Час до венчания

Не будем утверждать, что все женщины хотят выйти замуж, но хотя бы раз в жизни каждая представляла, какой бы она хотела видеть свою свадьбу… Я не была исключением. Казалось, едва научившись мечтать и поняв, что замуж рано или поздно придется выйти, я начала представлять свою свадебную церемонию. И по тому, как фантазии сменялись, от формы букета невесты до счастливчика, ожидающего меня у алтаря, обличенные доверием могли проследить весь путь душевных и сердечных привязанностей. Но вот этот знаменательный день - сегодня. Месяцы подготовки, футы "Списка самых важных дел", в претворении в жизнь части пунктов из которого я принимала личное участие, а о другой части была наслышана, подтверждали, что все будет куда великолепнее, чем в самых смелых мечтах. Так почему же вместо улыбки на губах в глазах слезы? Стараясь не измять пышную юбку подвенечного платья, сшитого из безумно дорогой ткани безумно модной колдошвеей, я присела на край кровати. Что со мной не так? Ныне замужние дамы, мои подруги, делясь впечатлениями о последних часах перед венчанием, все как одна говорили о предвкушении счастья, сладком трепете перед будущим. Наверное, если бы я сама выбрала себе мужа, то чувствовала бы то же самое. Увы, тот, за кого я выходила замуж в девичьих мечтах того временного промежутка, предпочел мне другую, а кое-какие жизненные обстоятельства привели к тому, что сегодня я принесу клятву верности другому. Нелюбимому. Но не это было самым страшным и странным, а то, что человека, с которым мне предстоит прожить жизнь "в богатстве и бедности, болезни и здравии", я впервые увижу только на церемонии бракосочетания. Поверьте, я никогда не мечтала о чем-то подобном, хоть и имела во время обучения в Хогвартсе репутацию девушки с натурой взбалмошной и бунтарской. Это было будто бы вчера. Черная полоса, начавшаяся с уходом любимого мужчины, попросту пугала своим насыщенным цветом, через который не могло пробиться ничто светлое, что принято называть мелкими жизненными радостями. За невероятно короткое время от неизвестной болезни "сгорели" мои родители. До последнего надеясь на их выздоровление, мы с дедушкой истратили все сбережения, продали все, что только можно, влезли в долги, но все впустую. Похороны только глубже вогнали нас, выживающих на мизерную пенсию дедушки - бывшего аврора, в долговую яму. Ухаживая за отцом с матерью, я вынужденно отказалась от нескольких выгодных предложений, сделанных не самой худшей выпускнице факультета Рейвенкло. Теперь же никто не хотел брать несколько лет назад окончившую Хогвартс ведьму без опыта работы на мало-мальски престижную должность. Заработка же оттуда, куда меня согласились бы взять, не хватило бы даже на самый необходимый прожиточный минимум, не говоря уже о возврате долгов. Но я была согласна и на это, но снова вернулась ни с чем. Портниха, мадам Малкин, уже нашла себе помощницу. Я опоздала на каких-то полчаса. Темная личность, мистер Боргин, не захотел связываться с внучкой аврора. Я оказалась слишком молода для должности продавщицы в магазинчике «Флориш и Блоттс». Хозяин же "Кабаньей головы" отказал мне без объяснения причин. Уверена, начни дедушка изменивший мою жизнь разговор в какой-нибудь другой день, я бы отказалась, не позволила бы испортить себе жизнь даже потрясающей перспективе стать женой богатого и влиятельного волшебника. В тот же момент я была настолько опустошена, я так устала… Мне было все равно, каким образом выбраться из безнадежного положения, в котором мы оказались. - Выслушай меня внимательно, девочка, - дедушка присел рядом и провел по моим волосам морщинистой рукой. - Если бы дело касалось меня одного, я просто дожил бы те немногие дни, отмеренные мне жизнью, и оставил бы спиритам и некромантам попытки стребовать долги, непременно бы оставшиеся даже после распродажи всего оставшегося имущества, с бесплотного духа, которым бы стал. Оставить же тебя одну расхлебывать кашу, заваренную злодейкой-судьбой, я не могу. А сам предпринять что-то стоящее не успею. Но я нашел того, кому под силу справиться с ситуацией… Я внимательно посмотрела на дедушку. Не очень-то радостным был его голос, сообщающий "приятные новости об избавлении от проблем". Старик ответил мне грустно-решительным взглядом. - Кто же он? - вполне логично поинтересовалась я. - Твой будущий муж, - ответил дедушка. - Муж… - повторила я, осмысливая услышанное, одновременно веря и не веря своим ушам. - Да, - продолжил дедушка, взяв мои руки в свои. Не знаю, мои ли пальцы вдруг резко стали ледяными, или его - непривычно горячими. - Это состоятельный, уважаемый, чистокровный волшебник, которому для полного счастья не хватает молодой, красивой, умной и, главное, не избалованной аристократическим происхождением спутницы жизни. Не знаю, кто рассказал ему о тебе, но он решил, что ты ему подходишь. Взамен на наше согласие он готов погасить все наши долги и обеспечить тебе безбедное существование. - А тебе? Дедушка обозначил улыбку краешками губ. - Если надо мной не будет висеть бремя непогашенных долгов, министерской пенсии мне вполне хватит на жизнь. - А я? Никогда не поверю, что волшебника с такими необычными требованиями к будущей супруге удовлетворит всего лишь ее согласие. - Ты права. По желанию этого господина между супругами будет заключен магический контракт, подробнейшим образом описывающий права и обязанности обоих, но чтобы ознакомиться с ним подробнее, нужно твое предварительное согласие. Я встала и подошла к огню. Только сейчас я почувствовала, что дрожу, но жару камина оказалось не под силу унять дрожь, сотрясающую мое тело. - Означает ли это, что я смогу отказаться, если условия контракта покажутся мне неприемлемыми? - Ты же и сама знаешь ответ, - покачал головой дедушка. – Мы не можем позволить себе отказаться… - Ты говоришь так, будто я уже согласилась! – я возмущенно посмотрела на дедушку, встретившего мой эмоциональный всплеск с усталой обреченностью. Он слишком хорошо знал меня и понимал, чем на самом деле вызвано мое стихийное восстание: безысходностью. Нам обоим с самого начала было ясно, что мы не можем себе позволить упустить этот шанс. - Скажи хотя бы, как зовут нашего неожиданного благодетеля, - горько усмехнувшись, я вновь присела рядом с дедушкой, полагая, что сюрпризы на сегодня закончились. Наивная! По-видимому, судьба решила добить меня окончательно. Дедушка ответил: - Этого я не могу тебе сказать… Таково желание жениха. Я связан нерушимой клятвой. Вот так легкий кивок головы и короткое «да» стало первым шагом на пути моего падения. Нет, все было в высшей мере церемонно и прилично, но меня ни на минуту не покидало осознание, что меня купили. Причем с моего согласия. Что я могла сделать, кроме как смириться? Если ты не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ситуации. Я честно попыталась. Почти получилось. Разбитое сердце очень способствует восприятию обстановки разумом, а не чувствами. Время неумолимо бежало вперед. Катилось, как санки с горки, так быстро, и так же неуправляемо. Но я и не пыталась им как-то управлять, просто плыла по течению. Последний раз я была самой собой, когда читала и подписывала брачный контракт. А потом… В принципе, до свадьбы я не обязана была соблюдать оговоренные условия, но мне подумалось: чем раньше я привыкну, тем лучше. Контракт был составлен мастерски. Казалось, там предусмотрено все от выражения моего лица на домашних светских раутах до денежного содержания на случай развода, инициатором которого мог быть только анонимный благодетель, как вы понимаете. В этом в высшей степени доскональном официальном документе были расписаны все вопросы, касавшиеся долга и чувств. В нем не было только одного: ни слова о любви. О, вы не подумайте, ничего особенного от меня не требовалось. Будущий супруг, если говорить в общих чертах, всего лишь желал видеть меня нелюбопытной, экономной и покладистой. Но чем ближе к свадьбе, тем чаще я вспоминала того, кто когда-то взломал замок девичьего сердца, открыв к нему доступ первой любви – сильному, всесокрушающему, незабываемому чувству, даже если ничем хорошим оно не заканчивается, как у меня. Наверное, я подсознательно стремилась восполнить его нехватку, понимая, что, очень может быть, до конца жизни больше не испытаю ничего подобного. Знаете, в один момент я даже испугалась. Предаваясь воспоминаниям, я вдруг стала замечать, что нахожу им подтверждение в реальной жизни: то краем глаза подметишь промелькнувшую знакомую фигуру, то откуда-то издалека донесется знакомый голос… Я ни минуты не сомневалась, что это всего лишь мои фантазии. Не было никакой необходимости искать со мной встречи тому, кто однажды просто взял и пропал из моей жизни. В свою очередь, я тоже не искала с ним встреч. Просто так скверно окончившиеся отношения начинались совсем по-другому, со всей присущей романтической атрибутикой, и других хороших воспоминаний из этой области у меня не было. А теперь, судя по всему, и не будет. К чему же удивляться, что - я бросила взгляд на старенький будильник, - последний час перед бракосочетанием, последний час, что я проведу в родном доме, в своей комнате, я еле сдерживаю слезы и утешаю себя воспоминаниями о подарившем мне пусть мимолетное, но счастье. К чему удивляться, что, думая о нем, мне снова кажется - я слышу его голос. Хотя нет… Не кажется. - Я все равно войду туда, сэр! Даже если вы пульнете в меня запреткой! - я, действительно, слышу эти слова, сказанные с легко узнаваемой решительной интонацией голосом, который ни с чьим другим я никогда не перепутаю. - И вам не кажется, что бывшему аврору не пристало опускаться до уровня тех, с кем он всю жизнь боролся? - Остановись, наглец! Я не пущу тебя и не надейся! - вторил первому голосу другой, принадлежащий дедушке. Старик явно запыхался, пытаясь обогнать стремительного незваного гостя. - Нечего тебе там делать! Она не хочет тебя видеть! - Вот пусть сама мне это и скажет! Голос раздался невероятно близко. Даже если бы хотела, я не смогла бы списать его на нервы и игру воображения. Мало что понимая в происходящем, я нашла в себе силы встать, сохраняя внешнее спокойствие. Одновременно с этим дверь распахнулась, и я услышала растерянный голос дедушки: - Я пытался задержать его, дорогая… Гордо вскинув голову, я повернулась. В дверном проеме застыл до боли знакомый силуэт. Конечно же, это был он…