Симуляция смерти

Чжунмен был красив. Он нес себя со всем аристократическим благородством, на которое только и был способен, словно их семья на деле имела королевскую кровь, а не вышла из простых военных врачей. И когда Ифань впервые увидел его, то подумал, что с этим человеком создать семью было бы не стыдно и презентабельно. Но не более того. Изначально он считал, что Ким – просто делец, не более. Богатый наследник, не оспаривающий волю отца. Кукла. А затем случайно увидел его с другим мужчиной в городе, в отдаленном районе, и он выглядел совершенно иначе. Расслабленный, теплый и яркий, он улыбался так широко и до безумия влюбленно, что Ифаню действительно захотелось похитить эту улыбку, обратить ее на себя. Родители сперва только намекали на их брак, но когда этот вопрос оказался решенным, У не чувствовал себя счастливым: все, что он получил – это горечь и боль в глазах Принца, презрение, жалость и страх. Они могли бы стать хотя бы хорошими друзьями, если бы это был просто брак по расчету, если бы отец Чжунмена не купил его любовника, не заставил его бросить своего истинного. Ифань до этого и не думал, что такое может быть возможно, ведь их с самого детства уверяли, что истинные – это навсегда, и ничто не сможет этому помешать, даже смерть. Ифаню очень скоро пришлось убедиться в том, что Мен не будет послушным спутником, которым можно будет управлять. Что он, на самом деле, тоже хищник. И пусть на их свадьбе он казался ожившей куклой, пусть он плакал в их единственную ночь, каждое мгновение из которой Ифань помнил до сих пор, то, что Мен подарил ему сына – возводило его для У в ранг личных богов. Он помнил, каким ублюдком был, когда думал, что дитя – не от него. Ему хотелось вспороть Киму живот, голову, выколоть глаза... Содрать кожу, чтобы тот больше не помнил прикосновений другого человека. Очень долго он был собственником по отношению к мужу, но не любил его. Желал и интересовался им, так будет вернее. После того, как они заключили свою сделку, Чжунмену все равно понадобилось несколько лет, чтобы примириться с порядком вещей, привыкнуть к мужу и ребенку. Можно сказать, что хорошо общаться они стали лет через десять после замужества, когда Чжунмен вплотную занялся личной жизнью супруга, а еще через пять лет наконец притерлись, стали товарищами и по работе, и в жизни. По крайней мере, для Мена все наверняка было именно так. И если ему от этого было легче, то У был готов терпеть свой голод, желание, страсть, что лишь разгоралась все сильнее с каждым днем. Потому что чем глубже он узнавал своего супруга, тем больше восхищался им. И он не врал, когда отшучивался, что ему нравится говорить с Кимом. Это было действительно так: умный, ироничный, начитанный… Они могли обсуждать работу, любовников Ифаня, бейсбол, сына… Когда Хань жил вне дома, они часто проводили время вместе, обсуждая его, разглядывая в сети фотографии с показов, читая интервью. Что тут сказать, они обожали своего мальчика. Увы, Ифань не понимал, почему у Ханя и Мена никак не могли наладиться отношения. Теперь обходилось без открытой агрессии, но У до сих пор помнил, что в миг, когда в прошлом Хань замахнулся на Чжунмена вилкой, он едва не был готов убить его. Свое дитя. И это пугало. Он точно знал, что Мен гордится своим сыном, что все, что он делает – это для того, чтобы и Хань гордился им. Поперву Чжунмену было непросто, но в этом была именно вина У. Тем не менее… Стоило только увидеть Кима, стоящего у кровати или пеленающего малыша, как можно было заметить тот солнечный взгляд, ту яркую улыбку, что когда-то мечтал получить сам Ифань. И которая снова досталась не ему. Чжунмен как-то поделился своими мыслями. Он считал, что Хань просто с самого детства понимал, что в их семье не все гладко, а с годами лишь убедился в этом. И это нанесло ему травму, которую Чжунмен изо всех сил хотел залечить. Возможно, это стало одной из причин, почему и произошло у них с Меном то сближение? Только дурак бы не понял, как боялся за своего сына Чжунмен тогда, когда его похитили. Он едва ли не лез в петлю, постоянно был на иголках, не отходил от Ифаня, потому что страшился что-то сделать с собой. И они оба были до конца жизни обязаны тому детективу, что спас их Ханя. Потому и помочь ему в расследовании для них было делом чести. Но как бы Ифань ни любил Ханя, он все же по-детски чувствовал злобу и обиду за то, что тот все же встретил, похоже, своего истинного. Ведь сделка, заключенная много лет назад у детской кроватки, должна была скоро прийти в исполнение. У говорил с юристом супруга, и, как оказалось, тот оставил все инструкции и распоряжения по поводу раздела имущества: Ифань мог взять себе все, кроме, естественно, компании, как это и было прописано в брачном договоре: дома, автомобили, деньги и ценные бумаги из личного, а не корпоративного имущества. Если у него сохранялось желание работать в «Soul» - ему все также принадлежал бы крупный пакет акций, его должность, да и дружба Мена. Просто они бы перестали жить вместе и именоваться супругами. Хань, являясь совершеннолетним, мог сам выбирать, где и с кем жить. И это был только малый список того, что Чжунмен был готов даровать Ифаню. Как сказал юрист, эти условия изменялись на протяжении многих лет, как менялось и отношение к У его супруга. Он не хотел, чтобы альфа хоть в чем-то нуждался, он был готов даже обеспечивать его, если тому понадобится. Глупый. У невольно покачал головой, глядя на спорящего с сыном Чжунмена. «От тебя мне нужно только одно. И именно это я никак не могу получить» - Ну, хоть ты ему скажи! – воскликнул Мен, неожиданно поворачиваясь к пока еще супругу и заставая его врасплох. Тот кашлянул: - О чем я должен сказать?.. - Боже, приди в себя, Фань! – воскликнул омега. – Наш сын сошел с ума! - И в чем это выражается? - Он требует, чтобы я назначил того парня, Минсока, его телохранителем, ведь «он ведь все равно работает с дядей Цзытао»! - Ну… Я могу его понять, они же истинные, - пожал плечами У. – Но это не значит, что так правильно. Это не может быть приказом Мена или моим. Если бы ты просто хотел телохранителя – это одно. Однако мы все помним, как тебя ломало после вашей первой встречи, мне пришлось нести тебя в комнату на руках. - Но отец!.. Я… Я хочу узнать его!.. - Телохранитель не может заводить отношения с патроном, это конфликт интересов, - жестко поджал губы Мен. - Ну, уж ты-то мог бы меня понять! Как будто ты не был готов на все ради того, кто был твоим истинным! Если уж ты с тем ублюдком... Прервала речь Ханя звонкая пощечина, которую отвесил ему Чжунмен. И такого ледяного взгляда младший альфа у него никогда не видел: стало страшно. - Даже будучи осведомленным в вопросах, о которых ты знать не должен, ты не смеешь высказывать суждения, сдобренные одними лишь эмоциями, бездоказательные и необъективные. Да, я знаю, что такое – иметь истинного. И, поверь, это не так сказочно, как ты мог бы представить. Возможно, раньше я надеялся, что ты поймешь меня, если встретить свою пару… Но я точно не хотел, чтобы из-за этого ты стал капризной сукой! – Ифань даже замер с открытым ртом, услышав ругательство из уст супруга. - Папа… - сглотнул Хань, и в тот момент он выглядел как кролик перед удавом. – Прости… Я не буду больше так говорить. - Вот и хорошо, - лед мгновенно перетек в солнце, но Мен все равно выглядел уставшим. Он положил руку сыну на плечо, отчего тот вздрогнул. – Истинность не является доказательством того, что человек проведет с тобой всю жизнь, не полагайся на это так слепо и не думай, что животные инстинкты укрепят вашу связь. Мы с твоим отцом не истинные, это правда, и мне жаль, что ты знаешь об этом больше, чем должен. Но, несмотря ни на что, мы прожили вместе почти двадцать лет, многие из которых были очень хорошими. Я даже люблю Ифаня… по-своему. Альфы в один момент сглотнули, причем у одного из них сердце пропустило удар. - Поэтому оцени все здраво. Я готов предложить Минсоку стать твоим телохранителем на период, пока ты дома, но если он не согласится – ты должен пообещать, что не будешь больше заставлять меня применять свое служебное положение для того, чтобы на него надавить. Так не делается. Нельзя заставить любить насильно… лишь добром можно взрастить любовь. И это большой труд. Правда, Ифань? – Мен повернулся к супругу, и тот с улыбкой кивнул. - Хорошо, я понял, - виновато склонил голову Хань. – Но… Что мне делать, если он скажет «нет»? - Добиваться, конечно же! – воскликнул Чжунмен, словно сын сказал полнейшую глупость. – Как может быть иначе? Если кто-то тебе дорог, то за него надо бороться, не щадя себя. «Не щадя себя…» Ифань смотрел на уверенно вздернутый подбородок, на прямую спину. На Принца, который оказался скорее Мудрецом. На человека, которого давно желал, недавно полюбил, а сейчас понял. И решил для себя, что ничего еще не кончено. Ведь, в конце концов, любой лед можно растопить, просто иногда требуется больше времени. - Давай так, мы с тобой вдвоем съездим в офис Службы безопасности, где и поговорим с твоим омегой, хорошо? Думаю, на его родной территории ему будет легче, чем в этом кабинете. Или, если хочешь, тебя сопроводит отец, - предложил Чжунмен. - Нет, я… Съезди ты. Ты все же омега… Ему, возможно, будет спокойнее, - закусил губу парень. Было видно, как ему неловко, но Ифань всей кожей чувствовал воодушевление, исходящее после его слов от Мена. Такое, кажется, было впервые, а потому не сыронизировать было нельзя. - Ах, мое сердце разбито! Хань предпочел тебя мне… - Фу, место! – рассмеялся Чжунмен, качая головой. – Меня не будет не так долго, но буду признателен, если ты встретишь голландцев, которые приедут в течение часа. Ничего сложного, их надо сопроводить в научный отдел. А в английском ты все равно лучше меня. - Но, пап, если тут делегация, то, наверное, тебе лучше остаться… - нахмурился Хань, на что Мен лишь удивленно вскинул бровь: - Твой отец справится не хуже меня, а я просто приеду позже. Сейчас мне нужно разобраться с твоими проблемами, ведь ты мой сын. Хань сглотнул, кивая и не понимая, откуда в нем столько волнения. Папа всегда был таким? Нет, конечно, он ходил на собрания в школу и ни разу не пропустил их, сославшись на занятость, старался приехать даже из заграничных командировок, но Хань никогда не думал об этом, как о чем-то странном. А теперь… это показалось ему необычным. Все же его Чжунмен – важная шишка, и ему могли пойти на уступки, но нет, он так же, как и все, сидел в кабинете, говорил с педагогами… И даже школа у Ханя была не частная, а совершенно обычная. Словно Чжунмен хотел показать, что они – не особенные, что они такие же люди, как и все остальные. И никогда не было такого, чтобы он упрашивал за двойки Ханя, он и директору, как младший альфа услышал от учителей, говорил, чтобы мальчишку никак не выделяли и не подтягивали. Поэтому Хань не чувствовал презрения, когда ходил в школу. Ведь он был таким же, как и все. Да, Ифань мог надрать задницу кому угодно за своего сына, но Чжунмен был тем «необходимым злом», которое могло только взять в руки ремень, и в тот же момент градус ответственности Ханя повышался до предела. За такими мыслями он и не заметил, как они спустились в подземный гараж и сели в машину. - Пристегнись, - тон омеги был непререкаем, а потому Хань послушался, кивая. Выезжая на улицу, Ким все же решился спросить: - Ты чего такой напряженный? Волнуешься? - Д..да, - соврать оказалось легче. – Все же он старше меня, я его совсем не знаю и, судя по всему, он не горит желанием со мной общаться. - Ну, ты, конечно, бываешь вредным, настоящей занозой в заднице, но я горжусь тобой и, как мне кажется, он будет придурком, если упустит свое счастье. Впрочем, не говори ему о том, что я сказал, - тихо рассмеялся Ким. Ему стало неожиданно легче общаться с сыном после того, как он понял, что парень хоть немного, но может разделить его чувства и мысли. - Ты… выглядишь воодушевленным, - слегка нервно улыбнулся Хань. – Это из-за развода? - А, ты знаешь, - потер переносицу мужчина. – Хотя, с вашим уровнем близости с отцом это не удивительно. Нет, не из-за этого. Вернее, я рад, что Ифань наконец освободится от меня и сможет найти свое счастье… «Как же ты слеп, папа» - …но мне даже немного печально, - на этих словах Хань замер. - Почему? Мне казалось, что вы ненавидите друг друга. - Ну, в первые годы так было, да. Вернее, я ненавидел. Думаю, ты уже большой мальчик, чтобы это слушать, - немного задумчиво протянул Ким. – Потому что получилось так, что мой любимый человек предал меня, и мне пришлось выйти замуж за твоего отца. Он казался мне врагом, ведь не было бы его… Я бы, возможно, смог уговорить своего отца смягчиться к моему альфе. Но с годами я понял, что этого бы не произошло. Что у меня был бы не Ифань, а, возможно, кто-то куда более мерзкий. - Фу, - поморщился Хань. – Отец-то все же выгодная партия. - Вот все так и говорили, - он печально улыбнулся, кивая. – Наверное, я стал понимать это не так давно. Но он стал мне по-своему дорог. Не как мужчина, а как близкий друг, коллега, член семьи. В конце концов, у нас есть ты. И мне становится грустно, когда я представляю, что нам придется разъехаться. Как ни крути, а приятно, когда дома тебя кто-то ждет. - Но, может, тогда вам не расходиться? Зачем, ведь вы все равно… Не спите вместе. - Вот уж это мне бы не хотелось с тобой обсуждать, буду верить, что ты большой мальчик и о «пестиках-тычинках» все на опыте знаешь… Но все же я менял тебе подгузники и не хочу слышать о твоем осведомлении в данной сфере, - омега закусил губу, чтобы не рассмеяться, а Хань невольно покраснел ушами. – Мы с твоим отцом действительно не являемся любовниками. У него для этого есть… особые люди. - Подстилки, которых ты ему подбираешь? – Хань не скрывал презрения, и Ким закатил глаза: - Не будь таким ретроградом в свои-то годы. Он все же альфа, ему нужен секс. А я научился со всем справляться, как и Минсок. Насколько я помню, он входит в программу, по которой омегам выдаются новейшие блокаторы нашей компании, а также другие медикаменты. Он, конечно, тоже мужчина, и не жди, что он ждал тебя всю жизнь… - Мен улыбнулся, глядя, как у сына возмущенно раздулись ноздри. – И вообще, будь к нему снисходительным. Он явно не ждал, что найдет альфу, да еще и, по сути, почти ребенка. И не спорь. - Мне уже почти двадцать! - А он тебя… лет на восемь-десять старше, и вы принадлежите к совершенно разным поколениям, у вас даже общих музыкальных вкусов может не быть, - покачал головой Ким. – Повторяю тебе: физиология это круто, когда вы любовники. Но когда вы вылезаете из постели, начинается быт, реальная жизнь, проблемы и комплексы. Таких преград будет масса. И вот здесь ваша истинность вам не поможет. Любые хорошие отношения должны начинаться с дружбы. - Как у вас с отцом? – лукаво прищурился Хань. - Эйщ, мелкий! Сейчас я посмотрю, как тебе будет весело. Мы приехали.