Спящая красавица

Айзек всеведущий, время и пространство просто константы словно мягкие шарики в руке. Удачное мгновение, чтобы показать единственный на будущий момент вариант развития событий, вот та самая секунда, куда можно впихнуть годы надуманных минут бытия. Закрываю глаза ладонью, тяжело опускаясь в кресло в кабинете Розье. Сразу после того как он снял с меня империо. - Северус, что… что? Убираю ладонь, сжимая пальцы в кулак. Поднимаю взгляд, пытаясь понять как можно было похоронить внутри себя чужой, больной секрет, полный тяжелого страдания и влечения. - Ты ведь всё знал, Родерик. Всё знал и не пришёл ко мне. Лицо мужчины покрывается испариной у самой кромки волос. Отступив два шага назад, беззвучно открывает и закрывает рот. - Ну, и чем ты пичкал Поттера? – догадываюсь, что это за зелье. Только абсолютно больной и равнодушный ублюдок мог его сварить. Такой как я. Такой как он. - Многим позже, я предполагал, что рецепт заморозки эмоций модифицирован твоей рукой, - глухо звучит голос, скручиваясь в спираль. – Я… - Слабак, - резко обрываю. – И где он теперь? – шиплю. - Что случилось? – дергается, искусственно, неправдоподобно повернув шею, как кукла. Со сломанной шеей в трех позвонках. - Это тебя не касается, - подхожу ближе к мужчине, встречаясь с ним взглядом. – Я верну Поттера, и упаси тебя Боги, в которых ты веришь, всё ещё быть в замке. Нет времени созывать поисковые отряды, комиссии, нанимать ищеек, я должен успеть. Туда, где мальчишка собирается совершить самую роковую ошибку в жизни – лишиться её. Вот мой желанный ответ в загадке о ненависти к Луизе – ревность. Если бы я тогда понял, если бы дал себе волю глубже заглянуть в глаза, дольше держать ладонь в руке – он не страдал бы один, не сбегал бы. Воспоминания проносятся в быстрой перемотке, где, казалось, до дыр рассмотренные кадры, вызывают более широкий спектр чувства, с оттенком истинной боли, за того, кто не должен был так страдать. Может, страдать иначе? Чем плох выбор Поттера в пользу моего незнания? Разве не насмехался бы я, не давился упоением собственной власти, превосходства, держа у ног того, у чьих лежит весь мир. Да и что есть во мне, кроме очевидной страсти сейчас, горя момента, пульса, зашкаливающего очередной бедой, ах да, твёрдая уверенность, что Поттер никогда не принадлежал Розье, хотя Родерик во власти мальчишки. Что мне нужно? Нужен ли мне Гарри? Сколько ещё я мог бы существовать при свете резко повзрослевшего юноши вкупе его отношений с Родериком? Его свет – яд, отравляющий дни моей жизни и смысл существования. Ежедневно, наблюдая за картиной избавления от осточертевшего мальчишки, понимал, не принимая, что я потерял в нём смысл, перебиваясь успокоительными настойками. Жажда внимания конкретного человека сделала меня своим рабом, демонстрируя, как он прекрасно обходится без меня. Зависть, рожденная из ревности, рука моего мальчишки в чужой. Я оказался пророком – это воспоминание в кошмарах преследовало постоянно. Бесцельно бродить по Запретному лесу чревато. Лес принимает в себя живое с чётким намерением. Моё вовсе неосуществимо. Да, слухи шепчут в листве, что Хранитель здесь. Но кроме этого шепота, лес не полнится ни пением птиц, ни шуршанием трав. Замершее мгновение. Звук сломанной ногой ветки раздается глухо, вибрирующее. - Какая неожиданность, Северус. Искал старое дерево? – оборачиваюсь на голос. Стоит, любезно улыбаясь. Перевожу взгляд на руку, которой упираюсь в ствол. Да, то самое дерево, где я по молодости и трусости прятался от мародёров, изливая всю боль, ненависть, обиду, которые могло принять нечто живое, не менее громадное, чем океан внутри меня. Старый дуб для этого отлично подходил. - Хранитель, - наклоняю голову. – Я рад, что так скоро смог вас найти. Возникли некоторое проблемы. Пропал Гарри Поттер, - во избежание расспросов говорить о том, что этот идиот на самом деле решил покончить с собой, не буду. - Разве? – мужчина деланно заламывает бровь. – Так он здесь, у одного из моих озёр. Внутренне выдыхаю, стараясь не выдать излишней радости. Нужно, чтобы он проводил меня к Поттеру, но как это сделать, не вызывая подозрений, ведь Хранитель чётко и ясно дал понять, что моя персона крайне нежелательна рядом с Гарри. - Могу проводить. Очень кстати. Киваю, следуя за столь любезным проводником. Только с чего бы Хранителю Тверди меня сопровождать к мальчишке? Жест доброй воли кажется подозрительным, как и быстрое появление в лесу рядом со мной, словно… меня ждали. Кожей ощущаю палочку через ткань одежды. Очень жаль, что она мне не поможет, если Хранителю взбрело в голову похоронить меня в корнях одного из деревьев, где я когда-то хоронил свою боль. Ландшафт меняется, количество деревьев резко уменьшается, обрамляя небольшой островок зеленой травы, кустов с ягодами и невероятно чистым озером. Взглядом окидываю местность, нигде не находя искомого. Обращаю взгляд к равнодушно взирающему на меня Властителю. - Прямо позади меня, меж молодых деревьев. Огибаю мужчину, наконец находя мальчишку. Дрыхнет. Живой. Хвала Мерлину, я… Присаживаюсь на одно колено, касаясь пальцами шеи. Такой неестественно бледный, словно лист бумаги. Трясу за плечи. – Эй, Поттер, Поттер! – никакой реакции. Дрожащей рукой прохожусь по губам, не чувствуя кожей дыхания. Замечаю, что мальчик лежит в ободке высаженных цветов. – Что это значит? Что происходит? – поднимаюсь, завидев приближающегося Хранителя. - Ты, разве не видишь? Гарри мёртв. Почву выбивает из-под ног, у меня резко заканчивается та сила, держащая на земле в вертикальном положении. Неконтролируемый бес боли рыдает моими глазами, плотно-плотно их закрыв. Пальцы пропахивают почву, зарываясь в траве. Немое ничто. - Забери… мою, - хрипло, - только не его. Не его, - ладонь вновь на белоснежной щеке, не могу сдержать полувой-полустон, рвущийся из утробы, обессиленно прислоняюсь лбом ко лбу. – Ты же можешь, - часы в молчании и бездвижье; фигуры, замороженные в кадре слишком колоритной поляны. - Могу тебя к нему отправить, - нейтрально. - Да, - сразу же соглашаюсь. - Ох, Северус, даже не спросишь куда? – риторически. Холодно смотрю на Хранителя, равнодушный к подтексту и настрою на разговорный лад с детективным уклоном. Я не ушёл вслед за Лили, только чтобы уйти вслед за ним. – Не стоит делать такое драматичное лицо. Не я его палач. - Он всего лишь ребёнок. - Ты сам то в это веришь? – Хранитель резко опускается на колени напротив меня, с любопытством смотря в глаза. – О, как плохо Гарри поступил – бросил меня тут одного, не дав шанса объясниться в высоких чувствах! Да был у тебя шанс, Снейп, каждый день, каждую секунду… - Заткнись и делай, - шиплю в лицо скорой смерти, бесстрашно демонстрируя сколь она сейчас желанна. - Там время идёт иначе. Как именно даже мне неизвестно. В этой параллели прошли часы – там месяцы, может, годы, - под описательные бренчания голоса о жизни после смерти в воздухе начинает клубится магия. Ближе придвигаюсь к мальчишке. Наконец. Теперь достаточно близко. …Что-то Айзек заигрался в трактовке, плавный жест кистью руки и границы внушаемого сползают словно капли дождя по стене дома. Снейп, осоловело моргает перед собой, инстинктивно чувствуя мои махинации. - Это то, что могло бы случится, но не случилось и не случится. Гарри просто спит, уверенный, вечным сном. Я легко помещу твою астральную проекцию в его "особое" сновидение, дав полную свободу действий. Лишь помни – Гарри не знает, что ты реальный, мальчик полагает, что образ слеплен из осколков его галлюцинации. Снейп не успел совладать с физическим откликом тела на предыдущие манипуляции с сознанием, как тут же гравитация вдавила его в почву, выбивая астральный дух.

***

Плотный дождливый туман, запах асфальта и луж, промокших деревьев и птиц. Шагаю вдоль трассы в выбоинах, отмечая далёкий лес, словно горизонт мира тёмно-синий с прожилками бордового и оранжевого. Молоко перед глазами наконец начинает расходится, являя очертания лугов, редких домиков, где не горит свет и не топится печь. Сворачиваю на одну из вытоптанных тропинок, ответвляющихся от асфальтированной укладки, принимаю жухлую траву, шелестя полами мантии, пугая звуками человека остроухих коней вдали. Прямо за стадом диких жеребцов замечаю тоненькую, едва заметную струйку дыма, решительно двигаюсь прямо сквозь поле, игнорируя протоптанные пути. Спускаюсь с горки, оказываясь у озера, затем прохожу мимо поля с яркими живыми подсолнухами. Останавливаюсь на холме, приподняв подбородок. Тут небеса серые, словно спинки мышей. Крупные капли бьют по носу и щекам. Отдаюсь в волю этим беспорядочно ударяющимся о лицо капель, позволяя на секунду, другую перестать думать. Из транса выводят скользящие шаги, несмело шуршащие в траве. Оборачиваюсь. Мой ангел. Его лицо изображает смесь крайней степени усталости, муки, счастья, словно он пришел в самый конец пути, которого так жаждал. Шаг навстречу к нему, он, срываясь бросается навстречу, плотно обвиваясь руками вокруг шеи. - Ну наконец то, - шепчу, пойманный в пристальный захват взгляда. - Это моя фраза, - тихо вторит Гарри, прижимаясь поцелуем к мокрым губам.

***

Удивительное у Поттера представление о рае: никого на мили вокруг, дикая, отчасти деревенская природа, небольшой бревенчатый дом и Северус Снейп. Руки юноши обвиваются вокруг талии, утыкается носом в шею, приподнявшись на носочки. – Ты почему такой расстроенный? - Я? – усмехаюсь. – Нет, я счастливый. Хочется дать волю рукам – и я даю, сжимаю мальчишку до сдавленного писка. Я суров. Мне хочется сделать больно в ответ. Как долго я страдал, пойманный в капкан мысли, зацикленной на нём. - Я не могу дышать, Се… Затыкаю жестоким, совсем несладким поцелуем. Гарри пытается вырваться, шипя. До крови нижнюю губу, и верхнюю где-то с левой стороны. Жадно, терзаю, мучаю. Сдается, безвольно поддаваясь издевательской ласке. Отстраняюсь, как только надоедает мучать замерший манекен с затаённой паникой в живых глазах. На секунду представляю, как вытянется его лицо, когда я выскажусь, вытолкаю трусливую душонку из рая прочь в грешное тело. - Я люблю тебя, Северус, - тонкие ладони берут моё лицо в объятия, окровавленные губы нежно касаются моих в коротком отдающем поцелуе. Смотрю на Гарри, уверенно, с тоской и какой-то глубиной настоящего чувства рассматривающего меня. В этом сером мире из тумана и грёз, мальчишка светится простотой признания. Неся его в каждом жесте, коротком слове, позволяя себе смотреть столько сколько хочет и как захочет. Редкие, ёмкие речи, мгновенно отбивающие у меня желание рушить наш совместный рай, возвращаться на землю, в параллель к магам, Хогвартсу, ответственности, другим людям, придумавшим огромную цену маскам и лжи. Его руки робкие, хрупкие, в моих обретают уверенную слабость – да, мой мальчик, ты можешь быть спокоен. Мои плечи выдержат груз твоего чувства ко мне. Первой влюбленности, чистоты намерения, такой больной, болезненной горящей любви. В глазах рай. Гарри позволил бы мне всё: любой манёвр, авантюру, позволит взять себя на столе, полу, подоконнике, потолке. Я тяну, больной симптомами восхищения и собственичества: он мой. Мой Гарри Джеймс Поттер. Ребром ладони между лопаток, к ягодицам, каменный стояк. У меня в штанах. Уверенно останавливаю его руку. Постоянно. С каждым разом непонимание в глазах сменяется болью и неверными выводами. Обнимаю со спины, целуя в затылок. - Гарри, - шепчу в ухо, зарываясь лицом в волосы. Дрожит, лишь сильнее прижимаю к себе. Рано или поздно пришлось бы сказать. – Это я. Снейп. Понимаешь? – пьяный близостью и неудовлетворением, прижимаю к своим бедрам. Юноша чуть удивленно поворачивает голову. «Я знаю» - одними губами. Отрицательно качаю головой. – Нет, мой хороший. Я не галлюцинация, не копия себя, я действительно Северус Снейп, - мальчишка смешно улыбается, кивая. – Поттер, - ловлю пальцами за подбородок. – Ты нагло ёрзал на моих коленях, влюбленно хлопая ресницами, не дав мне возможности ответить. Решив, что сняв империо я помчусь убивать тебя, ты героически возлёг на поляне и под чутким руководством Хранителя двинул коней на тот свет, - с лица Гарри сошла нега, тепло, померк свет, являя тьму и испуг. – В глаза смотреть, щенок! – властно возвращаю из панических мыслей дать дёру на тот конец райского уголка прямо на кухню, меж мной и столешницей. – Чтобы дать тебе ответ, Гарри, мне пришлось играть по твоим правилам, - вздыхая, касаюсь тыльной стороной ладони мертвенно бледной щеки. – В твоих самых смелых райских мечтах ты хочешь быть со мной, - ни жив ни мертв. Смотрит в одну точку застывшей статуей. – Эй, Поттер…, - беру в ладони расстроенное, убитое ужасом лицо, чуть встряхиваю, заставляя посмотреть наконец мне в глаза. – Я пришёл за тобой, к тебе, - касаюсь поцелуями губ. - Вы…? Вы… не должны были, - гриффиндорская мямля с пустым котлом вместо мозга. – К.. когда? Как давно? – попытки понять затыкаются поцелуями. Конечно, он не верит, пытаясь отодвинуть меня рукой. – Нет, нет. Ты… ты его копия. Я забрал тебя. Забрал из ничего, оттуда откуда ты пришёл ко мне. Мы ушли в другую параллель… - сбивчивое полупонятное бормотание. - Разве я не появился тут, потому что так ты представляешь рай на Земле? – изгибаю бровь, стирая подушечками больших пальцев слёзы из-под подрагивающих ресниц. - Это параллельная вселенная, только для меня и моего больного воображения, - хмуро отзывается. – Я попросил Айзека, вытащить тебя из моей памяти, того тебя, что ты, собственно и есть. Поселить сюда. Так как ты реальный…, - запнулся, как фразу ударом топора отрезали. - Я реальный здесь, Гарри, - всерьёз начинаю беспокоится, пытаясь прижать к себе юношу, намертво вцепившегося в столешницу. - Нет! Нет! Ты меня ненавидишь! – хватаю за запястье замахнувшуюся руку. – Уйди! За что ты даже здесь так со мной?! - Успокойся! – пытаюсь утихомерить рвущегося парня. – Ты бы никогда, никогда не пришёл за мной! - Но я пришёл, - наконец заключаю в объятия. - Моё тело осталось там. Рядом с твоим, - юноша закусывает губу, посмотрев на меня, в панике, неверяще качая головой. – Я говорю это, потому что ты должен знать: здесь я. Реальный. Никаких копий, откуда бы они ни были. - Нет. Нет… Тяжело вздыхаю, почти жалея о том, что разрушил абсолютное счастье. - О какой копии в воспоминаниях ты говоришь? – отвлекаю от шока, заставляя начать думать. - Твоё зелье дало эффект. Эффект твоего присутствия. Ты забрал у меня себя, - раздраженно отмахивается, силясь вырваться из хватки. О, Мерлин Всемогущий. Глюком Гарри был я. Я… он действительно… шокированно смотрю на взъерошенного, раздосадованного мальчишку. Это был я. Не Блэк. Я был слеп. И глуп. Позволил уйти от меня Поттеру к моей копии. Усмехаюсь. Что не остается незамеченным. - Вероятно, я, принимая это же зелье, эффектом возымел свою мать по той причине, что одним из составляющих является собственная кровь. Поттер удивленно взирает, скрестив руки на груди. - Зачем ты выдаешь себя за него реального? – зло. – Я не претендую. Разве я хоть раз сказал, что мне с тобой плохо? Не поверит. Вздыхаю. Гарри никогда не поверит, что ужасный, ненавидящий его Северус Снейп действительно здесь и самым бессовестным образом стал центром рая, созданным Поттером. - Что ты там говорил на счёт параллельной вселенной? Хранитель тебе сказал, что ты мёртв. Но это не так. Так могло бы быть, не вмешайся он, не сыграй с тобой, как и я, по твоим суицидным правилам. Ты просто спишь. - Просто сплю? – глухо повторяет. – Мы что можем в любое мгновение вернуться в тот мир…? Глаза в глаза. Боится, ведь реальный мир отнюдь не безлюдный рай, и там нам обоим что-то придется делать с, как оказалось, разделенным чувством. Наклоняюсь, вспоминая, ритуальный посыл, заложенный Айзеком по пути в чужой сон.

***

Что же, вот Поттер в реальности, и судя по тому, что после поцелуя, разбудившего спящую красавицу, дал дёру – он не рад ни мне, ни случившемуся. Убедившись за прожитые годы в наличии у себя мозга, при чём в рабочем состоянии, не могу понять в чём дело. Отстранено поднимаюсь, автономно шагаю к замку. Поднимаюсь по ступенькам. В башню Гриффиндора. Картина маслом: мертвенно-бледный Поттер, словно спал вечность, и проснулся от голодного истощения. - Я вполне серьёзно сказал, что пришёл за тобой. - Ах, нудаконечно! – театральный всплеск руками. – Объясни это своей чёртовой бабе. Невыносимый. Раздражающий Поттер. - Довольно уже! Луиза моя сестра! – повысив тон, старательно удерживаю свои руки, чтобы не отвесить затрещину. Поттер хлопает ресницами, удивленно моргая. – Какая же ты истеричка, - на ледяном выражении лица застыла едва заметная дорожка от прозрачной капли. Жалости не вызывает, как, в прочем, и сочувствия, только желание выйти вон и оставить наваждение позади. Сон. Рай. Разве есть этому место в реальности? Усмехаюсь. Будь хоть трижды он в меня влюблен – груз чужого мнения, вполне реального меня не вытянет. В этом вся и соль: я настоящий, живой человек, ох какого непростого, сломанного, сшитого содержимого разной масти тёмных тканей. Чувство страсти, базирующееся лишь на одном желании недостижимого, быстро угаснет по его получении. Всё закончится так же быстро как и началось. Как его руки были нежны и ласковы, полагая, что прикасаются к «высокому», «далёкому», и сколь груб тон и манера жеста сейчас, когда я оказался просто… просто собой. Со временем Поттер пришёл в себя, заговорил с Грейнджер, Уизли. Начал улыбаться и вернулся играть в квиддич. В его взгляде появился интерес, на его счастье к зельеварению, что не давало мне повода для вступления в диалог. Иногда он уходил на два, три дня. Наверное, к Айзеку, или ещё куда-то. Я никогда не продолжал эту мысль, смысл своей жизни заключив в работе. Как и всегда. Родерик исчез из замка, воспоминаний и разговоров. Сам я быстро вернулся в собственный вечерний круг заинтересованных лиц, занимая мозги размышлением о политике, новых успехах и падениях на арене зельеварения, некоторых удочек в разговорах о новых патентах на несколько снадобий и заклинаний. Вечером пятницы, вернувшись глубоко за полночь, нахожу в своих покоях Поттера. В моей рубашке, в обнимку с ещё одной, не дождавшись, уснул. Лунный свет красиво очерчивает тело, складки ткани, хмурое, напряженное во сне, лицо. Сложно сказать, испытываю я радость или разочарование, но руки машинально стянули всю одежду, пока глаза с удовольствием смотрели на Гарри. Ведь я так давно на него не смотрел. Наблюдал издалека. Но вот так, открыто, ни за что. Ведь внутри бы что-то шевельнулось. Сажусь на кровать, забираясь под одеяло, смотрю спящему в лицо. Близко. Слышу его дыхание. Реснички дрожат. Я соскучился. Обнимаю рукой за талию, скользнув под рубашку. Именно этого мне не хватало. Думать, что Поттер мой. Пожалуй, в силу собственной вредности не буду в этом себе признаваться. Уверенность, что Гарри никуда по утру не денется, оправдалась. Видимо, он тоже соскучился. Свернулся под боком в клубочек, что-то там задумчиво вырисовывает на моей груди. Надеюсь, это не сердечки. Ох, не пристало взрослому мужчине иметь дело с влюбленными подростками. Пока во внутреннем монологе перемываю все косточки Национальному Герою, тот снова заснул, закинутой ногой за моё бедро обозначая границы собственности. Разом, резко от него отвернулись все. Сплетня о том из чьих подземелий возвращается Поттер по утру распространилась, как чума. С отвращением брошенное «шлюха» из уст чересчур вспыльчивого Уизли остановило Гарри в желании прояснить ситуацию. Поначалу ему было больно, обидно. Я это прекрасно видел, но также ясно и улыбку, неприкрытое счастье. Вскоре ему вовсе стало плевать, несмотря на то, что даже папарацци взялись обсуждать новую, удивительную, абсолютно неподходящую пассию несравненному мистеру Поттеру. У магической Британии случился шок. А мальчишка со смехом сжигал все пригласительные на мероприятия с пометкой «плюс один». - Ты, наверное, думаешь, что это скоро пройдёт, - после «пробуждения» Гарри на удивлении стал немногословен. Поднимаю взгляд, наблюдая задумчивое лицо. Юноша юркнул под руку, садясь на колени. – Ты просто ждёшь. Думаешь, что наиграюсь, до меня наконец дойдёт, какую ужасную ошибку совершил, я покаюсь и махну ручкой. Считаешь меня непостоянной ветреной шлюхой? – без малейшего упрёка, с грустной тенью улыбки. - Нет, - но то, что я – вариант временный, да. Упорхнёшь. Ты не в клетке. Я не строю границ. Вседозволенность. Видимо, эта мысль слишком ясно проступила у меня на лице. Поникаешь, прячась в изгибе шеи. Тебе страшно, я не отпускаю, но и не удерживаю. Ты не понимаешь нужен мне или нет. Я возбуждаюсь, когда ты рядом, и ты чётко это видишь, и всё ещё делаю тебе больно очередным отказом. Ведь я хочу. Безумно. Но ведь ты не помнишь, что он с тобой сделал, а я помню. Не возвращаюсь вечером. Иду в бар. Честно признавшись, что напиться не помешает, напиваюсь. Решаю кого-нибудь снять. Снять хочется только Поттера. Даже после второй бутылки огневиски. И после третьей. Услужливо появляясь, гриффиндорец всем своим видом даёт мне такую возможность. Конечно, он что-то там орёт, пока я пьяненько усмехаюсь внутри себя транслируемой мысли: Поттера я таки снял. Очень горд собой. Всячески шипя мальчишка заталкивает меня под душ, сперва, ошибочно под теплый, опомнившись под ледяной. Отрезвляет до хмурого раздражения. Сейчас я выскажусь на тему непонятных мальчишек, мешающих нажираться. Выхожу, лицезря Гарри, нервно замершего у окна. В глазах такая ледяная паника и детонирующая бомба, которая вот-вот взорвётся. Ещё одна истерика? Подходит вплотную, поднимаясь на цыпочки, мягко целует в губы: - Ты мой, Снейп. Никуда ты не денешься, - счастливо улыбается, пока я старательно закусываю внутреннюю сторону щеки. По ходу событий, да, никуда я не денусь. Решаю, что пора прекратить ломаться в очередной раз, и брать пока дают. Вовлекаю в поцелуй. Если Поттер лежал последнее время раскрытой книгой на моих страницах, пора и мне открыть хотя бы первую страницу моей позиции. Кто так хорошо научил его целоваться? Ах да. Я. Стягиваю тонкий свитер, вновь припав к губам, скольжу ладонями вдоль рёбер, жарко выдыхает мне в рот. Отстраняюсь. Слизываю ниточку слюны с губ. - Я не хрустальный, Северус, - касается губами шеи, инстинктивно прижимаю к бёдрам за ягодицы. Запоздало смысл сказанного добирается сквозь пелену желания. Открываю глаза, встречаясь с осознанным взглядом зелёных. – Не бойся, - поднимается на цыпочки, щекоча ресницами кожу щек. Это Поттер то меня успокаивает? Беззлобно усмехаюсь, получая улыбку в ответ. Касаюсь пальцами губ, очерчивая, неотрывно веду к подбородку, к мочке уха, убираю волосы, рассматривая Гарри. Целует между ключицами, медленно поднимаясь по изгибу шеи вверх, расслабляюсь, закинув голову назад. Помеченные места покрываются мурашками. Обрываю в себе негу блаженства, легко подтолкнув юношу к кровати. Послушно откидывается назад, пока я поймав за лодыжку, стягиваю джинсы. Откровенный стояк, Поттер призывно улыбается в лучших традициях юного соблазнителя манит меня пальцем. Фыркаю со смеху столь комичного и одновременно возбуждающего зрелища. Стоит на мгновение прикрыть глаза, как ладонь накрывает член, поглаживая сквозь ткань брюк. Невинно-невинно хлопает глазками, смотря снизу-вверх. Изгибаю бровь, с огромным удовольствием наблюдая за пальцами, расстёгивающими ширинку. Хватит игр. Рыкнув, нетерпеливо подминаю мальчишку под себя, жадно припадая к губам. Моему члену нравится соседство. До боли. Потираюсь между ног. Ловлю взгляд. Полный. Никогда никто так на меня не смотрел. Закрываю глаза, утыкаясь лицом в грудь, скольжу губами как голодный, допущенный к пище, покусывая твердые горошины сосков, в ответ стон, ниже – полувсхлип, забираю твердый член в горло, пожалуй, слишком глубоко, но эта мысль тонет в шипении, мольбе, движении тазом навстречу. Сладкий. Такой сладкий. Судорожно вцепляется в волосы, не контролируя силу, глушит бешеное биение сердца. Сыто облизываюсь, лаская головку кончиком языка. Бесстыдно пожирает взглядом. Выпускаю часть спермы, размазывая по стволу, провожу пальцами между ягодиц, кружа у входа. - Хочу тебя, - одними губами. - Надо растянуть, - собирая вещи в далёкое безвозвратное путешествие напоследок бросает логика. - Хочу. Тебя. Внутри. Рывком подтягиваю к себе на колени. Машинально плюнув на руку, провожу ладонью по своему члену, закрывая его рот рукой. Узкий, три толчка, чтобы войти до конца. Замираю, наслаждаясь зрелищем напротив: в глазах похоть и слёзы. Это больно. Качаю бедрами, выгибая спину, убираю прокушенную руку от припухших губ. - Ещё... Да. Двигаю тазом, набирая темп, цепляется за плечи, скользя ногтями по спине. Закидывает ногу за бедро, максимально раскрываясь. Хватаю за подбородок, завладевая ртом, не позволяя вдохнуть. Пусть задохнётся мной. А я задохнусь тобой. Кусает, ловит за язык, подаётся навстречу, обнимаю рукой под талию, слегка сменив угол. Резкие движения, не могу больше сдерживаться, кончаю глубоко внутрь с утробным стоном. Он кончает со мной, тело напрягается, руки подрагивают, зарываясь мне в волосы. Лежу на груди. Дыхание уже выровнялось, ритм сердца пришёл в норму, вожу кончиками пальцев по ключице и обратно. Мне не нужно открывать глаза, смотреть в лицо, в глаза, слышать голос. Он счастлив. Я причина его счастья. Он, наверное, серьёзно болен. Всё-таки слегка приподнимаю голову, чтобы убедиться. Да, глубоко и бесповоротно. Я думал, перебирая среди тысячи вариантов будущего, с Поттером, без него – был один, где он навечно со мной, следует моей тенью, следящий взгляд одинокого верующего в неизвестного живого Бога. Ошибка расчёта мыслей. Это нельзя анализировать. Провожу тыльной стороной ладони по щеке. Чувства не поддаются анализу. Я этого не знал. Всё пытался его понять, себя понять. Из крайности в крайность, тысячи ненужных вопросов, ненужных ответов. Гарри мой. Он всегда выбирал меня, даже из моих собственных копий. Я никогда не предлагал себе выбора, это непозволительная роскошь, среди хаоса и образа такой жизни, аскетизма, видя отражение в зеркале думать о каком бы то ни было живом существе, как о партнёре, минуя краткую взаимовыгоду на ночь. Даже в самых смелых мечтах, когда я ещё умел надеяться и фантазировать, не мог представить себе такого взгляда, обращенного ко мне. - Я тебя тоже, Гарри. Он, конечно, знает. Поэтому фыркает в волосы, меняя дислокацию по праву собственника, закидывая на меня все части тела. _____________________________________________________________________ От автора: Очень долго завершалась работа, но я наконец вспомнил, что это произведение не получило моей "точки". Что же, не знаю, ждал ли кто проду, за такой долгий срок более чем простительно забыть о существовании этой работы. Я и сам, признаться, забыл, и вот хеппи енд.