Наперекор Судьбе

Последующие дни проходили по тому же расписанию: подъем, тренировки на «мечах» (настоящее оружие он ей больше не доверял даже просто подержать), свободные два часа (из которых действительно свободными были только последние полчаса), изучение маг. схем и сон. В первое время девушка не могла втянуться в такую жизнь, но к началу второй недели все пошло значительно бодрее. В стекло окна шумно барабанил дождь, не прекращаясь ни на сутки. Все знали, что это будет еще около месяца, а потом резкая зима. Невероятное похолодание и наконец-то снежок. Дверь распахнулась с глухим хлопком. Охотник остановился около спинки кровати, выжидающе глядя то на девушку, то на часы. Она спала под пышным одеялом лицом к окну. — Прекрасный звук, не правда ли? — спросила она, не открывая глаз. — Нет, — отрезал он, — Расписание ты знаешь. У тебя стандартные пять минут. — Ты слишком… Но ее уже никто не слушал. Она наскоро завязала волосы в хвост, накинула футболку охотника и недавно найденные в одном из шкафов брюки ее размера, причем женские. Стало даже интересно — как они туда попали? — Мне надоело, что ты меня никогда не дослушиваешь. — Бери свой «меч». — Да и вообще не обращаешь внимания на мои слова, — продолжила она, подбирая брошенный на пол еще вчера прут. — Делаем выпады! — он встал рядом с ней, демонстрируя прием. — Мне нужно сегодня уйти. — Ты никуда не пойдешь. Руку держи ровнее. — Но… Почему? — она закончила выпад и остановилась. — Потому, что у нас занятия. — Тогда ночью! — нашла выход девушка. — Нет. Ты вообще никуда не пойдешь, — отрезал он. — Ты же сам каждую ночь уходишь! — чуть не плача, бросила она, — Я прошу только один вечер! Твои занятия не пропадут! Пожалуйста… — Они уже пропадают, если ты не заметила, — сквозь зубы процедил он, — Возьми себя в руки. Теперь выпад, — его голос отливал все той же сталью, но теперь, казалось, он еще и звенел, хотя внешнее спокойствие мужчины не нарушилось. Его глаза на протяжении долгого времени продолжали подсвечиваться мягким светом. Клыки привычно лежали на нижней губе, едва приоткрывая рот. Он указывал на ошибки одним концом палки, но, создавалось впечатление, что это продолжение его руки. — Неужели я так много прошу? Для меня это действительно важно. Я же слушаюсь тебя… — У меня нет времени следить за тобой, пока ты будешь где-то бродить. Ты думаешь, я просто так тебя тут держу? Потому что мне нравится твоя симпатичная мордашка? Нет. Теперь, когда ты открылась как охотница, тебе жить не дадут, пока ты не научишься себя защищать. Ясно? А теперь прекрати свое нытье и возьмись за работу. Ему было некомфортно от той доли лжи, что он произнес. Он, действительно, мог отпустить ее на попечение другого охотника, но, видимо, держала его та самая мордашка. Загадка ее внешности все цеплялась в его мозгу, но так и не находился ответ. Она провела запястьем по глазам, вытирая слезы, и продолжила делать выпады. Почему он никогда не слушает ее? Навязался со своей «охотой», про которую вообще ничего не ясно. Зачем она ей? Еще больше испортить жизнь? А она-то думала, что дальше некуда… Теперь вообще находится под надзором непонятного мужчины. Какого черта все это происходит?.. — Теперь вторая часть урока. Теперь остается только атаковать его… только какой смысл, если он всегда отражает удары, как бы она ни старалась? Тычок — ушел. Рубящий — почти задела. Тычок — ушел. Выпад — отразил. Уже никакого азарта. Только желание двинуть ему посильнее. Жаль защита у него хорошая. Выпад — контратака. Вот черт. — У тебя ошибки на каждом шагу. Ты слишком открыта, когда нападаешь. Радуйся, что это не настоящие клинки, а только куски дерева… Перерыв три минуты, — бросил он, глянув за спину девушки, где находилась дверь. Там стоял мужчина лет тридцати трех с копной черных волос. Его глаза имели теплый желтоватый цвет. Лицо довольно красивое, даже шрам, рассекающий щеку, не портил его. Он усмехался, наблюдая за своим другом. — А она неплоха. Ты к ней слишком строг. — Я знаю, что она хороша… Но я должен с ней так обращаться. — Не просветишь, почему? — Нет, — оборвал он, — Зачем пришел? — Ты давно не объявлялся. Даже моя Люция за тебя стала переживать. — Вик, меня не было две недели. Вы меня, бывало, и на более долгое время теряли. — Не тот случай. По городу стали находить тела девушек, похожих на неё, — гость кивнул на девушку. — Я подозреваемый? — удивился Алькир. — Сначала мелькнула такая мысль, а сейчас я хочу просто тебя предупредить. Да и будь с ней помягче. Не знаю, что ты задумал, но это того не стоит. — Сам разберусь. И не думай, что мне самому нравится быть таким козлом, — тихо произнес он, — Кстати, о городе. Мы на прошлой неделе нашли кого-то… В темноте не определил. Кровь воняла как у обычной псины, но размерчик, явно, не тот, — и крикнул девушке, — Время вышло! Продолжаем! — Подожди, Аль. Дай мне с ней позаниматься в оставшееся время, — вдруг попросил оборотень. — У вас полчаса. Потом смотрите сами. Это ее свободное время. — Ты ее настолько контролируешь? — удивился гость, но тоже не получил ответа, как и некогда Эвамун. Хозяин квартиры поспешил в свой кабинет, оставляя свою подопечную с другом. Вик подошел к девушке, лежавшей на полу, и, заглядывая в ее лицо, радостно произнес: — Привет! Я Вик, а тебя мне как называть? — Николетта, — назвалась она привычным именем, вспомнив, что Алькир говорил о ее новом. «Только те, кому ты доверяешь, должны его знать». А он и его дядя его знают только потому, что один его дал, а второй стал свидетелем. Хотя этими людьми должны были оказаться родители. Но она, разумеется, стала исключением — чего ей меньше всего хотелось. — Не будешь против короткой Ники? Отлично, — он заметил ее кивок, — А теперь вернемся к вашему уроку. Смотри, когда атакуешь, будь готова к контратаке. Это его излюбленный прием, по секрету тебе скажу. Сейчас попробуй сама отразить удар. Мужчина сделал осторожный выпад, который девушка с легкостью отразила и даже успела попытаться сделать тычок в противника. — Прекрасно! — воскликнул он и заметил кроткую улыбку на ее лице. Во второй раз он сделал более смелый удар. Она с трудом, но все же защитилась. На контратаку не хватило времени. Оборотень скользнул по ее «клинку» и сделал тычок в открытую зону. — Вот об этом он тебе говорил. Наблюдай за противником. Смотри в глаза, тогда ты будешь знать в большинстве случаев, что хочет сделать враг. Я полагаю, что урок окончен? — Еще три минуты… — Я тебя отпускаю. Они все равно погоды не сделают. — Ага… Скажите это своему другу… — буркнула она, выходя из комнаты. Оборотень в недоумении посмотрел ей вслед. Что задумал его старый товарищ? Он же никогда не был таким… Много лет назад, когда они вместе учились, он сам нередко грешил опозданиями, а сейчас пытается чего-то добиться от нее своей дотошностью и необоснованным криком. — Она должна меня возненавидеть, Вик… — Зачем? — не понял оборотень. — Я не пойду на поводу у Судьбы. Она связала наши жизни для какой-то любви. А мне не нужно это. Мне нужен только холодный и спокойный рассудок. А от этой… любви, — выплюнул он, — все стало хуже. Я не могу контролировать себя, Вик. У меня зубы… глаза… Вампирские! Каждый день, час! Я не могу жить с этим, Вик. Я хочу ее крови здесь и сейчас. Я терплю уже которую неделю, и моего терпения осталось совсем немного. — Ты давно стал таким идиотом? Аль, это все естественно. Что тебя смущает? Глаза и зубы? А ничего, что она для тебя добыча? У нас с Люцией все точно также. И брось свою дурость с судьбой, думаешь, ей до тебя дело есть? — А до чего тогда есть? Зачем ей управлять нашими жизнями, если ей это не нужно? — Я не знаю, но послушай меня, перестань думать о замыслах судьбы, есть и более насущные вопросы. Ника неплохая партия для тебя. Врагом она будет превосходным и, думаю, любовницей тоже. Выбирай, что тебе ближе. — Я не знаю, Вик. В состоянии войны я уже годы, а, так называемая, любовь, — его лицо снова скривилось, — мне недоступна. Я только испорчу нам жизни… Судьба уже это сделала, столкнув нас, а я только усугублю все это… — Не будь дураком, Аль… Оборотень не успел договорить, как дверь отворилась и появилась Эвамун. — Два часа прошли, — апатично сказала она, — Мне уйти? — Не стоит. Не буду вас отвлекать. Лучше зайду в другой раз, — Вик улыбнулся девушке, — До встречи, Ника. Глаза вампира вспыхнули с новой силой, но он не сдвинулся с места. Пытаясь сохранить самообладание, он сжал кулаки, пока костяшки не побелели. Какого черта они друг другу улыбаются? Вик уже женат, зачем ему эта девчонка? Еще и сам сватал ее! О, как только оборотень скрылся, так поник твой взгляд, Эвамун? Хочешь любви? Только Вик тебе ее не даст. И сам он тоже не даст, потому что только ждет твоего «ненавижу». — Как долго мне еще сидеть просто так? Девушка молча разглядывала мужчину. Они похожи с другом. Рост. Телосложение. Манера одеваться. Даже лица у них подобны. Но и разного в них много. Улыбка — вампир не улыбался почти никогда, только в их первую встречу, наверное… а оборотень, наоборот, светился этой радостью, обнажая ряд идеальных, слегка желтоватых зубов с немного увеличенными клыками, когда клыки вампира иногда были ниже губы. Глаза — глаза оборотня, казалось, подсвечивались внутренним светом, а вампира — не осветляли радужку, а издавали свет холодной ярости. Да и шрама на лице Алькира не было. Его аристократическую красоту не портило ничего, кроме характера. — Можешь идти. Сегодня пропустим занятие, — выдавил он сквозь зубы. Она подошла к двери и в нерешительности остановилась. Рука потянулась к ручке, но так и зависла в воздухе. — Раз уж занятие пропало, как ты говоришь… Ты меня точно не отпускаешь? — Да, — сдавил он. Девушка кивнула и вышла. А в его голове все звучал его яростный, но не прозвучавший крик. Она совсем ничего не понимает? Каким еще языком ей объяснить, что он не отпустил ее ради ее же блага? А новости Вика она тоже не слышала? Не удивило, что жертвы похожи на нее? Вопросы скользили в его голове, пока он шел до своей мастерской, где забылся, начав новый портрет. На этот раз Эвамун.