Возрождение

      — Давайте! Быстрее! — подгонял Гарри своих детей, они бежали по станции, не обращая внимание на косые взгляды прохожих. — Мы не можем опоздать на поезд!       Двое младших крепко держали его за руки, а шесть средних детей позади толкали свои тележки. У старшего Тиберия на руках был маленький Маркус. Эти двое первыми прошли через платформу девять и десять.       Гарри кивнул Медее, которую в прошлом году назначили старостой. Десятилетняя Кассандра немедленно прошла за ней. Эти двое больше всех походили на Гарри чертами лица, но длинные кудри заставляли вспомнить Тома Риддла. Мужчина посмотрел им вслед, а затем с яркой улыбкой на губах повернулся к тройняшкам.       — Ладно, Лили, ты следущая, потом Джеймс и Сириус.       Три подростка послушно кивнули, и Лилиан приготовилась. Как и у Гарри у неё были зелёные глаза и блестящие длинные чёрные волосы, которые доходили ей почти до талии. Гарри видел фотографии своей матери, поэтому понимал: во всём, исключая цвет волос, его дочь была её зеркальной копией.       Джеймс и Сириус были очень похожи друг на друга, это было почти идеальное сочетание между Гарри и Томом Риддлом. У них обоих были тёмно-синие глаза, у Сириуса немного темнее, чем у Джеймса, и в то время как Джеймс унаследовал знаменитые неукротимые волосы Поттеров, у Сириуса были волнистые черные пряди, ласково касающиеся его плеч. Джеймс с гордостью продемонстрировал значок старосты как и его сестра-близнец.       — Геката, Цирцея, Ремус, — позвал Гарри.       И снова Ремус был истинным Поттером, даже глаза как у Гарри. Тем не менее, нос и подбородок у него был как у Тома Риддла в юности. И он точно унаследует его рост, так как уже был выше, чем Гарри, когда тому было четырнадцать.       Хотя между Гекатой и Цирцеей был примерно год разницы, они были очень похожи. У них были длинные волосы цвета вороньего крыла, которые спадали волнами на плечи и тёмно-синие глаза, которые сейчас светились от счастья и волнения. Было только два различия, но это для посторонних, Гарри же мог отличить своих детей по ямочкам на щеках, чудным улыбкам и веснушкам на носу, Геката была на пять сантиметров выше сестры, а у той, в свою очередь, был зеленоватый блеск в глазах.       — Интересно, так ли чувствовала себя миссис Уизли, — пробормотал Гарри себе под нос, Ремус уже исчез вслед за младшими сёстрами.       В конце концов, остался только Гарри с сыном и дочерью обоим по семь лет.       Он последний раз осмотрелся вокруг, убедившись, что за ними никто не следит. Никого не было. В глубине души Гарри понимал, что сейчас самое подходящее время уйти навсегда, единственный шанс.       Он покачал головой и прижал детей к себе поближе, пройдя сквозь стену. Было странно вновь пройти на платформу девять и три четверти. Его затопило чувство ностальгии, из-за этого пришлось почти что сморгнуть слёзы.       Гарриет замедлилась, сжав его руку. Гарри посмотрел на свою младшую дочь. Её яркие большие зеленые глаза смотрели на него. У неё было по детски круглое лицо, обрамлённое копной чёрных волос, а на маленьком носике сидели круглые очки.       — Они вернутся к Рождеству, мамочка. Не грусти! — маленькая девочка утешала его, ошибочно полагая, что он был расстроен.       Гарри ей улыбнулся, а потом посмотрел на её брата-близнеца. Если Гарриет была его копией, то Томас был вылитый отец вплоть до скучающего взгляда и тёмно-синих, почти чёрных глаз. И всё-таки он взглянул на Гарри и улыбнулся.       — Мама! Посмотри сюда! — услышали они крик Сириуса.       Он и Джеймс оживлённо размахивали руками, указывая на Лилиан, которая разговаривала с каким-то парнем, которого Гарри раньше не видел. Он немного нахмурился, когда увидел, что дочка покраснела на слова незнакомого ему мальчика. Томас тоже заметил и немного одёрнул руку, на его лице появилась коварная ухмылка.       — Думаю, это парень Лили, она всё лето кому-то писала, — сказал он.       Гарри ещё больше нахмурился. Лили никогда при нём о парне не упоминала. Да, она уже взрослая девочка и имеет право на личную жизнь, и Гарри уважал это право, но обидно всё равно было. Его дети, особенно Лили, ему всегда всё рассказывали. Он всегда был рядом. Том едва ли видел своих детей, пока те не начинали ходить в Хогвартс, и то только для того, чтобы обсудить их оценки или рассмотреть вопрос о репетиторстве по каким-нибудь предметам, которые у них не получались или просто были интересны. После того, как они оканчивали школу, то уже видели Тома чаще, и это только потому, что они должны были получить разрешение отца, чтобы увидеть свою мать. Гарри скривился, он очень соскучился по Тиберию. Сегодня он увидел его первый раз с начала лета.       — Гарри! — молодой мужчина резко напрягся и повернулся в сторону знакомого голоса.       Глаза его расширились, когда он увидел своих старых школьных друзей, которые, улыбаясь, подошли к нему. В тот день он был в Малфой Мэноре и видел их. У Рона и Гермионы было двое детей. Рыжеволосая девочка, что была очень похожа на Гермиону на первом курсе и мальчик с каштановыми волосами и голубыми глазами Рона. На мгновение Гарри почти почувствовал, как бежит в другую сторону. Очень немногие знали, что с ним случилось, так как Волдеморт предпочитал держать его в секретном месте. Многие Пожиратели Смерти первое время видели его, когда Волдеморту ещё нравилось публично унижать «мальчика-который-выжил», но и это тоже прекратилось, как только родился Тиберий. С тех пор Гарри жил в золотой клетке вдали от посторонних глаз. Теперь о нём знал только Внутренний круг.       — Идите попрощайтесь с братьями и сёстрами, — сказал Гарри близнецам, которые всё ещё держали его за руки.       Он какое-то время смотрел им вслед, а потом повернулся к когда-то самым близким друзьям.       — Рон, Гермиона, — немного натянуто поприветствовал их он. — Много времени прошло, да?       — Слишком много. По правде говоря, девятнадцать лет, — согласился Рон, недоверчиво разглядывая старого друга. — Мы даже не знали, жив ли ты, не говоря уже о том есть ли у тебя дети! Должен признать, выглядишь ты ужасно хорошо, избежав войны. Разве ты не знаешь, что Волдеморт выиграл?       Гарри вздрогнул от обвинения. Конечно же, он знал. Он до сих пор помнил праздничный трах, даже семнадцать лет спустя. Он до сих пор испытывал фантомные боли, когда об этом вспоминал. А его внешность довольно легко объяснима. В конце концов, разве Лорду нужен старый секс-раб? Этого следовало ожидать, Гарри выглядел ни на день старше двадцати пяти лет.       — Успокойся, Рон! Уверена, у Гарри была веская причина с нами не связаться, — ругалась Гермиона. — Подумай! Последний раз мы слышали, что Тёмный Лорд заключил его в тюрьму. Кто знает, что он пережил.       Гарри настигла волна благодарности к Гермионе, подруга верила в него, но это чувство быстро сменилось огромным чувством вины. Он был любовником человека, от которого они думали, он скрывался. Он стыдливо отвёл взгляд в сторону, и это движение заставило Гермиону обратить внимание на золотую змею вокруг его шеи.       — Гарри, эт-это что знак наложницы? — тихо спросила брюнетка, так как уже знала ответ.       — Я никогда не избегал Тёмного Лорда, — ответил он, одарив друзей слабой усмешкой.       — О, Гарри, — печально прошептала Гермиона, бросив жалостливый взгляд в сторону бывшего Героя Света.       — Но если ты... и он... но у тебя есть дети! — запинаясь, воскликнул Рон.       Гарри на шок друга лишь усмехнулся, не посчитав нужным отвечать. Он просто смотрел на двух своих маленьких детей снующих туда-сюда по вокзалу. Остальные дети прижались друг к другу около двери поезда, десятилетняя Кассандра взяла за руку Медею, они прощались, Лили держала за руку своего предполагаемого парня. Он нахмурился, когда понял, что близнецы отходят от него всё дальше и дальше.       — Гарриет! Томас! Вы должны оставаться на виду, слышите?! — быстро проговорил он.       — Да, мама! — ответил Томас в то время, как его сестра капризно нахмурилась.       — Но я хочу увидеть Скорпиуса и миссис Асторию! — возразила она.       — Нет, идите сюда!       — Приятель, он только что назвал тебя мамой? — спросил Рон, вытаращив глаза.       — И твоего сына зовут Томас? Том?       — О, да. Думаю, это всё чудеса зелий, — бросил в ответ Гарри.       Напряжённая, неловкая тишина наступила между бывшими друзьями, но Гарри она не особо волновала. Он мило улыбнулся парню и девушке, которые подошли к Рону и Гермионе. Их дети.       — Ну, эээ... это наши дети: Роза и Хьюго, — представила Гермиона своих детей. — У Розы это первый год, так что мы все немного волнуемся.       — Я чувствую то же самое, — сказал ей Гарри, улыбаясь. — Ясно, что большинство моих детей учатся уже несколько лет. У тройняшек это шестой год, у Медеи последний. Но это первый раз, когда я смог их проводить, так что в каком-то смысле для меня всё тоже в первый раз.       Ещё одна оглушительная тишина нависла над бывшими гриффиндорцами, но Гарри её быстро разрядил.       — У моей дочери Цирцеи это тоже первый год. Не хотела бы ты с ней познакомиться? — спросил он Розу.       — Я бы хотела, но... мы же вскоре расстанемся, да? — ответила рыжая. — Я имею в виду, ты наложница, верно? Значит у твоей дочери должен быть свой хозяин, и готова поспорить, он богат. Разве ей не нужно получить высшее образование?       — Умная девочка, — рассмеялся Гарри. — Да, им всем.       — Все — это сколько? — с любопытством спросил Рон, хотя на самом деле он не хотел этого знать.       — Семь учатся в школе, один уже закончил, и четыре пока что в гнезде, — с гордостью ответил Гарри.       — Двенадцать? — восхищённо проговорила Гермиона одновременно с тем, как Рон воскликнул:       — Так много?!       — Проклятье, приятель, что с тобой делает Сам-знаешь-кто! Как ты это терпишь?! — спросил Рон.       — За девятнадцать лет ты к этому привыкнешь, — пожал плечами темноволосый мужчина. — Старшему восемнадцать, младшему семь. Был ещё один сын, но...       Гарри прервался и сделал глубокий вдох, он покачал головой, пытаясь избавится от грустных воспоминаний. Он попытался улыбнуться старым друзьям.       — Он всегда говорил, что это всё на что я гожусь, так что думаю я должен быть счастлив, что он держит меня рядом. По крайней мере, теперь от меня есть толк в двух вещах.       — Гарри, ты же знаешь, что это неправда! — яростно начала подруга. — Ты был героем и прекрасным другом! Ты ещё много чего умеешь.       — «Был» ключевое слово в этом предложении, — указал Гарри. — Я знаю свои способности лучше, чем кто бы то ни было. За первые несколько лет я их все проверил. Ни больше ни меньше. Я счастлив.       Рон и Гермиона выглядели так, будто хотели с этим поспорить, но Гарри не волновало, верят они или нет. Он повернулся к своим детям, заметив, что те уже готовились зайти в поезд.       — Прошу меня простить, — бросил он, перед тем как отойти.       Он не смотрел на своих бывших друзей, но чувствовал на себе их взгляд. Он не был уверен, провожали ли они взглядом свою дочь, которая уже садилась в поезд или интересовались его детьми. Наверное, и то и другое.       — Кто твой друг, Лили? — с любопытством спросил Гарри, подойдя к парочке.       Теперь Гарри подметил, что этот парень выглядел отдалённо знакомым, но он не мог понять, кого же он ему всё-таки напоминает. Хотя он был уверен, что учился в школе в одно время, по крайней мере, с одним из его родителей.       Мальчишка, казалось, смотрел на него с каким-то снисхождением, заставив его этим насмешливо выгнуть бровь. Дети постоянно к нему так относились, думая что раз он носит этот ошейник, то ниже их по статусу. Они никогда не задумывались о том, кто его хозяин.       — Я понимаю, что вы не хотите разговаривать с рабом, — мило начал Гарри, хотя в его глазах и улыбке проскальзывало что-то острое. — Но, пожалуйста, сделайте для меня исключение. В конце концов, вы же знаете, что я Слизерин?       — Принадлежишь Слизерину, — высокомерно поправил юноша. — Меня зовут Сет Флинт.       Гарри кивнул и посмотрел на дочь.       — Милый мальчик, — пошутил он.       Мальчишка в шоке выпучил глаза, от его лица сразу же отошли все краски. Гарри не удержался и хмыкнул, большинство его детей захихикали. Лили улыбнулась.       — Обычно он ведёт себя более воспитанно, — ответила она.       — В таком случае, желаю вам всего самого наилучшего, — снова перешёл он на английский.       Он поцеловал дочку в лоб. Лили обняла его крепко-крепко.       — Я буду скучать по тебе, мама, — прошептала она.       — На Рождество мы все снова будем вместе, любимая, — Гарри обнимал её в ответ.       Он повторил то же самое остальным своим детям, каждого обняв и пожелав удачи. Он действительно чуть не расплакался от того, что придётся их отпускать.       Когда он закончил, Роза и Цирцея уже познакомились и начали активно переговариваться, а после они зашли в поезд с друзьями Цирцеи: Скорпиусом Малфоем и Анастасией Лестрейндж. Так уж получилось, что их родители были осведомлены о существовании Гарри.       Драко и Астория попрощались со Скорпиусом минуту назад и молча наблюдали, как Гарри общается со своими старыми друзьями. Когда Гарри взглянул на своего бывшего соперника, то увидел тень улыбки на его бледных губах.       — Похоже, у тебя и правда прекрасный день, Гарри, — прокомментировал он.       Казалось, его слова чем-то задели Рона, который резко вытянулся и уставился на Малфоя.       — Конечно же, ты знал, что с ним случилось, — усмехнулся он.       — Да, конечно, — Драко ответил рыжему насмешливым взглядом. — А учитывая то, что я не первый год его охранник, могу даже предположить, что знаю о Гарри больше, чем кто-либо за исключением самого Тёмного Лорда, конечно же.       Гарри лишь усмехнулся и покачал головой.       — С Томом мы видимся не так часто, — сказал он, улыбаясь. — Мы проводим ночи в одной постели, но не разговариваем.       Взгляд Малфоя смягчился, и он легонько схватил Гарри за плечо.       — Когда в министерстве всё уладится, я тебя навещу.       — Опять же не перенапрягайся, Драко, — с улыбкой ответил Гарри. — Сейчас я не одинок у меня четверо прекрасных детей, они займут меня на год.       — Мы тоже придём, — с улыбкой сказала Гермиона.       Драко бросил на неё быстрый взгляд, прежде чем рассмеяться, откинув назад голову.       — Гарри никто не видит без разрешения Тёмного Лорда. Я единственный, кто может приходить, заранее с Ним не встречаясь.       Гермиона немного покраснела, опустив взгляд.       — Оу... — только и выдала она.       — У меня есть эта честь, потому что Тёмный Лорд доверяет мне, он знает, что я не вожделею его раба.       Эти слова заставили Гермиону ещё больше покраснеть, она подняла голову, надеясь оценить реакцию Гарри, но темноволосый мужчина уже давно не слушал, он поднял свою младшую дочь на руки, разговаривая с младшим сыном на парселтанге.       — Мы должны идти, мама, — вступил в разговор Тиберий. — Отец будет очень зол, если ты задержишься.       — Дома можно мне мороженого? — играючи спросила Гарриет.       — Конечно, можно! — ответил Гарри, а потом посмотрел на своих бывших друзей. — Было здорово, я рад, что мне довелось увидеть вас в последний раз.       Эти слова застали Рона и Гермиону врасплох.       — Что ты имеешь в виду под «в последний раз», приятель? — спросил Рон.       — Он ясно дал понять, что это первый и последний раз, когда я вот так просто смог выйти, — пожал плечами Гарри. — Я увиделся с детьми и теперь пойду домой. Я благодарен ему за это, снова он мне этого больше никогда не позволит, потому что не доверяет миру.       — Ты много значишь для отца, — с какой-то строгостью в голосе сказал Тиберий. — Он просто хочет, чтобы ты был в безопасности, мама.       — Знаю-знаю, — усмехнулся Гарри, пренебрежительно махнув рукой. — Я и не говорил, что несчастен с ним, я очень благодарен твоему отцу за всё, что он для меня сделал, честно.       Гермиона и Рон были настроены скептически, но Гарри правда это и имел в виду, и его дети тоже это знали. Тиберий улыбнулся и взял Кассандру и Маркуса за руки. Попрощавшись с Гермионой, Роном и Драко, Гарри взял за руку маленького Тома и пошёл за старшим сыном, как раз в тот момент, когда поезд покинул станцию. Гермиона и Рон смотрели в спину старому другу, как тот проходит обратно на Кингс-Кросс.

***

      — Как прошёл день? — спросил Волдеморт, войдя в комнату Гарри.       Красивый мужчина оторвал взгляд от книги и улыбнулся, прежде чем встать.       — Всё было здорово, спасибо, — прошептал Гарри, нежно целуя Волдеморта. — Я снова увидел своих друзей, они счастливы, это заметно.       — Ах да. Думаю, их дочь всего на несколько месяцев младше нашей Цирцеи, — размышлял Волдеморт.       Он сел на одно из огромных кресел, утянув за собой Гарри, чтобы тот сел к нему на колени. Это заставило младшего усмехнуться и поцеловать тёмного мага уже более страстно.       — Конечно же, ты о них знал, — проговорил он, снова отстраняясь.       — Если мне и нужно беспокоиться, что кто-то может попытаться подорвать мой авторитет, так это они. Конечно же, я буду за ними присматривать, — растягивал слова Лорд.       Гарри рассмеялся.       — Если они всё ещё такие, как я помню, то ты прав.       — Ты выглядишь каким-то слишком счастливым, — нахмурившись, отметил Тёмный Лорд.       Всё ещё улыбаясь, Гарри почти застенчиво поцеловал своего хозяина.       — Я рад был вспомнить, кем я был, я рад быть тем, кто я есть сейчас, — сказал Гарри. — Я люблю тебя, я люблю наших детей, и, если кто-то из моих бывших друзей встанет у тебя на пути, я сделаю всё, чтобы их остановить.