Наперекор Судьбе

— Вставай, — едва сдерживаясь, рыкнул он. Вампир стал захватывать его тело. Он чувствовал опасность и знал, что человек не убережет себя, каким бы сильным ни казался. И эта ведьма с таким аппетитным запахом крови… Она подвергает опасности себя с такой кровью. Нужно продолжать дорогу, пока еще есть шанс добраться живыми. Нарастал ветер. Снег летел в их лица. лыжные палки проваливались в снег, а сами лыжи норовили поехать в обратную сторону. Разыгравшаяся вьюга будто специально мешала им достичь своей цели. Охотник упрямо двигался вперед, а девушка пыталась просто не отстать от него. Он упорно поднимался всё выше и выше, а она пыталась его направить в другую сторону. Она чувствовала, что они на самом деле должны идти к пещере. Её магия ей подсказывала верный путь. Он понял, что вьюга всё равно их не пропустит, и последовал за ней. Эвамун повернула в сторону и показала ему дорогу. Пещера ничем не отличалась от остальных. Высокие своды. Сталактиты. Вдалеке лед замороженных вод. Снег. Эвамун сбросила лыжи и побежала вперед. Охотник едва успел за ней. Она врезалась плечом в узкую расщелину и проникла внутрь большого темного помещения. Её вдруг подхватили и потащили вперед. Тоже самое испытал и Охотник. Резко в глаза стал бить свет, будто с глаз сняли повязку или включили свет среди ночи. Это было то самое помещение из кошмаров Эвамун. Всюду висели серые нити. Крючок в руках женщины все вспыхивал красным или белым, когда он касался нитей. Она сама стояла все в той же позе, в том же платье, а за спиной топали все те же ножки. Единственное отличие от кошмара — Алькир. Он стоял со связанными за спиной руками и с вызовом смотрел на женщину. Он осознал, что именно ее искал всю свою жизнь. С ней он боролся. Ей он бросал вызов, когда получал запрет. — Добро пожаловать в мое маленькое святилище, — произнесла она, улыбаясь нехорошей улыбкой и все так же не оборачиваясь, — Все-таки вы рискнули… Идиоты. Я понимаю, почему ко мне явился этот бастард, но ты, дочь моя… Ты меня совершенно разочаровала. Твои сестры во многом лучше тебя, хотя тебе я дала больше себя, чем им. — Я не твоя дочь, — тихо произнесла Эвамун. — А чья же, Николетта? Женщина обернулась. Всех сковало изумление. Перед ними стояла точная копия Эвамун. А точнее, Эвамун была ее точной копией. — Восхитительно. А теперь скажи мне, дочь, почему ты меня не послушалась? — ее голос резко стал резким и грубым, — Я плохо тебе намекала? Говорила прямо? Он сам не хотел твоей любви. Верно, Алькир Форвис Гирлинг? — она обернулась. — Да, — зло выдавил он, не в силах больше сопротивляться давлению Судьбы. — Хороший мальчик, — она потрепала его по щеке и направилась к Эвамун.  — Но ты дорога мне, Му… — начал он ее имя, но вовремя вспомнил и выкрикнул, — Ника! — Теперь снова ты, — не слушая бред охотника, Судьба стояла рядом со своей копией и смотрела в свои же глаза, — Тебе было мало смертей? Твой «отец» лежал при смерти, пока ты подстилалась под этого охотничка. Теперь не смей лить свои крокодильи слезы. Ты знала, на что шла, дрянь. Кстати о смертях, — он рассмеялась, поворачивая голову к Охотнику, — Забудь о Генрихе, мой милый бастард. — Что ты с ним сделала?! — крикнул он. — Я? — притворно удивилась она, — Ничего. Ладно, поймали с поличным. Я только дала ему немного беспечности. Но ты должен был заметить… Ах да… Кое-кто тут постоянно бросал вызов Судьбе… Теперь ты здесь. Что ты хочешь мне сообщить? — прощебетала она, садясь на невидимое и парящее в воздухе кресло. — Верни мою мать. — Что? — она расхохоталась, — Кого? Ты серьезно думал, что я способна возвращать людей к жизни? Ох мой милый незаконнорожденный, ты глубоко ошибся, — начав конфетным голосом, она закончила разразившимся хохотом. Она запрокинула голову и, зажмурившись, продолжала хохотать. Вдруг блеснул короткий клинок в свете резко покрасневших нитей. Охотник освободил руки от пут жесткой нити и вытащил клинок из ножен. Через секунду он уже торчал в сочившейся черной кровью шее Судьбы. Она, задыхаясь, ловила воздух ртом, но так и не могла вздохнуть грудью. — По всем правилам, богиня, — процедил сквозь зубы Охотник. Все вокруг резко потускнело. Поблекли краски нитей судеб. Касалось, потухло солнце, но слабый свет еще попадал в пещеру. В этой серости Судьба пала. Волосы ее разметались по сторонам огненным костром, часть их намокла божественной кровью, прядями становясь темнее. По полупрозрачному платью расползалось кровавое пятно, стремившееся вниз. Налетел ветер. Он вихрем обдул лицо Эвамун и, вернувшись, врезался в ее спину, пропал. Отброшенная ветром девушка рухнула рядом со своим прообразом. Как близнецы лежали тела девушки и богини, едва касаясь. Все происходило в доли секунд. Вампир схватил тело жены, размыкая контакт тел, и подбежал к замерзшему озеру, чтобы создать проход и наконец выбраться из этого угнетающего, мертвого места. *** — Мун… Девичья голова покоилась на коленях мужчины. Метель заносила его снегом, на холодных пальцах снежинки уже не таяли, скапливались толстым слоем. Мужчина со всей нежностью, на которую был способен, покрывал поцелуями мертвые щеки жены. Он осторожно убирал снег с ее лица, волос, одежды, хотел видеть ее в этот последний момент, пока мог. Солнце уже заходило за горизонт. В сумерках он едва заметил, что она не умерла. Жива! Она еще жива! Вампир прижал к груди раз вздохнувшее тело, поцеловал ее холодный лоб и, словно осознал, что он никогда не сможет ее спасти, подхватил ее на руки и сквозь метель бежал в сторону поселения, где мог быть госпиталь. Он крепко сжал ее ладонь, поправил одеяло, локон волос и вышел из палаты. — Нет, я не знаю ее, — бодро выпалил вампир, — Нашел… Вы поможете ей? — Разумеется, нам только нужно найти ее семью, чтобы кое-что уточнить. — Тогда я могу идти? — доктор кивнул, — Если что-то будет необходимо, позвоните мне. Да, если она не выживет, то… тоже сообщите мне, — вампир задумчиво вырвал листок со своим номером телефона из записной книжки. «Какие хорошие бывают люди!» — восхитился доктор Гербер. Незнакомые люди готовы помочь, даже взять на себя расходы. Разве кто-то стал интересоваться жизнью незнакомого человека, которого видел один раз в жизни. Доктор Гербер не мог не признать, что он навряд ли поступил бы так же. Да, он бы помог, но, скорей всего, завтра уже бы и не вспомнил об этом. Доктор Гербер следил за состоянием пациентки, она упорно хваталась за соломинку, протянутую жизнью. Она хотела жить. У нее была цель — любовь — не было причин оставлять это. Она хотела любить, но боялась этого, что теперь не упустит этот шанс. На щеках горел румянец, она дышала благодарностью за спасение жизни и с трепетом говорила благодарности всему персоналу больницы перед выпиской. Но придя в сознание, она никогда не спрашивала, были ли вампиры на самом деле или существуют ли охотники. Ей казалось, что ее примут за сумасшедшую, если она вдруг скажет это. Но она не могла поверить, что это вымысел, игра больного мозга, способ самоспасения. Она все еще надеялась, что Алькир — настоящий, и он придет за ней, когда сможет. Он не забыл ее. Он придет.