близко, щуришься, задерживаешься сонным, невидящим взглядом, сползая ниже, поворачиваешься, утыкаясь лицом в шею. Смыкаю руки за спиной, прижимая к себе. Я запомню это навсегда.***
Из тела ломятся кости, тыкаются под кожей, как пьяные. Нехотя разлепляю тяжелые веки. Нашарив очки, цепляю на переносицу. Взглядом удивленно впериваюсь в сходящийся треугольником потолок из деревянных досок. Осматриваюсь. Явно не Тисовая четыре. Мышцам откровенно паршиво. Во рту сдохла мышь и повесилась в горле. - О, мистер Поттер, вы очнулись, - знакомые нотки сарказма. Закатываю глаза со всем присущим мне драматизмом. – В самую пору мне кривить подобное выражение. Но я в меру воспитан, в отличие от вас. - Что я здесь делаю? – очень увлекательно к концу лета раньше срока увидеть это носатое существо в домашней одежде. Такое в память впечатается - век кошмары сниться будут. - Очень хороший вопрос, - смеряет меня таким взглядом, что даже не зная, в чём провинился, уже чувствую себя последним куском дерьма. Снейп это умеет. Одним взглядом заставить ощущать крайнюю степень ущербности. – Вы пролетали над моим домом в машине вашего дяди. Потерпели некоторую… неудачу, не справились с управлением и свалились прямо мне на голову. Удивленно хлопаю глазами. Что за дичь? Ничего не помню. Резко начинает болеть голова. - Я, разумеется, за то, чтобы вы наконец начали думать, мистер Поттер. Но сейчас позвольте вашему мозгу пребывать в привычном состоянии, - хмуро кошусь из-под бровей на поджавшего губы мужчину. – Авария была серьёзной. Много костей сломано. Сотрясение мозга, - гнусный тип почти хихикнул оповещая, что конкретно сотряслось. – Наложилась потеря памяти. Увы. Ещё раз предприняв попытку что-то вспомнить, голова резко затрещала по швам-извилинам. Перед глазами возник образ дядиного авто, кончик моей палочки упёрся в магнитолу. О, Мерлин Всемогущий, мне что, приключений с Гремучей Ивой не хватило? Зачем я туда полез вообще? - Как понимаю, предыдущий опыт общения с летательной маггловской техникой ничему вас не научил, - стервец, как мысли читает, продолжая капать ядом. Замечаю, что всё тело закрывают бинты. Снейп кивает на мой немой вопрос. – Побудете немного мумией. Отсюда сможете уйти, как только сможете. Буквально, - смерив меня взглядом, маг поднялся. Мысленно подготовившись сутками созерцать потолок, вздыхаю, представляя, какие долгие часы меня ждут. Но руки подносят флакон к губам, опаивая. Лицо Снейпа мутнеет, расплывается, веки наливаются свинцом. Просыпаюсь в тех же бинтах, правда в меньших количествах. За окном снова утро, удивленно приподнимаю брови. Проспал целые сутки. Видать, и вправду меня не хило поколошматило в дядиной машине. Поднимаюсь с кровати, морщась. Талию, рёбра и грудь пересекают толстые слои бинтов, мудрёно обмотанные, что я почти сразу бросаю попытки с себя их стянуть. С ужасом смотрю в зеркало. Всё лицо, шея и руки в каких-то тонких мелких шрамах. - Вам не стоит вставать, Поттер. До следующего утра нужно долежать. Перевожу взгляд, полный ужаса, на мужчину. - Это пройдёт через пару дней. Не стоит так волноваться о своей внешности, - маг кивнул в сторону кровати, загораживая зеркало. - Что же это за авария такая была? – поднимаю лицо, чтобы высмотреть ответ. - Серьёзная, Поттер, - раздраженно цедит мужчина. - Простите, профессор, - забираюсь в кровать. На колени ложится поднос с тостами, джемом и яичницей. Поднимаю удивленный взгляд. - Нужно поесть. Киваю, закусываю губу. - Не брезгуйте, Поттер. Это простая еда, но нужная вам сейчас, - по-своему интерпретирует Снейп. На долю секунды внутри царапает обида. Неужели он до сих пор считает меня «золотым мальчиком»? Неужели он никогда не интересовался, в каких условиях я живу? С тарелки смотрела аппетитно выглядящая еда, перебивая гнев. - Для меня никто и никогда не готовил. Только Молли, - тихо озвучиваю мысль. Повисает пауза, я слишком занят любованием завтраком, чтобы почувствовать неловкость. - Закончите, выпейте зелье, - темный пузырек ударяется дном о прикроватную тумбочку. - Спасибо, сэр. Я… - Довольно пустых благодарностей, - бросает через плечо, спускаясь вниз по скрипучей лестнице. Тосты оказались очень вкусными. За пять минут вычищаю тарелку до блеска, запивая гадким зельем. То разливается по телу теплом, словно хмель, в голове дурман и запах васильков.***
Решительно откидываю одеяло, признавшись в наличии любопытства, ощутимо жрущего за пятую точку. Вниз по пищащим ступенькам. Замираю после каждого скрипа, озираясь в темноте. Оглядываюсь в гостиной: небольшая чёрная комната. Возможно, при свете она имеет более благородный оттенок коричневого дерева, но сейчас помещение выглядит заброшенным век назад. Словно хозяин не спит в спальне наверху. Провожу ладонью по корешкам плотно прижатых к друг другу книг. Стеллажи от пола до потолка вместо обоев. Небольшой столик посередине. Газета. Диван и кресло. Здесь ничего нет, аскеза обычного человека, которую Снейп набил индивидуальностью. О людях судят по наличию у них чего-либо. У зельевара наоборот: читаемая сегодня книга убрана на полку. Газета не лежит, раскрывшись в середине, уголки не загнуты. Плед сложен в углу дивана. Провожу по нему ладонью, поддавшись порыву. Мягкий. Тёплый. Совсем не такой как его хозяин. Пробираюсь на кухню, отмечая очередное отсутствие признаков живущего здесь. Наливаю стакан воды, ставлю полупустой у раковины. Усмехаюсь, разрушив очевидную пустоту, над которой нет хозяина. - Поттер, что вы тут делаете? Резко разворачиваюсь, сталкиваясь нос к носу с мужчиной. - В-водички попить зашёл, - удивительная способность заставлять язык заплетаться. - И почему на вас моя одежда? – раздраженно выдает визави, смерив меня убийственным взглядом. Нервно сглатываю. - Своей не нашел, а идти… как-то без одежды… а там ваша рубашка… в шкафу… - связное объяснение не хочет получаться, жестикуляция явно не помогает в этом деле. Снейп дёргает бровью вверх, скрестив руки на груди. Кутаюсь в рубашку, как в балахон, уставившись в пол. Вздохнув, профессор разворачивается, направляясь досыпать. - Доброй ночи, сэр, - брякаю вслед, получая в ответ взгляд через плечо, в котором отчетливо читается, что добрые ночи наступят, как только меня тут не будет. До самого утра крутился в одеяле, злясь на весь мир. Видите ли, воды налить вышел, ах, какой ужасный Поттер! Рубашку его надел! Казнить, нельзя помиловать! В утренних сумерках Морфей отвесил божественный подзатыльник, устав ждать, пока я засну самостоятельно.***
Кожа ужасно рубцевалась, стягиваясь, заживая под пальцами мага. Опаивать зельями, позволяя разуму и пониманию выйти за границы мозга. Хотя откуда у Поттера столь популярный в народе орган? Тело, словно пластилин, нагревалось, податливое любому манёвру кистей рук, которые касались всего, до чего могли дотянуться. Шея, ключицы, грудь, бёдра, руки, пальцы, впалый живот, колени, икры. В мозг мужчины поступали совсем другие описания, которые он тут же вырезал, как гнилую сердцевину из яблока. Изящные ключицы. Кожа живота, покрытая дорожкой светлых волос. Тёмные круги на груди, торчащие рёбра и тазобедренные кости. Некрасивый щенок. Сложен, как червяк. Квиддич только ветра в голову нагнал, мышц ни грамма не прибавил. Именно этой репликой заканчивался каждый монолог внутри головы Снейпа, пока он вмассировал мазь по несколько раз в день, попутно проверяя, правильно ли срослись кости. Самое ужасное, когда мальчишка открывал глаза во время процесса и сквозь пелену, сотканную зельями, смотрел из-под ресниц на мужчину, не осознавая, что происходящее реально. Для него всё было размыто, смазано, даже не сон, дурман, который никогда не всплывет в сознании. Поттер инстинктивно выгибался, подставляясь под ладони, вытягивался. Как животное. Отвратительно. Снейп ненавидел в нём этот животный инстинкт. Терпение подходило к концу, самообладание рушил один вид Поттеровской физиономии. Необходимость ухода добивала, как никогда не мог ни Лорд, ни Дамблдор. Поттер в рубашке Северуса на голое тело стал последний каплей. Щенку пора убраться из тихого, спокойного жилища и оставить мужчину в привычной компании книг и хорошего огневиски. - В смысле, мне пора уезжать? – юноша недовольно протёр глаза, под которыми залегли синяки. – Не думаю, что дядя будет рад, если я вернусь. Останусь тут, сэр, если вы не против. Мерлин упаси! Конечно, против! - Портключ в Нору. Молли и Артур вас ожидают. Мальчишка дёрнулся от ладони, как от пощечины. Взяв себя в руки, нехотя забрал предложенный стеклянный шарик. - Хотел бы вас поблагодарить… - уже одетый Гарри появляется в гостиной, где Снейп читал газету. Глянув на гостя поверх страницы, мужчина кивает. Поттер с места не двигается, продолжая вперивать взгляд в хозяина дома. - Что ещё? – раздражение в голосе ничем не прикрыто, обнажённое откровение после душа. - Не скажете ничего даже? – в тоне скользит нота обиды, скрещенная с ожиданием. Северус приподнимает брови, разглядывая подавленный вид во всей ясности. - Не попадайте больше в такие аварии. Всего доброго. Встреча взглядов, вспышка гнева в зелёных глазах. - И вам не хворать, - цедит сквозь зубы, роняя шарик на пол и тут же исчезая.
