Симуляция смерти

До нечитаемым взглядом пронзал свою чашку с кофе, видимо, морально настраиваясь на непростой для него разговор, и Ли дал ему достаточно времени на это. Он изучал глазами мужчину, сидящего перед собой, и чувствовал некоторое… облегчение? До Кенсу все же был человеком, а не призраком, который преследовал их с Чанелем последние семнадцать лет. Пак говорил о своей юношеской влюбленности лишь когда выпивал, но Хонбин все равно чувствовал, что тот находится не с ним, а в своем прошлом. Сначала Ли это задевало, ведь хоть они и были близкими друзьями, Ли подарил Чанелю ребенка и надеялся, что это позволит Паку найти для себя новый смысл жизни. Но Судьба распорядилась иначе. Не Хонбину было жаловаться на нее теперь, когда он нашел своего Тэгуна. Наоборот, совесть омеги хоть немного поутихла после того, как Чанель рассказал, что работает над делом с тем, кого никак не мог разлюбить. - Я удивлен, что ты не вмазал мне в тот же миг, как увидел. Говорили, что ты более несдержанный, - протянул Ли, и Кенсу хмуро посмотрел на него: - Могу ударить сейчас. Но не хочу создавать проблем. - Чанелю? - Вот еще. Воншику, - Ли догадался, что человек с этим именем был той связью Тэгуна в отделе борьбы с теневыми симуляторами, которая и поспособствовала данной встрече. – К тому же, как ты сказал, я не хочу проблем с ОСБ и проверок от мозгоправа. Их и без того за последнее время было немало. - Мне импонирует, что ты умеешь думать. - …мне бы импонировал твой рот без зубов, и если ты не перейдешь к сути дела, то я начну думать о том, что сдерживать гнев – пустое занятие. Хонбин тихо рассмеялся, грея пальцы о свою чашку: - Прости, прости. Мне не терпелось проверить, такой ли ты, как говорил Пак. Кенсу тяжело вздохнул и потер переносицу: - И что, много говорил? - Хотелось бы, чтобы меньше. Возможно, мы бы не развелись. - Не буду сочувствовать, вот совершенно не буду, - оскалился До. - И не надо, я вполне счастлив и влюблен, - Кенсу пришлось сжать пальцами край стола, потому что кулаки при виде довольства омеги чесались просто нещадно. - И что Чанель в тебе нашел, язва? - Твою грубую копию, как я понимаю, - хмыкнул Ли, и бета на этих словах замер, удивленно вскинув брови. Он? И похож… с этим? Да в каком месте-то? Хонбин помолчал немного, становясь серьезным почти моментально, а затем снова поднял на детектива взгляд: - Как ты знаешь, Чанель воспитывался в неполной семье, да? Союз альфы и беты встречается не часто, потому как столь сильные «половые категории» как омеги и альфы предпочитают создавать союзы друг с другом. Так и получилось в их семье. Тот отец, который был альфой, встретил свою пару и оставил супруга. Они сохраняли ради Чанеля добрые отношения, но ты понимаешь, что на ребенка такое все равно влияет достаточно сильно… - Хонбин глубоко вздохнул. – Чанель обожал своего отца-бету. Тот стал настоящей стеной, таким надежным плечом, что никакие трудности не могли сломить его. Он жил ради сына и все делал для того, чтобы тот нашел свое место в жизни и сам прочно встал на ноги. - Я… Наслышан о нем, Чанель говорил, что хотел бы нас познакомить, - кивнул Кенсу, - до того как мы… Неважно. - Он и в Академию поступил, потому что господин Мун желал этого, да и его бывший супруг считал, что юридическое образование сможет обеспечить Чанелю достойное будущее. Но наш милый друг довольно быстро отказался от возможности работать практикующим юристом в пользу следственной работы. Его отец… Так, чтобы не путаться, я говорю о том, кто растил его, - Кенсу кивнул на это, - так вот, его отец считал путь Чанеля опасным и сильно волновался, но оспаривать решения сына не стал. Примерно в это же время мы с Паком и познакомились. Моя семья была совсем иной, я был вторым наследником, к тому же омегой… Во избежание проблем от меня желали поскорее избавиться, причем путем успешного замужества. Мы, собственно, с Паком и сошлись на неком… Светском рауте, который прикрывал «вечер дебютантов», можно и так сказать. Наши семьи вели достаточно успешный бизнес и во многом были партнерами, так что момент нашего знакомства был лишь вопросом времени. - Средневековые порядки. - Поверь, я считаю также, - с улыбкой покачал головой Ли. – Вообще изначально Пак был не лучшей кандидатурой на пост моего супруга и меня хотели продать подороже. Что, впрочем, не мешало нам дружить и общаться, более того… Я знал о тебе уже тогда. - Я… Я не помню, говорил ли он что-то о вас, - Кенсу потер переносицу, но Ли покачал головой: - Вполне мог и не упоминать. Вряд ли он ожидал, что ты отнесешься к этому благосклонно. Но мне он говорил, что когда-нибудь обязательно нас познакомит. Хонбин помолчал, закусив губу: - А затем семнадцать лет назад у господина Муна обнаружили неоперабельную опухоль. Кенсу резко втянул воздух через сжатые зубы, меж бровей пролегла складка. - Что?.. - Чанель корит себя до сих пор, что не заметил ухудшения самочувствия отца. Но… Он ничего и не смог бы сделать, как говорили потом врачи. Старший бета… Он узнал о своем диагнозе значительно раньше, но боялся сообщить сыну: даже при использовании химиотерапии и дорогостоящих лекарств ему бы сулило не более, чем три-четыре года в самом лучшем случае. Чанель был просто уничтожен этим, - опустил голову Ли. – Отец для него был едва ли не божеством, он уважал его и любил всем сердцем и мысль о том, что разлука может свершиться столь скоро, давила на него невероятно сильно, и потому он принял… не самое обдуманное решение. - Так из-за чего мы..? - Господин Мун, рассказывая сыну о своей болезни, обмолвился, что лишь жалеет, что не увидит своих внуков. И это все… Предрешило. - Потому что у нас с Паком не было метки, - слова давались Кенсу с болью. – И потому мы не могли зачать. Ведь мы не считались соулмейтами. - Да, - ответил Хонбин на это утверждение. – Да, Кенсу, в этом причина. Чанель пришел ко мне в тот день, когда обо всем узнал… И сказал, что нам следует пожениться. Я не возражал – мне хотелось помочь ему, да и родители все сильнее намекали о том, что мне пора оказать кому-то…благосклонность, - Ли прошипел последние слова, и Кенсу сжал руки в кулаки. - Как у вас все просто, - выдохнул он. – Пришли к взаимовыгодному сотрудничеству, не думая об окружающих. А мне было предложено быть постельной грелкой, да? - А как ему еще было порвать с тобой? С гордым До Кенсу, который бы не позволил себе подобного унижения? – покачал головой омега. – После вашего расставания он переехал к себе домой и… И только и делал, что пил и ввязывался в драки в баре, словно стремясь получить побольнее. Кенсу хмыкнул, сцепляя пальцы в замок и опуская голову ниже, пряча лицо под челкой. - Свадьбу сыграли достаточно быстро и скромно, как мы и хотели. Родители подарили нам отдельную квартиру и там… В общем, вскоре после свадьбы у меня началась течка и ее «результату» в этом году исполнилось уже шестнадцать лет. - Господин Мун получил своего внука, да? - Да, - Ли посмотрел в окно, слегка поджимая губы. – Он скончался, когда Чимину исполнилось три. Рак дал метастазы и бета… Перестал бороться. Увидев, что у Чанеля все хорошо, он решил, что может оставить его. - В их семье, видимо, так принято, да? – Кенсу ощущал, как дрожат от гнева пальцы. – Решать все самостоятельно, не учитывая мнение любящих их людей? Как иронично. - Кенсу, мы говорим о мертвом человеке. - И что? – До поднял на Хонбина глаза. – Я должен тут же с объятиями броситься на тебя? Принять, извиниться, что ненавижу? С каких пор это делается так просто? - Я понимаю, что причина Чанеля может для тебя ничего не значить, но то решение было важным для него. Он хотел сделать последние годы своего отца счастливыми, а не наполненными лишь болью. И потому нам пришлось… И теперь у нас есть ребенок и… - И у нас тоже! – едва ли не вскричал До, но тут же сжал кулаки, впиваясь в ладони ногтями. – И у нас мог быть ребенок!.. Хонбин вздрогнул, как от удара, кусая себя за губу. - Как у вас все удобно и складно выходит, - бета сжимал зубы, дабы не дать волю всем чувствам, что клокотали в груди. – Тебе нужно было куда-то сбежать из семьи, а он… А он просто… Господи, я не хочу больше здесь находиться, - До потер ладонями лицо и, порывшись в кармане, достал бумажку с телефонным номером Юнги. – Вот, это контакты возможного репетитора для Чимина, Пак просил меня разузнать, прежде чем попал в больницу. - Спасибо!.. – удивленно воскликнул Ли. – Мы… - Больше ничего не говори, замолчи, ради всего святого, мне надо подышать… - До тут же поднялся со своего места и вышел прочь из ресторана, даже не думая бросать на стол хоть одну купюру за свой кофе. Плевать, Хонбин не обеднеет. Такую боль мужчина испытывал лишь когда умирал в подвале от экспериментальной инъекции, да рожал Сехуна. Оба события словно знаменовали собой новый Рубикон, через который бета был вынужден переходить и теперь… Он буквально задыхался. Глотку сдавило, глаза болели от невыплаканных слез, дрожали пальцы и подкашивались колени. Кое-как, едва не попав под машину, Су добрался до сквера неподалеку и рухнул на одну из скамеек, сдерживая рвущийся из груди вой. Какого черта?.. Какого черта он оказался замешан во все это? До с ненавистью стянул с запястья часы, ощущая горячее желание рубануть руку точно над меткой, чтобы никогда не видеть Его имя, а затем попросту исчезнуть… Но перед глазами тут же появилось лицо его сына, и от этого стало еще паршивее. Хонбин не стремился оправдать Пака, он просто говорил о том, чего Кенсу не знал. До мог действительно не принимать его причину, мог считать ее недостойной или глупой или же полностью наоборот… Ли хотел, чтобы детектив знал о мотивах того поступка семнадцатилетней давности. И До теперь знал. Чанель действительно обожал своего отца. Он говорил о нем сотни, тысячи раз, он мечтал познакомить их с Кенсу, но До, боясь того, что не понравится мужчине, постоянно тянул, да и вообще хотел вначале проверить, созданы ли они с Паком друг для друга… Проверил. Неужели… Неужели Чанель скрыл от него что-то настолько важное, как болезнь своего отца? Неужели решил, что Кенсу не поймет, что Кенсу… Что Кенсу настолько бесчувственный, что не сможет хотя бы выслушать его? До зарычал, проводя ногтями по лицу и путая пальцы в своих волосах. Гребанный эгоист. Решил выглядеть благородным, да? Решил пожертвовать своим счастьем ради счастья другого?.. Чертов… ублюдок, вот До бы… До бы сделал точно так же. Это осознание пришло к детективу столь резко, словно его ударили прикладом ружья по голове. Если бы он оказался на месте Чанеля и человек, столь важный для него, находился бы на грани жизни и смерти… Кенсу бы сделал ради него все. Он бы расстался даже с любовью всей своей жизни, он бы бросил академию, он бы, возможно, даже собой бы пожертвовал – До не понимал полумер. И теперь он… Теперь он осуждал Чанеля не за его поступок, а за то, что тот отказался поверить в него и быть с Кенсу честным. Если бы тогда… Если бы тогда он не сглупил так, пусть они бы возможно и не были вместе, но зато у Сехуна был бы отец, как у того же Чимина!.. Обида и боль захлестывали До, и, сам того не осознавая, он вдруг поднял голову, глядя на здание той больницы, в которой находился Пак. Ли Хонбин, вот же змея… Он специально выбрал тот ресторан, думая, что Кенсу после их разговора решил разобраться с Чанелем? Что ж, он оказался прав, черт возьми! До вломился в здание тайфуном, нарычал на парнишку в регистратуре, узнавая, в какой палате находится Пак, еще и воспользовался своим служебным положением, чтобы тот поторопился. Слишком эмоционально, До, надо остыть, надо… Четвертый этаж. Нужная дверь. Он резко распахнул ее и буквально втолкнул себя в нужную палату, чтобы не было возможности сдать назад. И вот тогда мир перевернулся вновь. Пак Чанель медленно повернул голову в его сторону и замер, приоткрывая рот. - Кен… Су… Сердце сделал кульбит, вспотели ладони, а в горле застряло столько слов, что удалось лишь выдавить: - Привет. Господи, они не виделись лишь несколько дней, но До ощущал, что его тело отпустила судорога, заставляющая быть в напряжении все это время. На негнущихся ногах он подошел ближе к койке беты и сглотнул ком горечи: смотреть на Чанеля, лишь недавно пережившего операцию, вернувшую его к жизни, было больно. - Пришел, - тихо. И столько счастья было в его глазах, что Кенсу зажмурился, что Кенсу подумал, что нужно бежать, бежать пока силы есть. Но вместо этого он внезапно ощутил, что Пак схватил его за руку, поднимая рукав от рубашки выше… И До знал, что тот увидел. Не свежую, яркую метку, а подвыцветшие буквы, которые перекрывали тонкие шрамы от многочисленных порезов, шрамы старые, словно… - Когда? – Кенсу никогда прежде не слышал столь сломанного голоса. - Семнадцать лет назад, - он нашел в себе силы посмотреть на Чанеля, но уже скоро пожалел об этом: он не мог поверить в то, что по щекам его бывшего любовника потекли слезы, а сам он едва ли не до крови закусил губу, не в силах осознать услышанное. До осторожно опустился на край его койки и едва не умер от новой порции боли, когда Чанель прошептал: - Боги, Кенсу, мне так жаль… До Кенсу было уже за тридцать пять лет, но он совершенно не по-мужски почувствовал влагу на собственных ресницах. Он посмотрел на Пака, на его запястье, которое словно издевалось над ними обоими, и прикоснулся к метке беты самыми кончиками пальцев. «Па, а каким был мой отец?» - спросил когда-то Сехун, когда был маленьким. Они лежали в постели До, прячась от грозы, и Кенсу, прижимая к себе сына, с улыбкой ответил: «Он был… Самым лучшим человеком в моей жизни. Но злой колдун заколдовал его и лишил сердца. Потому он теперь и не с нами» - И все эти годы… Я не знал… Я же не знал, Кенсу, я… Я бы никогда… Если бы только… О, Боги, я ведь тогда спросил о детях, мне так жаль, я… - Чанель не мог соображать здраво, его разрывало ничуть не меньше, чем самого До, и Кенсу не смог слышать его больше. Он наклонился и прижался губами к его губами. Была его очередь дарить поцелуй. Их губы были солеными, сухими, и поцелуй сперва вышел неловким, но Чанель тут же потянул До к себе ближе, удерживая за шею, и это было не проклятое собственничество, как раньше, а страх потерять, отпустить теперь, когда они наконец... Кенсу целовал его со всей нежностью и болью, что копилась долгие годы, Кенсу отдавал все свое тепло, Кенсу искал в Чанеле ту любовь, что ему задолжали, и он чувствовал, как горит все тело, как пульсирует метка, как сердце бьется с такой скоростью, что скоро не выдержит… Он невероятно скучал по своему Чанелю. Ладони горели и дрожали пальцы, но на этот раз от желания прикоснуться, почувствовать… от желания стать ближе, еще ближе. Кенсу невольно застонал, когда Чанель позволил себе углубить их поцелуй, и он никогда не думал, что удовольствие от этой ласки может быть настолько сильным. Природа признала их созданными друг для друга, и теперь… Теперь все было иначе, совершенно иначе. И Кенсу бы не отрывался от Чанеля еще множество таких мгновений, но… «Нам не нужен никто больше, па. Особенно человек, что предал нас обоих» До тут же отстранился от Пака, заставив того сдавленно замычать, потому что этот контакт был желанен и ему хотелось получить от До еще больше тепла. - Это не должно больше повториться. Но Кенсу все решил в одиночку, как когда-то и сам Пак. Чанель нахмурился, подумав, что ослышался, но когда Су попытался отстраниться, он понял, что До говорил серьезно, и удержал его за шею. - Что? Ты шутишь? Теперь, когда мы нашли друг друга, я тебя никуда не отпущу! - Это не тебе решать, - Кенсу мутило от желания ощутить губы Пака на своих вновь, но тот не врал, когда говорил, что между ними слишком много лжи. Теперь… Боже, он просто не знал, как сказать Чанелю о том, что у них есть ребенок. Казалось бы – просто… Но слова спирало в горле, а страх сковывал Кенсу железными путами. А вдруг это бы поставило крест на всем? А вдруг Чанель бы захотел в отместку отнять его сына? Но самое главное: а вдруг Сехун бы возненавидел его за то, что тот простил предавшего их мужчину? Простил?.. Кенсу отстранился от Чанеля резко, ведь у того пока не было сил, чтобы действительно его удержать. Все его естество терзало желание остаться рядом, разделить их боль на двоих, все выяснить и решить, но Кенсу оказался большим трусом, чем он сам предполагал. Следовало еще подумать. Слишком много, слишком ярко, слишком сильно… В этом дне было так много «слишком», что он сходил с ума. - Мне нужно время. - Нет, пожалуйста, не уходи!.. – воскликнул Пак, когда До подошел уже почти к самой двери. – Ты ведь все уже знаешь, правда? Иначе бы ты не пришел… Прошу, Кенсу, только не теперь! Ведь между нами больше нет тайн! - Ты не прав, - опустил голову До, покидая палату и роняя напоследок: – Между нами еще остались семнадцать лет моей лжи.