Симуляция смерти

Стоя перед дверью в чужую квартиру, Кенсу чувствовал себя возмутительно взволнованным, словно не разменял он четвертый десяток, а был каким-то влюбленным пятнадцатилеткой, у которого только пушок над губой начал появляться. Он неловко переминался с ноги на ногу, не понимая, почему вообще решился на этот шаг. От скуки? Из интереса? Стало любопытно посмотреть, как живет тот, с кем он когда-то мечтал состариться? Что ж, пути назад все равно не было. А потому он нажал на кнопку звонка, делая глубокий вздох. Чанель открыл ему почти мгновенно, заставив До вздрогнуть: он надеялся, что Пак не наблюдал в глазок за его метаниями, это было бы слишком стыдно, но мужчина казался спокойным и лишь слегка кивнул, пропуская До в квартиру. Пол был теплым, а потому До, сняв куртку, остался босым. - И никаких «прости за беспокойство»? - Еще чего, - фыркнул бета. – Ты обещал алкоголь. - Прошу за мной, - хмыкнул Чанель, и До проследовал за ним в гостиную. В ней почти не было света, лишь горел искусственный камин и, приглушенно, пара бра на стенах. Пак указал взглядом на люстру, но Кенсу мотнул головой: ему так было более комфортно. Пока его коллега занимался выпивкой, Кенсу с интересом оглядывал гостиную, которая была действительно большой. Лестница вела еще и на второй этаж: сколько же он зарабатывал?.. Кенсу прыснул от таких мыслей. А вот обстановка была для Чанеля слишком скудной, что не могло не удивлять. До ожидал увидеть прежнее захламленное логово, но он должен был признать, что, кажется, люди действительно меняются. Он подошел к камину, испытывая зависть и какой-то детский восторг, а затем его взгляд зацепился за фотографии в рамках, которые стояли на полке над столь занятным предметом интерьера. Семейные фотографии. С родителями… с супругом и сыном. Не удержавшись от улыбки, которую вызвало изображение этих троих в рождественских свитерах возле елки, Кенсу поневоле вспомнил, как они делали на Рождество нечто подобное с Сехуном. Его мальчик любил этот праздник больше своего дня рождения, а потому уже в начале декабря украшал квартиру и словно оживал. Внезапно пальцев До коснулись чужие пальцы, и он снова вздрогнул, но затем благодарно кивнул, перенимая стакан с, судя по всему, бурбоном. Сделал небольшой глоток, а затем с усмешкой приподнял бровь: - Твой вкус определенно стал лучше. - Печень не вечна, - хрипло рассмеялся Чанель, а затем проследил за взглядом Кенсу и негромко вздохнул. - Тебе их не хватает? – наклонил голову к плечу Кенсу. - Эта квартира слишком большая для одного, - пожал плечами Пак. – Поэтому мне проще ночевать на работе. А ребята… Мне никто не запрещает приходить в гости, Чимин же частенько заглядывает, как выдается время. - Твой сын… - Кенсу сжал пальцами стакан, когда понял, что голос все же дрогнул. – Вырос хорошим парнем. Так, только не бей меня снова!.. Чанель рассмеялся, качая головой: - Не буду. Он рассказал мне, что произошло… И, хотя твои методы оставляют желать лучшего, главное – результат. Да и ты сыну понравился, судя по всему. - Упаси Бог снова связаться с кем-то по фамилии Пак! – До закусил губу, чтобы не рассмеяться. – Он, конечно, милый, но будет неловко быть с тобой в родстве, - и, почти тут же, заметив, что Чанель начинает возмущаться, перевел тему. – Он красивый. Твой супруг. - Да, красивый. И очень хороший человек, я рад, что встретил его, - Чанель был искренен, хотя голос и снизился почти до шепота. – Потому что все могло быть куда хуже. - О чем ты? - Не… сейчас, - он сжал губы. Кенсу от этого передернул плечами, разглядывая человека, на которого его променяли. – Но, знаешь, вы немного похожи. - Это чем же? - Ты иногда… Можешь посмотреть так, что страшно становится. Вот он тоже, может так улыбнуться, что впору на электрический стул сажать. - То есть ты сам осознаешь, что тебя клинит на психопатах, Чанель? – До допил в два глотка свой бурбон и протянул Чанелю стакан. – Еще. - Слушаюсь, - Пак слегка поклонился и отошел к бару, а До, тем временем сел на диван, прислонившись к подлокотнику спиной и вытянув ноги. Получив новую порцию алкоголя, он слегка улыбнулся, а затем внимательно посмотрел на Чанеля, который занял место в кресле неподалеку. – Вылитый доктор Лектер. Хотите забраться ко мне в голову? - Хочу, - Пак на мгновение прикрыл глаза. – Сыграем в десять вопросов? - Только обоюдно. По старым правилам, - пожал плечами Кенсу. - И каждый имеет право отказаться отвечать на один. - Как ты живешь? – негромко. Кенсу глубоко вздохнул, покачивая в пальцах стакан. - Хорошо, Чанель. У меня есть любимая работа, любимые люди, увлечения и возможности. Я не умираю от одиночества или тоски, если ты об этом. Можно сказать, что я – счастлив. - Я спросил это потому, что боялся… -…что я не пережил твоего отсутствия в моей жизни? – хмыкнул До, поджимая ноги к груди. – Нет, прости, но ты не являешься частью моего мира, - ложь. – Я долго не вспоминал тебя, - ложь, - и даже скучал не так часто, как можно подумать, - наглая ложь. – Безусловно, было больно, потому что иначе – какая любовь? А ты… Думал обо мне? Хоть иногда? - Каждый день, Кенсу, - он закрыл глаза. – Каждый гребанный день. Даже тогда, когда родился Чимин, и я стоял рядом с Хонбином в палате, держа его за руку. Я думал о том, что мог пережить это с тобой. И... Ты хотел бы иметь детей? Кольнуло в ребрах, но Кенсу прикусил щеку изнутри: - Да, хотел бы. - Так почему…? - Почему что, Чанель? - Ты бы мог… Найти соулмейта, усыновить кого-то? - Для усыновления нужен партнер, либо очень высокая зарплата. Для поиска соулмейта… - До почувствовал, как загорелось запястье под широким ремешком часов. – У меня нет желания. Я не верю в том, что для кого-то создан, да и в любовь… Не особенно. А ты? Почему ты никогда не пытался пройти симуляцию? - Я… Тебе честно? - На твой выбор. - Я не хотел связать себя с кем-то, кого выберу не я. После того, как в первую нашу ночь я понял, что мы… Не рождены друг для друга, то решил, что мне все равно. Я не хочу, чтобы природа решала за меня. - Смело, - ухмыльнулся Кенсу. Он прижался виском к спинке дивана, глядя Чанелю прямо в глаза, и тот не отводил свои, словно завороженный. – Как сильно я изменился? - Невероятно, - хрипло пробормотал Пак. – Я бы и не узнал тебя сразу. А еще я действительно думал, что ты мне врежешь в первую нашу встречу. - Я хотел, - не стал отрицать Кенсу. – Меня вывернуло в туалете после того, как я тебя увидел. - Я настолько… Неприятен тебе? «Да» «Скорее да, чем нет» «Откажусь от вопроса» - Не знаю, - сорвалось в губ беты, и, кажется, он сам был удивлен такому ответу, что уж говорить о Чанеле. – Правда, не знаю. Это все так… Ненормально. Я живу с мыслью, что ты бросил меня, последние семнадцать лет, потом ты являешься, переворачиваешь все с ног на голову, говоришь, что думал обо мне, мы сидим вдвоем в твоей квартире… Сумасшествие, не иначе. Первые несколько лет я так сильно ненавидел тебя, что думал, не выдержу, выслежу и убью. Жестоко, знаешь? Чтобы ты до последнего был в сознании, - До провел языком по губам, слизывая капли бурбона, и Чанель невольно напрягся, судорожно вздыхая. – И все-е чувствовал. И это я – тот, кто все же боится трупов и крови? Ха. Потом стало спокойнее, я стал думать о том, что справлюсь. Что и без тебя… Смогу прожить. И смог. И дальше бы смог, знаешь? Ты – не центр моей вселенной. Ложь. - Правда? – наклонил голову к плечу Чанель. – Ты, правда, так думаешь? Его глаза были темными, в них отражались отблески пламени, и До провел языком по нижней губе вновь, лишь чтобы удостовериться, как среагирует Пак. И тот закусил щеку, сжал пальцами подлокотники, почти зарычал, когда Кенсу прошептал: - Я отказываюсь отвечать. Чанель оказался рядом почти мгновенно, упал на колени возле дивана, и Кенсу потянулся к нему сам, глупо, чертовски глупо!.. Провел носом по щеке, не сдерживая горлового рыка, когда ощутил своей щекой колкость его щетины, вплел в темные волосы пальцы, и выдохнул шумно. Чанель, кажется, умер от того, как сильно ему самому не хватало воздуха. Он опустил ладонь не шею До, притянул его ближе, коснулся губами линии челюсти, и До несдержанно простонал, потому что все тело вспыхнуло вмиг так остро, что хотелось исцарапать себя. - Прости за это, - Пак провел подушечками пальцев по синяку под глазом До, и тот зашипел, огрызаясь, мотнул головой, чтобы потом посмотреть из-под ресниц: - На кого ты злился в тот момент, Чанель? - Я… - голос его сорвался просто восхитительно, и Кенсу приник к нему ближе, положил пальцы на горло, скользнул по линии челюсти губами, поднялся ими к уху: - Ответь мне. - Я… отказываюсь, - Чанель облизал враз пересохшие губы, когда Кенсу поцеловал чуть ниже уха, тут же сжимая на его шее пальцы. Он чувствовал, что возбужден, и он бы все отдал за то, чтобы ощутить эти сильные пальцы значительно ниже, но Кенсу лишь хрипло рассмеялся, откидываясь на подлокотник дивана и вновь поднося стакан к губам: - Следующий вопрос? - Останешься на ночь? - Что это подразумевает? - Свежее постельное белье в комнате для гостей, горячую ванну и завтрак на утро. - А тебе какая выгода? - Я… Хочу, чтобы здесь стало теплее. Кенсу вздрогнул, отводя глаза, и допил свой бурбон в один глоток, чувствуя, как он обжигает горло. Он не должен. Не должен, черт возьми! Он и так позволил себе слишком много в этот вечер, слишком расслабился, слишком открылся. Черт возьми, он почти позволил поцеловать себя! - Кенсу, - Чанель опустил голову, его голос был хриплым, болезненным. – Я ничего не сделаю против твоей воли, я клянусь. Черт возьми, да я же…! Я же не монстр. У До язык чесался съязвить, сделать еще больнее, черт, Чанель кажется таким сломленным, что уничтожить его не составит труда!.. Он много раз представлял, как растопчет его, как тот когда-то его сердце, но сейчас… Чанель стоял рядом на коленях, плечи поникли, пальцы дрожат. Разбитый, одинокий. И Кенсу понял, что это зрелище… Не доставляло ему удовольствия. Оно ранило. Запястье ныло так, будто его кто-то сдавливал сильными пальцами, а танец пламени в камине – была его личной danse macabre. Стоило ли ему верить? Стоило ли доверять? Стоило ли… Пытаться забыть боль? Кенсу не знал, и это сводило с ума. Каждое мгновение этих семнадцати лет он хоть немного, но представлял, что его ждет в будущем, он строил четкие планы, отвлекался от боли, находил выход эмоциям в работе, в сексе, в заботе о Сехуне. Сехун. Боже, его милый мальчик… Он бы, наверное, счел его безумным, если бы увидел сейчас и узнал, с кем он находится в столь опасной близости. Черт возьми… Он должен уйти, ради сына, ради… - Пожалуйста… Пожалуйста, Кенсу, - пальцы против воли зарылись в его волосы вновь, а фантомная боль, снедающая запястье, словно отступила. Чанель поднял на него глаза, и Кенсу вновь подумал, что он знает, за что когда-то полюбил этого человека. Не за то, что судьба создала Пака именно для него. Не за то, что метка венчала запястье обжигающим клеймом. А за то, что рядом с Кенсу этот человек открывался настолько, что буквально был готов рассечь грудину и предоставить До право забраться в его тело по локоть – таким был уровень его доверия. За всеобъемлющий космос на дне глаз. За то, что он так быстро и прочно стал центром его вселенной. И это не смогло изменить ни их расставание, ни рождение Сехуна в одиночестве, ни семнадцать лет вдали от того, кто был его соулмейтом. Кенсу ненавидел себя, потому что сердце, наконец, билось так, как и должно было, а кожа горела. Кенсу был слаб, и ему было мерзко от самого себя. Он не хотел сдаваться так просто, он не должен был. А потому он вновь попытался найти пути к отступлению и выдохнул: - Хорошо. Но это ничего не значит. - Врешь. - Вру. Ночь прошла действительно спокойно, До даже не повелся на уговоры о ванной – после выпитого попросту затребовал отвести себя в комнату для гостей, запер дверь и отрубился. Благо, будильник, установленный заранее, своим мерзким звуком оповестил его о том, что о работе забывать не надо, даже если ты алкоголик. До с горем пополам спустился вниз по лестнице, освежился, принял горячий душ, почистил зубы – почувствовал себя куда лучше. Он крайне ценил свой организм за то, что ему почти не требовались лекарств от похмелья, однако от чего-то горячего он бы не отказался. Застать Чанеля на кухне за готовкой было невероятно. Кенсу даже потер глаза, чтобы удостовериться, что не уснул где-то на унитазе и не продолжает отдаваться горячим рукам Морфея. - С каких пор ты заделался в повара? - Утро, - он выглядел немного помятым, словно не спал полночи, но позволил себе улыбнуться уголками губ. – Хонбин был в этом не очень хорош, так что пришлось учиться самому, чтобы научить его. Кенсу невольно прыснул, а потом благодарно кивнул, когда получил чашку чая: Пак еще помнил, что требовалось До по утрам после пьянки. - Ты плохо спал? - Зачитался, - пожал плечами Пак. – Я был слишком… Взбудоражен, - он немного смущенно помялся. – Так что решил расслабиться, да так в итоге только к четырем и уснул. - Ты не меняешься, - закатил глаза Кенсу. – Кто будет думать о здоровье? - Ты не меняешься, - закатил глаза Чанель. - Все такой же зануда. - Ой, выкуси, - До показал ему средний палец, после чего нахмурился, когда раздался звонок мобильного телефона Пака. Тот смахнул пальцем по экрану, поднося аппарат к уху: - Доброе, Чжан. А? Хорошо, буду через полчаса в офисе, ага, договорились. Не прошло и минуты, как телефон зазвонил у Кенсу. Тот с улыбкой ответил: - Син-а, что такое? Еще так рано, а ты уже истосковался по мне? – Чанель нахмурился, отворачиваясь к плите. - Ах, я тоскую по тебе 24/7, пора бы привыкнуть, - ухмыльнулся Чжан на том конце провода. – Просто подумал о том, что вам это будет важно. Этот ублюдок, которого мы недавно допрашивали по подозрению в том, что он – Одиночка… У него нашелся хороший адвокат, так что его вскоре выпускают. - Черт, - До сжал губы в полоску, вздыхая. – Хорошо, я буду где-то минут через тридцать-сорок. - Заодно объяснишь мне, что ты делаешь утром у Пака. - Что… Как ты?!.. - О, даже не отрицаешь. У меня хороший слух. А вы хоть бы радио приглушили, - фыркнул Чжан. – Так просто попасться, теряешь хватку. До скинул звонок, потирая лицо ладонями, а затем рассмеялся. Вначале тихо, а затем громко и весело. Чанель приподнял бровь, наблюдая за ним: - Что? - Нас спалили, - он, словно мальчишка, прикусил кончик языка, лукаво улыбаясь, и Пак ощутил ужасное желание поцеловать этого человека. – Давай быстрее, я не собираюсь из-за тебя опаздывать на работу, черепаха. - Слушаюсь и повинуюсь.