Признание

Весна, прекрасная погода. Лучи солнца пригревают, поют птички, всё цветёт, повсюду прекрасный запах цветов. Юри Кацуки милый, застенчивый парень тихо сидел на лавке, глядя в телефон, но из-за солнца экран был плохо виден, он пытался создать тень рукой. Недалеко проходили Отабек и Юрий. Плисецкий, увидев Кацуки остановился. - Что? – спросил Отабек, остановившись вместе с ним. Плисецкий пропустил вопрос мимо ушей. Он сверлил взглядом японца, облизывая губы. - Ах, вот оно что. - Чего? – отвлёкся от мыслей Юрий. - Подойди к нему. - Зачем это? - Будто я не вижу, как ты на него всё время смотришь. - Я на него вообще не смотрю. Юрий достал из кармана телефон и смотрел в выключенный экран. Алтын цокнул языком и стал толкать Плисецкого в спину в сторону Юри, тот упирался и возмущался, но всё же решился. - Хорош толкать уже, я понял, сам пойду. - Иди и скажи ему о своих чувствах. - Да иду я, иду, вот привязался. Юри продолжал смотреть в экран телефона, но отвлёкся из-за того, что почувствовал на себе чью-то тень и поднял глаза вверх. - Юрио? Привет, - улыбнулся он. Плисецкий стиснул зубы. - Ты, кацудон… Отабек стоял недалеко от них и наблюдал. - Ты, сука, чего здесь сидишь? - Что? - Сидит он тут, видите ли, в телефон зырит, а ну пошёл нахрен отсюда! Отабек приложил руку к лицу. - Ухожу-ухожу, прости. - Вали, придурок. Кацуки ушёл. Алтын подошёл к Плисецкому. - И что это сейчас было? - Блин, привычка. Я сделал неправильно, да? - Ладно, попробуй ещё раз. - Надеюсь, он не далеко ушёл. Я не знаю, как это делать, я никогда ещё никому не признавался в любви. А ты? - Ну… - Отабек отвёл взгляд, - это не важно, но ты главное не груби ему. Если не можешь сказать напрямую, то начни с намёков и подведи к сути. - Понял. Они отправились искать Юри. Нашли его сидящего под деревом в траве в тени. - Удачи. Юрий вдохнул поглубже и уверенным шагом направился к Кацуки. - Эй, кацудон. - Юрио? Э-э, ты что-то хотел? - Да, хотел. Он сел рядом. - Знаешь, один мой знакомый сказал, что его знакомый рассказывал, что знает, что друг знакомого знакомого любит того, кого мы оба знаем. - Чего? - спросил Юри. - Ну, друг знакомого знакомого любит того, кого мы знаем. - Виктора? - Нет. Ты его знаешь очень хорошо, ну, прямо, как себя. - Как себя? Тебя что ли? Хотя нет, тебя я практически не знаю. - Да не меня, дурья башка! Он толкнул ладонью его голову. - Ай, я вообще не понимаю о чём ты. - Да чё тут не понятного, идиот? Друг знакомого знакомого любит тебя! - Ох, что ж, а кто этот друг знакомого знакомого? - Да ты вообще тупой, как баран. Юрий с силой толкнул Юри, тот упал. - Иди в жопу, дебил! Он встал и ушёл. Отабек приложил руку к лицу. Плисецкий подошёл к нему, лицо Отабека было странным по выражению. Что оно означало? - Ну блин, я опять всё испортил? Алтын кивнул без эмоций. - Ай, что теперь делать? - На тренировке поговорите. - Но это завтра. - Лучше сегодня больше не пытайся, а то спугнёшь окончательно. - Понял. На следующий день Юри тренировался один. - Это твой шанс, - говорил Отабек. - И что я должен делать? - Похвали его, скажи, как он прекрасно всё делает. - Понял. Эй, кацудон. Но Юри не услышал. - Кацудон, блин! – закричал он так громко, что Юри упал, - ты лошара, ты чистый лошара! Ты и на ровном месте упадёшь, дебила кусок. Отабек: *Рукалицо* Юри встал, недовольно поглядел на Юру и ушёл. - А у тебя талант, Плисецкий. - Правда? - Талант всё портить - И когда ты научился язвить? - После того, как мы стали друзьями. С тобой научишься. Я уже не уверен стоит ли портить это невинное сокровище, как Кацуки Юри? - Ты кого сокровищем назвал, чмо? Он мой! Отабек снова посмотрел на него без эмоций. - Ой, прости, я не специально, вырвалось, - прикрыл рот руками Плисецкий. - Что ж, не уверен, что я тот, кто должен проводить тебе инструктаж. - Научи меня, пожалуйста, мне больше не к кому обратиться. Алтын вздохнул. - Что ж, ладно. Он сейчас, скорее всего в раздевалке. - И? - Ты должен это сделать там. - Сделать что? Признаться в любви или трахнуть его? Если бы Отабек сейчас что-то пил, он бы поперхнулся, а так постарался сохранять вид без эмоций. - Это уже твоё дело. Но будь повежливее, не груби, не кричи на него, не унижай. - Но… - Просто скажи, что он тебе дорог, что ты любишь его. - Кацуки, ты мне дорог, я люблю тебя. - Вот, так и говори. - Можно я на тебе потренируюсь? - Ну, давай. - Ты - Кацуки. - Ладно. Юра взял Отабека за руки. - Я люблю тебя. - И я тебя. - Ой, простите, я помешал. - Кацудон? Какого хрена ты тут делаешь? Это не то, что ты подумал! - Не буду мешать. Юри ушёл. - Су-ука! Плисецкий топнул ногой, но не по полу, а по ноге Отабека и автоматически ударил его локтем в живот, тот согнулся, схватившись за живот. - Ну почему я? – пробормотал Алтын. - Ой, прости, я не специально. Репетировать была плохая идея, к тому же, какой ты кацудон, ты чмо. - Что ж, спасибо. - Ой, я опять сорвался. Юрий закрыл лицо руками. - Тяжёлый ты человек, Юрий. - Я знаю, я исправлюсь ради своей свинки! - Иди и исправь всё сейчас. - Ладно. Они подошли к раздевалке. - Вперёд! Юрий вдохнул и вошёл. Юри сидел на лавке и пил воду. Плисецкий стал напротив него. - Ты что-то ещё хотел, Юрио? Я не виноват, что помешал вам. - Ты нам не помешал, я репетировал и собираюсь сказать это другому человеку. - Да? И кому же? - чё же ты, сука, такой непонятливый? - Я бы попросил не обзываться. - Ладно, извини. - Мне пора, за мной Виктор должен зайти. - Ах, Виктор. Юрий ударил по бутылке руками, вода выплеснулась на Юри. - Освежись, Кацуки, а то весь пылаешь, когда говоришь о Викторе. Отабек:*Рукалицо* - Ненавижу вас обоих, уроды. Юрий вышел из раздевалки. - Плисецкий, скажи честно, ты идиот? - Всё, с меня довольно, это слишком сложно. Ещё этот Никифоров на пути, только и слышу, как свинка говорит о нём, тьфу, уже тошнит от его имени. - Так, остынь и попытайся снова, иначе пока ты будешь выпендриваться, его уведёт Виктор. - Ладно, тут уже меня пронзила ревность, признаюсь. В следующий раз я справлюсь. На следующий день Плисецкий пошёл с Кацуки в кафе, но снова не смог нормально вести себя. - Не жри так много, свинья, снова жирным станешь. - Юрио, может, хватит? Мне всё-таки обидно. - Вы поглядите на него, обидчивая свинка. Юри был расстроен, он отвёл взгляд, Отабек уже задолбался задалбоваться. Кацуки встал из-за стола. - Ты куда, кацудон? - В туалет. Он ушёл. К Юрию подошёл Отабек. - Ты в своём уме? - Видимо нет. - Я это уже понял, но не понятно одно, если ты его так сильно любишь, почему так относишься к нему? Ты же делаешь ему больно. - Наверное, потому что боюсь признаться ему, он ведь сохнет по Никифорову, вдруг узнав о моих чувствах, он просто посмеётся и уйдёт? Навсегда уйдёт. - Тогда узнаешь, судьба быть с ним или нет. Иди к нему сейчас. - Ладно, в этот раз я справлюсь. Юрий встал из-за стола и пошёл в туалет, войдя туда, он услышал, что Юри плачет. - Он чё, плачет? – подумал Плисецкий, - это я его до слёз довёл? Юрий ударил ногой по кабинке туалета. Всё повторяется. Кацуки вышел, не став вытирать слёзы, потому что они продолжали течь. - Ты чё рыдаешь, кацудон? - А ты как думаешь? Это всё из-за тебя! Почему ты так меня ненавидишь? – всхлипывая, заливаясь слезами, говорил он, - ты всё время кричишь на меня, оскорбляешь, бьёшь. Почему, ведь я тебе ничего плохого не сделал. Из-за слёз Кацуки у Плисецкого всё сжалось внутри. Он прижал его к себе. - Дурачок, ты мне нравишься. Прости меня, Юри, я, правда, тяжёлый человек, но я люблю тебя. Юри замер, не двигался и словно не дышал, горячие капли слёз перестали капать на плечо Плисецкого. - Кацудон, ты в норме? Юрий взял его за плечи и немного отодвинул от себя. Щёки Кацуки были красными, но не понятно почему, то ли из-за того что он плакал, то ли из-за смущения. - Я… ты мне тоже нравишься, Юрио. - Так чего же ты молчал? - Ты бы меня убил, если бы я признался. - Дурак! Он снова прижал Юри к себе. - Я люблю тебя. Прости за боль, которую причинил тебе. Кацуки ткнулся в плечо Плисецкого и продолжил плакать, но уже от счастья. Юрий впервые почувствовал тепло любимого и уже не хотел отпускать его. Юри умылся, и они вернулись за столик, Отабек успел уйти. Юри и Юрий уже нормально разговаривали и даже смеялись. Уже вечер, прекрасный закат, лучи вечернего солнца освещали всё красно-оранжевым светом. Был прохладный ветерок, но это не мешало и не делало вечер холоднее. Плисецкому и Кацуки было тепло, потому что они были вместе. - Я домой, Юрио, до завтра. - До завтра, кацудон. Они поглядели в глаза друг другу, желая поцелуя, но никто так и не решился, они с улыбками разошлись в разные стороны. Когда Юри намного отдалился, Юрий почувствовал, что похолодало, он надел капюшон и засунул руки в карманы. Ветер слегка качал ветки деревьев, молодые зелёные листья шуршали на ветру. Приятный весенний запах цветов и новых листьев перемешивался с чистым воздухом и запахом выпечки из булочной, что была недалеко. На улице была приятная вечерняя атмосфера, спокойная, на душе становилось приятно, даже то, что на улице было прохладно, не портило впечатлений от молодой цветущей весны. - Эй, Юрий, - окликнул его кто-то. Плисецкий поглядел назад. - О, Отабек, прости, я забыл тебя подождать. - Ничего, я рад, что у тебя всё получилось, а то я уже задолбался делать рукалицо. - Что? - Ничего, идём, расскажешь мне всё. Плисецкий улыбнулся. - Что ж, хорошо. Они ушли. Солнце село, на небе появились звёзды, вечерняя свежесть придавала приятного ощущения. На следующий день Отабек и Юра снова встретились. - Я хочу решиться на более важный шаг, - говорил Юрий. - На какой? - Хочу поцеловать его. - Так что же тебя останавливает? - Я… ну… это мой первый поцелуй. Я не умею целоваться. - Тут и уметь нечего, делай то, что велит сердце. -Чё ты умный такой, а, Отабек? - Не знаю, говорю, что приходит в голову. - В чём твой секрет? - Ну… Он снял солнцезащитные очки и поправил волосы. - …я крутой. - Ну, точно, как я мог забыть. - А ещё у меня есть байк. - Ну, молодец, Алтын, молодец. Вдруг Юрий замер. Недалеко от них стояли Юри и Виктор. Никифоров что-то говорил, из-за чего Кацуки смеялся и краснел. Плисецкий сжал руки в кулаки. Вдруг Виктор взял Юри за подбородок и стал тянуть к нему свои губы. - Су-ука! Юрий рванул с места, толкнул Никифорова и впился в губы Юри. Он целовал жадно, Кацуки был удивлён, а Виктор, сидящий на траве, после падения из-за Юрия вообще не мог понять, что происходит. Плисецкий покусывал нижнюю губу Юри, он хозяйничал своим языком во рту Кацуки. Щёки обоих горели. Юра не хотел останавливаться, но словно опомнился и прервал поцелуй. - Кацудон… Юри, давай встречаться! Юри ещё больше покраснел. - Юрио… я… согласен! Плисецкий улыбнулся, Кацуки ответил тем же. Юра приобнял Юри за талию и они стали уходить. - Эй, а как же я? – говорил Виктор, всё ещё сидя на траве. Юрий вздохнул и одобрительно кивнул Юри. Кацуки подошёл к Никифорову и протянул ему руку. Виктор взял его за руку и встал. Юри чмокнул его в щёчку. - Увидимся, Виктор, - прошептал он ему на ушко. Кацуки подошёл к Плисецкому, тот снова обхватил его за талию и они ушли. Виктор прикоснулся к щеке, куда поцеловал Юри, его щёки покраснели, он улыбнулся. - Увидимся, Юри. Плисецкий и Кацуки проходили мимо Алтына. Отабек показал большой палец вверх, Юра ответил тем же. Он перехватил у Отабека очки, надел их и широко улыбнулся, чувствуя себя победителем. Теперь Кацуки принадлежит ему. Да, это его кацудон и он хочет попробовать этой ночью насколько он вкусный…