Наперекор Судьбе

Долгий дождь на время прекратился. На сером фоне асфальта еще бродили яркие точки людей и большие пятна машин. Волосы девушки развевались под сильным ветром, пока она стояла в нерешительности, цепляясь за решетку, чтобы не сорваться. Слишком высоко. Свободным полетом спускаться этажей тридцать. Ах, если бы я была птицей… А у нее, как назло, нет никакого снаряжения. Даже банальной веревки… Как же спуститься? Нужно добраться до пожарной лестницы. А потом все просто. Эвамун высунулась в окно, хватаясь за оконную раму. В ладонь врезалось что-то острое, что кровь выступила из ее ладони, но она этого даже не заметила. Сейчас она думала лишь о том, как поймать решетку лестницы, но длины ее руки было недостаточно. В ужасе она замерла. Последние силы покидали ее, еще немного, и она упадет, разобьется. Страшные картины замелькали перед ее глазами, она не хотела умирать. Эвамун держалась из последних сил, когда услышала сначала тихий оклик, а после и крик: — Мун! Вампир вдруг почувствовал витающий в воздухе запах крови. Он поплелся на поводу у чутья и оказался у комнаты, которая некогда была его. В груди что-то дернулось. Он, удивляя даже себя, волновался, когда входил в комнату. Она была пуста. Только легкий тюль развевался на ветру открытого окна. Мужчина бросился к оконному проему, надеясь, что не увидит распластанное по асфальту тело юной девушки, от которой он ожидал увидеть ненависть и презрение, но не самоубийство. Ее силы были почти на исходе, когда мужская рука вдруг схватила ее запястье и втянула в квартиру. Вампир поднял ее на ноги и, держа за плечи, крикнул: — Зачем?! Эвамун не могла смотреть на его лицо. И не ясно, что мешало ей — стыд от своей глупости или тихая, казавшаяся уже привычной, ярость вампира. — Я не хотела… — Не хотела или не думала? Он поднял ее лицо, подхватив подбородок, направляя ее взгляд. Его глаза пульсировали светом, казалось, даже зрачок немного посветлел. Брови его сдвинулись к переносице, ожидая ответа. — Прости, но я должна… — Сейчас ты должна только мне. Я тебе уже сказал — ты никуда не идешь. И хватит вести себя как маленькая девочка. Я не собираюсь заниматься твоим воспитанием вместо твоих родителей. — Только не надо упоминать моих родителей. Это ты виноват! Я не хотела тут оказаться, если хочешь знать. — Хоть в чем-то мы согласны. Увы. Ты остаешься здесь. Он тихо отчеканил слова и вышел из комнаты, ощущая, что капающая с ее руки кровь притягивает его больше с каждой минутой. Глаза девушки застилала пелена слёз. В ее душе творилось что-то неясное. Там бушевал гнев, и тихо взвывала жалость к себе. Какова причина? Почему он держит ее взаперти? Третирует своими уроками? Зачем? Если они друг другу не нужны, для чего они оба находятся здесь? Еще и постоянные кошмары, донимающие ее каждую ночь. Полная решимости, что нужно изменить происходящее, она вытащила клинок из тумбы и скользнула в ванную. Пар от горячей воды наполнил комнату. Как только ванна наполнилась, одежда с девушки скользнула на пол. Слабо ноющее от ежедневных тренировок тело погрузилось в воду. Девичья рука в нерешительности и страхе перед смертью дрогнула и зависла, сильнее сжимая клинок. Больше ее не привлекал ни узор на лезвии, ни смертоносная красота кинжала. Ее это пугало. Но, ощущая все ту же злость к вампиру, она провела лезвием по руке. В воду капнула багровая жидкость, выпуская свои лепестки. Обозлившись на себя, она сделала еще несколько надрезов. Град слез хлынул из ее глаз. Ей стало безумно жаль себя. Почему она должна уходить из этого мира? Не так уж и долго она прожила. Как же ее мечты? Надежды? Кто теперь откроет правду? Во всем виноват вампир, не она — он должен страдать. Но почему тогда ее вены оказались перерезанными? Какая она все-таки слабая. Слабая как охотница, слабая как человек. Холодная рука тронула ее, вытаскивая запястье из воды. Вампир присел на бортик ванной, почувствовав еще больше крови в воздухе. Его язык коснулся ран, убирая выступающие капли крови и заживляя раны. — Дурочка… Моя милая дурочка. Зачем ты это сделала? Он прижал ее голову к себе, импульсивно коснувшись губами макушки. Она бессильно оттолкнула его от себя, бормоча: — Почему после смерти ничего не изменилось? Почему? Почему?! — Тшш… Молчи, крошка. Тебе пока не стоит разговаривать. Ты жива. Поэтому ничего не изменилось. Идем, тебе нужно поспать. Мужчина поднял ее на руки, как совсем недавно у своего дяди. Запах его парфюма совершенно не изменился, казалось, девушка снова попала в то же время. Те же руки прижимали ее к себе, то же дыхание ее обдавало. Ее тело опустилось на постель. Мужчина прикрыл ее пледом и легко коснулся щеки, оставляя след масляной краской. В его темных глазах отражалась забота и некая привязанность к девушке. Бледная девичья рука горела единственным шрамом, что остался после «лечения» языком вампира. Пальцы, недавно скользнувшие по руке мужчины, остановились в его ладони и замерли, не решаясь отпустить спасителя. — Прости, крошка. Я должен уйти. Мне нельзя оставаться с тобой. В его глазах блеснул нехороший огонек осознания, что он может с ней сделать, если не остановится в данную минуту. Он осторожно опустил девичью руку и, поправив плед, покинул комнату.