Симуляция смерти

Музыка лилась по залу сочными рваными битами, и Чондэ, чуть прищурив глаза от удовольствия, наблюдал, как Чонин движется на сцене, совершенно безумный и совершенно влюбленный. Танец был его естеством и, вероятно, если бы людям не требовался отдых, Ким никогда бы не останавливал своих движений. Чондэ знал стиль своего беты, мог предугадать каждое па, и лучше него никто не был знаком с тем, на что были способны его бедра, ведь Чонину так нравилось, когда любовник обхватывал их ногами в постели. Чондэ закусил губу, наклонил к плечу голову, прогоняя прочь волну легкого возбуждения. Они были вместе уже чуть больше года, но чертов Ким Чонин все еще заставлял его ощущать себя так, словно они были в самом начале отношений, когда и бабочки в животе, и щеки горят, и каждой встречи ждешь так, словно иначе – умрешь. А ведь первым «знаком симпатии», который Чондэ к нему проявил, был удар в челюсть. Когда Сехун появился, чтобы разнять их, парни уже успели значительно намять друг другу бока. Все из-за того, что Ким-младший высказался об омеге нелицеприятно, чтобы, кажется, подкатить к кому-то из однокурсников Чондэ с вокального отделения. Но тот не стал пускать все на самотек. Он просто положил ладонь Чонину на плечо, и когда тот в удивлении обернулся – ударил. Чонин не сразу понял, что сцепился с омегой, потому что Чондэ не боялся ни причинить боль, ни ее получить. У него кровоточил рот, налился синяк под глазом, Чонину «повезло» ничуть не меньше, и лишь только когда их, наконец, разняли, они, стоя друг напротив друга в коридоре, сплевывая кровь и тяжело дыша, встретились глазами. Просто взгляд – и пуля вошла в череп Чондэ с такой легкостью, что он и не поверил, что так бывает. Они сидели перед кабинетом ректора, который вызвал их на ковер, друг напротив друга у разных стен, и просто не разрывали зрительного контакта. Это было больно, глаза слезились, но отвести взгляд или начать излишне часто моргать казалось поражением в этой небольшой схватке. Оба оказались отстранены от занятий на две недели. Чондэ тогда чуть снова не вмазал танцору – у него близился отчетный концерт и требовалась подготовка… Но уже по дороге домой Чонин догнал его, остановил и протянул ледяную банку с газировкой, чтобы Чондэ мог приложить ее к разбитой губе или глазу. Он сам делал также, и оттого Ким хоть и с болью, но рассмеялся: - Какой же ты все-таки придурок. И что, перепих в сортире стоил этого? - Сильно болит? – бета подошел ближе, глядя не с жалостью, но с волнением, и Чондэ закусил изнутри щеку, потому что с детства отец учил, что с такими парнями связываться нельзя. Но прямо на него смотрели «прости-меня-прошу»-глаза, и Ким чувствовал, что простит. - Сильно. Ненавижу драться. И таких идиотов ненавижу. - Я не хотел… Я обычно не бью омег. - Так, давай определимся сразу, - нахмурился Чондэ. – Я – не омега. Я – человек. Мне не нужна жалость или снисхождение лишь из-за того, что я в будущем смогу выносить ребенка. - Я и того не могу, - криво усмехнулся Чонин, и Ким весь сжался, потому что понял, что его затягивает. – Похоже, я действительно способен только на перепих в сортире и оскорбление других. - Если тебе так мой удар прочистил мозги – обращайся раз в неделю, возможно, станешь кем-то… - Кто тебе понравится? - Кого я приму, как равного. И Чонин старался. Он раздобыл номер Чондэ и буквально затерроризировал его своей заботой, вопросами, фактами о себе и, честно, во всем их университете, наверное, не было человека, который после этого знал о Чонине больше, чем Ким. Сперва это смущало, потом стало интриговать. Чондэ решился на то, чтобы иногда петь для Чонина в голосовых сообщениях в мессенджере, будто посылая ему «колыбельные», и, как потом говорил сам танцор, это стало приговором. Потому что без голоса омеги бета больше просто не мог заснуть. Когда их наказание завершилось и они оба вернулись в университет, о былой драке напоминали только редкие перешептывания в коридорах, да выцветшие синяки. Чондэ с головой ушел в подготовку к отчетному концерту, и для них с Чонином это стало своего рода испытанием. Чондэ записал для беты двенадцать колыбельных – ровно столько, сколько оставалось дней до концерта. И не писал ему ни слова, а также самому Чонину запретил его отвлекать. Лишь в определенный час он посылал новое голосовое сообщение – и все. Ему хотелось узнать, выживут ли его бабочки в животе. Они выжили. Эти гребанные твари будоражили его каждый день вот уже больше года, и Ким серьезно не представлял, что когда-нибудь сможет от них избавиться. Чонин застрял пулей у него в мозгу, а сам лишился сна. И лишь находясь вместе, они образовывали странную гармонию, ломкую и излишне выразительную, но одновременно и чарующую. - Все же он – лучший на нашем отделении! – Чондэ подавил смешок, услышав перешептывания первокурсников, которые сидели на ряду перед ним. – Я бы все отдал, чтобы с ним познакомиться! - О, тебе и близко не светит, он занят. - Это правда, что он встречается с кем-то с вокального? Разве это не странно? - Странно? Его парень – Ким Чондэ! - Тот самый второкурсник? Он же… Он же звезда универа! И они действительно вместе? – мальчишка так восхищенно и забавно охнул, что Ким не удержался и наклонился к нему, улыбаясь: - А что, есть какие-то проблемы? - С..Сонбэ! – воскликнули мальчишки в один голос, видимо, они не заметили столь интересное соседство и теперь боялись, что им нагорит за чрезмерное восхищение Чонином при его партнере. По правде говоря, сам Чондэ волновался не меньше – а вдруг его бы решили прирезать в темноте? Кто поймет этих фанатов! - Опять молодежь совращаешь? – хрипло рассмеялся Чонин, подходя к Киму и протягивая ему руку. - Естественно, ты ведь мне уже надоел, - омега легко взялся за нее и поднялся со своего места. – Эй, не обнимай меня, ты весь потный! Чонин весело рассмеялся. - Пойдем, я приму душ и потом мы пообедаем. - Хорошо, - полуприкрыл от удовольствия глаза Чондэ. Он точно знал, что его бабочки в его животе работают как минимум на ядерных батарейках. - Я убью его. Это было первое, что сказал Сехун, когда увидел Бэкхена. Он не тешил себя надеждами, что бета ударился о дверь или поранился, когда занимался в тренировочном зале – О был не настолько глуп. Он сжал руки в кулаки, впиваясь в плоть ногтями, и Бен, глядя на него, в этот миг поверил: убьет. Убьет любого, кто причинит ему боль. Не просто будет бахвалиться, чтобы выглядеть в его глазах мужественнее и привлекательнее, а просто сделает то, что должен будет как человек, возлюбленный которого пострадал. Сехун пришел на репетицию в театр и дождался, когда она закончится, и лишь тогда Бен подошел к нему, позволяя увидеть то, чем он точно не мог гордиться. - Тише, - он улыбнулся мягко, оказался совсем рядом и положил ладони Сехуну на плечи, отчего у того пульс зашкалил за максимальную отметку, а с губ сорвался судорожный вздох. – Меня никто больше не тронет. Это – малая цена за то, чтобы все, наконец, завершилось. - Как он посмел ударить тебя? – с болью прошептал О, он чувствовал нескончаемый груз вины на своих плечах, ведь если бы он не поставил перед Бэком то условие, тот бы не пострадал. - Я и сам удивился – это была самая яркая вспышка эмоций от него за все время наших отношений, - тихо рассмеялся Бэкхен. - Но я… Удивлен. Ты… Не передумал. Ты… - Я сделал так, как ты мне сказал, Сехун, - пальцы сжались на плечах беты слегка сильнее, и О осторожно положил свои ладони юноше на талию. Выше бедер, потому что, наверное, иначе его сердце бы остановилось. Возможность прикасаться к Бэкхену так интимно… Неужели это было наяву? – Я не из тех, кто долго думает. Возможно, поэтому мы с Чонином и дружим, ведь в этом мы похожи. А вот ты, кажется, чрезмерно рассудительный. - Это плохо? - Мы проверим, - слегка наклонил голову к плечу Бен. - Я могу тебя проводить? - Можешь, - бета кивнул и уверенно взял Сехуна за руку, почти тут же вздрагивая от мурашек, пробежавшихся по коже. О сдержал сдавленный рык, вместо этого переплел их пальцы, подхватил сумку Бэкхена с той одеждой, в которой он репетировал, не говоря ни слова, и лишь улыбнулся: - Ты давно не сиял на сцене так ярко. Тебе стало… Легче? - Возможно, - задумчиво протянул Бен. – Знаешь, я хочу узнать, каково это – когда ты присутствуешь на моем спектакле не как тайный наблюдатель, работник сцены или друг… - А как кто? - Как тот, для кого я и буду сиять, - рассмеялся Бэкхен, и Сехун целовал бы его улыбку до самой смерти. Он сжал сильнее его пальцы, словно обещая, что боли больше не будет, что он этого не допустит, что будет стараться изо всех сил подпитывать этот свет, что лился через кожу Бэкхена, ослепляя и согревая О. - Тогда… Могу я спросить о том, каким является твой идеал отношений? Я никогда… Раньше… В общем… Бен замер, останавливая свой шаг, и неверяще поглядел на Сехуна: - Ты никогда не был с кем-то в паре? И… В плане близости? - Ну, скажем так, не было особого желания, да и времени, - призадумался О, слегка хмурясь. – Я и влюбился-то впервые… В тебя. - Черт, - Бэкхен неловко улыбнулся, чувствуя, как горит лицо. Он невольно опустил взгляд, но О слегка подался к нему, спрашивая с волнением: - Это плохо? - Нет, просто… Я не могу ответить тебе тем же. Я… Достаточно опытен. Не так, как Чонин, конечно… - он нервно рассмеялся, но Сехун поднял его лицо, удерживая пальцами за подбородок, и серьезно ответил: - И что с того? Это ведь чудесно – быть влюбленным. Ты испытывал это счастье больше раз, чем я, вот и вся разница. А если говорить о близости… То можешь мне поверить – я быстро учусь. Бен сглотнул, понимая, что жар медленно охватывает все его тело, а не только щеки. - Мы не будем с этим торопиться, Бэкхен, - предупредил его слова О. – Я не горю желанием тут же лишиться девственности или затащить тебя в постель в самом начале наших отношений. - Ты в прошлой жизни был рыцарем? – тихо рассмеялся Бен. - Чондэ бы сказал, что скорее – его конем, - прыснул О, с улыбкой наблюдая за тем, как успокаивается бета, едва сдерживая смех. – Но ты не ответил на мой вопрос. - Идеал отношений, да?.. – протянул Бэкхен, возобновляя шаг. – Скажем так, чаще всего я встречался с теми, кто старше меня, потому что до… До этого момента не особенно верил, что кто-то из моих ровесников может быть мне интересен. Мой теперь уже бывший мужчина познакомился со мной в кофейне, в которой обедает, так как она находится недалеко от его работы. Мне нравилась его надежность, то, что он прочно стоит на ногах. Но со временем… Я понял, что он слишком взрослый для меня. Он был погружен в продвижение по карьере и мысли о скором создании семьи, но не из-за любви ко мне, а потому что «так надо». Кому надо? Кому вообще есть дело? – улыбнулся Бэкхен. – Мне не хватало романтики, эмоций, чувства нужности. Пожалуй, так. Я был… Атрибутом успешного человека, и не сказать, что я был против. Не делай из меня идеал – мне нравилось то, что он обеспечен, что он дарит мне дорогие подарки, что у него есть автомобиль и он может вывозить меня на природу, на курорты… Возможно, его деньги вскружили мне голову? - Возможно, - слегка кивнул О, впрочем, в лице почти не меняясь. - Я стал терять вдохновение и силы, а для меня это подобно смерти. Чтобы жить, я должен быть эмоционально напитан, например, как сейчас. - Сейчас тебе хорошо? - Да, - прищурился бета. – А тебе? - Честно? Я готов умереть. - Так сразу? – Бэкхен рассмеялся и О, наклонившись к нему, все же поцеловал его улыбку, хотя и всего лишь на мгновение. - Теперь точно. - Черт, - Бен спрятал лицо в шарфе, хрипло посмеиваясь, а О слегка помотал головой, потому что кровь шумела в ушах, сердце билось в горле и вообще, кажется, все органы объявили ему забастовку. – О чем я хочу сказать: тебе не надо прилагать никаких усилий к тому, чтобы сделать меня счастливым. Просто люби меня. - Бэкхен, - О сжал пальцы беты крепко, но не до боли, - меня не нужно просить об этом. Совершенно не нужно. Метка вспыхивала, словно горячий воск, попадающий на кожу, и Хакен сдавленно стонал в ладонь, потому что сдерживаться было невозможно. Он не ожидал, что Воншик воплотит свою угрозу в жизнь, но, черт возьми!.. Черт… Черт… - О, Боже! – выгнулся он, смаргивая влагу с ресниц, когда Ким прикусил кожу под его коленом, тут же заласкивая ее губами. Он целовал, как и обещал, каждый сантиметр кожи любовника – начал с губ, скул и век, перешел на шею и плечи, руки, зацеловывая нежность изгиба локтя, слегка дрожащие пальцы. Покрыл следами от своих губ ключицы, грудь с темными сосками, поджарый живот и бедренные косточки. Хакен не думал, что столь томительная и тягучая ласка может возбудить его столь сильно, он рвано дышал, прогибался в спине, а все нервы были напряжены так сильно, что казалось, мужчина вот-вот взорвется. А Ким все продолжал. Казалось, прошла целая вечность и не осталось ни одного места на теле беты, когда Воншик вновь поднялся к его лицу, намеренно игнорируя лишь возбужденный член. Ча недовольно застонал, потираясь бедрами о бедра любовника, и глаза того восторженно вспыхнули, а с губ сорвался низкий рык. Он не мог поверить, что Ча Хакен, вечно язвительный и напряженный, под его руками стал столь податливым, открытым и жаждущим. Это было настолько притягательно и сладко, что Воншик ощутил жар на запястье, исходящий от его метки. Некто, созданный для него самой природой. Некто, для кого был создан он сам. - Ты такой красивый сейчас, - пробормотал он, проводя носом по влажной шее и разводя коленом ноги любовника шире. - Хочешь… Хочешь сказать, что в иное время это не так? – выпустил последнюю каплю яда Ча, но почти тут же просяще вплел пальцы в волосы Кима, потому что хотел ощутить его еще ближе. - Именно сейчас ты – совершенен, - бета бы в жизни не поверил этим словам, услышь он их от кого-то из прошлых любовников, но в глазах Воншика не было и капли сомнения, смущения или издевки, он искренне верил в то, что говорил, и то, насколько его взгляд был горящим, заставляло сердце Хакена сбиваться с ритма еще сильнее. - Пожалуйста!.. - сдавленно, хрипло, изломанно. И как только два пальца внутри – тут же стоны громче, поцелуи слаще. Хакен не привык просить об удовольствии, близости, единении – всегда он был тем, кого просили. Но, черт возьми, этот совершенно невозможный… - Воншик, пожалуйста, мне нужно… - Что тебе нужно? – ухмылка, пальцы, разведенные в жаждущем теле, напряженный, пробирающий до мурашек голос. - Я слишком… Слишком сильно хочу тебя… Мне больно, пожалуйста!.. – Ча положил ладони на бедра любовника, цепляя резинку белья и нетерпеливо стягивая его с мужчины, чтобы почти тут же обхватить его член ладонью сразу сильно и жадно, выгибаясь и жмурясь до звезд в глазах. Ким позволил ему насадиться, наблюдая за тем, как бета шипит и облизывает губы, опускает вниз бедра и принимает его в свое тело. Невероятный. Воншик почти тут же подхватил его под колено и толкнулся до самого основания, выбивая с алых от поцелуев губ громкий и протяжный стон. Движения были резкими, но спутанными, найти единый ритм не получалось, потому что Ча гнался за удовольствием и хотел больше и сильнее, а Воншик стремился замедлиться, шипел и судорожно дышал через плотно сжатые зубы. - Пожалуйста!.. Пожалуйста, пожалуйста… - на автомате, с влагой на ресницах, губах и теле, с пальцами, комкающими простыни. – Я дам тебе все, что только захочешь, только, пожалуйста!.. Воншик зарычал, наконец, набирая тот темп, который требовался Хакену, чтобы кончить. Его раздразненное ласками тело было напряжено и жаждало разрядки, и Ким помог Ча достичь ее, на особо сильных толчках обхватывая пальцами его член и уверенно двигая рукой. Хакен изогнулся, ударяя ладонями по кровати, плечам любовника, и излился, столь сильно сжимая в себе Кима, что от боли, смешанной с удовольствием, тот просто не мог не последовать за ним. - Признай, что ты не прав, - властно, хотя и дрожащим голосом. - Что?.. Что? – не в силах так скоро прийти в себя, пробормотал Ча. - Ты говорил, что я не романтичен, так что я обещал доказать тебе обратное. - Я едва не умер, - сдавленный стон. – Я признаю, что неправ, черт возьми! Боги… Если с тобой всегда так, то я, пожалуй, не жалею об этом, - он поднял руку, демонстрируя запястье. - Тогда ты будешь со мной? – Воншик мягко откинул с глаз беты влажную челку, а на непонимающий взгляд пояснил: - Ты обещал дать мне все, что я захочу. Я выбираю тебя. Себе. - Большая ошибка, - тихо рассмеялся довольный таким ответом Ча. – Тебе стоило просить мою машину. Я бы все равно не смог тебе отказать, ведь обещал. - Черт, и как я мог так сглупить! – хлопнул себя по лбу детектив, а затем с улыбкой наклонился к бете и мягко прикоснулся губами к его щеке. – Останься сегодня, утром я отвезу тебя домой, чтобы ты мог переодеться. - Ты уверен? – неловко. – Мы… - Мы теперь вместе, так что в этом нет ничего предосудительного. Если ты, конечно, не испытываешь боязни спать с кем-то в постели. В таком случае я могу лечь на диван, но имей в виду, что корить в том, что у меня болит спина, тебя я буду до самой смерти. - Ну, нет, такого я не выдержу! Ладно уж, оставайся со мной, - тихо прыснул Хакен, прикрывая глаза и позволяя обнять себя. Вот и разобрались. - Добрый день, у вас заказан столик? – обратился метрдотель к вошедшему в здание ресторана До, и тот почувствовал себя неловко. Он не особенно любил бывать в подобных заведениях, хотя и не раз приходилось. Все же семейный ресторан, стейк-хаус или просто какую-то забегаловку он бы предпочел с большим удовольствием. - Нет, но меня должны ожидать. Я детек… Так, просто До Кенсу. - А, господин До! – улыбка мужчины стала шире и естественнее, он помог бете снять куртку и передал ее своему подручному, который тут же понес ее в гардероб. Оставалось только надеяться, что у них не водились карманники. – Вас действительно ожидают, прошу за мной. Кенсу не понимал, как вообще согласился на эту авантюру, но Воншик редко просил его об услуге, и хотя До и сказал, что тот будет у него в должниках, на деле он бы помог мужчине и без этих условностей. Соперники для всех вокруг, они все же оставались хорошими друзьями и коллегами, просто никому не нужно было это знать. Сохранять такую… интимность в их отношениях было куда занятнее. Ким просил встретиться с человеком его знакомого и проконсультировать его, вероятно, в вопросах Симуляции. Возможно, журналист какой?.. Странно это все. Но поворачивать назад было бы попросту глупо, а потому До глубоко вздохнул и кротко улыбнулся метрдотелю, когда он подвел его к нужному столику и поспешил удалиться. Но когда сидящий за ним мужчина повернулся к нему, До едва не задохнулся и лишь выпалил: - Ты?!.. - Я рад, что ты все же пришел, я… - улыбнулся Хонбин, но Кенсу тут же стремительно развернулся: - Я ухожу! Не желаю разговаривать с тобой. - Боже, не веди себя как ребенок! – воскликнул Хонбин. Ему не нравилось привлекать внимание других посетителей, но необходимо было остановить детектива, во что бы то ни стало. – Мы должны поговорить. Ты должен послушать, что я скажу. - Я никому ничего не должен! – схваченный за локоть Кенсу резко дернул рукой и Ли отпустил его, но упрямо сжал губы. – Тебе зубы что ли жмут? - А тебе, видимо, хочется получить дисциплинарное взыскание и гостей из отдела внутренних расследований, раз ты решил напасть на бывшего и будущего супруга двух полицейских, - ухмыльнулся омега, и Кенсу едва ли не взвыл от такой несправедливости. - Я действительно не желаю иметь с тобой что-то общее, тем более… - Уже поздно. Ты лет так на семнадцать опоздал, не находишь? – хмыкнул Хонбин. – Теперь это общее валяется в больнице с меткой и рвется к тебе, как полоумное, и если ты не выслушаешь меня… «С меткой» У Чанеля появилась метка. Чанель… Действительно… - Чье… Чье там имя? – До и сам не узнал свой голос, настолько он прозвучал неуверенно. - Твое, конечно, разве могло быть иначе? Ты ведь должен был получить метку в тот же миг, когда он оказался при смерти, что за дурацкие вопросы! – вспылил Ли, но Кенсу не было никакого дела до его психического состояния. Он смотрел прямо перед собой, а в голове лишь пульсировала мысль: я-его-он-мой. Метка, чертова метка… Чанелю действительно пришлось едва ли не умереть спустя все годы, что они были знакомы, чтобы появилось доказательство того, что они чувствовали изначально! Они – п-а-р-н-ы-е. У Кенсу не было сил даже заплакать. Слезы давили изнутри, стремились вырваться, но бета лишь часто и неглубоко дышал, пытаясь успокоиться и прийти в себя. - Прошу, выслушай меня, - подошел ближе Хонбин. – Я расскажу тебе, почему вы с Чанелем на самом деле расстались. - Вы решили меня убить сегодня? – сдавленно пробормотал До, опуская голову. - Я такую цель точно не преследую. Ты мне не враг, как бы ты ко мне ни относился. Я жил эти годы, зная, что он всецело любит тебя, по сути… Ты все же был его любовником, просто не в физиологическом смысле, - криво ухмыльнулся Хонбин. - Но что… Что тогда… - Давай ты присядешь, прошу. Просто выслушай все, что я расскажу. Чанель не знает, что я здесь. Он хотел сохранить все в секрете до поры, до времени, но теперь я не вижу смысла таиться. - Хорошо, - вскинул голову Кенсу. – Но если что – я за себя не отвечаю. - Не беспокойся, меня предупредили, что с этой встречи я могу не вернуться живым. - Ну, тогда… Давай поговорим.