Спящая красавица

Я увидел Его рядом с камином. В наглухо застёгнутой мантии, как обычно. Цепкий взгляд, уголки губ опущены вниз. Тёмная, многослойная фигура в бледной маске бессердечия и черствости. Сердце пропускает удар. Я так соскучился, Северус… Не тревожишь рану – не кровоточит; но вот он ты: настоящий, живой прямо напротив, в нескольких шагах, и я тону в собственной крови. Протянуть руку, коснуться шершавой, пористой кожи, изъеденной морщинами и стрессом, получить горячий обжигающий непониманием взгляд, удивление в ответ на мою нежность. Как же хочется подползи к твоим ногам, свернуться в клубок и скулить. Взгляд в пол. Возьми себя в руки, Поттер. Мысленно отвешиваю себе пощёчину. Я не зря сутками тренировал волю, не из забавы пригласил Родерика в мэнор, не из пустой прихоти взял ответственность в роли наследника крови и рода Блэк. Только, чтобы выжить, предав забвению надежду, эту болезнь, что поглотила каждую клеточку естества, сдабривая плодородную почву фантазии. Довольно ребячества. Не пристало подобной мысли наследнику двух родов. Голову выше. Вот так. Приветствуй гостя, как если бы это было не столь желанное лицо, но лицо достойное уважения и такта с моей стороны. Всё летит в тартарары. Что Родерик творит? За что он так со мной? - Мистер Розье, вы ошибаетесь на мой счёт. Я не насиловал мистера Поттера, - закрываю рот ладонью. Боже мой, какой ужас. Неужели этот кошмар происходит наяву? Он бы никогда в жизни ко мне не притронулся, даже под страхом смертной казни. - Он бы никогда…, - повторяю, невнятно, сжимаю руки в кулаки. - Я не говорю, что это было вызвано какими-то высокими чувствами, - голос Родерика рябит от отвращения. – Из озлобленности, самой возможности остаться безнаказанным – я наслышан, что декан факультета Слизерин не очень сильно жалует Гарри Поттера. - Прекрати, - как до такого могло дойти? Что он несёт? Северус никогда бы так со мной не поступил. Да, он меня ненавидит. Но до такой низости он не опустился бы. - Верните мне палочку Родерик и немедленно откройте камин, я больше не желаю выслушивать подобную ересь в свой адрес, - мужчина поднялся, я следом, желая объясниться и принести в жертву этого идиота. Атмосфера нагнетается в давящем молчании, ноги не желают выдерживать веса стыда и боли, рост которых увеличивается в геометрической прогрессии. Падаю в кольцо рук мгновенно подскочившего мужчины. - Немедленно отпусти, - секунда и без опоры резко сажусь на диван. – Не меня. Отдай палочку. Сейчас, Родерик. - Как только я получу доказательства – ждите приглашения на дуэль, - припечатывает холодно Розье, под пристальным взглядом Снейпа возвращая хозяину палочку. Тяжело поднимаюсь, учтиво поклонившись: - Я прощу прощения, мистер Снейп. Это огромная ошибка. Я клянусь вам… - Довольно, мистер Поттер, - холодно прерывает Снейп. Почти слышно скулю, словно нашкодивший щенок. – Объясните своей… пассии, что крайне неразумно бездоказательно тыкать кого бы то ни было в столь серьезное обвинение. Родерик, с вами я не прощаюсь, - разворот, и слизеринец исчезает в камине.

***

      Снейп уже исчез и не застал бледного Гарри, осевшего на пол, стеклянным взглядом смотрящего перед собой. Снейп ушёл слишком быстро, опоздав понять то, что осознал Родерик. Короткий взгляд в спину, состоящий из мольбы, прощения, страха; словно солнце выключили и восемь минут до гибели планеты Земля превратились в секунды затухания, сдутия целого мира в жалкий использованный шарик. Гарри влюблён в Снейпа. Магия начала обрываться, терять связи, налаженные мостики меж собой. Маг в страхе пошатнулся, наблюдая абсолютную картину разрушения. Зелье, скорее зелье! Первая порция уже должна быть готова. - Критчер! – мужчина заорал что есть мочи, в страхе хватаясь за лапку домовика. – К дверям подвала! Быстрее внутрь, чуть ли не кубарем, аккуратно, трясущимися руками, проливая часть на ходу из зачарованного черпака. Наполнив пробирку, сломя голову кидается к едва дышащему юноше, магия в котором гасла последней искрой. - Гарри, давай же, ну, - зелье, покрыв инеем стенки колбы, коснулось ледяной струйкой дыма приоткрытых губ. Руки начали массировать горло, заставляя сглотнуть. Его магия просто не выдержала происходящего, того, что её хозяин не смог справится со всем этим дерьмом, в которое Родерик его втянул, кляня себя на чем свет стоит. – Приди в себя. Пожалуйста… - волшебник держит юношу на коленях, прижимая к себе самое ценное, что смог найти и потерять по собственной глупости, роняя горькие предсмертные слезы. Родерик совсем не хотел бы знать стоит ли ему дальше существовать, если Гарри сейчас умрёт по его вине. Мужчине повезло, зелье мгновенно сковало все чувства и эмоции, превратив целый мир ярких и тёмных красок в ничто. Магия отменила установку на самоуничтожение, начав активно реконструировать своего хозяина. Гарри открыл глаза, находясь в плотном кольце рук Родерика, тот спал. Осмотревшись, юноша подумал, что потерял сознание, а сейчас находится в своей постели и всё в полном порядке. У мужчины даже во сне было суровое, серьезное выражение. Под пристальным взглядом маг проснулся, мгновенно сев на кровати. - Гарри, - тёплые объятия пришлись как раз кстати, тело Поттера требовало тепла, почему-то замерзнув. Гриффиндорец с лёгким недопонимаем смотрел в красные от перенапряжения глаза, коротким жестом стерев слезу с щеки. Мальчика заключили в ещё более тесные, плотные объятия, судорожно дыша, утыкаясь носом в шею. Гарри отмечал в себе лишь удивление, но подумав, что разумно было бы прекратить никчемную истерику неспешными движениями гладил спину и шею Родерика. – Прости, малыш, - влажные от слез губы невесомо коснулись шеи. - Всё хорошо, Род. Но давай об этом позже, сейчас я ощущаю потребность выспаться, мне не очень хорошо, - маг сразу же подмял под себя мальчишку. - Я быть может ошибся в Северусе… - Поттеру хотелось, чтобы Розье успокоился и прекратил колебать себя и его. - Давай не будем об этом, я не злюсь, и даже не расстроен. По логике вещей – ты вполне мог его подозревать, раз я зову его во сне, - Гарри казалось это вполне логичным и непонятной еще недавняя абсолютная вера в непогрешимость Снейпа. Хотя, какая разница в сущности – Северус Снейп никогда не отличался нежными чувствами к Гарри, и как сам мальчик к нему проникся каким-то нежным, извращенным чувством резко стало тайной за семью замками. Гарри предпочел оставить думы о произошедшем на завтра, отметив, что Родерик сильно за него переживал. Лёгкий оттенок сытости и тепла, уюта тел, рук и чужого дыхания. Немного логики и физиологии предоставили возможность юноше прижаться щекой к горячей груди, тут же получая ответную поддержку объятием и выдохом куда-то в район макушки. Это приятно. Тело ощутив над собой силу, защиту, мгновенно расслабилось и уснуло, вовлекая ровное сознание Поттера в легкий, не напрягающий сон.

***

      Снейпа трясло крупной дрожью. Без алкоголя в очередной раз не обойтись. Не такого он ожидал, перешагивая порог чёртового дома Сириуса Блэка. Ущемленное самолюбие заставило зло уставиться в камин, ментально воспламенив огонь. Опуститься до того, чтобы насиловать Поттера? Сама мысль принижала достоинство зельевара до уровня жиголо и мстительного мелочного ублюдка, якшающегося такими способами сведения счётов с малолеткой. Никогда… Никогда.

Никогда?

В мозгу всплыли картины обнаженного Гарри, расслабленного, податливого, доверчиво смотрящего, одурманенного сонными, успокоительными, массой лечебных зелий. Нет, никогда. Ни за что на свете. В горле встал ком, казалось, если его сглотнуть, кожа лица Снейпа наконец близко познакомится со слезами. Ведомый чувством, Северус резко встал, шагая к думосбору, методично вытащил воспоминания о произошедшем с Поттером, игнорируя процесс лечения, тщательно упаковал в небольшой футляр, подтянув к себе бумагу с пером.       Розье, теперь, я надеюсь, вы понимаете, почему в памяти Поттера отсутствуют эти воспоминания.

СС.

Немедленно отправив с совой, Снейп всерьез подумывал стереть вовсе из своей памяти Гарри Поттера. Розье достаточно чётко дал понять, что сможет защитить Поттера хоть от Снейпа, хоть от самого Дьявола, что, в сущности, одно и тоже. Тонкие пальцы в крепкой руке. Собственнический жест. Вкрадчивое «Гарри». Северус уже раскрыл рот, почувствовав в себе достаточно смелости и отчаяния, чтобы хотя бы наедине с самим собой позвать мальчика по имени, без утайки эмоций, декодирования тоном и парой капель яда в насмешку с приставкой «Поттер». Но резко передумал, сжав тонкие губы, приказываю сну незамедлительно явиться. Морфей не привык игнорировать повелительный тон мужчины, мгновенно затягивая его сознание, изнасилованное реальностью, в мир, где есть покой, пара книг, нет счёта времени и совсем никакого Поттера. Родерик явно перевёл всю имеющуюся в доме Блэков бумагу в попытке выказать сожаление о своём поспешном решении. Так полагал Снейп, не прочитав ни одного из тридцати писем. Будто более занимательно чтива нет. Если ему захочется потешить самолюбие драмой с уклоном геройского чувства чести, долга и достоинства – Северус готов открыть собственные наработки по зельеварению, когда был ещё на первом курсе института. В разборе некогда собственной гениальности присутствовала и драма, и юмор, где-то меж этими двумя можно было всерьез испугаться. На третий день Розье появился на пороге покоев декана факультета Слизерин, нервно теребящий очередное письмо, из сотни неотправленных. На отправленные мужчина не отвечал. Северус холодно пропустил мужчину в комнаты. Тот замер, видя, что хозяин и не думает садиться и уж тем более подобное предлагать гостю. - Северус, я… - Мистер Снейп для вас, - ледяной тон пугал в Розье смелость, гордость, заставляя совесть выть, сгорая в пламени стыда. Родерик бледен, худ, сер – правда не бывает приятной. Взгляд серых глаз замер в одной точке, Снейп видел процесс болезненного воспоминания сотни раз просмотренной плёнки, полной ужаса и страданий Поттера. - С Гарри всё хорошо, - отстраненно замечает Род, выплывая из кошмара, видений, что преследуют наяву. - Каким боком меня касается состояние мистера Поттера? – тон голоса значительно понижает температуру в комнатах. Розье неуютно под пристальным взглядом чёрных глаз, неуютно от поспешно, горячо брошенных слов, неуютно, что там в доме Гарри счастлив искусственным счастьем, сваренным, вымешанным по часовой стрелке. Мальчик не был против Розье, задумчивость логической мысли в безэмоциональном взгляде довольно быстро сменилась неким принятием. Если Родерик обнимал Гарри – тот всегда настороженно замирал, пока тело не привыкнет к чужому теплу. Тепло перестало быть чужим – так решила логика, и открывала доступ одержимому мальчишкой мужчине касаться его столько раз сколько захочется. Но он не мог растереть желанием чувство ответственности и совести – Гарри и его тело физиологически готово принять и большие ласки, нежели объятия и долгие поцелуи куда угодно, но не в губы. Поттер и сам тянулся, не понимая почему Родерик, который постоянно рядом, улыбающийся, с расширенными, огромными зрачками морозится от откровенности действий – разве так много: поцелуй в губы? Видимо, Род считал, что да, или ещё что-то. Главное, что Гарри озвучивал: «Нам же тепло вместе». Иногда с ноткой удивления, получив очередной откат при попытке прикоснуться к горячим губам мужчины, иногда напрашиваясь на объятия, так как тело почему-то дико мерзло, буквально требуя от Поттера действий – греться у камина, греться о Родерика, греться у камина с Родериком. - Мне так стыдно, Северус, - отчаянье в голосе у гордеца вызвало у Снейпа лишь насмешку. – Пойми, он звал тебя… и это выглядело так странно, будто Гарри видел что-то совсем не то, не отсюда словно… Но теперь я всё знаю. Уверен, у него отпечаталось в подсознании, что ты спас его и поэтому… - Мистер Снейп для вас, я ещё раз повторяю. Родерик дёрнулся словно от пощёчины, беспомощно подняв взгляд на слизеринца. - Я лишь хотел его защитить. - Полагаю, вы весьма в этом преуспели, - ядовито. – К слову я не намерен аннулировать ваше приглашение к дуэли. Молодой зельевар почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Снейп не из тех, кто прощает неосторожно брошенные фразы. Ни извинения, пусть искрение и чистые, ни оправдания, ни мольбы, ничто не спасёт от ответственности перед этим человеком. Родерик и сам не прочь выпить заморозку души, только чтобы не чувствовать себя ничтожеством, незаслуженно обидевшим того, кого так сильно уважает, чьи работы с упоением читал; того, кто любезно позволил приходить на собрания людей, допустил до здравой мысли; того, кто спас Гарри, сделав всё, чтобы тот никогда не ощутил боли произошедшего. - Как скажешь, - лёгкий наклон головы. – На следующей неделе мы с Гарри вернёмся в Хогвартс. Мне предложили должность преподавателя по Защите от Тёмных Искусств, я сразу же согласился. Слышал, твоя сестра уехала обратно к Принцам. Да, Луиза действительно уехала, поняв тщетность попыток вернуть Северуса в мэнор для разговора с главой. Тот, спустя всю сознательную жизнь своего внука, наконец снисходительно решил даровать тому имя, род и наследство. Только вот Снейп в гробу видел подачки родственников. Редкие встречи с Луизой более-менее примирили мужчину с мыслью, что сестра, какая никакая имеется, она не виновата, что Принцы её приняли, как истинную наследницу, так как ребёнок был зачат не от Тобиаса Снейпа, жалкого маггла, а от истинного чистокровного волшебника. Луиза всеми силами старалась заманить Северуса на приватный разговор к дедуле, который искренне не понимал, как смеет отпрыск волю проявлять и на коленях не ползать с благодарностью во взгляде о милости такой. Луиза была очень благодарна Северусу, что тот сумел вывести её из ужасной, губительной депрессии от потери сына и позволить принять тот факт, что муж её, получив серьезные ранения, сражаясь, остался сквиббом. Да, она добровольно являлась подопытной для нескольких экспериментальных зелий сводного брата, и пусть тот много выиграл с её участья, но и она смогла кое-что получить: спокойствие, смирение, мужа и какого-никакого брата. Женщина быстро сообразила, что ни она, ни Принцы совсем не нужны Северусу, тот кто ему нужен очень молод и доставляет массу проблем. Мужчины очень долго понимают очевидные вещи. Не желая застать пик прозрения, Керун оперативно оставила должность преподавателя в Хогвартсе и вернулась в родные пенаты. - Если мы закончили, я хотел бы вернуться к работе. Розье закусил губу, скорее убираясь вон. Разговор подтвердил самые худшие опасения мага – Снейп действительно никогда не позволит колебаться собственной гордости и достоинству. Вызов брошен – вызов принят. Родерик полагал, что даже официальное словесное декларирование себя как проигравшей стороны не даст гарантии, что Снейп примет жалкий лепет, испуганного мужчины. В Снейпе есть чего бояться. И нет совсем ничего, что страх не вызывало бы. Северус устало опустился в кресло, ставя локти на стол, сплетая пальцы меж собой, гордо укладывая поверх подбородок. Прикрыв глаза, обмяк лицом в ладонях. Весть о прибытии Поттера в компании Розье не радовала. Насколько же дико ещё несколько дней назад вопило, томило болезненное желание видеть Гарри, держать как щенка на поводке, подле себя. Сейчас же воспоминание об этом опротивело, гнев и рычащее раздражение накрывали волной стоило памяти указать на зафиксированные в мозгу кадры: воспитанный Поттер-Блэк, столь холодный к нему, привычный Гарри, полный эмоций, но уже не к нему. Неожиданно Снейп понял, что потерял право вызывать в Поттере пусть не самые светлые, но всё же сильные чувства, мгновенную реакцию, находится в роли катализатора его ненависти, гнева, шипения, короткой, чистой благодарности после очередного спасения. Вероятно, магу стоило раньше задуматься о поведении Гарри в отношении к зельевару – но куда там… на узкий кругозор Снейп был вполне способен, способен смотреть сквозь пальцы, быть неучтивым, невнимательным, абсолютно равнодушным, чёрствым, сволочным, в общем, самим собой. Нужно было нарушить приказ Айзека, который говорил на языке здравого смысла и позволил не углубляться в Гарри. Страшно. Да. Нырять в зелёный омут не хотелось, по чём знать, демоны Поттера вполне способны поглотить жалких, слабых демонов Северуса. Ведь тот их не кормил. Не кормил Желание, Похоть, Разврат, Грязь. Демоны сразу были посажены в клетку, ещё задолго до происшествия летом. Ядовитая слюна, отравляющая почти высохшее вместилище души, начала жечь к середине третьего курса этого несносного ребёнка. Снейп никогда об этом не думал. Ни разу за прошедшие пару лет. Всё-таки он себе властитель, а не жалкие отголоски человеческой натуры. Демоны гнусно хихикали, чувство ревности по щелчку пальцев выпустило всех голодающих. Гарри должен был помочь Снейп, но в итоге пришёл кто-то посторонний и сделал это за него. Оно и к лучшему. Северус прекрасно осознавал своё место в тени, за кулисами, где можно опуститься ненадолго до жалости неспособному на участие принципиальному ублюдку, коим зельевар и являлся.

***

      На одной линии за столом по другую руку от Дамблдора сидит Розье, дружелюбно перебрасываясь фразами с любопытными коллегами. Значит, с минуты на минуту, в большой зал должен войти Поттер. Взгляд постоянно поднимается от содержимого тарелки к дверям, плюнув, Снейп разрешил себе просто смотреть пока чудо не свершиться. Сезам открылся: юноша спокойно направляется к своему столу, собирая тишину. Гриффиндорцы замерли, застыли в движениях и выражении лиц, оценивая, привыкая к новому, возмужавшему, спокойному Поттеру-Блэку. Тот сдержано улыбнулся, кивнув, чем окончательно убедил друзей в реальности собственной персоны и был захвачен в водоворот взбудораженных магов. Чуть смутившись от столь пылкой встречи, все желающие обняться не были допущены к телу коротким жестом ладони; Грейнджер в число тех не входила, гневно, сквозь тонко сжатые губы что-то бросив в лицо Поттеру, опустила голову, готовая выскочить из залы прочь, но Гарри мягко обнял девушку за шею, привлекая в объятия. Девчонка мгновенно зашлась в рыдании, пока Уизли силой не оттащил её от Поттера, заставив принять успокоительную настойку. Новая версия Гарри в режиме Поттер-Блэк, по мнению Снейпа, выглядела ужасно: холёный вид, хищный прищур, заострившиеся черты лица из-за крови Блэков, она же добавила насыщенный смоляной волосам, широту в развороте плеч. Возможно, серый свитер с горлом и брюки были самыми обычными, но мальчишка выглядел в них непозволительно роскошно. Выражение лица лёгкое, парящее, спокойное, без синяков и теней печали под глазами. Поведение, застольные манеры вырезали Гарри Поттера, построив Поттера-Блэка. Он выглядит до трясучки естественно, словно родился и вырос среди шика, бесчисленного количества домовиков и репетитора по полётам на метле, а не голодал неделями в доме магглов со стороны родственников Лили, притесненный побоями и убеждениями кто в этих стенах урод и ничтожество. Дамблдор поднялся, представляя присутствующим Розье. Мужчина сдержано отсалютовал присутствующим, подмигнув Гарри. Тот по-кошачьи расплылся в улыбке, а Снейп мысленно представил, как она сползает с лица, после брошенного в его драгоценного Родерика смертельного заклинания. Не полегчало.

***

      Розье понимал, что не имеет право на это, но логическая вера Гарри в непогрешимость Родерика, доламывала последние тормоза. Стук в дверь заставил насторожиться: кому в поздний час неймется? - Гарри? - В башне так холодно. Мне кажется, я не могу без тебя уснуть, - мальчик юркнул под руку новоиспеченного преподавателя, ныряя в одеяльные просторы. - Тебе стоит спать в башне факультета, - жалкая попытка, руки уже сгребают Гарри в объятия, по привычке переплетая ноги с его ледяными. Поттер фыркнул куда-то в район ключиц, пытаясь согреться. Позднее утро находит Поттера-Блэка одного в кровати Розье. - Род? – сонно поднявшись на кровати, с удивлением не обнаружил мужчины рядом. - Опаздываем! Быстрее! – ворох одежды полетел в Гарри. Наспех одевшись, оба полетели на завтрак, надеясь урвать хоть что-нибудь. Появление Гарри вместе с новым преподавателем мгновенно породило фурор сплетен. Остаток завтрака студенты многозначительно переглядывались, награждая то одного, то другого нарушителя спокойствия (законов, норм и приличий). Тем двоим дела не было, лишь бы набить желудки едой. - Гарри, а вы с профессором Розье, что вместе пришли? – аккуратно начала Гермиона. Тот удивлено заломил бровь, демонстрируя всем видом непонимание. - Тебя просто в башне вчера с утра не было, вот мы и подумали… - Рон поиграл бровями. - Ну да, - прожевав тост, легко кивнул брюнет, - я был у него ночью. Уловившие краем уха сказанное, сидящие рядом отправили свои челюсти в полёт. - Ээ, ладно, думаю, нам пора, Гарри, первое зельеварение. Снейп последнее время бешеный. Так что берегись. Юноша пожал плечами, собираясь вслед за поспешно выскочившими из-за стола друзьями. За столом преподавательского состава царило вежливое молчание вкупе с крайне любопытными взглядами. - Мальчик мой, - любезно улыбнулся директор, - я, конечно, понимаю, вы с Гарри знакомы, но в школе не принято столь открытое проявление близких отношений между профессором и студентом. Родерик сперва хотел возразить, так как с Гарри у них не было никаких отношений, но поймав взгляд Снейпа, его голосом заговорил отнюдь не разум и добродетель. - Директор, при всём уважении к вам, это последний год Гарри, точнее последние пару месяцев. Магически он совершеннолетний. Всё-таки не в каменном веке живём. По углам обещаю не зажиматься, - игриво улыбнулся Род, на что Дамблдор, явно вспомнив собственную молодость, отстраненно улыбнулся, соглашаясь с доводом. Это было равносильно оглашению прав на Поттера-Блэка, прилюдно, безвозвратно. Мужчина понимал, что не имеет такого права, ведь Гарри к нему ничего не чувствует, он вообще ничего не чувствует. Эффект зелья по окончанию принятия выветрится очень быстро, от настоящего дня где-то через полтора месяца в лучшем случае придётся держать ответ за только что сказанное, лишь ради того, чтобы посмотреть, как в глазах Снейпа что-то только что сдохло. Сладкое мгновение триумфа. Звук тикающей бомбы внутри успокаивал Северуса, он стоически вытерпел услышанное, с равнодушным видом доел яичницу с беконом, поднявшись, вышел из-за стола. Чувствуя спиной пристальный взгляд, он не позволил гордости пасть, идя до дверей из залы настолько привычным шагом, насколько это вообще было возможно. Чем больше в Поттере обнаруживалось положительного – тем Снейпу тяжелее было сдержать себя и не покинуть Хогварст незамедлительно с правом никогда не возвращаться и не слышать ни о каком наследнике-аж-двух-родов-молодом-и-чертовски-красивом. На занятиях по зельеварению, где мальчишка проявлял последние лет пять дивное тупоумие и несобранность – сейчас сидел, кроша корень саламандры по всем требованиям нарезки ингредиентов, после чего лёгким движением лезвия скинул полученное в котёл, предварительно отмерив на весах требуемое количество грамм. Ни на что не отвлекаясь, мальчишка просто выполнял задание с неприсущим ему спокойствием и умением.

***

      Я могу жить только в тени, среди света, что излучает Поттер мне негде спрятаться, скрыться. Выживать приходилось с самого утра до самого вечера, пока не окажусь один у камина, безумно вглядываясь в танцующие языкаки пламени. Ну, что же ты, Северус, посмотри: мальчишка как никогда счастлив, нет больше нужды его опекать, вытаскивать из когтей смерти. Он в абсолютном порядке, только ты почему-то нет. Все вокруг паразитируют на его счастье, приглашая мистера Поттера-Блэка на различные приёмы, званные ужины, мероприятия, где неизменным спутником любезно вышагивает Родерик. Желтая пресса пестрила фотографиями времяпровождения парочки, направо и налево восхищаясь становлением Мальчика-Которой-Выжил в Мужчину-Который-Живёт. Розье пресса носила на руках, пророча паре скорую свадьбу и долгие годы счастливой жизни. Я жгу все эти пророчества ежедневно в камине, не в состоянии смириться с настоящим. Я застрял где-то между моментом привычного для меня Гарри и последним, где он грозится покончить с собой и исчезает с моим дневником рецептов. Тысячу раз перелистывая, так и не понял, что именно искал Поттер. Никаких зацепок. Вряд ли это Феликс Фелициас, он не распространяет своё действие на месяцы, тем более никак не поможет мальчишке стать мужчиной. Меня не спасали собрания, несмотря на то, что Розье там больше не появлялся. Его гласно поздравляли, удивляясь отчего более он не посещает наше общество. От того, что я убью его, если вздумает и это у меня отнять. Совершая очередной обход замка, неожиданно вижу сонную фигуру Поттера в мантии поверх пижамы. Первая мысль голосом страха: нажрался таки своих успокоительных до глюков. Тот сворачивает в коридор, следую тенью. - Уже искать тебя хотел идти. Почему так поздно? - В библиотеке засиделись. Из-за твоего эссе между прочим. - Мерлин Всемогущий, весь в креме, - мужчина наклонился, слизывая бежевую полоску с щеки кончиком языка. – Опять наедались пирожными на ночь, - ворчливо. Поттер чуть повернул голову в сторону, закатывая глаза, взгляд упал на меня, приросшего к месту. Эдакая наглость. Дерзость. Невыносимо. Не мне – значит никому. И я почти что заношу ногу в этом намерении. Останавливаюсь - словно ледяной водой окатило. Смотрю на двоих, те молча, замерев, явно ожидая бури и разборок смотрят в ответ на меня. Это ведь не моё дело. Совсем не моё. Отступаю в тень коридора, скрываясь, сливаясь с ней. Мне так отчаянно хочется за него порадоваться, но я не могу. Я не искренен, не свят. На широкую ногу эти двое представляются высшему обществу, я бы тебя просто спрятал. Ото всех и каждого. Никто не смог бы писать о твоём счастье или несчастье, сопровождая статьи колдографиями того, что ты ешь или пьёшь. Ты канул бы в Лету, как знаменитость, вторя моему затворничеству и не желанию демонстрировать истинное счастье столь вульгарно, публично, кормя этим страждущих, упивающихся исходящим от тебя светом. Мне уже давно не семнадцать, но слова, диктуемые больным «хочу» заставляют ощущать себя мальчишкой, обиженным, брошенным. Очередная несправедливость. Эта мысль занимает пока не дохожу до своих комнат и не убиваю двойной порцией зелий беспочвенные мечты.

***

      Середина ночи, просыпаюсь, рядом сопит Родерик. Я просыпаюсь из забытья. Передо мной глаза Снейпа и я вижу его осуждение, гнев, непримиримость. Впервые за долгое время я вспоминаю Снейпа. - Гарри, ты чего? – Род опирается на локоть, поднимая голову. – Иди сюда, - рукой сгребает в охапку, привычным жестом подмяв под себя. – Спи, тебе просто приснился кошмар. Рука мягко проходится по животу, покрепче прижимая к телу рядом. Всё как обычно, но отчего мне некомфортно. До утра кручусь, верчусь, в итоге абсолютно не выспавшийся и злой. - Совсем не выспался, да? Такие синяки под глазами, - пальцы проходятся под нижним веком. Прикосновение вызывает панику, резко отстраняюсь. - Я… Род, я пойду. Поспешно одеваюсь под удивленным взглядом, судорожно пытаясь что-то вспомнить. Например, что я тут делаю, почему я нахожусь в одной постели с Родериком уже больше месяца, и почему я задумался об этом только сейчас? На завтраке не нахожу лицо Снейпа, хотя отчаянно хочется его увидеть. Желание удовлетворяется быстро в первые две пары зельеварения. С удивлением отмечаю, как он осунулся и похудел. Передо мной его собственная тень, скользящая безэмоциональным взглядом по классу, не выдающая ни единого едкого комментария. С гриффиндора резкий голос не снимает баллы, лишь диктует рецепт, пока тот возникает построчно на доске. Почему я заметил это только сейчас? - Поттер, что с вами? – без абсолютного интереса осведомляется голос, обладатель которого остановился рядом со мной. Неверная нарезка ингредиента и руки дрожат. - Мне надо выйти, - в голове хаос, потоки, меня захлёстывает чувство, его отголоски, миллионы иголок вонзаются в вены, пуская по ним сомнение, боль, страх, желание, чувство, чувство, чувство. Целый коктейль, а я лишь успеваю выбежать за дверь. - Поттер, да что такое? – рука резко разворачивает за плечо, лицо захватывают ладони. Так близко. Кислорода не хватает. - Не… не могу дышать, - ловлю ртом воздух, замечая, как Снейп изменился в лице, - судорожно цепляюсь за шею, не могу достаточно вобрать воздуха, чтобы суметь сказать кое-что очень важное. - Мерлин Всемогущий, Поттер, лежите! – в моих пальцах остаются пуговицы и клочки черной ткани. Снейп пытается выхватить палочку, что я не позволяю этого, перехватывая его руки. Наконец ему удаётся накинуть диагностирующее заклинание, которое явно ничего не выявило, судя по напряженному лицу. Хватаю за грудки, притягивая к себе вплотную. Смотрю в чёрные глаза, вспоминаю это лицо, не представляя, как только мог согласится добровольно отречься от памяти, что вызывают эти черты. - С… Северус, - успеваю шепнуть самое важное прямо в губы. Как бы я хотел в такое место, где смогу называть любимого человека по имени. Но видимо, не в этой жизни. Прихожу в себя в палате. Рядом облегченно выдыхает Родерик. - Гарри, как ты меня напугал, - мужчина вымученно закрывает глаза ладонью. Молча смотрю на него, наконец, и он смотрит на меня. И всё понимает. - Я ухожу. - К-куда? – Род пересаживается со стула на кровать. – Так исчезает эффект зелья. Это тяжело, я понимаю. Гарри, нужно лишь перетерпеть. Выдергиваю свою руку из его. - Я рад, что…, - задумываюсь, так холодно начав, оборвав себя на полуслове. Родерик не заслуживает резкости и неблагодарности. – Спасибо, - наклоняюсь, целуя в уголок губ. Спасибо, что ни разу не позволил моей физической потребности залезть тебе в штаны; спасибо, что ни разу не воспользовался мной; спасибо за то, что не оставил меня одного; спасибо, что научил жить. Спасибо тебе огромное. Охранное заклинание пропускает внутрь его покоев. У камина с книгой. Вскидывает взгляд, удивленно изогнув бровь. - Ты никогда меня не простишь, - обречено улыбаюсь, поднимаю палочку. – Империо! – Снейп успевает удивленно моргнуть. – Не трогай палочку. Просто останься сидеть на месте, не пресекай моих действий и молчи. Не произноси ни слова. Убедившись, что мужчина не шевелится, медленно подхожу к нему, забираясь на колени. В глазах столько смеси возмущения и паники, что я свои закрываю, проводя кончиком носа вдоль скулы. Утыкаюсь носом в шею, с удовольствием расстегнув верхние пуговицы наглухо застегнутой части образа. Запах. Сирень. Закусываю нижнюю губу, втягивая в себя. Я могу прикоснуться. Не стоит стесняться. Наблюдая как под кожей бьется венка, провожу по ней кончиком языка, инстинктивно прикусываю, оттягивая, спускаюсь дорожкой поцелуев к ключицам. Вплетаю пальцы в волосы, оттягиваю голову зельевара назад. Судорожно дышу в ямочку между косточек, прекращая цепляться за шевелюру мужчины, дрожащими пальцами провожу по плечам, одёргивая себя, укладываюсь на грудь. Как же я этого хотел. Надо было давно послать мораль к черту и наложить империо на Северуса. Хотя тогда я не был готов распрощаться с жизнью. Смотрю на губы, бегая глазами по всему лицу. Чёрные глаза прямо смотрят на меня, выказывая целый комок смеси разношерстных, обостренных эмоций. Не простишь. Провожу языком вдоль нижней губы, захватываю в поцелуй рот. Голова кружится от переизбытка эмоций. Мягкие, податливые. Безвольные. Мне не стыдно. Сминаю сильнее, покусывая, оттягивая зубами за верхнюю. Жарко выдыхаю в рот. Эйфория никак не хочет проходить. Во мне словно наконец взорвался бракованный фейерверк, годами ждущий пока механизм наконец изволит сработать. - Северус, - спускаюсь дорожкой поцелуев к мочке уха. – Се-ве-рус, - крепче обнимая за шею. – Ещё завтрашний день тебе потерпеть. Мне нужно кое-что уладить, - ласково касаюсь подушечками пальцев приоткрытых губ. – Никому не рассказывай, не заговаривай со мной, позволь завтра быть таким же наглым. Пьяный чувством некстати натыкаюсь на Родерика. - Гарри, тебе нужно побыть в дали от… всего, - хватает за плечи, тряхнув. – Сейчас все твои эмоции находятся не просто на пике возможного, а далеко за его гранью. Тебе не стоит пока делать ничего… Мягко отстраняю от себя руки. - В таком случае мне давно пора именно «делать». Я так старался сбежать, - закрываю глаза, судорожно втянув носом воздух. Резко разворачиваюсь, уходя. - Стой же! Чёрт, Поттер! – хватает за руку. – Да послушай же ты наконец… - Нет, - замираем друг напротив друга, тишину сдавливает обоюдное упрямство. – Род, спасибо тебе, - почти невесомо касаюсь пальцами скулы, преисполненный благодарности к чужому благородству. Он позволяет мне исчезнуть, даёт форы. Нагоняю ветер, буквально запрыгивая за черту леса, бреду по нетоптаным дорожкам. Увидав знакомую гладь озера, прекращаю обрывать с кустов ягоды, шествуя к воде. - Айзек, - закусываю губу, чуть улыбаюсь, оборачиваясь вокруг себя. Подношу ладони ко рту, громко крикнув: - Ааайзеееек! - Неожиданный визит, - раздается над ухом. – Думал, ты позабыл меня. - Нет, - оборачиваюсь, находя глаза духа прямо перед носом. – У меня к тебе серьезный разговор, - заговорщически шепчу, наклонившись ещё ближе. - Ах, как веет запахом чувства, - юноша потянул носом воздух. С его лица резко сошла дружелюбная улыбка, будто вода с камня. - Айзек? – пугаюсь, интуитивно делая шаг назад. - Не бывать твоей просьбе, глупый мальчишка! – над головой громыхнула молния, разрывая чистое небо в тёмные тучи. - Я даже ещё не просил ни о чём! – на эмоциях ору в ответ, пытаясь перекричать раскаты грома. Рассерженный дух холодно вцепился взглядом в моё лицо. - Помоги мне, Айзек. Помоги мне, - опускаю взгляд в посыревшую за считанные секунды молчания землю. Мир наполняется шумом льющейся с небес воды, смывающей с меня тонны ожидания, страха, бездействия, трусости, лжи. – Зелье, которое я принимал, возымело побочный эффект в виде галлюцинации, - плотно закрытые глаза и я вижу Его. - Эта галлюцинация была весьма реальна, словно живая, такая настоящая, - моё отчаянье, моя боль, моя потеря. – Мы ведь оба с тобой знаем, что ты не какой-то там озёрный хранитель, - это я понял будучи абсолютно логичным и полноценно безэмоциональным. Насмешка повисает на мгновение в воздухе. – Есть ли хоть одна возможность отправиться вслед за этой тенью реального человека, чтобы иметь возможность прикоснуться… - так и остаюсь с раскрытым ртом, остро чувствуя каждую каплю, больно бьющую губы. - Нет, - короткий, лживый ответ. – Шёл бы к Снейпу и покаялся. - Пойду, если желаешь мне такой участи, - очередные подсчеты количества блефа во взглядах. – Помоги, если можешь. Не можешь - выкажи дать интереса, оставь меня подле себя в качестве призрака, беспамятного, безвольного. Айзек скрывает ресницами мимолётную эмоцию, хмурится, не смея парировать, спорить. Он, наверное, совсем меня за придурошного держит. Дождь вошёл в фазу мелких капель, постепенно заканчиваясь. Футболка тяготит, неприятно прилипая к телу. - Я могу поместить тебя в одноуровневую реальность замкнутого цикла. Она невероятно простая и ограничивается несколькими декорациями. Я не Бог, Гарри, не Мать Магия, не Отец, мои способности весьма примитивны в сравнении с Самим Создателем. Для этого мне нужна полная отдача твоей магии, на которой этот псевдомирок будет существовать и держаться до тех пор, пока межиллюзия не выпьет твою жизнь до дна, позволяя прожить в себе полную человеческую жизнь. Ты уснешь, и в этом, реальном, мире больше никогда не проснёшься. Физическая смерть наступит примерно через три месяца, учитывая твой огромный магический резерв. Но часть тебя, что уйдёт, полностью достроится до того, что ты есть здесь по ту сторону, - Айзек присел на камень, выводя круги длинной тонкой палкой на земле. - Там будет он? – закусываю внутреннюю сторону щеки, невольно всматриваясь в рисунки. - Да, я извлеку его из твоей памяти и помещу в искусственно созданный мир, там галлюцинация обретет более-менее законченную форму и сможет походить на оригинал. От идеала далеко - подделка есть подделка, - холодно отрезал дух, словно обвиняя меня в трусости. - Это наилучший вариант, я и рассчитывать не смел на такое предложение. Айзек, - мужчина не слушает, увлёкшись рисованием. Нехотя поднимает тяжелый взгляд. Сильный ветер уносит важные слова на север. Дух застыл, воззрившись на меня как бабочка, увидавшая по весне первый распустившийся цветок. *** Зельевар нервно дёрнулся, тяжелым жестом кладя книгу на стол, прожигая настолько красноречивым взглядом, что на секунду мне становится стыдно за насилие, за свою безвольность, за трусость. Грустно улыбаюсь уголками губ, подхожу к бездвижной статуе, следящей за мной взглядом. - Я не буду прикасаться, - голос подвёл, дрогнув. – Не буду. Хотя очень хочется, - как же тебя бесят мои глупые, безнадежные улыбки. Наверное, ты самолично казнил меня не единожды в своих ближайших фантазиях на будущее. – Я оставляю тебе мэнор, - смотрю в камин. – Понимаешь, меня, - как бы вернее это сформулировать, - больше не будет. Здесь, - развожу руками в стороны, подумав, вырисовываю более объемный пируэт. – Критчер, думаю ты помнишь этого вредного старого домовика, конечно, не в восторге, но моей воле подчинился. Дом твой, но только по документам, магически мэнор больше никому не принадлежит. Месяц, максимум три и ты полноправный владелец. Родерику на всё это время я оставляю доступ, он будет вхож, как гость. Если захочешь выставить запрет – твоё право, но только через определенный срок, - перевожу взгляд с язычков пламени на разглаженное сухой серьезностью лицо Снейпа. – Это мой прощальный подарок, - мягко улыбаюсь, склонив голову на бок. Не удержавшись, касаюсь подушечками пальцев щеки. – Одновременно подкуп твоего прощения за это и мою ужасную трусость, - глажу ладонью скулы, очерчивая линию подбородка, подбираясь к очерченному носу. – Прости, я просто не в состоянии убрать руку, - смеюсь сам над собой, несмотря на то, что голос дрожит и всё внутри просится подойти ближе, обнять, задохнуться в запахе сирени, целовать. Шею. Ключицы. Губы. Каждый миллиметр. Провожу пальцами вдоль вертикальной морщины между бровей, глубокой, вросшей с малолетства. Взгляд такой полный. То ли ненависти, то ли жалости, то ли презрения. Может всего вместе сразу. А я продолжаю завороженно любоваться, видимо, настолько свихнулся, что некогда человек, которого я считал самым страшным на свете, сейчас, при всей своей собранности, серости вида, далёкий от молодости, выглядит как произведение искусства. – Я сейчас уйду, а ты где-то через час, пойдешь к Родерику, расскажешь, что я наложил на тебя империо и попросишь, - или потребуешь, учитывая ужасный характер, - снять заклинание. На всякий случай, - подхожу вплотную, чуть приподняв голову. – Ты ни в чём не виноват, то, что я собираюсь сделать только мой выбор. Мне больше не нужности жалости и сострадания. Можешь не уважать меня, презирать и ненавидеть, но это решение уважь. Будь столь снисходителен, - шутливо приподнимаю брови. Отстраняюсь, шагая на выход. Оборачиваюсь в дверях. – Я никогда не знал, что такое ревность. Твоя…, - задумываюсь о том, как бы повежливый преподнести информацию. Потом, понимаю, скорее всего, это последнее, что Снейп от меня услышит, - долбанная баба была на волосок от смерти, - демонстративно показываю очень маленькое расстояние между большим и указательным пальцем. – Вот настолечко. Пусть у меня не было права на ревность, но жаждать её крови это не мешало. Я готов был вырвать её дыхание прямо из горла, выпить всю до дна, стереть в порошок. И я бы не остановился, не останови меня ты. Не знаю, черт возьми, зачем я всё это тебе говорю. Держи её подальше, мало ли таких конченных как я, - салютую поспешно, выходя за дверь, только чтобы не намолоть ещё большей нелепецы и чепухи. Айзек сейчас действительно похож на того мужчину, по слухам который, принёс меня некогда из Запретного Леса. Он уверяется в моей вменяемости (ха-ха), сотни раз проверяет на потусторонние чары, способные влиять на выбор, максимально оттягивая время. Тщетно. Мы начинаем наш полёт, дамы и господа. Просим пристегнуть ремни безопасности. Плотный серо-коричневый туман. Шасси убраны. Мы находимся на высоте десять тысяч метров, готовимся перейти на сверхзвуковую скорость и покинуть границы реального мира. В место, которое нигде и никогда. Отпустите единицу измерения времени и перейдите на уровень вечности. В тумане просвечивает линия горизонта, разделяющая серое-серое небо и тёмно-коричневую сырую землю. Одинокая скамейка прямо под долговязым безлиственным деревом. Позади вырисовывается участок, на котором стоит едва различимый крошечный домик чёрного, грозного цвета. Подхожу ближе, касаюсь пальцами промокшей скамейки, задумавшись, стоит ли идти в тот страшный дом. Бревенчатый, двухэтажный с треугольной крышей. Замечаю, что в доме проведен дымоход, серо-белая смесь струйкой вытекает из трубы. Замявшись, всё же решаюсь зайти на участок, отворив калитку низкого забора. За домом оказывается прекрасный вид на холмистые впадины, огромные поля в желто-болотной траве. На склоне от дома стоит фигура, подняв голову, ловит лицом редкие, крупные капли. Замираю, опознав человека. Тот оборачивается через плечо, словно почувствовав моё присутствие, начинает неспешно подниматься навстречу. Делаю шаг вперед, ещё один, другой и ещё, разгоняюсь, не веря в собственное счастье. В прыжке повисаю на шее, пойманный крепкими руками. - Ну наконец то, - голос пробирает до мурашек, заглядываю в лицо. - Это моя фраза, - ведь это я так долго искал дорогу к тебе.