Симуляция смерти

Он должен был признать, что Чанель жил в достаточно престижном районе, и дом его был очередным тому доказательством. Неужели детективы зарабатывали столько, чтобы могли позволить себе подобное жилье? Интересно… Он проследил за Паком до самого дома, но подниматься до квартиры не стал – и без того смог узнать ее номер во время посещения больницы. Как оказалось, стоило лишь надеть белый халат, очки и подхватить планшет с документами и он фактически становился невидимым – а уверенность в голосе даже не давали медперсоналу шанса усомниться в том, что он в действительности доктор. Было очень странно и интересно наблюдать за детективом Паком, пока тот, беспомощный, находился в больничной палате. Достаточно было всего лишь нажать на пару кнопок, пустить по его вене пузырек воздуха, накрыть лицо подушкой или просто сдавить горло тем же краем планшета… И все, одной проблемой бы стало меньше. Но Ему такое не было нужно, он не считал детективов своими врагами – они делали свою работу, он это понимал. И был уверен, что на данный момент на него ничего не может вывести, а значит, есть возможность снова попытаться достичь своей цели, тем более его мальчик согласился, чтобы он проводил его после работы… Но пока было время, он стоял возле дома, в который члены семьи привезли Чанеля из больницы, и слегка улыбался. Так игра определенно становилась интереснее. Теперь детективу До будет гораздо сложнее избегать своего напарника: как Он понял, отношения между мужчинами были крайне напряженными. То, что между ними летали искры, было заметно даже невооруженным глазом, но вот только в чем именно была их причина? Ненависть и презрение? Соперничество? Вожделение? Детектив До Кенсу явно любил ребят помладше, интересно, а тому мальчишке, с которым До постоянно попадался ему на глаза, хотя бы было столько лет, сколько позволяет для такого рода отношений закон? Или это была запретная любовь, некая игра в «папочку»? А мужчина, однако, знал толк в развлечениях. Но все же До ему нравился, не как возможный партнер, конечно – хотя они оба и были бетами, детективу бы хватило лишь одного удара, чтобы свалить его с ног и лишить способности двигаться. Скорее как… любопытный для изучения экземпляр. Он вгрызся в это дело и должен был скоро выйти на нужный след – Кенсу просто не мог иначе. А потому необходимо было торопиться. Ему и так дали дополнительное время: что ни говори, а когда Чанель попал в больницу, расследование перепоручили другим служащим полиции, которые не имели столь цепкой хватки. Вообще и Пак этим отличался, так что к нему претензий тоже не было. Из интереса он поизучал Глобальную сеть, в которой писали о самых громких делах, раскрытых детективами, чтобы в очередной раз убедиться и даже в какой-то мере польстить себе: искать его поставили лучших, без сомнения. Но он не мог позволить себе проиграть: его цель и мотивы бы в таком случае просто не поняли. Он должен был найти свою пару прежде, чем у полиции появится хотя бы мало-мальски полезная зацепка. Время неуклонно приближалось к вечеру, в окнах Пака, о которых мужчина смог выведать, изучив дом заранее, горело много света, а сам детектив курил на балконе. - Что ж, я еще загляну, детектив, не скучайте, - ухмыльнулся он, поправляя шарф, прикрывающий половину лица, и отправился в тот видеопрокат, где работал его мальчик. Пришло время доказать всему миру, что он имеет право на семью. Чанель ходил по своему дому медленно, то и дело хватаясь за стены или мебель, когда боль возвращалась и мутила разум. Доктора разрешили ему двигаться, пусть и не особенно много, к тому же Паку предстояла довольно долгая программа реабилитации. Радовало лишь то, что хотя отстранение по работе и касалось оперативных действий и выездов, начальство разрешило Чанелю уже через несколько дней вернуться на службу, правда, только офисной крысой. Впрочем, Пак хватался уже за эту идею: лучше так, чем сидеть без дела. Особенно сейчас, когда Одиночка все еще был на свободе. Хонбин и Тэгун перевезли его из больницы в квартиру, обещая либо навещать почаще, либо нанять сиделку. На недовольные возгласы Пака о том, что он не инвалид, Ли лишь поджал губы и врезал бывшему мужу ладонью по лбу: спор на этом был исчерпан. Чанелю стоило злиться на омегу за то, что влез в их ситуацию с Кенсу, но… Но он не мог. Хонбин был его близким другом и, честно признаться, он сделал то, на что у самого беты не хватало смелости уже семнадцать лет: рассказал всю неблаговидную правду, которая ничуть не обеляла поступок Чанеля, однако… Да что уж говорить, Пак надеялся, что Кенсу сможет его понять. И, кажется, он не ошибся. Потому что уже зная все До пришел к нему, он был так близко, что, кажется, его тепло все еще ощущалось кожей Чанеля. И Пак хотел ощутить больше. Семнадцать лет. Семнадцать проклятых лет До Кенсу думал, что создан для Чанеля… А Чанель для него – нет. Господи, как же он… Как же он жил с этим? Пак опустился на диван, зарываясь пальцами в волосы. Перед глазами вновь встало видение запястья До, иссеченное множеством шрамов, словно Кенсу пытался избавиться от своей метки. И Пак не в праве был его судить. Он не понимал. Он действительно ничего не понимал, и это так бесило! Почему у него не появилась эта же вязь? Ни после их первой ночи, ни тогда, когда Кенсу решился на Симуляцию… Господи, ведь узнай он обо всем тогда!.. Что бы изменилось? «Я бы вырезал это из собственного живота» - Сука!.. – прошипел бета, чувствуя злые слезы на ресницах. Что бы изменилось? Разве Кенсу бы согласился на ребенка? Ведь он был совершенно не готов к нему… И да, пускай это звучало трусливо и мерзко, но счастливые глаза отца, обнимающего маленького Чимина, стоили всех жертв, на которые Чанель пошел. Но интересно… Каким бы мог быть их с Кенсу ребенок?.. Чанель не жалел о своем выборе. Разбивая два сердца, он, тем не менее, сделал в этой жизни что-то действительно важное. А теперь Кенсу… И эти странные семнадцать лет лжи. О чем он говорил? О том, что скрывал метку? Но ведь это вскрылось и теперь… Боже. Что нужно было теперь делать? Как. Было. Не. Сойти. С ума? Чанель действительно не знал, как бы он поступил, окажись он на месте Кенсу. Открыл ли он правду о том, что у него была метка? Скорее всего. Потому что он не был столь гордым, сколь До. Он бы согласился быть любовником, лишь бы иметь возможность иногда быть рядом. Сказать по правде, Пак надеялся, что Кенсу согласится на это, хотя и понимал, что его любимый человек подобного не допустит. Это было ниже его достоинства. Спустя семнадцать лет они оба были разбиты, но Судьба совершенно точно дала им второй шанс, иначе бы тот ублюдок стрелял Чанелю между глаз. Пак хотя и не был человеком идеальным, да даже хорошим его не особенно поворачивался язык назвать, так как в своем отделе он стал, пожалуй, чрезмерно циничным и черствым, но все же, несмотря на это, он понимал главное: он не мог позволить себе упустить Кенсу во второй раз. Дотянувшись до телефона, Пак набрал по памяти номер и дождался довольно скорого ответа. - Мм, ужин был превосходным. Хотя даже приготовленный тобой рамен или разогретая еда из китайского ресторана вполне хороши, но когда ты готовишь – ты просто лучше всех, кого я знаю. Даже лучше моего отца, - довольно улыбнулся Намджун, отмывая тарелки. Тэхен тихо рассмеялся, наклоняясь к супругу и потираясь носом о его шею, слегка колючую от щетины. - В конце концов, мне выпало целых два выходных. Я могу позволить себе тебя порадовать, а то уйдешь от меня к тому мальчишке из отдела нравов, который педофилов на живца ловит. Намджун слегка смутился, едва не роняя в раковину тарелку: - Я всего-то раз о нем заикнулся! И то спьяну! - Не понимаю я эту современную моду, - рассмеялся Ким, поправляя на носу очки. Он взял полотенце и стал вытирать вымытую посуду, чтобы поставить ее на полки. – Я, конечно, не против разнообразить интимную жизнь и позвать в нашу постель кого-то третьего… Но, как мне кажется, стоит ему только меня поцеловать, как ты тут же спустишь его с лестницы. Судя по негромкому рычанию Намджуна, его супруг был полностью прав. - Вот уж не надо, мне тебя полностью хватает. Не хочу даже думать о том, что тебя без одежды может кто-то еще увидеть. Не говоря уж о том, чтобы потрогать. - А тебя, значит, можно? – прищурился Тэхен, шутливо ударяя супруга полотенцем по заду. – Я не согласен. Принимая твое предложение, я тебе сразу ответил, что я за равноправие. И в жизни, и в постели. - Что ж, приходится признать, что мы весьма старомодны. - Скажи это нашему ящику с игрушками, - фыркнул патологоанатом, а затем прислонился спиной к стойке, наклоняя голову к плечу. – У вас есть какие-то зацепки по делу? - Ну, что тут сказать… Подражатель уже в тюрьме и он не говорит об Одиночке, словно вообще ничего о нем не знает. Но в его компьютере обнаружились сведения о его жертве, что достаточно интересно. А именно график, расписание, фотография. - Считаешь, что его жертва… могла быть заказана? Тогда следует узнать о погибшем подробнее. Мой полный отчет у вас, но если понадобится что – я сохранил записи по вскрытию, как и всегда. - Спасибо, да… - задумчиво пробормотал Намджун – он уже весь погрузился в размышления. – Но нам пока неясно, кто мог быть заказчиком. Информация достаточно хорошо засекречена и там понадобится работа наших хакеров и много других сложностей… Воншик боится, что наш Подражатель может быть лишь орудием, и что «они», те, о ком он говорил на допросе, им просто манипулировали. Опять же, нужно еще понять, один это человек или несколько, да и вообще… Полет мысли детектива прервала трель телефонного звонка. Тэхен протянул супругу полотенце и тот вытер руки, а затем ответил на вызов: - Да, Чанель, у тебя что-то срочное? Я на выходном. Адрес детектива До? Я не знаю… А, погоди, Тэ знает, он даст, правда? Да, вон кивает. Я тогда тебе сообщением пришлю, хорошо? Это что-то срочное, мне нужно волноваться? А… Ну тогда хорошо. На работе все бурно, как и всегда. Ждем тебя – у нас непочатый край работы. Так что решай все свои проблемы и возвращайся в седло, Ковбой, - хмыкнул мужчина, заставив своего мужа тихо прыснуть со смеху. Тот покопался в своих записных книжках и отправил Паку сообщение с нужным адресом, и лишь потом задумчиво протянул: - Интересно, а в чем причина такой срочности? - Сложно сказать, - пожал плечами Намджун. – С ним в принципе легко не бывает. - Я тебе больше того скажу – с ними обоими легко не бывает. Кенсу с тихим смехом смотрел на сообщение в телефоне, судя по всему, от Чимина, который благодарил его за то, что До в очередной раз не остался равнодушным к его судьбе. Это было даже мило в своем роде… И потому детектив не мог не улыбаться. Он понимал, что, возможно, подобное отношение Пака-младшего могло сулить проблемы, но искренне надеялся, что до этого не дойдет. Мало ему будто одной головной боли из их семейки. Впрочем, мальчишка ему нравился. Вероятно, именно потому, что Кенсу видел в нем черты Чанеля, так же, как и в Сехуне. Да и злиться на ребенка за то, что он родился… В этом вообще был какой-то смысл? Наоборот, Пак получил то, чего так хотел – полноценную семью, которую семнадцать лет назад До просто не мог ему дать. А сейчас представить свою жизнь без Сехуна детектив попросту не мог. Она казалась неполноценной, бессмысленной… Разве мог бета подумать, что так изменится с возрастом? Он ведь действительно ненавидел детей раньше, не желал их иметь и даже не знал… Решился ли бы он на ребенка, если бы не забеременел от Пака? В свете всего, что Кенсу узнал за последние дни, его жизнь грозилась порушиться под самое основание и Сехун был единственной константой, за которую еще хотелось цепляться. Вот и теперь он шел рядом, рассказывал о своих друзьях и занятиях в университете, а До лишь кивал отстраненно, улыбался и иногда, когда мозг выхватывал знакомые имена или факты, что-то переспрашивал. Но разум его был совсем в другом месте. В том, где губы горели от поцелуев, а шея от тяжести ладони, что не собиралась его больше отпускать. - Я нашел твоего отца, - сорвалось с такой болью и столь неожиданно, что Кенсу испуганно замер, прижимая ладонь к губам. Вот и все. Сказал. Нечаянно, но все же. О нахмурился, замедляя шаг и оборачиваясь. - В смысле «нашел»? - Мы… Мы были поставлены вместе на дело, которым я сейчас занимаюсь. Он ведь тоже полицейский, я говорил тебе. - Как давно? Как давно вы уже общаетесь? - Уже несколько недель, - Кенсу вновь пошел в сторону дома, а Сехун сжал руки в кулаки: - Так вот… Вот почему ты так изменился? Стоило его увидеть – ты все тут же забыл?! Забыл, через что пришлось пройти? - Конечно же, нет!.. Он… Я… Ты даже не представляешь, как мне было больно увидеть его снова, Сехун. Спустя все эти годы! И все такой же… Каким я его помню. Каково мне было понять, что мне придется работать бок о бок с человеком… Столь для меня важным? - Как ты можешь говорить, что он тебе важен? После всего… После всего..! - Он подарил мне тебя. Он может быть последней сволочью, но он подарил мне тебя, понимаешь? Я совершенно не хотел детей и даже не знаю, были ли бы они у меня, если бы не он. Но ты… Появился из нашей любви. И пусть потом мне было тяжело, я не спорю, ты – мое самое главное сокровище. И я не могу настолько ненавидеть человека, который мне его подарил. О спрятал глаза под челкой, напрягаясь: - Ты никогда не позволял мне говорить о нем плохо. А ведь он бросил нас… - Меня. Он бросил меня, - поправил До, сам ужасаясь тому, как легко ему давалась правда, столь долго и столь тщательно оберегаемая. – Тебя он не бросал… И вот это прозвучало словно выстрел. И лучше бы Кенсу на самом деле пустил себе пулю в рот. - Он что, не знает обо мне?.. – воскликнул Сехун, хватая отца за локоть. – Так, значит, он не был рядом со мной только потому, что не знал обо мне? У меня мог бы быть отец? Сехун говорил именно то, чего Кенсу всегда и боялся. До хмыкнул, потирая переносицу и слегка качая головой. - У тебя и был отец. Я, - несколькими мгновениями позже холодно ответил Кенсу, и О вздрогнул, тушуясь. О просто не знал, как реагировать на то, что только что узнал. Он был ошеломлен, обижен, взбудоражен… Но среди этих чувств не было ненависти к отцу, который скрывал от него что-то столь важное. Скорее… Нет, не разочарование, нет. Скорее непонимание. В силу возраста, малоопытности. - Да, конечно, па… Я ни в коей мере не имею в виду, что мне чего-то не хватало. Ты заменил мне обоих родителей, но… Но я всегда думал, что его нет с нами, потому что он не захотел иметь сына! Потому что со мной что-то… - Я всегда говорил тебе, что это не так! Он не бросил бы тебя, это не такой человек! - Но я… Я же был ребенком, я не мог поверить в это до конца. Я боялся, что именно из-за меня вы… - Нет. Не из-за тебя. Ни в коем случае, малыш. То, что я скрывал вас друг от друга – это лишь моя вина, мое преступление, можешь так это назвать. Я лишил тебя второго родителя, потому что считал, что он тебя недостоин, но… Я старался, знаешь, я правда старался, чтобы ты не нуждался во внимании. Но сейчас понимаю, насколько был неправ. - Отец… Я… Я не могу винить тебя, потому что не знаю, как поступил бы сам на твоем месте, - негромко ответил Сехун несколькими минутами позднее. – Возможно, иначе, возможно, - точно так же. Но то, что ты решился открыть мне правду… Значит, все вновь изменилось? И что мне теперь делать? Что нам делать? - Я не знаю, - по крайней мере, это было честно. – Знаешь… Мне рассказали всю правду, почему он ушел от меня. Это сложно, противоречиво и не каждый может понять его причин… Но я, кажется, могу. Не полностью, но… Не знаю, Се, я просто не знаю, что делать дальше. В моей жизни появился человек, которого я семнадцать лет пытался вычеркнуть из своего сердца и который является созданной для меня природой парой… И, как оказалось теперь, для которого был создан я. Не знаю, в чем причина того, что метка на его руке не появилась еще тогда, но… Но все произошло так, как произошло. И теперь он хочет быть частью моей жизни. И я… Я запутался. Потому что я боюсь потерять тебя из-за этой истории, потому что не хочу потерять его из-за сокрытия правды о тебе, потому что просто хочу, чтобы мы все были счастливы, но за эти годы у него была и своя семья, у него есть еще один ребенок и это все усложняет и я… Сехун еще никогда не видел отца таким разбитым и запутавшимся. Всегда именно До был его стеной, стеной непробиваемой, за которой можно было защититься от любой бури. Но, как оказалось, фасад этой самой стены, скрытый до этого момента от глаз О, был изрублен, зарубцован, пошел трещинами. Кенсу находился на грани, и потому Сехун не нашел другого выхода, кроме как взять его за руку так крепко, как только можно, и просто повести домой. Он не был силен в утешениях, но этот простой жест позволил отцу судорожно выдохнуть и немного расслабиться. И когда это Сехун стал таким высоким, с такой широкой и надежной спиной? Кенсу невольно не сдержал улыбку. Он чувствовал, как подрагивают пальцы сына, что его распирает множество вопросов и недосказанностей, но он попросту не знал, с чего стоит начать. Однако у Судьбы, кажется, вновь были свои планы на сердце Кенсу, потому что оно едва не остановилось, стоило бете только увидеть стоящего у подъезда Чанеля. Мужчина смотрел на них с Сехуном ошеломленно-яростно, то на их сплетение рук, то на улыбку на лице До, и медленно сжимал пальцы в кулаки. Он так осунулся, он был все еще бледным, но Кенсу так хотел одновременно и убежать от него, и обнять изо всех сил… Что был готов не по-мужски разрыдаться. Вся семья в сборе, да? - Ну, собственно, - Сехун удивился, когда Кенсу подвел его к незнакомому мужчине, стоящему возле подъезда. – Ты хотел узнать, каким был твой отец, Сехун. Можешь спросить его напрямую. Кенсу, кажется, медленно умирал. Он смотрел на то, как два его самых близких (даже против его воли) человека медленно поворачиваются друг к другу и выдыхают в один голос: - Отец?..