Глава 13 ВЧЕРАШНЕЕ СЕГОДНЯ
19 ноября 2025 г., 23:16
Кровь.
Плотной тенью покрывала его ладони и пальцы, оставила смазанные следы на предплечьях, пропитала белую рубашку, превратив в мятое коричневое уродство. Кровь, которая отчаянно цеплялась за кожу, проникала внутрь живой извивающейся тьмой, постепенно, но неотвратимо отравляя каждую клеточку напряженного тела и разъедая его изнутри.
Но это была не та кровь, которая почти бесследно испарялась после резни Титанов и оставляла в воздухе лишь тошнотворный запах разложения.
Нет.
Эта кровь на его руках была чужой, инородной, пахнущей лишь страданием. Еле смываемая холодной водой, она просачивалась вглубь острым жгучим ядом, чтобы остаться там навсегда.
Бордовые разводы закручивались спиралями в некогда чистой воде, постепенно растворяясь и сливаясь в единое целое. Кровь становилась невидимой для окружающих, даже для него самого, но настолько ощутимой, что он чувствовал ее острую пульсацию на кончиках пальцев. Как напоминание, как проклятие.
Возможно, именно так и ощущаются свежие рубцы на исполосованной шрамами душе, наспех стянутой по клочкам тонкими нитками вины. Их невозможно забыть или вытравить.
Мерзкое ощущение. Противное и до жути страшное.
А самое шокирующее, что он никогда об этом не задумывался.
Его тошнило от запаха металлического и сладкого, но в большей степени от самого себя. Вода в медном тазу окрасилась в темно-красный, а он все продолжал тереть ладони друг об друга, не видя, не думая, механически. Каждая капля, стекающая с пальцев, была доказательством вины, от которой он не мог избавиться просто так. Когда вода попадала на свежие царапины предплечий, кожу щипало, возвращая его в реальность. И вместе с этим неприятным ощущением в голове вспыхнула первая сформированная мысль, ошарашившая до ледяного укола в самый позвоночник.
Теперь под ее ногтями есть частички и его кожи.
Леви плотно зажмурился, рвано и тяжело дыша через нос. Ладони сжались в кулаки. Зверь внутри предупреждающе оскалился и отступил, пытаясь избежать контакта с подползающими холодными ядовитыми отростками, отдаленно напоминающими искривленные пальцы с распухшими от болезни суставами.
Перед глазами, в темной глубине сознания возник образ Рэи. Подрагивал робким пламенем свечи: чуть шелохнешься, и поток воздуха погасит его моментально, оставит лишь призрачный силуэт.
Странно, но в его воображении у нее были длинные вьющиеся волосы, как пушистый поток огня, небрежно перекинутые через оголенное белое плечо. Да и сама она была почему-то очень красивой, без шрама под глазом и рассеченной брови. Лишь мягкая россыпь веснушек покрывала ее нос и щеки. Она кокетливо склоняла голову в бок, вопросительно выгибала тонкую бровь, молчаливо что-то спрашивая. Затем медленно поднимала пышные юбки с накрахмаленными оборками, скользя тканью по стройным гладким ногам, открывая все больше и больше. В таком же платье он запомнил и свою мать: бежевый грубый хлопок со шнуровкой на груди, тонкие лямки на выпирающих косточках ключиц и плеч. Рэя загадочно и тепло смотрела из-под пушистых ресниц и невинно улыбалась розовыми мягкими губами. И вдруг появлялись чьи-то руки, грязные, с обгрызанными ногтями. Бесцеремонно хватали ее за лодыжки. Чужие. Инородные. Обещающие лишь страдания. Скрюченные пальцы вели вверх, грубо касались чистой кожи, а потом с силой вдавливались в округлые бедра. Улыбка вмиг исчезала, глаза расширялись в дрожащей панике. Рэя испуганно дергалась, волосы яркими всполохами облепляли лицо, а тонкие руки пытались отбиться от навязчивых гадких нападок. Узкое запястье было перехвачено мощным захватом, но другая свободная кисть тут же вцепилась в лицо мужчине, впиваясь ногтями и сдирая кожу с правой щеки от глаза до подбородка. Вспышка. Мгновение – и эти же худые руки вцепились в его предплечья, раздирая уже его кожу и оставляя красные рваные борозды.
БДАМС!
Таз гулко отлетел вглубь комнаты, перекатился раз – и затих у кровати, вода выплеснулась на деревянный пол. Леви склонился над высоким табуретом, до белизны в суставах сжимая сухое потрескавшееся дерево. Грудь часто вздымалась, на лбу выступила испарина. А перед взором светились испуганные зеленые глаза, до краев наполненные безмолвным отчаянием.
Теперь и он.
Резко выпрямился и сжал голову мокрыми руками, сдавливая все сильнее в попытке вытеснить из мыслей этот бред. И стараясь не завопить во всю глотку.
Почему так хуево?
Но в перерывах между судорожным хриплым дыханием и бешеным стуком сердца неотвратимо пробивалась истина. Дробью. Выстукивала смысл прямо в мозг.
Вина. За содеянное. За неуравновешенность.
Зверь внутри силился разорвать когтями путы и грудную клетку, пытался вырваться наружу, сбежать от этих непонятных ему странных эмоций. Его мощное дикое тело обвивали колючие змеи, сдавливали и вытягивали последние силы, лишая воли к сопротивлению.
Не расстегивая пуговицы, Леви зацепил ткань на спине и рывком стянул рубашку. На груди остались бурые высохшие разводы, напоминавшие следы от яростных побоев. Комкая ткань и попутно вытирая ладони, он прошел в соседнюю комнатку с ванной, тяжело ступая по полу.
Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. От холодной воды сводило мышцы, заставляя их мелко подрагивать от напряжения. Он не хотел тратить время на подогрев печи, намереваясь как можно скорее вернуться к девчонке. Кровь плохо отмывалась, пропитанная насквозь рубашка не подлежала восстановлению. Он остервенело тер кожу грубой тряпкой, вместе с верхним слоем сдирая следы крови.
В голове царил полный хаос, словно кто-то влез к нему в мозг и сделал тотальную перестановку, перевернул все вверх дном и не оставил ни одной вещи на своем привычном месте. Все разбросано и перепутано, как после урагана. Для педантичной натуры Леви, у которого даже собственные мысли лежали по полочкам, это было равносильно изнасилованию.
Сознание пульсировало жжением, как от ожога, неаккуратно выпущенным металлическим тросом. Оставив на его теле ни один подобный шрам, Леви не мог спутать это ноющее ощущение стянутости ни с чем. Но в отличие от холодного компресса и стерильной повязки, которые спасали в таких нелепых случаях, сейчас он даже не мог предположить, что ему может помочь, если не прекратить, то хотя бы облегчить жалящую и зудящую боль.
* * *
Холодно. Это было первое, что пришло в голову. Первое, что почувствовала. Когда она просыпалась в прошлый раз, то прижималась плечом и боком к теплому телу Леви. Сейчас же ощущала лишь озноб и странное покалывающее опустошение. Словно это было чем-то единственно верным и важным, за что она подсознательно цеплялась, а оно возьми да исчезни вместе с источником тепла и спокойствия. Тот самый огонек, на который неосознанно стремилась, чтобы не кануть в пучину тьмы и отчаяния, не потеряться внутри собственного равнодушия. Она расстроенно выдохнула, оставшись одинокой и беззащитной. Забавно, но эта странная, неожиданная близость, стук чужого сердца под ухом, горячее дыхание на волосах, заставляла слепо льнуть к пустоте в надежде вновь обнаружить опору. Конечно, он не мог находиться сейчас рядом, Рэя понимала, но больше инстинктивно искала именно тот момент, когда казалось, что она в безопасности. С ним ты не можешь быть в безопасности. Ни с кем из них. Неужели у нее помутился рассудок? Или это не она подсознательно ищет защиты у того, кто хочет ей зла? Бессмыслица какая-то. Если бы Леви хотел, действительно хотел ей навредить, вряд ли он откликнулся на зов о помощи. Оставил бы захлебываться кровью. Не закутывал бы в одеяло и не сжимал так сильно, будто она нечто хрупкое и ценное, от чего внутри становилось необъяснимо жарко. Означало ли это, что он на ее стороне? Она не могла знать этого наверняка, но какая-то часть внутри нее расшевелила клубок сомнений: действительно ли он не способен на сострадание и доброту? С какой стати? Тебе нужен Смит, а не его бешеный пес. Рэя поморщилась и слабо застонала, сильнее зажмурившись и прогоняя Айка из головы. Сейчас он совсем не помогал, делал лишь хуже, а выдержать еще и его мысли она попросту не могла. Смит не хочет иметь с ней дела, но вот Леви движет любопытство и интерес. Если и выбирать из двух зол, то, к ее сожалению, выбор, скорее всего, будет не в пользу Эрвина. Она рассеянно коснулась ледяными пальцами лица и почувствовала жар, исходящий от кожи. Вместо колючего зимнего аромата леса в носу стоял удушливый запах крови. Горьковатый привкус во рту был не лучше. Ничего нового. Хоть какое-то постоянство. – Пришла в себя? Замечательно. Пальцы Ханджи уверенно легли на вены запястья безвольно свесившегося с края койки. Еле шевеля губами, она методично отсчитывала пульс и смотрела куда-то сквозь стены хижины. Рэя чувствовала себя ужасно слабой, и не было сил даже попытаться сбросить руку Зоэ. Ей не хотелось случайно скользнуть и в ее внутренние переживания. Пока она в таком разрозненном состоянии, неизвестно, может, и вторжение будет таким же бесконтрольным и внезапным. Это могло для нее скверно кончиться. Вообще, она в принципе не особо любила физические контакты и старалась избегать прикосновений, предпочитая прятать руки за спиной и дистанцироваться от людей. Но в этом лагере все ее личные границы были стерты, едва она вступила в желтое пятно света от костра. Голова была тяжелой, гул в ней не прекращался ни на миг, лишь плавно затихал, чтобы накатить с новой силой. Она медленно моргала, рассеянно глядя по сторонам и узнавая свою темницу. Жаль. Снаружи ей понравилось больше. Глаза жгло лопнувшими сосудами, стоило ей смежить веки. Сквозь тонкую кожу просачивался свет, и весь мир окрашивался в красный. Никогда ранее она не ощущала себя настолько плохо после проникновения в чужие воспоминания. Обычно все заканчивалось легкой тошнотой и головокружением, редко – вспышками очаговой боли, которую всегда удавалось купировать или банально вытеснить другой. Но так хреново ей было впервые. Не спрашивая о ее желаниях, потревоженные мысли закружились в голове, слепо натыкаясь друг на друга и вызывая своим движением ноющую боль. Монотонную и с хорошим заделом на продолжительность. Зависело ли это от того, в чей разум она погружалась? Если да, то чем отличался Леви от остальных? Разве после Жнеца ей было так же плохо? Хотя, откровенно говоря, ей так и не удалось попасть в его сознание. Оно оказалось заблокированным. – Все в норме. Пальцы Рэи дрогнули. Мысли, тягучие, как древесная смола, перетекали из одной части черепа в другую. Поэтому, когда неожиданно задорный голос Ханджи перебил вязкий ход размышлений, Рэе понадобилось некоторое время, чтобы переключить внимание и сфокусироваться. Майор сидела на том самом неудобном стуле, который обычно занимал Леви. Обычно. Холодок пробежал по позвоночнику. Глаза широко распахнулись. Не без труда Рэя попробовала приподнять голову, чтобы оглядеться. Ханджи тут же цокнула языком, подорвалась с места и слегка надавила на плечо. – Его здесь нет, – спокойно произнесла Зоэ, безошибочно разгадав опасения и, видимо, посчитав, что Рэя сейчас вновь сорвется. Чувствуя теплую ладонь, она легла обратно, пряча пылающее лицо в подушку. Мелкая дрожь сотрясла тело. Правда крылась в том, что Рэе было страшно. А признаваться в этой слабости было тяжело и трудно прежде всего самой себе. Тогда, испугавшись, что он действительно уйдет и бросит ее в одиночестве, когда она оказалась на грани, крик о помощи вырвался сам собой, бесконтрольный и инстинктивный. Она не намеревалась, не ожидала, но паника захлестнула с головой, смела все внутренние ограждения. Леви оказался единственным, кто был рядом. И он вернулся, она это помнила. Не должен был, но, тем не менее, не задумываясь, ринулся на зов. Теперь же она боялась того, что будет дальше. Сложно было вообразить, как произошедшее повлияло на него. Вторжение в память и последствия. Хотя она пока не могла даже объективно оценить, как это все отразилось на ней самой. Это была опасная и мрачная дорога, на которую ступать сейчас не было ни внутренних ресурсов, ни малейшего желания. Пальцы вновь провели по брови, чувствуя, как где-то под костями пульсирует тупая боль. Она перевела измученный взгляд на Ханджи. Интересно, а знает ли она об этих подробностях из жизни товарища, которые ей случайно удалось подсмотреть? Молодая женщина выглядела порядком вымотанной, под глазами залегли тени. Скорее всего, из-за происшествия Зоэ снова не удалось поспать. Неожиданно Рэя почувствовала пронзительный укол совести. Майор не сделала ничего дурного по отношению к ней, даже старалась как-то наладить дружеское общение. Помогала, вытаскивала. Спасала, в конце концов. Ты знаешь, что тебя не пришлось бы спасать, если бы не тот высокомерный ублюдок!.. – Ш-ш-ш... – она мотнула головой, и движение получилось чрезмерно резким. Рэя тут же пожалела о несдержанности, с протяжным стоном уткнувшись лбом в раскрытую ладонь. Заткнись! Не лезь ко мне сейчас! Освободить разум как можно скорее, чтобы не позволить себе сорваться на внутренний голос. Иначе Ханджи точно упрячет ее за решетку карцера. Глубоко вдыхая прелый воздух через жесткую ткань подушки, Рэя медленно выдыхала, расслабляя каждую напряженную мышцу в плечах и спине. Постепенно. Шум в голове становился тише, словно кто-то открыл невидимую форточку для проветривания. Она слышала, как подобралась Ханджи на стуле, как с тихим шорохом проехали по полу подошвы сапог. Естественно, она услышала. Не могла не заметить. Рэя сглотнула вязкую горькую слюну и повернулась лицом, поймав сосредоточенный взгляд. Глаза защипало от внезапного приступа жалости к себе. – Спасибо, Ханджи, – искренне поблагодарила Рэя, не отнимая взгляда, согнула руку в локте и пристроила под головой. По крайней мере, она очень старалась, чтобы слова звучали искренне. Чувствовала, что к горлу подступает нечто скользкое и неприятное. И это была не тошнота. Взгляд Зоэ за стеклами очков на секунду потеплел, а плечи немного расслабились. – Я ввела тебе приличную дозу солевого раствора, чтобы восполнить кровопотерю и исключить свертываемость в сосудах, – поведала молодая женщина. – Успокоительное считай приятным бонусом. Или вынужденной мерой? Но вслух Рэя произнесла другое: – Не жалко переводить на меня такой ценный раствор? – плохо скрывая язвительность за напускным волнением, она вскинула брови. – Не боишься, что обвинят в расточительстве воинского имущества? Губы Зоэ коротко дернулись. – Так сделай так, чтобы я не пожалела об этом, – отрезала она, пресекая возможные дальнейшие замечания. – И пей больше воды. Сознание плескалось в легком дурмане, через который монотонно пробивалась нудящая боль, так сильно похожая на зубную. Решение потратить на нее редкий и дорогой солевой раствор удивило Рэю. Это было смело и глупо. Но откуда Зоэ могла знать, что ее организму не в первой справляться с такой кровопотерей и она в состоянии самостоятельно оклематься и без внутривенных препаратов? Если это был широкий жест со стороны Разведки, что ж, она запомнит. Ханджи коротко кивнула на ее молчание и застыла на месте, глядя куда-то сквозь Рэю. – И почему меня никто не слушает, – совсем ни к чему задумчиво произнесла майор спустя несколько минут, отвечая каким-то собственным мыслям и устало щуря глаза. Рэя лежала, не шелохнувшись. Что имела в виду Зоэ было весьма любопытно, но открыто спросить об этом она не посмела. Ханджи часто заморгала и встрепенулась, как потревоженная птица, стряхивая навалившуюся усталость и необъяснимое наваждение. Брови сдвинулись к переносице, карие глаза замерли предостережением. Она резко взглянула на осторожно следившую за ней Рэю. – Дам тебе еще один ценный совет, хоть ты и не просила, – в голосе послышалась жесткость, которую она раньше не демонстрировала. Ханджи в долю секунды превратилась в элиту Разведки, дав понять Рэе, почему она стоит в рядах руководства. – Расскажи ему. Обо всем. Без утайки, – темные глаза щурились на каждую точку в предложении, а затем посмотрели на одеяло, намекая на уродливые шрамы, которые она скрывала. – Своим молчанием ты делаешь лишь хуже себе. Не знаю, какая кошка пробежала между Смитом и тобой, но он не заинтересован в твоем нахождении здесь. Ты это понимаешь? – Зоэ уперлась локтями в ляжки, сложила ладони вместе и склонилась к Рэе, точно также, как и Леви не так давно. Сосредоточенное, серьезное лицо без намека на какую-либо эмоцию. Голос ровный, твердый. Губы сжаты в тонкую нитку. Рэя невольно поерзала под пристальным взглядом, ощущая себя лягушкой на предметном стекле. Да, разведчики виртуозно умели «держать лицо». Ей вспомнилась холодная маска на лице Смита, непроницаемое выражение Леви. Образы ненастоящие, иллюзорные, чтобы никто не догадался, что на самом деле происходит у них внутри. Как они переживают и что на самом деле чувствуют. О нет. Они демонстрировали лишь то, что было необходимо. Ни больше, ни меньше. Блики света трепетали на остром подбородке и длинном носу с горбинкой, будто нарочно избегая попадать на линзы. Лихорадочный и острый взгляд пронзал насквозь, доставал до тех сомнений, в которых Рэя не хотела себе признаваться. Она смахнула с лица спутанные волосы и коротко вздохнула, пряча глаза, чувствуя, как Зоэ безошибочно распознает все ее внутреннее беспокойство, страх остаться в одиночестве среди врагов, возможно, даже бесцельно и глупо погибнуть. – Я не прошу говорить мне, – и снова этот ровный тон, – но сейчас Леви единственный в этом лагере способный помочь тебе, – сурово и холодно закончила она и откинулась на спинку, переводя взгляд в сторону. Всем своим видом демонстрируя, что дает ей время на обдумывание услышанного. Уверенная и спокойная. Отстраненная. Если бы не этот проклятый ком, застрявший в горле, Рэя бы ответила. Правда. Но ей оставалось лишь молча переваривать предостережения и советы, о которых, как совершенно верно подметила Зоэ, она и не просила. Что же она от нее ждет? Благодарности? За такую внезапную и неожиданную поддержку? Или майор считала, что она сейчас вывалит всю свою историю как на духу? Слова не находились. Мысли сталкивались друг с другом и отскакивали в разные стороны, явно не желая сформироваться в нечто законченное. Зоэ со знанием дела быстро нашла и надавила на необходимые болезненные точки в сознании, предоставив ей самой расхлебывать это дерьмо. Встреча с собственными страхами и нереализованными ожиданиями была отвратительна. Трусливая и жалкая Рэя была отвратительной. И вот это было куда больнее, чем раскалывающаяся голова. Что-то внутри трещало и ломалось. Так рушились надежды. Поддержка? Забота? Эй, приди в себя уже наконец! Рэя сердито шмыгнула носом и поджала губы, начиная злиться. Айк прав. Она размазня. Этот хитрый ход со стороны Зоэ был нацелен на получение необходимой информации. Она не друг ей, как бы не старалась втереться в доверие и расположить к себе учтивыми и проникновенными разговорами. При любом дальнейшем развитии событий Ханджи, не раздумывая, примет сторону Смита, так же, как и Леви. Она здесь чужая. А репутация Разведки не стоит ее жалкой и никчемной жизни. Что ей было непонятно, так это то, отчего же Зоэ так рьяно защищает Леви? Выгораживает откровенную жестокость, стремится спрятать за выдуманным стремлением помочь. Настаивает на откровенной беседе. Мог ли здесь скрываться какой-то личный мотив? Хотя она не была похожа на легкомысленную девицу, готовую прыгнуть к капитану в койку. Но кто поймет этих разведчиков? У них каждый день считается за месяц обычной жизни в Периметре. Рэя подняла изучающий, но безразличный взгляд, силясь найти подтверждение своим догадкам. Ханджи расслабленно болтала в воздухе ногой, перекинутой через другую, и рассматривала глухую стену за изголовьем. Длинные пальцы отстукивали рваный ритм по предплечью. Уравновешенная, знающая цену своим словам и поступкам. Рэя пожевала губами, не понимая, что ее должно было насторожить или хоть каким-то образом навести на мысль о существующей связи между ними двумя. Какая ей разница, по большому счету? Но почему-то ее заинтересовал этот вопрос. Может, совет рассказать все Леви был и не таким уж безумным. А может, это было действительно ловушкой. Однако ей сейчас было сложно анализировать. Но и полностью полагаться на внезапные реплики брата не стоило. Складывалось ощущение, будто она пыталась ухватиться за поводья нескольких лошадей одновременно, но не хватало ни рук, ни силы, ни целеустремленности. Темно-зеленые глаза недовольно сощурились. А вы хитры, майор. Выбрали подходящий момент. Когда у нее расшатаны не только нервы, но и затуманены мысли. Рэя крепче сжала одеяло. Информация – лучшее оружие и самое опасное. Невозможно предугадать, когда оно обернется против тебя. Так и быть, она расскажет Леви то, что он хочет услышать, не больше. Доверия к этой парочке у нее было не меньше, чем к назойливой Петре, но Леви был прав. Если она хочет выжить и мирно сосуществовать с этими людьми, ей придется играть по правилам. – Я попробую, – единственное, что удалось выдавить из перехваченной спазмом глотки. Зоэ лишь коротко кивнула и даже не взглянула на нее, зная, что она сомневается. – Отдыхай. И ради всех святых, не дразни его. Он ведь и в самом деле может расправиться с тобой. Подавив рвущийся наружу рык, Рэя плотно сжала зубы. Опять этот Леви! Снова предостережение! Но Зоэ с такой серьезностью и знанием говорила о нем и о его возможных поступках, что все равно становилось жутко. Грустный смешок сорвался с губ. Сбежала от одного кошмара, чтобы попасть в другой. Если он и впрямь будет ошиваться рядом, то следует быть осмотрительнее. Лучше подбирать слова и по возможности не провоцировать. Повторение подобного инцидента недопустимо. Она может попросту не выжить. На радость остальным. Бросив короткий взгляд на Зоэ, которая пыталась подавить зевоту, прикрыв рот ладонью, до Рэи наконец-то дошло, что же ее так смущало с самого пробуждения. Ханджи дождалась, когда она придет в сознание, убедилась, что с ней все в порядке, но по-прежнему оставалась здесь. От этой навязчивой мысли чесался череп изнутри. Чего же она медлила? Не прикидывайся дурой, малышка Рэй! Ты прекрасно знаешь, чего, точнее, кого ждет майор. Смены караульного. Она нервно дернула головой в попытке прогнать назойливый голос. Яркая и резкая вспышка боли почти ослепила. Ее вновь затошнило. Казалось, ничего не может усугубить это гадкое состояние. – О, что это? Это твое? Расстроенная своей беспомощностью, Рэя настороженно повернулась, ибо ей не понравился ни вопрос, ни интонация, с которой он был задан. От увиденного внутренности вновь скрутило холодом. Пальцы вцепились в жесткую подушку, зрачки расширились. Дыхание перехватило. Цепкие ладони Ханджи сжимали склянку с заживляющим отваром. Она вертела ее из стороны в сторону, подносила к огню свечи, пытаясь что-то разглядеть в мутной жиже. Не сводя пристального взгляда, Рэя тяжело сглотнула и медленно перевернулась на живот. В руках Зоэ была самая ценная вещь, что у нее осталась. Ибо Леви уничтожил весь запас лечебных трав и кореньев, и эта баночка – единственный оставшийся истинный спаситель. Сердце сжалось, когда Ханджи поднесла банку к уху и энергично взболтнула содержимое. – Осторожнее! – хрипло вырвалось из пересохшего горла, а рука инстинктивно сама дернулась вперед. Глаза за стеклами блеснули интересом. Вторая ладонь легла на пузатый сосуд и поставила на колени, вроде как крепче удерживая. Зоэ пытливо смотрела на взволнованную Рэю, ожидая объяснений. Вот же зараза! Дыхание клочками вырывалось из груди. Рэя не выпускала из поля зрения ни Ханджи, ни банку, сожалея, что не может просто взять и отобрать принадлежащее ей. На лбу выступила испарина, в горле неприятно запершило. – Это лечебный отвар. Он очень... – голос звучал слабо и надрывно. Она моргнула и переместила взгляд с банки на Ханджи. – Очень ценный. Зоэ дернула губами и выпрямилась на стуле, наконец-то заметив новую эмоцию во взгляде девчонки. Страх. Она переживает за эту дурацкую склянку больше, чем за собственное состояние. Это показалось очень любопытным. Рэя молча и взволнованно следила за движениями Ханджи, готовая в любую секунду броситься на защиту своего сокровища. Глаза Зоэ отразили оранжевый свет от свечей, вспыхивая жадным внутренним огнем. Пальцы скрутили крышку, и она поднесла к лицу. Ее нос почти весь скрылся в банке. – Какая прелесть, – она глубоко вдохнула, прикрывая глаза, словно под веками у нее появился список составляющих ингредиентов. – Подожди! Молчи! Я угадаю... Рэя вся напряглась и от бессилия часто задышала. Изначально именно молчать она и намеревалась. Ей совсем не хотелось ни делиться своим отваром, ни тем более разбирать его на составляющие и обсуждать с кем-либо. Очень неосмотрительно было оставлять его на видном месте. Но кто мог предсказать такое развитие событий? – … хм... какие-то цветы, весенние, такие... ммм... обволакивающий тонкий аромат. Робиния? Очень похоже... – тем временем бормотала Ханджи себе под нос, даже не открывая глаз, продолжала принюхиваться к содержимому в банке и коротко кивать. – Да, это определенно робиния. Не думала, что у нее есть целебные свойства. В лечебнике такого не было, это уж точно... Я бы запомнила. Да-да. Чудный запах. Шалфей? Интересно... С каждым невинно оброненным словом все больше хотелось вырвать из цепких пальцев ученой сосуд. Рэя очень ревностно относилась к своим вещам. Тем более это было единственное, что у нее осталось в принципе. Где стилет, она по-прежнему не имела представления. Если ее рану обрабатывала Зоэ, следовательно, и кинжал обнаружила именно она. Вот только как распорядилась находкой Рэя не знала. Предполагала, что послушно передала Смиту. Такая поразительная смена настроения обескуражила ее. Всего минуту назад Ханджи казалась усталой и со всей серьезностью заговорщика давала советы по строительству доверительных отношений с Леви, а сейчас она была полна энтузиазма и фанатичного желания разгадать внезапную загадку. Как ребенок, получивший новую игрушку, она вертела баночку, вдыхала то одной ноздрей, то другой, трясла ее, будто желая понять, откуда идет звук и вообще, как она работает. – Я могу?.. – указательный палец ткнулся в зеленоватую жижу, а брови вопросительно изогнулись над очками. Рэя удивилась, что та вообще спросила разрешения, и поэтому тихонько кивнула, надеясь, что Зоэ не будет жадничать. Могла ли она вообще отказать? Ханджи зачерпнула немного одним пальцем и медленно растерла между подушечками, прислушиваясь к ощущениям. Сосредоточенное лицо озарилось искренним удивлением. – Ого! Как холодит! И покалывает... что? Немеет? – казалось, что ее глаза стали больше линз очков, с таким изумлением она посмотрела на Рэю. – Но почему? Именно этого она и стремилась избежать. Расспросов о компонентах. Ибо новые ответы провоцировали новые вопросы. Но с другой стороны, ей льстило, что она владеет знаниями, о которых Зоэ даже понятия не имела. Это даже привнесло немного злорадства. – Экстракт шпорника, – поджав губы, тихо поделилась Рэя и приготовилась к очередному восклицанию, накидывая колючее одеяло на плечи. Ее знобило. – Яд?! Рэя глубоко вдохнула и медленно выдохнула, благоразумно решив промолчать о том, сколько ядовитых растений использовано для приготовления. И не только растений. Тем временем Ханджи подозрительно смотрела на подушечки пальцев, опасаясь, что сейчас начнется жжение и появятся подкожные пузыри ожогов. Периодически она бросала короткие взгляды на девушку, вдруг та решила ее отравить? Значит у вас тоже нет полного доверия, майор. Рэя тихо прыснула. – Отравляющая составная полностью нейтрализуется змеиным корнем и зимним горицветом, – успокоила она, от чего брови Ханджи взметнулись еще выше. – Он безопасен в небольших количествах и действует как анестетик. Лицо вытянулось, губы в удивлении приоткрылись. Она с искренним любопытством уставилась на свои пальцы. – Это... Невероятно, – но от чего-то с щек сошла краска, и она как-то странно посмотрела на Рэю. С непривычным вниманием ученого. – Сколько тут составляющих? Оно явно не простое, – Зоэ помолчала, а потом стала еще серьезней. – И ты не проста. Рэя выдержала прямой взгляд. И даже слабо дернула углом губ. Неужели признание? Или приговор. Она сглотнула. – Ты лечишь им раны, – Ханджи обвела взглядом затянувшуюся бровь и ногу, скрытую под шерстяной тканью, и явно начала что-то подозревать. – Сама приготовила? Кто тебя научил? Это просто жуть как интересно!.. Я... – Жути на сегодня достаточно, – тихий, жесткий голос обрушился на них внезапно. Ханджи не спеша отстранилась и выпрямилась на стуле, прекращая расспросы. Рэя тут же почувствовала перемену и невольно как-то вся сжалась, втянув голову в плечи. – Не стоит совать нос и пальцы в незнакомые тебе жижи. Даже если получила разрешение. Это может быть опасно. Она четко увидела, как сверкнули серебром глаза на последних словах, хотя перед собственным взором все помутнело и поплыло от вкрадчивого голоса. Грудную клетку изнутри опалило холодом. Казалось, даже сердце замерло. Он всерьез считает ее отравительницей? Инстинкт самосохранения у Леви развит куда сильнее, чем у Зоэ. Пусть он и прекрасно знает, что в этой банке, ведь не один раз помогал ей с нанесением густого отвара, осторожности ему было не занимать. Хорошо, что он появился как раз в тот момент, когда ей меньше всего хотелось отвечать на вопросы. Майор лишь коротко улыбнулась, растирая остатки вещества между пальцами и не оборачиваясь. – А вот и ты, Леви, – закупорив склянку, она бережно вернула ее на место и приподнялась со стула. Не сдержавшись и вздохнув с облегчением, Рэя нахмурилась. Теперь стала понятна истинная причина присутствия Зоэ. Она лишь несла караул, ожидая, когда вернется основной тюремщик. Не оставляют ее одну. Опасаются, что она сбежит? Или что сдохнет раньше времени? Пламя свечи затрепетало, когда Ханджи направилась к двери. Напоследок, бросив на Рэю колкий молчаливый взгляд, как напоминание об их разговоре, она покинула хижину. Леви, сжав челюсти и проследив за Зоэ, вышел следом, мягко прикрыв дверь. Напряжение в комнате изменилось. Едва почувствовав это, Рэя заерзала. Из тягучего и настороженного оно превращалось в холодное и отчужденное. Невольно она подтянула колено у груди, плотнее кутаясь в кусачее одеяло и пряча нос в грубой ткани. Холодно. Внезапно сквозь затхлость и кровь она почуяла еле уловимый запах свежести и прохлады утреннего леса. Теряясь в собственных ощущениях, Рэя прикрыла глаза, подрагивая и силясь хоть немного отдохнуть, пока не вернулся Леви. Было очень странно испытывать одновременный страх от его присутствия и необъяснимое облегчение, что он наконец-то пришел. Эта двойственность заставляла ее чувствовать себя неуверенно, как на краю пропасти. Еще попроси приобнять тебя, маленькая трусливая Рэй. – Замолчи!.. – рыкнула она в зажатое одеяло, стыдливо пряча лицо. Ей это не нужно! Никто не нужен. – Убирайся! К ее удивлению, это сработало. Она вновь осталась одна в давящей тишине. Но слова Айка, так небрежно брошенные в сознание, не спешили покидать голову, а лишь вертелись по кругу. Рэя успокаивала себя, что это все от усталости и последствия нервного перенапряжения. По крайней мере, ей очень хотелось, чтобы было именно так. Вернувшись спустя несколько минут, Леви задержался у порога, сжав ладонью широкую дверную ручку. В комнате было свежо. Раскрытое окно впускало достаточно ночного воздуха, но даже резкий и насыщенный запах трав и лекарств не мог перебить стойкий металлический аромат. Сколько бы он не преследовал его, никогда не привыкнуть к этому последствию чьей-то боли и страдания. Леви казалось, что он родился с кровью на руках. Хладнокровно отнимать жизни, пусть для того находились веские причины, да даже в целях банальной самообороны было не то же самое, как чувствовать горячую тягучую жидкость на себе просто так. От того, что он, блять, заскучал. Даже дикие животные не убивают ради забавы. Напряженно вглядываясь в силуэт на койке и пытаясь понять, двигается ли одеяло в такт дыханию, он замер в нерешительности. Подошвы сапог казались неимоверно тяжелыми, а на плечи давила тяжкая ноша ответственности. Или усталости. Уже сложно было разобрать истинную причину скованности в каждой мышце. Тусклый свет создавал атмосферу лазарета. Тоскливую и пропитанную мрачной горечью. Он нервно повел лопатками, разгоняя кровь, все еще ледяную после холодной ванны. Видимо, девчонка почувствовала его присутствие, от чего Леви смог расслышать в тягучей тишине частые обрывистые вдохи и короткие выдохи. Боится его? Или снова припадок? Решившись наконец, он выпустил ручку и быстрым шагом подошел к кушетке, не сводя пристального взгляда. Готовый и одновременно не готовый встретиться с ней лицом к лицу. Она тут же засуетилась, плотнее закутываясь в одеяло, прижимая к груди ветхую ткань, словно в попытке защититься, отгородиться, и полоснула по нему едкой зеленью. Брови хмуро сошлись к переносице. Короткий визуальный анализ не выявил судорог или ручьев крови. Что-то внутри тоскливо царапнуло грудь. Холодная сталь в сосредоточенных глазах дрогнула рябью. Жива. Оказывается, он перестал дышать, даже не заметив этого. Со смесью облегчения и невесть откуда взявшегося раздражения он шумно выдохнул, не сводя искрящегося беспокойством взгляда. Рэя лежала на левом боку. Измазанную кровью рубашку сменила другая, тоже желтая, из личных запасов Ханджи, на которую она тщетными усилиями пыталась натянуть одеяло. Тонкие пальцы сжимали образовавшуюся складку, а не край, поэтому ничего не получалось. Но Леви скорее бы отгрыз себе руку, чем позволил помочь и коснуться ее снова. Даже через ткань. На этой кушетке с жестким соломенным матрацем она казалась такой мелкой, худой, что Леви спешно запрятал это воспоминание глубоко в подкорку, чтобы спустя некоторое время извлечь его на свет, обдумать и перетерпеть то, что оно с собой принесет. Возможно, сделать очередные неутешительные выводы. Она отчаянно жалась под одеялом, подрагивая и пряча красный нос. Сжав ладони в карманах брюк, он подошел ближе, оценивающим взглядом осмотрел девушку. Практически никакого сходства с той, которую нарисовало его воображение. Волосы криво обрезаны, торчат тусклыми спутанными паклями, кожа серая. Да, синяков уже почти не видно, и бровь затянулась. Но все не то. Наткнувшись на ее глаза, Леви на секунду задержал дыхание. Единственное, что было общего с видением: горящие упрямством и жаждой жизни, необъяснимой силой и внутренней энергией. Прямой взгляд задержался чуть дольше необходимого, но она первая моргнула и опустила ресницы. Сощурилась, словно ей было больно смотреть на него. Леви провел ладонями по щекам, осматривая обстановку. Рвота у кушетки отсутствовала, тот участок пола был присыпан свежей соломой, чтобы впитать неприятный кислый запах. Но Леви чувствовал и его. Как и необъяснимое стремление как-то сгладить и разрешить ситуацию. Бросив взгляд на Рэю, он заметил, что та сотрясается от крупной дрожи. От неосторожного взмаха руки она шарахнулась в сторону, как можно дальше, на другой край кушетки, и часто засопела носом, округлив глаза в испуге. Белки были розовыми. Свеча затрепетала, разбрасывая пляшущие тени. Леви замер. Он всего-то намеревался отбросить еще влажную челку со лба, никак не ожидая, что девчонка сможет воспринять его жест иначе. Он примирительно выставил руки ладонями вперед. Кисти еле заметно подрагивали. – Я больше не трону тебя, – максимально спокойным голосом заверил Леви. Ее взгляд, колючий, как шипы терновника за окном, настороженно уперся в его лицо, словно в попытке убедиться, что он действительно не врет. Леви не отводил глаз, впитывая кипящую зелень и энергию. Внутренний зверь довольно урчал, будто радуясь, что она жива. Рэя не верила его обещанию. Но очень хотела. Леви медленно опустил руки, замечая, что ее трясет. От страха ли, от холода. Какая разница? Ведь ему должно быть плевать. Почему же ему не все равно? – Замерзла? – стараясь придать интонации как можно больше безразличия, осведомился он, сурово сводя брови. Рэя на секунду распахнула глаза и замерла, чтобы содрогнуться от новой волны и сильнее сжаться под одеялом. Молчит. Ну еще бы. Конечно, ответа не последовало, зато он услышал, как застучали ее зубы. Прекрасно. Вспоминая, как прижимал безвольное, обессиленное тело, согреваясь от тепла, по коже пробежали мурашки. Челюсти сомкнулись плотнее, а на щеках заходили желваки. Никогда в жизни он больше не притронется к ней. Не коснется и даже не будет думать об этом. Резко развернувшись на пятках, Леви прошел к крохотному неприметному очагу. По ветхому внешнему виду напрашивался неутешительный вывод, что им не пользовались очень давно. Неизвестно, была ли вообще эта хижина обитаема до вторжения Титанов на эти земли. Леви присел на корточки и принялся рассматривать конструкцию, надеясь, что труба дымохода не забилась листьями или птичьими гнездами. Холодный воздух коснулся плеч, заставив поежиться. Как-то уж совсем свежо даже для него. Он поднялся и плотно закрыл створку окна. Прежде чем задернуть штору, взгляд зацепился за тусклую полосу горизонта, меняющую цвет на более светлый. Листва на кустарниках перестала раскачиваться на ветру, притихла. Ему стало немного завидно, ведь вся деревня погрузилась в предрассветный безмятежный сон. Казалось, что только в этой хижине горит свет. Леви зажег еще одну свечу, словно решив поддержать собственные мысли. Рэя приоткрыла глаза и вытянула шею, показав нос из-под одеяла, чтобы посмотреть, что задумал Леви на этот раз, но не увидела его. Послышался скрип рамы окна, и в хижине стало еще тише. Она задышала теплом на ледяные ладони, сжимая и разжимая пальцы, стараясь немного согреться. Тело все еще сотрясалось от крупной дрожи и казалось напряженным, как только что выпущенный трос. Странно, но такой жуткий холод пришел к ней вместе с появлением Леви. Был ли это страх или последствия ужасного приступа, а может, совокупность всего вместе взятого. Сколько дней она уже на нервах? Не удивительно, что организм дал сбой и решил взять передышку совсем другим методом. Весьма радикальным. Послышались размеренные шаги, и в поле зрения появился Леви. В руке держал подсвечник, отчего пламя кривыми всплесками ложилось на стены и пол в дальнем углу. Он присел на корточки перед очагом и аккуратно поставил свечу прямо на пол. Рэя сощурилась, не понимая, что он задумал. Пальцы на ногах поджались. Неужели собирался развести огонь? Желтый свет мягко обнимал за оголенные предплечья с витиеватыми венами, уходящими под рукава рубашки, и красными бороздами царапин. Ладони сжали колючую ткань, а внимательный изучающий взгляд заскользил по фигуре. Свежая рубашка, свежие брюки. Даже волосы у шеи на затылке все еще оставались мокрыми. Рэя шмыгнула красным носом, по-тихому завидуя возможности привести себя в порядок. Как выглядела она со стороны, было страшно даже представить. Леви, не обращая на нее никакого внимания, вышел из хижины и быстро вернулся, неся охапку поленьев. Вновь присел на корточки, разжигая лучину от огонька свечи. Он вздернул подбородок, обвел взглядом дымоход, найдя открытую вьюшку, и спокойно продолжил подкидывать дрова. Пламя медленно, но все храбрее пожирало свернутую кору, постепенно переключаясь и на соседние сухие поленья. В воздухе появился смолянистый хвойный аромат. Рэя дернула уголками губ. Ей всегда нравилась хвоя. Да и в принципе она любила лес и природу. В городах ей не удавалось прижиться. Она сложила ладони под щеку и чуть подвинулась к краю койки, улучшая себе обзор. Огонь высвечивал уставшее лицо Леви. Даже теплым языкам пламени не удавалось скрыть серость кожи и сосредоточенный взгляд, глубокие тени под глазами и плотно сжатые челюсти. Было странным, что, находясь уже долгое время наедине, они ни разу не поцапались. Видимо, действительно оба были вымотаны как физически, так и морально. Тишина успокаивала. Присутствие Леви успокаивало. Интересно, о чем он размышлял, глядя в очаг? Сжигал ли ее заживо? Или уползал в свою берлогу и там замыкался от всех? Выглядел он действительно уставшим и был похож на человека, который очень хотел казаться собранным, но вот на самом деле разваливался на части. И тем не менее, находился здесь, что-то там решал в своей голове, быть может, ее судьбу. Шерудил кочергой со ржавыми пятнами, освобождая десятки огненных искр, так похожих на затухающие звезды, и делал вид, что все так и должно быть. Он был не прост. Совсем не прост. Тепло разливалось по комнате, заставляя Рэю медленно моргать. Треск горящих дров и дыхание огня убаюкивало, создавало ощущение давно забытого уюта и безопасности. Жутко хотелось спать, но она знала, что он не позволит отдохнуть ни ей, ни себе. Остекленелые глаза смотрели в сторону Леви, но все казалось размытым пятном. Он повернул голову и поймал ее невидящий взгляд, отмечая, что дрожь прекратилась, и она устроилась поудобней, чтобы лучше следить за ним. Неожиданно ее взор сфокусировался. Странная волна прошла от ключиц к лопаткам, колючим жаром стекая к локтям. Несколько секунд они смотрели друг на друга. – Нравится разглядывать других? – не удержался первым, выпрямляя спину и хрустя позвонками. Рэя тихо хмыкнула, услышав подтекст, и повела худыми плечами под одеялом. – Готова поспорить, что тебя не удивить пристальным взглядом. Леви не ответил. Молча развернулся к очагу, подцепляя крючковатым концом кочерги алеющее полено и поворачивая его под другим углом, давая огню больше воздуха. Раздался треск дерева. – Тебе лучше не спорить со мной, – наконец-то заговорил своим обычным предостерегающим тоном, – и ни с кем-либо в этом лагере, – он тяжело выдохнул, словно извиняясь за очередную колкость, и поднял глаза к потолку. Однако любопытство взяло верх, заставив поинтересоваться: – Что же ты увидела? С минуту длилось молчание. Леви даже подумалось, что девчонка уснула. Но голос, раздавшийся в тишине, звучал твердо и проникновенно. – Что тебе необходим отдых. Он прыснул. – Я в порядке. Вот же упрямец! Рэя уперлась локтем в матрац, приподнимаясь и устремляя серьезный взгляд из-под бровей. – Если на лагерь нападут, сможешь ли ты такой сражаться? – она дернула носом, сжимая ладонью одеяло. – Вести за собой людей? – Я смогу сражаться в любом состоянии, принцесса. Даже на грани смерти. С одним глазом и без рук. Если понадобится, я зубами вырву глотку любому, кто осмелится напасть, будь то Титан или человек, – ровно и без колебаний произнес Леви, больше обращаясь к языкам пламени, чем к ней. От его спокойного голоса Рэе вновь стало зябко и неуютно. – Люди идут не за мной, а за Смитом, – не сводя взгляда с голодного огня, тише, но все еще твердо продолжил Леви. – А мой отряд прекрасно знает свою работу и не нуждается в надзоре. Губы Рэи удивленно выгнулись. Она была наслышана о солдате, которого называли «сильнейшим воином человечества», чуть ли не «миссией» и «обещанным освободителем от гнета Титанов». Неустрашимый и непобедимый капитан Леви. Зажигающий храбрые сердца и внушающий уверенность молодым соратникам. Слава которого шагала далеко впереди него самого, чье имя произносили с придыханием и трепетом, на кого стремились быть похожими. Не раз ей приходилось выслушивать восхищенные дифирамбы как обычных работяг, так и представителей других фракций о темной лошадке Разведкорпуса. Даже Илай не запамятовал предупредить ее именно об этой персоне, представлявшей наибольшую опасность. Она подтянула здоровую ногу к груди и обняла ее рукой, продолжая наблюдать за мужчиной, обещавшим уничтожить любую угрозу и, как бы нелепо это не звучало, защитить ее. Леви резким движением откинул челку со лба и склонился ближе к очагу. Огонь хищно сверкнул в серых глазах. Выглядел он опасным даже в такой бытовой ситуации и производил впечатление того, кто не разбрасывается пустыми обещаниями. Рэя сглотнула, ощущая внутреннюю тревогу. Может, ей в действительности именно он и был необходим? Дьявол во плоти. Не кичащийся положением и предпочитавший действовать грубой силой, а не болтовней? – Беспокоишься о нападении? – в голосе послышалась холодная насмешка. – Неужели передумала подыхать за пределами лагеря? Забавно. Какое-то время назад она ведь серьезно считала, что покинуть поселение – лучший выход. – Передумала, – буркнула Рэя. Какова вероятность, что рассказать ему свою историю и есть единственно верный выход из всего этого ужаса? Ведь он действительно не врал ей, говоря, что Смиту плевать на нее. Ханджи это подтвердила. Единственный, кому было не все равно, находился сейчас в этой хижине. Да, у него были свои мотивы, несомненно, но он ведь пообещал защиту. Если судить откровенно, она получила то, за чем с таким отчаянием рванула к разведчикам. Вот только совершенно не от того человека, на которого рассчитывала. Мысль о том, что она сможет использовать его в своих целях, ошарашила Рэю, заставив позабыть о назревающем споре. Чего там говорить, у нее вообще все перепуталось в голове. Это казалось чистым безумием. Тем не менее, насколько эта затея может быть опасной, она пока не думала. И, глядя на фигуру, присевшую в углу хижины, чувствуя его внутреннюю силу и энергию, лишь утвердилась в своем решении. – Вчера я слышала выстрел, – не сводя взгляда, заговорила она. Перед глазами всплыло перепуганное белое лицо Петры. Странно, но ей не хотелось, чтобы парень той душной прилипалы так глупо погиб. Рэя заправила волосы за ухо и произнесла с наибольшим безразличием: – В кого стреляли? Ответил Леви не сразу. Четкими движениями он размеренно продолжал подкидывать сухие поленья в очаг. Яркое пламя четко очерчивало острые скулы, длинный, чуть вздернутый нос. Он не повернулся в ее сторону, устало моргая. Почуяв неладное, Рэя напряглась. – В меня. Сухо. Емко. Настолько буднично, что кольнуло под ребрами. Настолько неожиданно, что она не сразу осознала услышанное. Рэя моргнула несколько раз, прежде чем до нее дошло. Волна страха прокатилась от кожи на голове до начавших отогреваться ступней. Дыхание тревожно замерло в груди. И тут Леви повернул лицо, устремляя жесткий тяжелый взгляд, полный невысказанного страдания и усталости, будто на его плечах был груз всех Стен вместе взятых. Она раскрыла было рот, но не нашла нужных слов и звуков, чтобы произнести. Оказывается, она мастер задать самый нужный вопрос из множества нейтральных. В возникшей звенящей тишине треск лопнувшего полена раздался оглушительно, заставив подскочить на месте. Она бегло оглядела фигуру, руки и ноги, словно пыталась найти ранение или скрытую повязку, и вновь вернулась к лицу. Дьявол! Что же она делает? Наткнувшись на слегка мерцающий, с хитрым прищуром взгляд, Рэя потупила взор и отвернулась, часто обрывисто дыша. Ей казалось, что Леви слышит беспокойную дробь ее сердца, колотящегося о грудную клетку. Неправильно. И невозможно. Почему ее так взволновал факт стрельбы в него? И это нелепое чувство облегчения от того, что он на самом деле не ранен. Рэя быстро спрятала дрожащие ладони под подушку, чтобы он не заметил. Чтобы и она больше не видела этого доказательства своей секундной слабости. – И сегодня, – с легкой ноткой надменности бросил Леви, потрясенный ее реакцией. Теперь он осмотрел ее с головы до пят и, когда она обернулась, в непонимании подняв брови, встретил удивленный взгляд. Не моргая и не шевелясь, Леви продолжал смотреть на нее. Серые темные глаза казались застывшей тенью вчерашнего дня, а зеленые – дымчатым встревоженным утром. – Сегодня еще не закончилось. По телу пробежал озноб, хотя в комнате уже было достаточно тепло и сухо. Как одинаковые мысли могли возникнуть у настолько разных и даже противоположных друг другу людей? С доскональной точностью и без мельчайших погрешностей? Не зная, как реагировать на эту схожесть, Рэя прервала зрительный контакт. Внезапно смутившись настолько прямого равнодушного взгляда, от которого внутри все затрепетало. Какого происходит? Все выворачивалось совсем не так! Не те эмоции, никому не нужные чувства! Это всего лишь страх за свою жизнь, не больше. Инстинкт. Стрессовая реакция организма. Помутнение. Действие успокоительного. Она была готова придумать и поверить в любую чушь, которую спешно генерировал уставший мозг, лишь бы не признавать действительность. Она подползла ближе к подушке и приподнялась в кровати. На тумбочке рядом с ее склянкой стоял кувшин и чаша, наполненная водой. Ей наконец-то удалось дотянуться самостоятельно. Делая крупные глотки, она невольно прокручивала последние слова, сказанные Леви. Сегодня еще не закончилось. Бесконечно длинный день, ночь, утро. Она не имела понятия, который час. Окно закрыто, внутри горели свечи и очаг. Сегодняшний день все длился и длился, не спешил становиться вчерашним. Словно эта хижина застыла во времени, и они вместе с ней. Пока их разговор не состоится – завтра не настанет, а сегодня не сгинет во вчера. Они так и зависнут на этой границе между двумя мирами: ее и его, прошлого и настоящего. Вчерашнего сегодня. Отодвинув чашу, Рэя улеглась на подушку, подогнув ноги и устремив лицо к огню. Должна была признаться, что какая-то часть ее не стремилась нарушать тишину. Будто от одного единственного звука волшебство, окутывающее этот крохотный мирок внутри деревянных стен, расколется и рассыпется трухой. Она знала, как только они начнут разговаривать, эта хрупкая безмятежность и ощущение защищенности пропадут. Поэтому она позволила себе насладиться последними минутками обволакивающего спокойствия. Не найдя заметных ранений или тугой повязки на теле Леви, она продолжала наблюдать за ним, в душе радуясь, что он тоже не нарушает молчание. Анализируя его нынешнюю немногословность, Рэя пришла к выводу, что и его запасы не безграничны. Он перестал язвить, да и вообще вести себя как полнейший придурок. Это настораживало, заставляло задуматься, а не следует ли он чьей-то подсказанной манере поведения и искать подвох в шаткой тишине. Рэя с досадой шмыгнула носом, упираясь подбородком в одеяло. Волшебство лопнуло как мыльный пузырь. – Как это произошло? – севшим голосом спросила она. Собственный голос показался чужим и чересчур безжизненным. Закусив губу изнутри, она осознала, что перестаралась с тоном. Леви бросил быстрый взгляд и снова отвернулся. – Что именно? – Почему стреляли в тебя? – Думаю, потому что я вынудил одного ублюдка это сделать, – невозмутимо ответил Леви, но она заметила, как плотно он сжал челюсти. Тот тип определенно как-то задел его, Рэя лишь мысленно обрадовалась, что он промазал, и пожелала сдохнуть в мучениях. – Зачем? – вопрос так и вертелся на языке. Холодок пробежался по спине, едва слова сорвались с губ. Рэя заранее знала ответ. Не спеша, Леви обернулся и внимательно посмотрел на нее. Серьезный и суровый, готовый вынести вердикт. – Из-за пули, принцесса, – сдержанно молвил он, не отводя прожигающего взгляда. – Теперь у меня есть неопровержимое доказательство того, что тебя пытался убить карательный отряд, – в ответ на ее удивленный взгляд Леви щелкнул пальцами, демонстрируя, насколько это элементарно. – О! Пулю, которую ты так и не смогла извлечь самостоятельно, достала Ханджи. Они идентичны. И вот теперь мы подходим к самому интересному. На кой ты сдалась этим отморозкам? В этот раз молчание длилось куда дольше. Шокированная Рэя лежала, прижимая одеяло к груди, и во все глаза смотрела на Леви, который прекратил буравить тяжелым взглядом и вновь отвлекся на огонь. У нее не укладывалось в голове, что ему уже известно так много. Как это возможно? Она ведь ничего не говорила! Ни ему, ни Ханджи. Каким образом ему удалось сопоставить частицы, казалось бы, разных мозаик в единую картину? Рэя подняла взгляд и с осторожностью посмотрела на Леви. Профиль, благодаря игре света от очага, казался настолько острым, что об него можно было порезаться, если протянуть руку. И снова удивил. Но было что-то подозрительное в его поведении. Что-то не давало ей покоя, заставляло нервно перетирать воздух между мизинцем и большим пальцем. Странным было то, что после того, как она проникла в его разум и увидела ту жуткую сцену из детства, Леви не подавал виду, что его это как-то задело. Полнейшее безразличие к собственным переживаниям. Но вопрос, что заставило его в корне поменять вектор общения, до сих пор оставался открытым. – Ты пьян? – осторожно спросила она. Других возможных вариантов изменения поведения у нее не было. Рука дрогнула, и Леви чуть не выронил кочергу. – К сожалению, нет. В чем же причина перемен? Она закусила губу в задумчивости и нахмурилась. Неужели из-за того, что она влезла к нему в голову? Или едва не умерла на его руках? Или то, что он едва не словил пулю? Дрова тихо потрескивали, наполняя своим теплым и душистым запахом хижину, вытесняя боль и холод. Голова все равно пульсировала изнутри, но теперь, по крайней мере, Рэя перестала содрогаться. Что сильнее потрясло Леви она даже не бралась гадать. Любой ответ, каким бы он не был, ее не устраивал. – Зачем ты это делаешь? – хрипло спросила она и закашлялась. – Что именно? – Зачем разжег очаг? Зачем ты здесь? – Здесь чертовски холодно, не хочу заболеть, – он выпрямился, отряхивая брюки и руки от мелких опилок. Устремив на нее вопросительный взгляд. – Разве ты не хотела, чтобы я был тут? – опасный и провокационный вопрос, но Рэя уже злобно сцепила зубы. У нее не было ответа. Устало смежив веки, она почувствовала, что у нее нет внутренних ресурсов спорить. Слишком много неразрешенных моментов, непонятных вопросов и куча дурацкого подтекста, от которого хотелось выть. – Почему тебя это так злит? – Меня злишь ты, – бросила Рэя, сжимая губы и полыхая зеленым огнем. – И? – И пугаешь, – глядя прямо в серую мглу, призналась она. – Почему после произошедшего ты по-прежнему хочешь знать, что произошло со мной? А не желаешь обсудить ту страшную комнату, в которой... – Ни слова больше о той комнате! – резко перебил Леви. Черты лица тут же стали жесткими, словно высеченными из камня. – Это не важно. «Это не твое дело», – имел он в виду на самом деле. И был прав. То, что ей удалось увидеть, совершенно ее не касалось. – Я не намерен это обсуждать. «В особенности с тобой», – вновь мысленно закончила Рэя, сжимаясь под давящим взглядом. Раньше, когда она проникала в чужие воспоминания, редко появлялись целые образы, скорее всего, это было больше похоже на подглядывание через мутное стекло. Картинка всегда была нечеткой, смазанной. Голоса слышались в отдаленности, как через толщу воды. Но всегда сильными были эмоции. Она чувствовала их кожей и внутри, будто все то, что она видела, происходило с ней. Тем не менее, ей всегда удавалось распознавать чужие ощущения, разграничивать себя и объект. Так было с Герой. С Айком. И другими. С Леви все оказалось иначе. Это была самая настоящая реальность, жуткая и бесцветная. Настолько четкая, будто он мыслями постоянно возвращался к этим воспоминаниям: к мертвой матери, к расчлененным товарищам и загадочному разговору со Смитом. Это не отпускало его, терзало и мучило постоянно, день ото дня. Он варился в собственном страдании и самобичевании и никак не мог разорвать этот порочный круг. А может, не хотел, предпочитая тем самым наказывать себя за что-то. Почувствовав испытующий взгляд, Рэя подняла глаза как раз в момент, когда Леви тяжело вздохнул. – Ты ведь не заткнешься, – утвердил он. Глаза в предостережении блеснули серебром. Рэя нахмурилась. – Я не буду сегодня расспрашивать, как ты провернула... – он помахал кистью у виска, не находя нужных слов. – Как ты оказалась у меня в голове. Не буду спрашивать, каким образом тебе удалось вытянуть одно из самых мучительных воспоминаний. Помолчи! Рэя послушно захлопнула рот. Она уже приподнялась на локтях и намеревалась высказать свое сожаление о случившемся, но ее попытка была пресечена на корню. Леви потер подбородок и продолжил спокойнее, мысленно благодаря за благоразумие: – Так вот, совру, если скажу, что мне это все неинтересно, – его глаза заблестели в свете свечей, лицо стало острее. Он помолчал, глядя прямо на нее. – Но, как я сказал ранее, на сегодня жути достаточно. Я хочу услышать то, что ты поведаешь. Он вернулся на неудобный стул, сев в пол оборота и закинув руку на спинку. Взгляд суровый. Челюсти плотно сжаты. Рэя стойко выдержала тяжелый взгляд, понимая, что будет так, как хочет он. – Считаешь, что моя история будет менее жуткой? – Из двух зол я выбираю меньшее. Снова этот неприятный озноб пробежал по спине. Как ему удавалось озвучивать ее же мысли? Она облизнула губы. – Что ты хочешь знать? – Как же все-таки шлюха смогла насолить карательному отряду? Да еще так, что они не зассали вылезти за Стену? Еле заметно взгляд Рэи дрогнул, тело напряглось под одеялом. Но он заметил. Мерзкое слово вновь ударило по ушам и обожгло язык, и Леви ненавидел себя за то, что произнес его и будет произносить далее. Это всего лишь факт, с которым ему придется смириться. Он твердо решил вести себя сдержанно, полностью отгородившись от личной предвзятости и неприязни. Чуткости и такта от него ждать не следовало, но он постарается не придушить девчонку в порыве гнева. Самое время прислушаться к Крейтсу. Она лишь пожала плечами. – Это оказалось намного проще, чем я думала. – Сомневаюсь, что ты вообще думала, прижимая хвост Кенни и его дружкам, – он коротко кивнул в сторону ее изувеченной ноги, обдавая ледяной волной порицания. Рэя лишь поморщилась, начиная сомневаться в верности своего решения. Он был просто невыносим и каждым словом старался уязвить и задеть. Когда он в открытую обращался с ней, как с дерьмом, его, по крайней мере, можно было осудить. Но и сейчас между завуалированными под участие словами скользил все тот же отчужденный лед и холодное презрение. – Ты вообще имеешь хоть малейшее представление, почему его зовут «Потрошителем»? – Леви повернулся на стуле и откинулся на спинку, не сводя пристального взгляда. Рэя насупилась и опустила глаза. Конечно, она знала. – Слышала, некоторые прозвали его «Жнец». – После него не остается ничего. Только кровь и выжженная земля. Рэя ощутила прилив холода, вспышкой оседающего на плечах и лопатках. Какая-то далекая, не сформированная мысль шевельнулась под покровом заколоченных воспоминаний, заставив ее обеспокоенно взглянуть в застывшие колючие глаза. Только кровь и выжженная земля. – Он был отвязным головорезом в столице, – расценив тревожный взгляд по-своему, продолжил Леви. – Был и остается. Орудует обычным ножом, перерезая глотки жертвам, как поросятам. Лучший в своем деле, – он наклонился вперед, сложив пальцы домиком и едва касаясь кончика носа. – Чтобы перейти ему дорогу, надо быть очень отчаянным. Или полным идиотом. – Ты так говоришь о нем, – прошептала Рэя и откашлялась, надеясь, что голос обретет силу. – Будто восхищаешься, – сощуренный зеленый взор следил за реакцией на слова. Тревога, которую поселила его реплика о Жнеце, заигрывала с ней, виляя хвостом таинственности. Но стоило сознанию попытаться угнаться за ней, чтобы разузнать причину, та ловко скрывалась под покровом забвения. Это безумно действовало на нервы. Даже больше, чем он. Но, к ее сожалению, Леви лишь хмыкнул и сверкнул сталью глаз, откидываясь обратно на спинку стула. – Вот уж вряд ли, – холодно отрезал он и склонил голову. Челка упала на глаза. Рэя бесшумно охнула, внезапно осознав, что он понятия не имеет об их родстве. Или предусмотрительно скрывает. Как интересно. Пожалуй, эту информацию ей следовало бы попридержать. – И так я весь во внимании, – закинув ногу на ногу, Леви поерзал на стуле и устроился максимально комфортно, приготовившись слушать. Рэя снова облизнула губы и перевернулась на бок, решив быть максимально открытой. На самом деле она не знала, с какого момента начать рассказ. Понадобилось некоторое время, чтобы собрать плавающие по сознанию мысли, словно дым. Леви замер в ожидании. Лишь грудная клетка размеренно вздымалась и опускалась, доказывая, что он не изваяние, а вполне себе живой человек. Предвкушая, что сейчас начнется, Рэя провела ладонью по волосам. Будь что будет. – Я влезла в центральный архив Митры, – медленно произнесла она и поджала губы, будто озвучила, что стащила курицу в соседнем селении. Хмурость Леви степенно сползла с лица, как жидкое тесто, оставив после себя шок в расширенных от удивления глазах. Она глубоко вдохнула, а Леви понял, что это еще не все, и девчонка оставила про запас самое интересное. – Я влезла в архив, будучи в рядах карательного отряда, – она плотно зажмурилась, готовая к еще большему осуждению и презрению с его стороны. Лицо Леви вытянулось, как только до него дошел смысл сказанного. Глаза подернулись серой туманной рябью. Губы, привычно плотно сжатые, чуть приоткрылись от удивления. Он тряхнул головой, свел брови, переваривая и не веря собственным ушам. А он то считал, что дело в каком-то мелком воровстве или неотработке уплаченного. Эта мелкая девка в элитном отряде ублюдков Кенни? Леви ошарашенно оглядел скелет под одеялом, и ясности не прибавилось вообще. – Странное место для шлюхи, – резко бросил он, складывая руки на груди и не веря ни единому слову. – Зачем тебе понадобилось в карательный отряд? Они головорезы без принципов и жалости. И по большей части без мозгов. – Мне была необходима информация об одном происшествии. Точнее об убийстве. Один уважаемый в своих кругах человек обмолвился, что знал моих родителей, настоящих, и знал того, кто расправился с ними. И очень сожалел, что не позволил тому типу прикончить и меня, – спокойно продолжала она, подложив ладони под щеку. Леви безэмоционально прожигал глазами бледное лицо. Сомнения, возникшие в начале, улетучивались со скоростью поступления новой информации. Убийство семьи? Уважаемый человек? Как это связано с ней? Он не подал виду, что его зацепило и это невинное на первый взгляд уточнение. Настоящих. Выходит, были и другие? Приемные? Интересно, что с ними стало и причем здесь... Резкая и внезапная мысль, подобно недавним молниям за окном, прошибла его от головы до пят. Он резко опустил подошвы на пол и даже подался вперед, расширив свои жуткие глаза. – Вот только не говори, что речь идет о Кенни, – ладони сами собой сжались в кулаки, а ноздри затрепетали. Рэя безрадостно хмыкнула, поразившись проницательности. – Кенни знал мою семью. Я хотела понять, почему тот человек отдал приказ на устранение. И почему он оставил в живых меня. – Это бред какой-то. Он не оставляет свидетелей. – Но вот я перед тобой, – спокойно пожала плечом Рэя. Леви скрипнул зубами и нахмурился еще сильнее. – Ты уверена, что мы говорим об одном человеке? О Жнеце? – но ответ уже был известен. – Считаешь меня полной дурой? – рыжие брови взметнулись вверх. – Ну что ты. Я считаю тебя полной дурой, решившей, что справится с ним в одиночку! – Я была не одна, – попыталась возразить Рэя, начиная сердиться. – И как это тебе помогло? – язвительно бросил Леви, нервно зачесывая волосы. Глупая, глупая девчонка! Куда же ты влезла? Карательный отряд находится в прямом подчинении верхушки власти, а это хреново при любом раскладе. Они занимаются устранением неугодных Короне лиц, потенциально или надуманно опасных. В любом случае это привилегированный аппендикс Военной Полиции, подчиняющийся напрямую лишь королю. И спрашивается, какого дьявола она там забыла? Еще оставался открытым вопрос, кто были ее родители и за что удостоились смерти от рук Жнеца? Леви устало потер переносицу и зажмурился. Он предполагал, что с ней что-то нечисто, но не мог и подумать, насколько это мутная история и чем она грозит не только ему и Смиту, а всему Разведкорпусу. Ты даже представить не можешь, на что способен человек, которому уже нечего терять. Теперь со всей ответственностью он понял, что имел в виду Смит. Зверь внутри опасно зарычал, но его ярость была направлена не на девчонку, как бы это странно не звучало, а на командующего. Выходит, Эрвин все знал? Сопоставив услышанное, Леви озадаченно отвернул лицо, всматриваясь в видимую лишь ему одному истину. Долгожданная разгадка не принесла никакого облегчения, лишь недоумение и злость. Рэя не имела представления, что творится с Леви, но видела, что он готов проломить кому-нибудь голову. Хорошо бы не ей. Она приподнялась на локте и подтянула ноги. Шея затекла от напряжения, а ей нужен был зрительный контакт. – Послушай... – начала она, но Леви резко повернулся, словно ждал, когда она произнесет хоть слово. – Ты хоть понимаешь, во что вляпалась? – рыкнул он, опаляя злющим взглядом, от которого она невольно отпрянула. – Возникла в твоей глупой голове хотя бы иллюзия мысли, что это самоубийство? – У нас был план!.. – попыталась защититься Рэя, хлопая ресницами. – Ах, план! Как чудно! А в него входил побег за Стены и доведение себя до полусмерти, м? – серые глаза превратились в узкие светящиеся лезвия, голос разрезал не хуже клинка. – Или вывод под удар целый отряд Разведки? – он опасно приблизился к ее лицу. Зеленый взгляд заметался, перескакивая с одного глаза на другой. – Я не думала, что все так... – Вот! – он оскалился и победоносно вздернул подбородок, кивая собственным словам. – Ты не думала. И своими действиями навлекла беду не только на себя и своего сообщника, надеюсь, он не сильно мучился. Ты подставила Смита и всю эту безумную экспедицию. Последнее предложение он произнес куда громче. Напряженно сдвинув брови к переносице, Рэя шумно выдохнула и уперлась дрожащим взглядом в подушку. Слова Леви ударяли не хуже кулаков, оставляя невидимые кровоподтеки и это тоскливое, гнусное ощущение, что она облажалась. По-крупному. – Ты просто идиотка, – подытожил Леви, выпрямляясь на стуле и пытаясь держать себя в руках. – Ты понимаешь, что это то же самое, что влезть в логово к зверю? – Тогда не очень понимала, – призналась она, опуская ресницы, но тут же вскинулась и воскликнула громче: – но у меня не было другого шанса! Я должна была выяснить, – голос надломился, губы задрожали. Она прижала пальцы к носу и отвернулась, восстанавливая самоконтроль. Внутри все трещало и ломалось, скручивалось колючим узлом, разрывая легкие и оплетая измученное сердце. Всю свою жизнь она искала правду о себе и своей семье, слишком рано для ребенка осознав, что ее мама и папа вовсе не настоящие родители. С ней обращались сносно до момента, пока Айк не попал под облаву Военной Полиции, а ее не сдали на истязание отцу Саресто, чтобы «выбить» нечестивую ересь и выпытать то, о чем она понятия не имела. Ее мама и папа ни за что бы так не поступили. Рэя настолько сильно верила в это, что именно благодаря этой мысли и смогла пережить весь тот ужас. Поэтому не предпринять попытки узнать хоть что-то о своей семье она попросту не могла. Это означало бы предательство всех своих жизненных установок и самой себя. Она бы не смогла жить дальше. Ножки стула с резким противным звуком проехались по полу, и следом послышались тяжелые шаги. Рэя зажмурилась и закусила губы, стараясь сглотнуть невесть откуда взявшийся ком в горле. Соберись! Однако, помимо всего прочего, ее безжалостно добили слова Леви. Зациклившись на своих целях, она не учла, что могут пострадать непричастные. Неужели из-за нее все эти люди, находившиеся сейчас в лагере, теперь в опасности? С тихим стоном она обреченно уронила голову на руки. Какой-то кошмар. Судя по звукам, Леви подкидывал дрова в очаг и шумно стучал по ним кочергой. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, насколько сильно он рассержен. Казалось, он даже дышал сердито, не говоря о резких и энергичных движениях. Замечательно. Вымещая внезапно возникшую злость при помощи куска чугуна, Леви переворачивал поленья, выпуская на свободу снопы красных искр. Варился в котле из клокочущей ярости и недоумения, осознавая все новые и новые детали, так четко подходящие друг к другу. Если спецотряд так оперативно рванул за ней за Стену, значит, она опаснее для кого-то намного больше, чем сама осознает это. Он бросил суровый взгляд на койку. Лохматая голова опустилась на руки, узкие плечи сжались под сползшим одеялом. Точнее, вообще не осознает. Но раз он не выдал ее Траут, это автоматически делало Разведку причастной к дворцовым интригам. Тяжелый выдох вырвался из груди. Завтра он обо всем потолкует с Эрвином. Навряд ли в его голове нет плана избежать скандала. Точнее, сегодня. Он и сам не понял, как экспедиция и поимка Титана для исследований Зоэ отодвинулись на второй план. Своим безрассудством девчонка смогла переплюнуть даже ее, что неимоверно злило. Но не так сильно, как наличие еще одной переменной в этом проклятом уравнении. В деле замешан Кенни. Это имя вкручивалось в голову похуже зубной боли. Он не особо гордился этой главой в своей жизни, но и отрицать ее было бесполезно. Означало ли, что теперь это и его личное дело? Несомненно. Все, косвенно или напрямую связанное с Кенни, тут же становилось его зоной ответственности. Кенни... Отец, которого он никогда не знал. И которым он никогда ему так и не стал. Леви зажмурился, подавляя рвущегося зверя. Многовато воспоминаний для такого короткого промежутка времени. Но не это было сейчас главным. – Ну что, выяснила? – глухо произнес он, сдерживая ярость. Ей даже не стоило отвечать, он и так знал, что нет. Иначе ее бы тут не было. – Нет, – рыкнула Рэя, улавливая его настроение. – Почему я не удивлен, – пробормотал Леви и отбросил кочергу. Низкий звон металла прокатился по хижине. – Что же пошло не так, принцесса? Кенни отказался выкладывать всю подноготную? – не торопясь, он вернулся к койке и уселся на стул, слегка надменно оглядывая девушку. Подавив желание сказать какую-нибудь гадость, Рэя глубоко вдохнула носом и выдохнула ртом, возвратив самообладание. – Оказалось, что к нему почти невозможно подобраться, – но голос все равно прозвучал натянуто. – А когда у меня получилось остаться с ним наедине, то я не смогла проникнуть к нему в разум. Глаза Леви расширились. – Как в мой. – Как в твой, – эхом отозвалась Рэя и пристально взглянула на него. – У бешеного зверя нет разума. Может, поэтому ничего не получилось. – Но эмоции есть у любого. За какими бы дверьми он их не прятал. – Не начинай, – озлобился он и предостерегающе сверкнул глазами. Рэя быстро отвела взгляд. Попытаться-то стоило. – Думаю, это какая-то внутренняя сила. Она позволяет ему возводить ментальный барьер, – поделилась догадкой Рэя, ковыряя пальцем серую наволочку. Говорить о своей способности запирать чужую боль она пока не решалась. – Старина Кенни может отгородиться от вторжения в свою голову? – брови Леви взметнулись вверх. – Вот чему я завидую. Их взгляды пересеклись. Рэя фыркнула. А ведь, скорее всего, и Леви так мог, только еще не догадывался об этом. – Он что-то знает, это точно, – вновь заговорила она, намеренно игнорируя последнюю реплику и пытаясь его убедить. – О внешнем мире или о нашем. Он скрывает это, покрывает кого-то. Но мне не удалось выяснить, что и кого именно, – в голосе послышалось сожаление. – И тогда я решила, что единственное место, которое сможет пролить свет на тайну моей семьи – это центральный засекреченный архив. Совместный с Церковью. – Откуда такая внезапная уверенность? – Я уже говорила тебе, что существуют люди, знающие куда больше, чем им положено. Их почти всех переловила Полиция или Церковь. Понимаешь, для чего их искали? – Выяснить, что им известно, – пожал плечами Леви. Это было логично. – И пресечь распространение этих знаний, – взгляд задрожал, но она не отвела глаз, продолжая говорить. – Мои родители были одними из них, я уверена. Они что-то знали. Кто-то посчитал их угрозой. И нанял Жнеца от них избавиться. Он молча смотрел ей в глаза. Даже если предположить, что все сказанное правда, и все действительно могло сложиться именно так, как она предположила, все равно слишком много неизвестных фактов. – «Что-то» знали, «кто-то» посчитал. Принцесса, здесь дохрена предположений, – вздохнул Леви и устало потер лицо. Рэя скривила губы и опустила голову. У нее было имя этого человека. Но открывать его она пока не намеревалась. – Этим я и навела на себя подозрения. Кенни увидел во мне угрозу. – Слишком много вопросов. – Слишком много вопросов, – подтвердила Рэя. – Он решил избавиться от меня во второй раз. Благодаря союзнику мне удалось бежать, но не без ранений. Я была готова к побегу, знала, что он подозревает. И заранее выяснила про вашу экспедицию за Стену. Ведь никто не должен был погнаться за мной. – Но они погнались. Тебе неимоверно повезло, что он поручил это отряду идиотов. Ты влезла в змеиное гнездо. Если те отморозки всего лишь отморозки, то с Кенни шутить опасно. Он ненавидит проигрывать. Как ты вообще на него вышла? Где вы познакомились? Рэя не отводила взгляда, плотно сжав губы. Поразительно. Оказывается, не только она мастер замечательных вопросов. Из всех возможных, конечно, он задал именно тот, который закапает ее полностью. Чертов капитан со своей профессиональной чуйкой. Она моргнула несколько раз, Леви ждал от нее ответа. Облизнув губы она решилась. – В борделе. Тихо, но вполне твердо произнесла она. Отнекиваться было бесполезно. Леви дернул носом и скривил губы, но промолчал, ожидая дальнейших деталей. Глаза превратились в два куска мутного льда. – Он держит подпольное заведение для утех, маскируя его под престижную таверну в Мирте, – поспешила добавить Рэя. От чего-то ей совсем не хотелось дразнить Леви. – За кругленькую сумму тебя накормят свежайшим рагу из дичи, напоят пряным вином и насадят на член опытную девку. Остается только платить. Рэя говорила спокойно и отчужденно, не меняя интонации, видя, как раздуваются ноздри у внешне вполне спокойного Леви. – Именно там он и проворачивает большую часть своих сделок. – Ты искала работу? – вопрос, просочившийся сквозь зубы. Рэя снова замолчала. Немыслимо. С такими сведениями ей придется отмывать свою честь очень долго. И если сначала ей было все равно, что он о ней думает и как называет, то теперь, с каждым новым подозрением и новой нелепой додумкой ей становилось все гаже. Словно она увязла в дерьме и погружалась все глубже и глубже. Почему же ей стало не все равно? – Да. Леви шумно и долго вдохнул, откидываясь на спинку стула. Лицо его дернулось омерзением, стоило ему представить, как происходил прием на работу. Кровь закипела от мысли, каким образом ей удалось «остаться с ним наедине», оседая красной пылью перед глазами. – Слушай, я понимаю, как это выглядит, но... – Это выглядит, как если бы шлюха пришла устраиваться на работу, – презрительно отчеканил Леви. – Захотелось хуев побогаче? – Ваши хуи ничем не отличаются, – тут же огрызнулась Рэя. Глаза Леви опасно засверкали. – Теперь я понимаю, как ты очутилась в спецотряде, – бросил он и наклонился вперед, приблизившись к ее лицу. Рэя занервничала, чувствуя угрозу. Леви заговорил на порядок ниже, словно делился с ней тайной: – Понимаешь, принцесса, быть обслугой и подстилкой у наемников – это не то же самое, что быть наемником, усекла? У нее защипало в носу от несправедливости сказанного, но она стойко выдержала его осуждающий взгляд. Что же, она сама позволила зайти этому так далеко, так что смысла в оправданиях уже не было никакого. Кивнув своим мыслям, Леви облокотился на спинку. – Значит, Кенни взял в отряд шлюху, занятно... Она закатила глаза и отвернулась. Как он достал со своими шлюхами! – Эй, ладно, я просто привык называть вещи своими именами. – Я же не называю тебя постоянно сволочью, не так ли? – резко обернулась Рэя, полоснув злобным взглядом. – Нет, но ты применяешь куда более красноречивые ругательства, – в тон ответил Леви. – Я польщен. – Удивлена, что твоя высокомерная задница может хоть что-то испытывать помимо ненависти. – Видишь, еще одно. – Да пошел ты. – С радостью, но у меня есть еще несколько вопросов. – Неужели? Сколько мне платили? Или сколько членов я оприходовала? Давай, не стесняйся, – распылилась Рэя. Она часто дышала и пыталась не разрыдаться от обиды. Леви сжал ладони в кулаки. – Ты знаешь того, кто нанял Кенни? Вопрос застал врасплох. Рэя замерла. К такому она не была готова. – Что?.. – Отвечай! – Нет, – она покачала головой и отвела взгляд. После она потратит не мало времени, размышляя о том, почему соврала Леви. По тому, как резко он встал со стула и принялся расхаживать по хижине, Рэе стало ясно, что он догадался о ее лжи. Но вот почему не уличил ее в этом и не ткнул носом, она не понимала. – Удалось что-то выяснить? В архиве? Еще один вопрос прямо в лоб. Рэя замялась. – Нет. Это была ловушка, – она снова качнула головой. – Стоило мне оказаться в нужном месте, на меня тут же напали. Я была вынуждена спасаться бегством. Это было правдой лишь отчасти. Она нашла упоминание имени Гриши Йегера, небольшую сводку о его деятельности, запись о свадьбе и рождении ребенка. Оказывается, они все вместе жили в Сигансии, и то, что он наткнулся на нее в подворотне, было лишь нелепым совпадением. Тогда он назвал ее Нирой, именем родной матери Рэи. Понять это ей довелось спустя время, после второй целенаправленной встречи в сангородке. После того, как она упустила единственный шанс узнать о семье у того, кто нанял Жнеца, чтобы уничтожить их. Теперь Сигансия в руинах, на ее территории разгуливают Титаны, а семья Йегер канула в лету. Узнать истину возможно только у Кенни. – Послушай, – обратилась она в напряженную спину. Леви замер на месте, но не обернулся. – Ты дал слово, что меня никто не тронет. Но никто не слышал. Ты без каких-либо последствий можешь просто забрать его и... – она шумно втянула носом воздух, предполагая, что знает, о чем он думает. – И ничего не делать. Когда он обернулся, его лицо не выражало ни единой эмоции. Он долго смотрел на нее. Молчал. Думал. Взвешивал. И произнес лишь два коротких слова, решивших множество судеб в будущем. – Ты идиотка.
