"ОНА" или рабыня

Около полудня ее разбудили крики, грохот и звон разбитого стекла, доносящиеся с верхних этажей. Пич никогда раньше не слышала таких звуков в этом тихом доме. Какое-то время она сидела, прислушиваясь, потом расплела свою длинную косу и начала причесываться - черная шелковистая река заструилась вниз до самой талии.Она надела красное шелковое платье, в котором ее продали, подкрасила глаза и губы. Когда она вышла из своей маленькой спальни, хозяин как раз спускался по лестнице. Его лицо было мрачно. -А, Пич, дитя -замечательно. Очень мило. Мне нужно сделать звонок, а потом мы кое-куда отправимся. Пришло время тебе узнать, как мы платим долги чести. Они пошли в Конфуцианский храм, расположенный в старом городе, недалеко от дома Чу Квай, где Пич прожила большую часть жизни, даже не помышляя о том, какая судьба ее ждет. Она подумала о Первой, Третьей и Четвертой Муй-джай и мысленно пообещала себе поставить за них свечки Кван Юнь. Пусть Богиня Милосердия хранит их всех. В храме, хозяин прислонился к стене и, вынув из кармана пальто маленькую книжечку начал что-то в ней писать, видимо, готовясь к долгому ожиданию. Несколько хорошо одетых китайских бизнесменов, вошедших следом, посмотрели на него с подозрением. Пич видела это уже тысячу раз и как каждый раз в таких случаях, она углубилась в себя, начав повторять в уме недавний урок. Сегодня, это были запасные выходы из конфуцианских храмов - точнее из этого самого храма. - Очень важно, когда тебя преследуют, знать, где находится ближайшая святая земля,- инструктировал хозяин Пич по дороге .-И второе правило: никогда не полагайся на святую землю, если не знаешь как с нее выбраться в случае надобности. И он заставил ее несколько раз повторить все возможные пути отхода, пока она не запомнила все в точности. Через некоторое время ей стало скучно и она осмелилась спросить: -Господин? -Мм? -У нас есть меч? -Конечно, И он даже у меня с собой. -А у него есть имя? -Нет. -Что такое клинок кун-ву, Господин? Он прикрыл глаза. - Девятьсот лет назад человек по имени Лу Та-Лин писал: "Говорят, что с помощью жабьего жира и ножа кун-ву нефрит можно резать как воск. Скорее всего, ему это сказал какой-нибудь замученный расспросами резчик, желая посмеяться - придумают же...жабий жир! Маленькая шутка. Все равно, что послать искать ветра в поле... Я помню Лу Та-Лина. Он принадлежал к числу людей, которые не понимают, когда над ними смеются. Опасайся таких, дитя. От них одни неприятности. -Вы... помните его? -Я был там. А теперь, приготовься, время для представления. Она обернулась. Генерал Сиу Куан Ю, стоял в дверях храма, скрестив руки. Их разделяли несколько метров пыльного, затоптанного пола. Хозяин смотрел на своего бывшего ученика с едва заметной неприязнью, и выглядел при этом не опаснее черепахи. Генерал заговорил, метая в него слова, словно снаряды: - Если есть что-то, чего он не знает или, узнав, не может сделать- он не отступается. Если есть вопрос, который он не задал или на который не получил ответа - он не считает тему закрытой. Если он не успел подумать над задачей или не смог ее разрешить он не забывает о ней...Если кто-то принимает решение сразу, он прежде десять раз подумает. Если другой достигает цели за десять шагов, он сделает тысячу. Хозяин ответил ему не менее резко. -Искать тайное в мутной воде, вмешиваться в непознанное и пытаться выделиться, чтобы люди о тебе говорили-это не мой путь. -Нет, ты просто отступился, учитель. Чем ты занят, когда народ Китая ищет того, кто укажет ему дорогу? Прячешься. Скрываешься в тени, боясь действовать, чтобы обрести славу! Хозяин слегка поклонился. - Отойти от мира, оставаться невидимым и не сожалеть, что голос твой не услышан, а знания не востребованы: только святые и мудрецы способны на это. -Туше, - ответил Генерал Сиу Куан Ю,- мне не тягаться с тобой в знании Конфуция. Но, разве, согласно Великому учению, человек, который блюдет свою семью и умеет сохранить мир в доме не почитается более всего? Боюсь, это испытание ты не прошел, мой друг. -Что ж, никто не совершенен. Кроме Айши, конечно, однако, иной раз и она поддается человеческим слабостям. Она сказала, что ты жульничал в карты.-добавил Хозяин,- но ведь это невозможно, разумеется. Так же, как невозможно заподозрить ее во лжи. -Воистину. Твоя вера меня восхищает.. -В вас обоих. - учитель Пич вынул что-то из своего рукава и бросил генералу. Колоду карт. -Как ты хочешь получить деньги? -Мне не нужны деньги. Ты знаешь, чего я хочу, господин. -Боюсь, что этого у меня нет. Чего ты в действительности добиваешься, Сиу Куан Ю? Генерал лишь пожал плечами. - Времена сейчас для Китая беспокойные. Распри, смута.В такие времена сильный человек без предрассудков и сомнений получает возможность выдвинуться; а мудрый человек со знанием истории умеет видеть причины и цели. Тот кто совмещает в себе эти качества может в один прекрасный день проснуться Императором. Еще не поздно возродить былую славу нашей несчастной страны. Пич отошла в сторону, продолжая смотреть во все глаза, никем не замеченная. -А клинок кун-ву? -Смертные нам не опасны. Но бессмертному, пожелавшему обрести власть, лучше быть неуязвимым. Я искал способы и всегда возвращался к одному и тому же: легендарному клинку. Мечу, способному сделать своего хозяина непобедимым в битве. -Он не существует. -Существует. И когда я найду его, никто не посмеет противостоять мне...А до тех пор, придется действовать грубо. Генерал хлопнул в ладоши. Только сейчас Пич заметила, что группа людей в униформе полиции Старого города, вошедших вслед за ним, к этому времени удалила из храма всех посетителей и у каждой двери стоит по полицейскому. Сиу Куан Ю подал рукой сигнал . Несколько человек двинулись вперед, вынимая из-за отворотов пальто толстые палки. Зазвенела сталь. Хозяин вытащил меч. И встал в боевую стойку, подняв клинок на уровень шеи. Лезвие вспыхнуло. Меч был огромен . С позолоченной рукояткой, украшенной рунами. Полицейские в нерешительности остановились: иностранцы с таким оружием не входили в их компетенцию. Хозяин уверенно пошел вперед , не опуская меча. В другой руке он держал пистолет нацеленный генералу в голову. Сиу Куан Ю попятился.На его лице ясно читались замешательство и страх. -Это святая земля!! -Разве ты забыл все, чему я тебя учил? Эти правила ничего не значат, прикажи своим громилам уйти. -Я... Я..Разоружите его! - Не советую пытаться. Дуло немного опустилось и теперь было направлено Сиу Куан Ю в шею. А это был крупнокалиберный пистолет. -Я слежу за тобой. Если они сделают еще хоть шаг - я стреляю. -Ты не посмеешь. -Хочешь проверить?-Хозяин повысил голос. Отошли. Их. Сейчас же! -Всем выйти отсюда! Немедленно!-рявкнул генерал,- Запереть и охранять выходы! Как только полицейские исполнили приказ, Хозяин опустил меч. Острие с музыкальным звоном ударилось о плитки пола. -Глупец,- проговорил он, пожимая плечами,- неужели ты думал, что никогда не встретишь сумасшедшего, готового драться на святой земле? - он указал клинком на Сиу Куан Ю и усмехнулся.-Каким бы в этом случае был твой запасной план? Как ты столько прожил? Боги! Меня окружают дураки. Ни один меч не заменит мастерства, Сиу Куан Ю. - Этот-заменит. И когда я найду его, никто не посмеет сразиться со мной. - генерал повернулся.-Твоя ученица выглядит потрясенной.Он ведь ничего не сказал тебе, цветочек? - Вы удивитесь! У Пич был нож за поясом, ярость и ненависть в сердце. Она выхватила оружие и ударила. Лезвие распороло генералу рукав снизу вверх, почти до шеи. Это было совсем не так, как на тренировке. Вдруг резкая боль пронзила ее кисть, запястье и пальцы онемели. Нож полетел на пол. Генерал подхватил его прежде, чем Пич успела моргнуть; она обнаружила, что стоит на одном колене, противник уже вне досягаемости, острие ножа зажато между его большим и указательным пальцем и он готов к броску в любую секунду. Но его рука была рассечена, и алая кровь бежала из раны . Глубокой раны, с неровными краями. Раскроенная плоть была открыта, как...как прорезанный рукав толстого пальто. Пич застыла. Вдруг, прямо у нее на глазах кровь остановилась. Несколько мгновений электрические разряды плясали вокруг раны, потом она закрылась, кожа срослась. Даже кровь высохла, будто выжглась в процессе исцеления.Остался только прованный рукав и несколько красных подтеков на плече. Генерал улыбнулся. Потом, резко схватил Пич и, развернув прижал к себе. Она обмякла. -Твоя ученица пойдет со мной. Теперь у каждого из нас есть что-то, что нужно другому. Ты достанешь то, что нужно мне, господин - иначе твой цветочек пострадает. Он вывернул Пич руку. Вне себя от страха она закричала. -Нет, нет!Помогите мне, Господин... Митос! С лицом бесстрастным, как игральная карта, Хозяин сделал шаг вперед и пронзил ее насквозь. Пич осела на пол, чувствуя невыносимую боль и холод; она умерла, она ожила. Меча уже не было. Хозяин оттаскивал ее подальше от генерала, обхватив за талию , не давая обернуться. Пич услышала глухой удар и дернулась вперед, уткнувшись учителю в грудь. -Вы убили его,-прошептала она еле слышно. -Здесь нельзя взять голову,- бормотал он, нервно озираясь по сторонам. -Черт, черт,- не хотел этого...не сработает... Вдруг он встряхнул Пич за плечи. -Айша. Айша сказала тебе мое имя? Она теребила ткань у себя на груди, бессмысленно глядя на большую кровавую прореху в платье. -Все очень плохо, Пич. Это Айша сказала тебе мое настоящее имя? -Что? Он снова встряхнул ее. На этот раз сильнее. И меч и пистолет волшебным образом исчезли, как будто их и не было. Словно ничего не случилось. -Пич, дитя, иди домой, Воспользуйся одним из черных ходов. Беги! Она обернулась назад. И увидела... Как во сне Пич переступила порог магазина. Там, в храме, при виде окровавленного тела ей сделалось дурно; Хозяин поднял ее с пола, поцеловал в губы и подталкивал к двери, словно куклу, пока она, сияя смотрела на него через плечо. -Как же мне нравятся женственные девицы, какой замечательной женой ты когда-нибудь станешь. Иди, дитя! И всю дорогу домой, Пич скорее летела, чем шла, стягивая рукой свою порванную одежду. Ее лицо сияло таким блаженством, что никто не заметил кровавых пятен. Тем более, что платье само по себе было красным. К счастью. Она пробралась через кухню в свою комнату, прихватив по дороге один из ножей Ши Джиахуа. Он был узким, блестящим и исключительно острым ; старый слуга часто шутил, что им можно бриться. Пич закрыла дверь, уселась на кровать, скрестив ноги, и уперла нож острием в живот. Крепко зажмурилась, вызывая в памяти его лицо. Его голос. Его поцелуй. И резко нажала на рукоятку. Часть 3 Когда кинжал обиды терзает сердце Разум не может работать четко Подозрения и страх мешают ему выносить справедливые суждения Огонь любви, ослепляющие желания горе и тревоги затуманивают его. Так же как героиня Му-лан, она очнулась исцеленной. Все странные намеки, которые она когда-либо слышала, все необычные вещи, которым она становилась свидетелем, все ее собственные догадки неожиданно сложились в одну удивительную мозаику. Сквозь новую прореху в платье Пич потрогала живот, на котором не было ни единой царапины. Какое-то время она развлекалась, проводя лезвием ножа по запястью и наблюдая, как затягиваются и исчезают раны. Потом встала, переоделась в новую одежду и подкрасилась. На этот раз, взглянув на себя в зеркало, она увидела сияющую, уверенную в себе женщину, красивую и желанную. Бессмертную. Пич поднялась наверх, к дверям ведущим в хозяйскую спальню. Прислушалась, но в доме было тихо. Тогда она толкнула дверь и вошла. Комната напоминала разбойничью нору, полную награбленного добра. Куски жада всех династий, с вырезанными на них шу- символами счастья и долгой жизни, книги, книги, много книг; груды одежды и мусора. Огромный фолиант, лежащий открытым на столе, привлек внимание Пич. Она подошла и заглянула в него, но не смогла не только разобрать слова, но даже определить язык, на котором он был написан. Рядом в рамке висела связка полированных музыкальных камней, но молоточек от них валялся на ковре внизу. Куски нефрита были разбросаны по полу, сломанные или треснувшие, словно их с силой швырнули туда. Осколки ваз и фарфора скрипели под ногами. Даже некоторые стулья были перевернуты. И повсюду были книги – будто армия вела здесь словесную войну. Куда же Хозяин мог спрятать меч? Пич залезла в ящик комода, нашла там позолоченную шкатулку и, открыв ее, вытащила прядь волос. Но каких волос! Черных, как безоблачная звездная ночь, роскошных, ароматных, мягких. Один конец обвился вокруг ее запястья, лаская кожу, как шелк. И хотя она подняла руку над головой, другой конец пряди все еще касался пола. Глядя на нее, Пич прослезилась. Ни одна смертная женщина не могла иметь таких волос! Слева от комода, на большом пыльном сундуке стояли нефритовые фигурки двух из Восьми бессмертных – тема, так часто повторяющаяся в китайском искусстве, что даже ребенок мог назвать их всех по именам. Там была Хо Хсьень Ку, дева, с лотосом и персиком бессмертия в руках, и сам Лю Дюнбинь, в одеждах книжника, с мечом Убивающим дьявола и метлой Разгоняющей облака. Рядом стояла фарфоровая статуэтка Сиу Куан Ю- бога Войны. Пич спрятала свернутую прядь обратно в шкатулку. Потом осторожно сняла фигурки и подняла крышку сундука. Внутри лежал меч. Конечно, на самом деле, он был не из нефрита. Кому нужен нефритовый меч? Оружие, которое Пич достала из сундука, было маленьким и простым, как инструмент ремесленника. Она не разбиралась в клинках, но этот казался очень старым. Он был немного изогнут и имел рукоять, обмотанную засаленной, потертой кожей. Когда она провела по нему пальцем, лезвие рассекло плоть , будто бумагу. Вдруг, у Пич перед глазами все поплыло, к горлу подступила тошнота. Внизу, в зале, раздались голоса. Услышав на лестнице звук приближающихся шагов, она бросила меч обратно в сундук, захлопнула крышку и заметалась по комнате, ища, куда бы спрятаться. В отчаянии забралась под кровать и сжалась там, среди стопок старых пыльных томов. В ушах у нее звенело, голова раскалывалась, желудок сжимался. Она лежала, зажав рот рукой и мечтала умереть. -Там, внизу!- послышался голос Хозяина. Пич от страха закрыла глаза. Через несколько секунд, грубые руки схватили ее и безжалостно выволокли из-под кровати. Потом Айша за уши поставила ее на ноги. Хозяин стоял рядом. -Из всех существ,- тихо сказал он,- женщины - лучшие - cuius contrarium verum est. Какая потеря, дитя! Он закрыл рукой ее саднящие ухо, потом погладил по щеке. Замерев, Пич посмотрела вверх и увидела слезы в его глазах - почему?- лицо ее Господина выражало глубокую грусть. -Пич, Пич, Пич, у тебя впереди были годы и годы смертной жизни. - Маленькая мерзавка, вечно сующая свой нос, куда не следует! Митос, она украдет вазы... -О, сомневаюсь. Ты их все разбила. - Это мелочи,- произнес музыкальный голос Той-которой-следует-повиноваться. Она отпустила Пич и та вся сжалась, потирая руку. Закутанная фигура повернулась. - А ты, Митос? Ты уже простил меня? -Будут другие дни и другие вазы,- ответил Хозяин,- я все еще немного расстроен, что ты вырвала страницы из моего дневника, но я над этим работаю. -Я помогу тебе забыть,-пообещала Айша, подходя к нему ближе. О Пич она, разумееется больше не вспоминала. -Что до этого надоедливого мальчишки-генерала, завтра мы можем сесть на корабль и навсегда распрощаться с ним. Мы так давно не жили в Нью-Йорке... -Нью-Йорк - небезопасное место для девочки. Пич возмущенно фыркнула, хозяин посмотрел на нее, подняв брови. - Если бы ты не убила себя, Пич, дитя. - Всегда девчонка! Говорю тебе, она только и мечтает запрыгнуть в твою... -Я видела меч,-вдруг выпалила Пич. Он закрыл глаза. -Айша. Ты лучшая из женщин. Выйди на минуту, пожалуйста. Для меня. Мне нужно сказать пару слов моей ученице. -Ты высылаешь меня из нашей собственной спальни, чтобы поговорить с этой.. с этой рабыней? Затянутые в перчатки руки Госпожи сжались. Казалось, она ищет, что бы еще разбить. -Айша, иди. Айша ушла. Оставшись один на один с Хозяином в их с госпожой спальне, Пич вспыхнула и принялась изучать узор на ковре. -Прядь волос,- прошептала она,- это ее, да? -Ты что, все здесь обыскала? Ладно, забудь. Пич, дитя, зачем ты это сделала? Ты знала, что должно случиться? Тебе слишком рано становиться бессмертной.- он вынул меч из сундука и обернул его в шелк,- ты слишком молода для Игры. - Я достаточно взрослая, чтобы быть матерью троих детей,- возразила шестнадцатилетняя муй-джай. –Если вы отдадите волшебный клинок Сиу Куан Ю, он позволит нам уехать в Нью –Йорк? -Это не волшебный клинок, это кайкен. Японский женский меч,- резко ответил он,- лучший, какой я смог найти. Он был приготовлен для тебя, на случай, если ты станешь бессмертной. -Но я подумала…-Пич замолчала, ее глаза и рот забавно округлились.- Что если генерал решит также? Они посмотрели друг на друга. Потом Митос снял телефонную трубку и набрал номер. Сиу Куан Ю предложил встретиться на крыше театра Да Гуангминг. Прекрасное место для поединка, разумеется, не святая земля. Митос пришел туда на несколько часов раньше, внимательно обследовал площадку, определяя ее тактические преимущества, и намечая пути к отступлению. Потом уселся и стал ждать. Он грезил, вызывая в памяти образы Айши. Что за женщина! Ни разу, за последнюю тысячу лет не встречал он подобной решительности и упрямства. Когда они встретились, когда она впервые обратила на него внимание, тогда ее страсть, казалось, была способна перевернуть мир, придав ему форму ее желания. Бороться было бесполезно, если бы он вообще посмел бороться. Откажись он любить ее, она бы свела себя с ума в попытке изменить реальность. Ему не хотелось драться с Сиу Куан Ю. Если он что и понял за все прошедшие века, так это то, насколько легко умирают бессмертные… как много молодых и горячих гибнет, не успев прожить даже смертной жизни. Большинство из них покидало Игру в возрасте, который казался Митосу младенческим. Они знали, что их нельзя ранить, знали, что не состарятся; и словно пляшущие на ветру мотыльки, свято верили, что жизнь будет длиться вечно. Митос гордился тем, что уже много лет избегал настоящих поединков до смерти. Он надеялся, что это удастся сделать и сегодня. Сиу Куан Ю было больше тысячи лет, и бессмертного, сумевшего так долго прожить, следовало сохранить, а не убивать. Как бы то ни было, никто лучше него не знал, насколько это сложно. Выжить. Нужно быть сильным, нужно быть везучим, нужно чертовски хорошо владеть мечом. И самое главное –беречься даже от малейших ошибок. Лучше вообще избегать поединков, чем рисковать сделать хоть одну. Потому что, когда клинки обнажены, выживает только идеальный бессмертный. Сиу Куан Ю как раз был готов сделать большую ошибку. Поэтому, когда Зов ударил по нервам, Митос очистил разум и приготовился к битве. Сиу Куан Ю выглядел великолепно в своем генеральском мундире. Митос шагнул ему на встречу, но остановился, когда другой бессмертный показал свои пустые руки и поклонился чуть ли не до земли. -Сиу Куан Ю? -Господин Митос. Чему ты так удивлен? Я не буду драться с тобой, если ты сам меня не вынудишь: разве уважение к старшим не часть нашего национального характера? Когда я услышал, как девочка произнесла твое имя, я уже знал, что добровольно не возьму твою голову. И никому не открою твою тайну. Все, что мне нужно, это клинок кун-ву. -Зачем, Сиу Куан Ю? Китаец посмотрел на него удивленно. -Я назвался в честь Бога Войны. Каковы его обязанности? -Защищать людей и сохранять мир в государстве. -Китаю нужны наши жизни, Господин. Шанхай лежит раздробленный на куски, разграбленный людьми с Запада. Иностранные военные корабли стоят на Хуанпу. Банды японских переселенцев , называющие себя ронин ,терроризируют улицы. Население Китая страдает от нищеты, унижения, и западного упадничества, процветает торговля опиумом. Но я знаю, что этому противопоставить. -Это не наше дело, Сиу Куан Ю. Смертные должны найти собственный путь, сами сражаться в своих войнах. У бессмертных есть преимущества, которых у них никогда не будет. Они не могут противостоять нам . Если мы вмешаемся в войну, нам придется выбрать одну из сторон и предать другую. Сиу Куан Ю задумался, его лицо исказилось, как от боли. Звуки с оживленной улицы внизу вдруг стали явственно слышны. Гудки автомобилей, визг тормозов, скрип рикш перемешивались с голосами людей, говорящих на десятке разных языков. Но громче всех звучали китайские диалекты Кантонский, мандаринский, шанхайский, сычуаньский. Первый акт в театре почти закончился. -Я должен помочь им, Господин и если у тебя осталась совесть, ты поймешь это. Если же нет –значит ты враг Китая. -А как же прекрасные слова о том, что ты не хочешь драться со мной? Сиу Куан Ю пожал плечами и обнажил меч. -Я могу забрать клинок, не отрубая головы.. Митос вытащил нечто, завернутое в шелк. В ярко-красный шелк со знаками вечности шу. -Вот то, что ты хочешь. Он сел в сейдза. Позволил ткани соскользнуть с заключенного в ножны меча: левая рука сжимала сами ножны, правая – рукоять. Это была позиция защиты иайджуцу – искусства высвобождения меча. Представьте, что вас атакует противник, которого вы должны победить одним ударом. Этому он учил Пич, заставляя ее повторять упражнение снова и снова, пока тело не начало действовать инстинктивно, без участия разума. Вы пассивно ждете, пока оппонент ударит. И потом высвобождайте меч и наносите один укол. Стряхивайте кровь с меча. Убираете в ножны. Меч Сиу Куан Ю поднялся. Митос смотрел, как генерал сфокусировал взгляд на зачехленном клинке в его руках, оценивая его возможный возраст и происхождение, и, видимо, отбросил сомнения. Но было уже слишком поздно отводить удар. Митос стремительно вскочил на ноги, доставая меч. И высвобождение и разрез были одним точным, плавным движением, лезвие рассекло плоть; Сиу Куан Ю отпрянул назад, в его глазах застыло недоумение, сухожилие правой руки было перерезано, оружие потеряно. Митос повернулся, продолжая движение, стряхнул с меча кровь; медленно, медленно вложил клинок в ножны. Но не поклонился. Сиу Куан Ю стоял перед ним на коленях, прижимая к себе раненную руку. Его меч отлетел на другую сторону крыши. Китайский бессмертный был в шоке и потрясенно смотрел на маленький кайкен. -Но это не..это даже не…-прошептал он. Поединок закончился, не начавшись. Митос поднес острие кайкена к его шее и слегка нажал. -Все еще хочешь драться? -Я… я –это не нефритовый меч! -Если бы это был он, я бы мог разрезать им сталь твоего оружия. Говорю тебе, клинок кун-ву всего лишь миф. Забудь о нем, Сиу Куан Ю. Ты хочешь жить? -Да. Да! -Ладно. Митос ударил его мечом в сердце и столкнул тело с крыши.. Труп несколько раз перевернулся в воздухе и упал на середину улицы. Веселая толпа зрителей только что высыпала из дверей театра Да Гуангминг-десятки, сотни отличных свидетелей. Митос отскочил от края , подобрал меч своего противника и направился к лестнице. Позади себя он слышал крики людей, сбежавшихся посмотреть на тело. Публичная смерть заставит Сиу Куан Ю сменить имя. Его лицо слишком хорошо известно: ему придется долго скрываться, возможно, пока не сменится поколение. Его честолюбивые мечты теперь превратятся в пыль, так же как и планы завладеть волшебным мечом. Митос надеялся на это. Ему самому лучше сейчас собраться и покинуть Китай вместе с семьей. Если сегодня он найдет корабль, завтра они все смогут уехать в Гонконг, а оттуда –в любую точку мира. Он спрятал оба меча в пальто и покинул место происшествия, уже строя планы. Он ненавидел убивать учеников. Он ненавидел убивать. На то, чтобы найти корабль понадобилось гораздо больше времени, чем он рассчитывал. А пока Сиу Куан Ю находился в морге, другой бессмертный пробрался туда и отрубил ему голову. Она шла по темному дому. Китайская дева с глазами - вишнями. Ее ресницы - как шелковые веера, губы, как алый цветок. Все в ней говорило о прекрасном моменте юности, навсегда застывшем в вечности, как бабочка на конце булавки. Ее золотистое лицо светилось, круглое, как полная луна. Над черной рекой ее волос мерцал белым светом месяц. Ее руки были спрятаны в рукава, и она двигалась словно во сне, захваченная грезами о любви. Ей казалось, что впереди ее ждет великая судьба, что вот-вот и она встретится с чудом, вроде пылающего огненного водоворота спрятанного в скале, в котором она искупается и обретет дар вечной жизни. Ворота в сказочный сад , где растет персик-плод бессмертия. Та-Которой –Следует- Повиноваться была в зале. Ждала. Она стояла скрытая тенями, как колона из белого газа; ее вуали были откинуты назад, обнажая одну руку, в которой она держала меч. -Митос оставил мне оружие, чтобы защищаться,- сказала Айша своим сильным, хорошо поставленным голосом. -Старуха,- ответила Пич,- ты стоишь между мной и тем, что я желаю. -Ты его не получишь. -Ты не сможешь меня остановить! Айша подняла меч. -Смогу. Потому что моя любовь сильнее могилы. Потому что моя жизнь без того, кого выбрало мое сердце, не имеет смысла. Ради него я рискну своей жизнью, и сделаю это с радостью, потому что он любит меня... Пич ударила ее деревянным боккеном, и Айша рухнула на пол. Это оказалось слишком легко. Пич стояла, в недоумении глядя вниз, на сверток скомканной белой ткани. В плетеном кресле рядом с лестницей лежали подушки. Она взяла одну и, наклонившись, крепко прижала к закрытому вуалями лицу своей соперницы. Когда ей показалось, что Айша мертва, она оглянулась в поисках хозяйского меча. Он лежал совсем близко. Пич подняла его и ударила. Белые вуали рассыпались, разрубленные пополам. Внезапно вспыхнувший свет ослепил ее. В дверях стоял Хозяин. АЙША! Пич моргнула. Ничего не произошло. Женщина на полу… ее откинутая рука была худой и сильной, но обтянутой тонкой морщинистой кожей, мягкой как хлопок. Кисть, которой она до этого сжимала меч, покрывали старческие пятна, суставы пальцев опухли.. Вуаль спала. Пич увидела коротко остриженные седые волосы. Гордый нос с горбинкой, Ввалившийся рот с накрашенными губами. И следы былой красоты на лице, древнем, как само время. Хозяин упал на колени рядом с останками и начал раскачиваться, обхватив себя руками; Весь пол вокруг был забрызган кровью. Митос согнулся и зарыдал, шумно, как мальчишка. -Она не бессмертная,- глупо заметила Пич. -Она притворялась ею. О, боже…-Он протянул, было, руку, но так и не найдя где дотронуться. уронил ее. -Я знал ее с рождения. Она… она … она хотела быть бессмертной, она верила, что бессмертна… и стала скрывать лицо вуалями, когда начала стареть. Она была великой актрисой. Она могла убедить любого, что ей две тысячи лет. Айша, Айша, Айша… -Я…я.. это была ошибка! Митос поднял залитое слезами лицо и посмотрел на нее. Пич попятилась назад. Меч со звоном упал на пол. -Я думала, что она бессмертная! -Ты отрубила ей голову.- он быстро взглянул в сторону лестницы; Там, у двери, лежали рассыпавшие по полу газеты. «ТЕЛО ГЕНЕРАЛА - ГЕРОЯ ОСКВЕРНЕНО В МОРГЕ» кричали заголовки. -Ты убила Сиу Куан Ю,-сказал Митос. -Он был угрозой для нас. Это Игра, вы сами рассказали мне об Игре… Митос поднялся. Быстро наклонившись, подхватил с пола меч. Пич сжалась от страха, но он только вложил его в ножны. -О, дитя. Что же ты наделала? -Я только… -Забудь,- сказал он устало,- Прощай, Пич. При этих словах абсолютно все мысли выветрились у нее из головы. Она не могла поверить. -Вы покидаете меня? -Прощай, дитя. Лицо Пич исказилось. Она махнула рукой в сторону тела, будто надеялась, что это зрелище как-то впечатлит хозяина. И смогла выдавить только: -Но я люблю вас! Митос молча посмотрел на нее и отвернулся. Она бросилась вперед и вцепилась в его руку. -Это была ошибка!! Он стряхнул ее. Пич упала на колени. -Но я сделала это ради вас, я ваша ученица, вы должны меня учить, возьмите меня с собой… Дверь захлопнулась. Она так и осталась стоять на коленях на залитом кровью полу, рядом с трупом. Молча. Никакие крики, никакие рыдания и стоны, не могли заглушить адскую боль в ее сердце. Даже если она охрипнет от плача, этого будет недостаточно, если разобьет в кровь кулаки, они мгновенно заживут. Она получила дар вечной жизни… и обрекла себя (как она считала) на вечное одиночество. Но прошло время, и Пич начала думать. У нее были деньги, припрятанные в шкатулке под кроватью, возможно, магазин теперь перейдет к ней. И товар. Ей нужен новый меч. Да, и как можно быстрее. Конечно, ей хватит денег, чтобы купить какой-нибудь в школе боевых искусств или у антикваров. Кайкен. Японский кайкен – именно такой меч Хозяин приготовил для нее. Значит такой она и будет искать. И она сможет жить в Гонконге, где муй-джай свободны. Му-лан никогда бы не сдалась, значит и она не сдастся. Неужели Айше действительно удавалось убедить людей, что ей две тысячи лет? Пич решила, что она тоже сможет. И она вернет его, даже если ей придется ждать две тысячи лет. Конец