"ОНА" или рабыня

«Познание заключается в умении смотреть прямо в людские сердца и действовать согласно тому, что там видишь; в способности с любовью наблюдать, как растет человек; в возможности закончить свой путь, будучи в мире с собой. Конфуций. В детстве она услышала легенду, поразившую ее до глубины души. Сказание о великой воительнице Му-лан, смелой и преданной дочери, которая заменила в бою своего старого отца и победила, сохранив этим честь семьи. О подвигах Му-лан ходило множество историй, можно было даже купить открытки с ее изображением-героиней в доспехах, с поднятым мечом. У Второй Муй-джай не было денег на эти открытки, но ей нравилось представлять себя непобедимой Му-лан. В день тяжких испытаний, она умоляла своего немощного отца позволить ей спасти его, ради него самого, ради ее маленьких братьев, потому что, хотя на ней и держался весь дом (может быть, ее мать трагически погибла?) — она была их единственной надеждой.Они нуждались. Разве могла она позволить, чтобы ее братья голодали? И, поддавшись на ее уговоры, старик-отец (с горестными рыданиями), продавал ее бывшей аме*. Чу Квай. Сводне. Разумеется, это было неправдой. Когда Чу Квай купила ее, девочка, которая позже стала зваться Второй Муй-джай, была еще младенцем. Для нее не существовало иного дома, кроме дома Чу Квай, которая сказала, что отец продал ее, чтобы погасить свой долг за опиум. В доме Чу Квай в Шанхае жили четыре Муй-джай. Все они были из крестьянских семей, и являлись прекрасным вложением денег. Через несколько лет, их собирались перепродать по выгодной цене. Обычай продавать девочек в муй-джай был древним и весьма почитаемым. Подразумевалось,что дочери из бедных семей отправляются к богатым приемным родителям, чтобы те позаботились об их воспитании и образовании. Когда же они вырастают, опекуны выдают их замуж за надежных людей. Муй-джай верно служат своим благодетелям, а если те и дают за них какие-то деньги, то это ничтожная сумма. На деле муй-джай были рабынями, и даже амы смотрели на них свысока. Ведь амам, по крайней мере, платили. Но в доме Чу Квай муй-джай не заставляли работать, это могло испортить товар. Все четверо были хороши собой, и всем им разрешалось курить и смеяться, быть бойкими и смелыми. Иногда, выиграв в карты,Чу Квай брала их с собой на бега. Там муй-джай окружали мужчины, делая недвусмысленные предложения, которые неизменно отклонялись. Девушки были еще слишком юны для продажи. Чу Квай лишь выставляла их напоказ, заранее набивая цену, чтобы в свое время выручить как можно больше. И самой красивой из четырех была Вторая Муй-джай. Когда им было по двенадцать лет, Четвертая Муй-джай начала тайно встречаться с соседом из дома напротив и лишилась с ним девственности: горькое разочарование для Чу Квай, которой пришлось попрощаться со всеми вложенными деньгами, когда скрывать беременность стало уже невозможно. Даже монахиня, желающая обзавестись наследницей, не взяла бы такой порченный товар. Четвертую Муй-джай продали в бордель по самой низкой цене. Вторая Муй-джай сочувствовала судьбе сестры и жгла бумажные фигурки фу в благодарность богам. Поначалу сосед напротив обратил внимание на нее, и лишь после того, как был отвергнут переключил внимание на Четвертую Муй-джай. Когда им было тринадцать, Первую и Третью Муй-джай продали. Первая Муй-джай стала содержанкой богатого старого торговца. Родив ему в тот же год сына, она сумела прибрать к рукам его состояние и с невероятной быстротой просадила все в игорном доме. После чего бежала в Гонконг с мясником, чтобы уже не вернуться. Третью Муй-джай купила конфуцианская семья строгих правил. Им нужна была джонг-га-муй — служанка в приданное дочери. Третьей Муй-джай предстояло служить своей маленькой хозяйке до конца ее дней, а когда та выйдет замуж — отправиться следом, в дом ее мужа. С джонг-га-муй всегда хорошо обращались. После смерти своей госпожи, она воспитывала ее внуков, как собственных. Она была такой же частью дома и семьи, как сверчки или певчие птички, что держал в клетках ее хозяин, и никогда даже не помышляла о свободе. Но тем не менее, она прожила счастливую жизнь. Такую же счастливую, как у сверчков или канареек. К четырнадцати годам красота Второй Муй-джай расцвела. Чу Квай купила ей новую одежду и пригласила профессионального парикмахера. Разослала приглашения и наняла еще одного слугу на утро. Вторая Муй-джай, разодетая и накрашенная, как дорогая кукла, едва осмеливалась двигаться. Стоя за драпировкой, она смотрела вниз на узкую улицу и пыталась разглядеть, что за мужчины входят в дом. Ее сердце трепетало, плясало и подпрыгивало в груди. Аромат тела был исключительно важен. Последние несколько дней она не ела ничего, кроме сладких фруктов, миндаля и меда. В глазах ценителей молодых девушек, никакая красота не могла компенсировать неприятный запах. Любой серьезно настроенный клиент в первую очередь проверит ее дыхание и зубы. Ее также попросят поднять руки, чтобы оценить аромат из подмышек. Для определения вагинального запаха, вовнутрь вложат финик, который потом вручат клиенту. Тем, кому покажется недостаточным только понюхать, смогут его лизнуть. Наконец, удовлетворенный покупатель воткнет ей в прическу золотую шпильку ча дай, с помощью которой и выбирается шоу ма — наложница. Му-лан, она должна быть Му-лан. Думать только об этом. Спустя пару часов после того, как Вторая Муй-джай решила, что сейчас ей сделается дурно от волнения, за ней пришел слуга, чтобы отвести вниз, где два десятка господ приятно проводили время за чаепитием. Все они были из хороших семей. Никто даже бровью не повел при ее появлении. По знаку Чу Квай Вторая Муй-джай вышла на середину комнаты, радуясь, что слой краски скрывает ее лицо. Она представляла себя Му-лан, идущей в бой, который ей так или иначе суждено выиграть. Если сегодня ее никто не выберет, то будут другие вечера и другие потенциальные покупатели. Кто бы ни стал ее хозяином, героиня Му-лан с триумфом победит. — Засвидетельствуй свое почтение гостям,— скомандовала Чу Квай,— выйди вперед и повернись. Муй-джай послушно выполнила приказ, стреляя глазами из-под ресниц. Есть ли среди этих мужчин красивые? Есть ли молодые? Один из них был иностранным дьяволом. Изящно подняв руку, она на секунду заслонила лицо, скрывая удивление. Неприглядный и грубый. Круглые глаза. Дорогая одежда. Она позволила гостям увидеть свои кисти, потом бросила в их сторону долгий взгляд, показывая глаза. — Скажи джентльменам сколько тебе лет, — приказала Чу Квай, и своим самым нежным голоском Муй-джай солгала про свой возраст. Ей было велено сказать, что двенадцать. Потом она стояла, скромно потупив взгляд, пока Чу Квай, чуть приподняв подол платья демонстрировала гостям ее маленькие ножки с высоким подъемом. Должно быть, он англичанин, а может шотландец или француз. Ей случалось видеть иностранцев, ведь Шанхай был портовым городом и большую его часть занимали европейские гетто — иностранные Концессии. Она могла слышать как он разговаривает со своим компаньоном (китайцем, к счастью), на чистейшем кантонском диалекте. Выговор был безупречен. Нужно родиться и вырасти в Китае, чтобы так красиво изъясняться. Речь его собеседника была не менее изысканной, он тоже был молод, и… прекрасен, как бог, спустившийся с небес на землю. Этого она знала: он был одним из самых влиятельных членов военного правительства. Его знали все; ходили слухи, что он отдает приказы главарям триад, контролирующим городскую преступность…, а также главам администраций каждого из пяти районов Шанхая. Его звали Генерал Сиу Куан Ю, что означало Куан Ю младший – молодой амбициозный генерал носил имя бога Войны. О, сияющий бог. Ее сердце билось так сильно, что он, должно быть, слышал стук. Она взглянула прямо ему в лицо и он улыбнулся ей, открыв ряд идеально ровных зубов. Пусть он выберет ее. Пусть купит. Уродливый иностранец наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Нисколько не стыдясь подслушивать, Вторая Муй-джай ловила каждое слово. — Она еще ребенок. Генерал сделал жест рукой и посмотрел ей в глаза. — В этом мире больше не осталось детей. — Она овца для заклания. Я знаю, как долго она проживет под твоим покровительством… — У нас с тобой абсолютно разные понятия об идеальном возрасте для женщины. Взять этот бутон персика. Я знаю, ты будешь сидеть под деревом, пока фрукт не начнет вянуть. — Лицо генерала светилось, зубы блестели. — В то время как я сорву распустившийся цветок. Он наклонился вперед, подзывая Муй-джай к себе. — Маленький цветочек, прочти для меня стихотворение. Она ответила: С тех пор, как ты меня покинул Я позабыла все свои занятия Я словно полная луна, вся в думах о тебе. Ночь за ночью, становлюсь все бледнее и тоньше. . И генерал взглянул на нее в восхищении — Видишь, мой старый учитель? Она уже знает себя. И что ты будешь делать с ней, если, как я слышал, самая прекрасная в мире женщина уже живет в твоем доме? Иностранец опустил глаза, на секунду его лицо стало веселым и лукавым, как у озорного мальчишки. — Та-которой-надо-повиноваться. Но сделай одолжение, мой бывший ученик, пойди, потряси другое персиковое дерево. — Я сделаю это только ради моего учителя. Поступай, как считаешь нужным, — и Сиу Куан Ю передал что-то второму мужчине. — Но как ты объяснишь это Айше? — О, я что-нибудь придумаю. — Теперь ты должен мне, мой господин. И, возможно, однажды я попрошу вернуть долг. — Как-нибудь,— сказал иностранный дьявол и воткнул в прическу Второй Муй-джай золотую шпильку, украшенную сапфиром. — Говорят, плоды бессмертия вызревают раз в десять тысяч лет. Иди, Пич, маленький Персик, собери свои украшения. И скажи госпоже отослать их в нефритовую лавку Лю Дунбиня у моста Восьми Бессмертных. И так Пич попала в дом Митоса, своего хозяина. В двадцатые годы огромный склад, именуемый Шанхаем, пользовался дурной славой самого опасного и коррумпированного города в Китае, что являлось следствием дьявольской сделки, заключенной Империей с Европой, когда торговые соглашения породили иностранные Концессии… Каждую со своей собственной администрацией. Все они были вертепами беззакония, в их границах находили себе убежище преступники, бежавшие от ареста. Интернациональная Концессия стала притчей во языцех. По ночам неоновый свет превращал ее в подобие громадного маяка, взметнувшиеся вверх небоскребы (некоторые по 20 этажей высотой) олицетворяли собой идеалы западного капитализма. Словно украшенная бриллиантами золотая корона. Там было два десятка кинотеатров, притонов разврата, где показывали новые голливудские фильмы. На самом деле в Шанхае была и своя развитая индустрия немого кино. Красоту местных актрис превозносил весь город. И в дымном полусвете кинотеатров любовники могли встречаться, не боясь разоблачения. Еще более одиозным местом была Французская Концессия. Отношение французов к своей колониальной собственности было однозначным: пусть местные катятся к дьяволу, как сами хотят. Говорили, что в Интернациональной Концессии каждая девятая девушка — шлюха... но стоило появиться полиции, как они тут же исчезали — перебегая через границу к французам, где проституткам некого было бояться. Мост Восьми Бессмертных находился в самом сердце Французской Концессии. Они шли туда пешком через весь город — страшно разочарованная Пич, которой хотелось ехать в генеральской машине, и двое мужчин впереди, ни один из которых не обращал на нее ни малейшего внимания. Но, когда она споткнулась, ее новый хозяин вернулся и взял ее за руку, принудив идти рядом. Его рука была большой и теплой, и каким-то образом крепкое пожатие подействовало на Пич успокаивающе. Она снова чувствовала себя Му-лан, по крайней мере, пока не смотрела ему в лицо. Если бы только его черты не были такими вопиюще европейскими. Потом он заговорил, обращаясь к своему спутнику: — Я начинаю думать, что все это было подстроено. Ты хочешь, чтобы я был тебе обязан, не так ли? Ни один мускул не дрогнул на лице генерала. — Никто не пытается обмануть тебя, достойный господин. Помнишь ли ты Яркенд, некогда процветающий город на Великом Шелковом Пути? — Конечно, там мы и познакомились. — И ты открыл мне кто я и какими силами обладаю. В двух сотнях миль от Яркенда находится городок Хотан. К северу от Хотана простирается пустыня, с юга его защищают горы Кун-лун. Это самая западная часть провинции Синкянг. Не так давно я ездил в Хотан. Ты знаешь, чем эти места были когда-то знамениты? — Там добывали жад, — тихо ответил Хозяин. — Именно. Весь китайский чен ю — нефрит, или истинный жад, поступал оттуда, и в Яркенде его обрабатывали. Но ты и так это знаешь. Ты был торговцем жадом, когда нашел меня. — Как и теперь. — Верно. Так вот в Хотане я искал следы существования некоего легендарного сокровища. Ты знаешь что-нибудь о ноже кун-ву? Хозяин запрокинул голову и громко расхохотался. — Знаменитый клинок кун-ву, который режет жад, как воск? Это миф. Небылица, которую резчики нефрита рассказывают любопытным. — Нет, это не миф. Я своими глазами видел кусок полированной таблички, которая была сломана и потеряна еще во времена династии Цанг. Секрет такой полировки считается утраченным. Когда-то в Хотане были резчики, которые изготавливали ножи кун-ву для своей работы. Но их ремесло забыто, ножи пропали. Я ищу меч, сделанный этими мастерами. Меч, который кто-то у них заказал; он был оплачен и отправлен покупателю. Но с тех пор, ни один смертный его не видел. У меча было имя: Чан-яо Куай. Клинок, Убивающий Дьявола. — Легендарный меч Лю Дунбиня, шестого из Восьми Бессмертных? Он не существует. — А если он существует, –сказал генерал, — то бессмертный, владеющий им, держит язык за зубами. Если, конечно, он до сих пор жив. Это было больше двух тысяч лет назад. — Он понизил голос. — Многие ли из нас живут так долго? Только представь, учитель. Клинок настолько острый, что им можно резать камень, как сырую глину. Возможно, он лежит забытый и неузнанный в какой-нибудь антикварной лавке и ждет того, кто знает, что искать. Долгое время Хозяин молчал. Потом ответил: — Ты просишь моей помощи. Я не могу тебе помочь. Я никогда не видел этого меча и ничего не слышал о нем. — А если бы слышал — то не сказал бы, правда? Иностранец остановился. Пич взглянула в застывшие лица двоих мужчин и тихо пискнула от страха. — Возвращайся домой, генерал, — сказал Хозяин ледяным тоном. — И больше не приближайся ко мне со своими завуалированными угрозами и разговорами о долге. — Смотри, не пожалей об этом. В моих руках власть. Люди думают, что я владею магией. — Я могу сказать о себе тоже самое. Всего хорошего, Сиу Куан Ю. После того, как генерал ушел, Хозяин еще какое-то время простоял, задумавшись и продолжая держать Пич за руку. Но, когда она попыталась выдернуть пальцы, он вздрогнул и сжал их крепче. — Тише, дитя. Не бойся. Не думаю, что злой человек вернется. Она покраснела от возмущения. — Я не боюсь — и я не считаю его плохим! — Правда? – Он усмехнулся. — Что ж, конечно, он не уродливый европейский монстр вроде меня. Пойдем, маленький персик. А то ужин простынет. Они пошли дальше. — Господин, — осмелилась спросить Пич, — вы волшебник? — Я торговец жадом, дитя. Веду дела и с европейцами, и с китайцами; европейцы зовут меня Квотермейном. Аланом Квотермейном(3), но ваши люди прозвали меня Лю Дунбинь, как святого покровителя ученых и астрологов. А ты? Ты будешь моей ученицей и когда-нибудь моей наследницей. — Но не любовницей, Господин? Он снова рассмеялся. — В моем доме, Пич, живет женщина, с которой ты в свое время познакомишься. Она ужасная, необыкновенная и удивительная. Ее зовут Айша. Она вдохновляла писателей, к ее ногам падали поэты – этой женщины мне вполне достаточно. Наконец, они пришли. Хозяин провел ее через маленький магазинчик с заставленной витриной; Пич оглянулась по сторонам. Кругом лежали куски нефрита, инструменты, книги. Груды книг. Было похоже, что лавка принадлежит торговцу книгами, а не жадом.. Им навстречу, низко кланяясь вышел слуга. Ама поспешила поднести чай с английскими бисквитами. Хозяин сказал им что-то, махнув рукой в сторону Пич, и пошел прочь. Вход во внутренние комнаты скрывала шелковая занавеска цвета заката с золотой нитью. Она была чуть сдвинута в сторону и прямо за ней стояла фигура, закутанная в кружевные покрывала. Фигура вытянула вперед руки. Хозяин сделал три шага и, прежде чем занавеска упала, Пич увидела, как он поднимает вуаль с лица женщины. *** Одна благородная семья способна облагородить целое государство Одна мудрая семья способна научить целое государство уважению Один жадный и порочный человек может ввергнуть в хаос целую нацию. Конфуций.< — …Есть два вида истинного жада. Нефрит и жадеит, который мы называем Юннан Ю, потому что раньше его добывали в провинции Юннан, на границе с Бирмой. Тот кусок, что у тебя в руках — из Верхней Бирмы. Нефрит обычно темно-зеленого цвета, жадеит — ярко-зеленого. Отличить нефрит можно по текстуре — у него более маслянистая поверхность. Это нефрит. Потрогай его – и учись, дитя. — Но он же белый! С пятнами! — Приглядись внимательнее. Он не совсем белый, потому что абсолютно белого жада не существует — видишь, он отливает в желтизну? Мы называем этот цвет «овечий жир». А такой оттенок называется «перо зимородка». Есть желтый жад, лавандовый жад, красный и черный жад. Но наиболее редкий и ценный – жад цвета «овечий жир» с красными прожилками. Как тот, что у тебя в руках. — Значит он очень редкий? И дорогой? — Сокровище, Пич. Этому жаду пи более трех тысяч лет. Смотри не урони! – спокойнее, дитя! — Но, но... — Тише. Это всего лишь вещь, в конце концов. Пич перевернула маленький беловатый диск и начала рассматривать его обратную сторону. Если в лавке есть сейф, неплохо бы выяснить где. В середине диска было отверстие, края покрывали зазубринки. — А это зачем? — Он олицетворяет собой небеса. Его используют в астрологии, но тебе пока рано забивать голову такими вещами. Итак, этот ярко зеленый камень с золотистыми вкраплениями — не жад. Это авантюрин. По-английски – зеленый голдстоун. — Зеленый голдстоун,— послушно повторила Пич. — Старые резчики называют его жадом, но это совершенно другой камень. Так же как и офит. Все это ложный жад, подделки. Ты научишься определять их и отличать от истинного жада. Вот еще один подобный пример – зеленый стеатит. Ляпис-лазурь. А это простой кварц. — Как мне различить их, Господин? — Ты научишься. И ты не должна путать нефрит с жадеитом. Жадеит – более прозрачный, нефрит плотнее. Нефрит маслянистый на ощупь. Жадеит можно расплавить с помощью паяльной трубки, нефрит –никогда. Нефрит – силикат кальция и магния… — Сили… что, еще раз? — Силикат кальция и магния,— безжалостно повторил он. — В то время, как жадеит — силикат натрия и алюминия. Их удельный вес различается, это и есть самая надежная проверка. Все это английские слова, дитя. — Господин, я не смогу выучить все эти иностранные слова! Я не могу их даже выговорить, они застревают у меня во рту. Он только моргнул. — Совершенно верно. Ты должна учить языки. Сначала английский и французский. Потом арабский, японский. Затем мы сможем начать латынь и греческий. Пич спала вместе со слугами в небольшой комнате рядом с кухней. Куда бы ее Хозяин ни пошел, она следовала за ним, как собачонка. Она носила бумаги и книги, тихо сидела рядом, когда он заключал сделки с другими коммерсантами; сосредоточенно обмахивала веером, пока он торговался с покупателями в своем маленьком магазинчике. Сокровища, ценой тысячи и тысячи лянов проходили через его руки, а он бросал их ей, чтобы она могла лучше рассмотреть, и смеялся над ее робостью. Он разговаривал с ней целыми днями. И целыми днями она все училась и училась. Но меньше всего ей нравилось, когда он заставлял ее надевать стеганую тунику и шаровары и фехтовать с ним. Они использовали шинай – бамбуковые палки и боккен –деревянный меч, но никогда боевое оружие, хотя Пич училась стрелять из лука настоящими стрелами, а из пистолета — боевыми патронами. — Поклонись, дитя. Она поклонилась залу, поклонилась Хозяину, поклонилась своему деревянному мечу. — Господин, у меня когда-нибудь будет настоящий меч? — Когда вырастешь. В сейдза, дитя! Пич села в сейдзa, на свои пятки, выпрямив спину и положив руки на бедра ладонями вниз. Они только что закончили со страховочными падениями, и у нее все болело. — Теперь углы базовой работы. Представь, что бьешь по запястьям противника, потом завершающий колющий удар. Нукицуке!(4) Она высвободила меч из ножен. — Кирицуке! Она выполнила колющий удар, стараясь, чтобы и высвобождение и разрез были одним точным движением. Ее мозг был выключен; она делала это тысячи раз. Иногда он заставлял ее отрабатывать одно упражнение часами. Поправив угол меча, Хозяин приказал ей повторить кирицуке. Наконец, удовлетворенно кивнув он скомандовал: — Чибури! Пич сделала движение чибури, имитирующее стряхивание крови с меча. — Ното! Она медленно и с достоинством вложила меч в ножны. — Господин, зачем мне это? Му-лан больше нет. — Тише. — Он потрепал ее по голове. — Ты задаешь слишком много вопросов. Прикуси язык и повторяй то, что показывает тебе учитель. В свое время ты узнаешь причины. Тогда ты сможешь развить в себе Заншин. — Заншин... последняя позиция при стрельбе из лука,— заученно повторила Пич. — Подождать, давая мышцам расслабиться. — Заншин. В искусстве владения оружием это «боевой дух». Это сила и достоинство, которое отличает мастера меча. Только интенсивно тренируясь, ты сможешь обрести его. А теперь – восемь раз повтори углы базовой защиты. Обращай внимание на угол своего оружия. Сделай ното медленно и точно. Начинай! — Я никогда не научусь! — Научишься. От двух до пяти лет на начальном уровне, потом перейдем к среднему и начнем учить тайные формы. — Вы и Госпожу заставляете делать все это? Я никогда не видела ее здесь. Я вообще ее не вижу. — Держись подальше от Айши, дитя. И от генерала Сиу Куан Ю тоже. Они оба сейчас опасны для тебя. Теперь сконцентрируйся. Нукицуке! Прошел год, потом еще один. — Ши Джиахуа,— спросила Пич старого слугу как-то вечером, — разве Первая жена не подарила Хозяину сыновей? — Увы, нет. — Тот сделал скорбное лицо. Никто из слуг не был в доверительных отношениях с госпожой, которая – как сообщил Ши Джиахуа — была мусульманкой, всегда закутанной в покрывала с головы до кончиков ее унизанных кольцами пальцев. Бриллианты, сапфиры и изумруды украшали ее руки. Лицо всегда скрывала вуаль. Она жила с Хозяином на самом верхнем этаже дома и больше никому не разрешалось переступать порога их комнаты. — И тем не менее, он до сих пор влюблен в нее до безумия. — Расскажите мне о ней. — В свое время, она была знаменитой актрисой в Париже. Лучшее сопрано в Европе, говорят, – продолжал сплетничать Ши Джиахуа, — Такая красивая, что знаменитый американский писатель сделал ее героиней своей книги. Но я никогда не видел ее лица, хотя поступил на службу к хозяину еще юношей. Ама Ли-линг, которая была едва ли младше Ши Джиахуа и служила в этом доме так же долго, с усмешкой кивнула. — Я слыхала, что это из-за своей бурной юности в Париже она не может иметь детей. — Должно быть, она уже древняя старуха. Ведь слуги были такими старыми! — Эта женщина никогда не умрет. Смерть ее боится! Она — чистый яд. Тем же вечером Хозяин и «чистый яд» отправились на закрытую премьеру нового голливудского фильма: Хозяин в смокинге, Айша — одетая по последней парижской моде, в длинных шелковых перчатках и европейской шляпке нового фасона, к которой было пришито пять слоев вуали. Что до Пич и слуг, то они остались ужинать на кухне засоленными горчичными листьями юй-це. — Ли-линг, а сколько было хозяину, когда они познакомились? — Столько же, сколько и сейчас, девочка. — Но он слишком молод… — Слишком молод для нее? Теперь они оба смеялись над Пич, с хитрым видом толкая друг друга локтями. Пич надулась. Ли-линг перестала смеяться и мягко сказала: — Знаешь, что говорят на улице? — Там всякое болтают. — Про Хозяина. Говорят, что он один из тысячи бессмертных, и что он владеет магией. Что ж, это правда, маленькая сестренка. Мы сами видели. Дней через десять после этого разговора, Айша, наконец заметила Пич. Юная муй-джай была в магазине, пересчитывала выручку. Она подняла голову и ее глаза округлились, когда хозяйка, во всем своем европейском великолепии, появилась из-за занавешенной двери. — Ты! Муй-джай. Пич опустила глаза, подняла и снова опустила. — Да, Тай Тай. — Встань прямо, дай взглянуть на тебя. Только посмотрите на эти руки! А платье — разве Митос не покупает тебе одежду? Ладно, сойдет и это. Сегодня я хочу пойти в «Идеальный Мир», мне нужна служанка, чтобы нести сумочку. Вымой руки и следуй за мной. В приватной комнате для игры в покер, в задней части дворца увеселений «Идеальный Мир», Пич просидела несколько часов, обмахивая свою госпожу, пока та играла. Было жарко. Когда ее рука дрогнула, а голова склонилась, никто не потрудился разбудить служанку. Веер упал на пол, но она не открыла глаз до тех пор, пока голоса в комнате не стихли. Пич резко проснулась. Большинство игроков давно ушли. Сквозь табачный дым, она увидела, что Айша сидит абсолютно прямо, как кобра изготовившаяся к броску — напротив элегантного, с виду расслабленного господина. Больше за их столом никого не было, выражения лица Айши нельзя было разглядеть из-за скрывающих его вуалей. Но ее противником был генерал Сиу Куан Ю, и он улыбался. — Великолепная госпожа, — проговорил он, — кажется, вы должны мне деньги. — Карты были крапленые, — ответила Хозяйка. — Да, разумеется. Я заметил, как придирчиво вы их осматривали, а потом ваш выигрыш вырос в несколько раз. Если бы не это досадное невезение в конце... — Вы подменили колоду на моей сдаче..! — Она оборвала себя. Генерал щелкнул пальцами. Айше в руки положили колоду карт, завернутую в шелковую бумагу. — Отнесите их любому полицейскому детективу во Французской Концессии, достойная госпожа, и попросите проверить. А я пока запишу на вас долг... сколько там? Двести семьдесят пять тысяч лянов. У Пич потемнело в глазах. Двести семьдесят пять тысяч лянов. Двести семьдесят пять тысяч лянов. Двести семьдесят пять тысяч лянов... — Мой муж заплатит. — О, без сомнения. Но мне нужны не деньги, Айша. Я спишу вам долг только за меч. Когда она поднялась и забрала у Пич свою сумочку, генерал добавил: — Он знает, какой меч я имею ввиду. Пич продолжала неподвижно сидеть на стуле, всеми забытая. (Двести семьдесят пять тысяч лянов, Двести семьдесят пять тысяч лянов, Двести семьдесят пять тысяч лянов). Только обнаружив, что Айша оставила ее один на один с генералом, она встрепенулась. Он был так красив. И он ей улыбался. — Маленький цветок. Поминаешь ли ты меня добрым словом? Если я попрошу, ты прочитаешь мне любовное стихотворение? — Мне надо идти... Он протянул руку и остановил ее. — Я должен сказать тебе кое-что. Покупать и владеть муй-джай было запрещено больше года назад. Это незаконно. — Я...я... — Ах, так. Я смотрю, некоторые коварные владельцы несчастных муй-джай забывают информировать об этом свои жертвы. Бедные, бедные девочки. Знаешь, цветочек, если когда-нибудь ты захочешь покинуть своего хозяина, небольшая сумма позволит тебе начать самостоятельно торговать жадом — с навыками, которые у тебя уже есть. Только попроси, и деньги твои. — У нас нет меча, который вам нужен. Я знаю каждую вещь в нашем магазине. Нефритового меча не существует. — Я сомневаюсь, что он позволил бы тебе его увидеть. Но моя цена невелика — сойдет и малая толика информации. Беги, дитя, не то Та-которой-надо-повиноваться начнет скучать. И она поспешила повиноваться. Первая жена стояла у входа в «Идеальный Мир», пристукивая каблучками. Вечерело. Выжатая как лимон, Пич поплелась за госпожой домой. От усталости и страха у нее щипало глаза. Айша отперла дверь в магазин. Но когда Пич переступила через порог, затянутая в перчатку рука больно ухватила ее за ухо и вывернула так, что у девушки из глаз брызнули слезы. — Ты ничего не расскажешь Хозяину. Поняла? Если ты произнесешь хоть слово, то узнаешь, что значит выражение «забрать голову». И она провела пальцем по горлу муй-джай. Долгое время Пич стояла посреди темного магазина, всхлипывая и потирая ухо. Потом, волоча ноги, потащилась к заваленному книгами прилавку со стоящей на нем лампой в стиле Арт — нуво, которая бросала на потолок разноцветные отсветы странной формы; в электрическом свете она поднесла к лицу маленькое зеркальце. Ее глаза припухли, в волосах была пыль, на шее грязь, на подбородке царапина. Никакой косметики – она забыла, когда в последний раз ею пользовалась. Но никто этого не замечал. Она потрогала свои плечи и нащупала неженские мускулы. Потом села и уставилась на собственные руки – коротко обстриженные ногти, свежие мозоли от оружия на ладонях, чернильные пятна и заскорузлая подушечка от ручки на среднем пальце. Она могла поразить цель стрелой в четырех случаях из пяти. (Оружие, бьющее на большом расстоянии – очень важно, говорил хозяин, но не объяснял, почему) Она знала кенджуцу и иайджуцу, владела каратэ и умела стрелять из пистолета. Она могла объяснить, когда используется пи, когда цунг или цуан чи; определить любую разновидность жада любой эпохи — от Шанг-Юнь до династии Чинг. Она говорила на нескольких языках. Она могла…она могла вести бухгалтерию и знала банковское дело… А госпожа в это время жила, окутанная тайной, в кружевах и шелке, в облаке французских духов. Голос Айши был красивым и музыкальным, гибким, словно золотая цепочка. Ее гордая поступь и манеры привлекали внимание мужчин. Она двигалась, словно шла по волнам, Пич видела, как прохожие смотрели ей в след, раскрыв рты. Хозяин приносил Айше бриллианты и цветы, вырезанные из розового коралла. Пич открыла маленький сейф и пересчитала всю имеющуюся наличность. Она уронила несколько слезинок на последние английские банкноты и присвоила всего одну или две. Хозяин не имел ничего против, он знал ее страсть к деньгам. Аккуратно закрыв сейф, она отодвинула занавеску и начала подниматься вверх по спиральной лестнице в зал, расположенный на втором этаже. Он был там, фехтовал с собственной тенью. Не горела ни одна лампа. Свет, падающий из слуховых окон в дальнем углу, отражался в зеркалах, рассылая сетку отблесков по всему полу. На хозяине были только стеганные шаровары. Он был босиком, деревянный боккен плясал и крутился у него в руке, нанося и отражая воображаемые удары. Его стиль отличался от всех форм и школ, которым он когда-либо учил Пич. Когда она переходила к изучению новой техники, то вначале они работали по книге; хозяин как-то заметил, что знает движения, но не помнит их названий. Его тело блестело. Он сам был словно боккен, созданный, чтобы колоть и парировать, нападать и защищаться. Пич крепко зажмурилась, вызывая в памяти образ Генерала Сиу Куан Ю, бурю в своем сердце, когда она впервые его увидела. Самый прекрасный из мужчин! И тем не менее само совершенство его лица подавляло ее, черты были столь идеальны, что невозможно было что-то выделить и запомнить. В то время, как черты ее Хозяина, находились в состоянии войны друг с другом. Нос вечно конфликтовал с подбородком; все лицо и в фас, и в профиль было полем боя. Так как же результат этой битвы мог быть таким гармоничным? У Пич из под век полились слезы. Тогда она открыла глаза и взглянула на него. — Что тебя так расстроило, дитя? — Господин. — Она остановилась. — У нас есть деньги? — Маленький жадный гном. Нам вполне хватает для удовлетворения наших скромных нужд и чтобы не оказаться завтра на улице. Но ты плачешь. Что случилось? — Ничего, господин. Я... Господин, это правда, что муй-джай теперь свободны? Он взял ее руку в свою. — В Гон-Конге ты была бы свободной женщиной. Возможно, в Национальной Концессии тоже. В старом городе — нет. В этом доме? Только твое сердце решает, считаешь ли ты себя рабыней. Ты хочешь покинуть меня? — Я несу чушь от усталости, — прошептала Пич. — Вы... Вы уложите меня в постель? Она осмелилась поднять голову. Его глаза расширились. Он начал отстраняться, и Пич крепко обхватила его руками за шею, сразу став липкой от пота. Но ей было все равно. — Разве я недостаточно красива? Разве вы не хотите меня, Господин? — Нет, Пич, дитя. Нет, пока ты моя ученица. Чувствуя себя раздавленной и униженной, Пич разжала руки. Хозяин погладил ее по волосам. — Простите меня, — прошептала она едва слышно. — И ты меня, малышка. Пич, ты свободна, ты была свободной всю свою жизнь. Никто не может сделать тебя рабыней, если ты сама этого не позволишь. Законы ничего не значат. А теперь посмотри на меня и скажи, что случилось. Он потрепал ее по щеке и приподнял лицо за подбородок. — Рассказывай. — Нет… ничего. Мне надо идти. Пич отправилась прямо в кровать, и всю ночь ей снились кошмары. Продолжение следует... 2) Ама-служанка 3) Алан Квотермейн-персонаж романа Райдера Хаггарда "Копи царя Соломона" (4) Айкидо. а) Высвобождение из ножен Nukitsuke Начинающий должен тренировать это действие повторяющимися движениями под разными углами, на всех уровнях и во всех направлениях. С Nukitsuke начинается занятие, оно проводится одной (Katate Nuki ) или обеими (Ryote Nuki) руками. б) Разрезы Kiritsuke Начинающий должен тренироваться резать в восьми направлениях Happo-Giri, неподвижно или поворачиваясь, на разных уровнях, одинаково хорошо с левой и правой ногой, а также под разные шаги. Поощряется отработка повторяющихся ударов Suburi. в) Вытирание крови Chiburi Необходимо знать несколько форм Chiburi, но базовой остаётся Muso Shinden Ryu. г) Вложение в ножны Noto Необходимо овладеть вложением в ножны под несколькими углами. Даному упражнению нужно уделить особое внимание, поскольку неловкое вложение настоящего меча может привести к серьёзным травмам. [