Муж прилагается ...

Вечером президент уехал куда-то. Весь день что они провели вместе он сказал Мари наверное два — три слова, и те были не очень добрыми. Девушка пребывала в растерянности. Она не могла взять в толк, почему он злится. Ну да, Мари соврала, сказав что не переживает за него. На самом то деле, она переживала, очень сильно… прочитав статьи в интернете, девушка пришла в ужас. Как могут люди, основываясь только на каких-то домыслах, увидев фотографию где кто-то гуляет по торговому центру, делать такие выводы? Писать всякую бредятину, не спросив у тех про кого они пишут, правда это или нет? Ну конечно, кого интересует правда, когда слухи это намного интересней. Строить сумасшедшие гипотезы и преподносить их читателям, для поднятия рейтинга, это же так идеально. А люди ведутся на всякую грязь и больную фантазию, писак, по типу того кто состряпал эту статейку. Мари лежала на кровати, и смотрела в потолок. Девушка прикусывала губы, соображая… как поступить. Она вздохнула, рывком поднимаясь с кровати. Накинув кофту, Мари пошагала на улицу, подышать воздухом. Устроившись под деревом, что росло во дворе, на кованной скамейке, девушка поплотнее закуталась и в очередной раз вздохнула. Единственная стоящая идея, которая пришла ей в голову, это возвращение домой. Она должна уйти и больше не встречаться ни с Джуни, ни с президентом. С работы ей тоже придётся уволиться, да и место жительства поменять. Она вспомнила про свою учительницу рисования. Глория приглашала Мари во Францию, поработать преподавателем в одну небольшую школу. Женщина говорила что у девушки талант ладить с детьми, и что она талантливый художник. Мари достала свой телефон. Боже только бы Глория не поменяла номер, и её предложение ещё было актуально. Найдя в телефонной книге искомый номер, Мари в уме прикинула разницу во времени и нажала на вызов. На другом конце слышались гудки, девушка считала их, нервно постукивая пальцами по лавочке.

— Алло, я вас слушаю. — наконец то раздался такой знакомый голос.

— Здравствуйте учитель. Это Мария. Вы помните меня? — девушка улыбнулась.

— О Боже! Мария, детка. Как же я могу забыть свою лучшую ученицу? Я хоть и стара, но не страдаю старческим маразмом. — весело отозвалась женщина.

— Не наговаривайте на себя, вы не старая. — Мари тихо засмеялась над словами учительницы .

— Ой, ну ты прям скажешь. Кстати… Я хочу тебя отругать. Почему ты так и не приехала навестить старуху? Совсем заработалась в своей этой компании? — Глория вздохнула.

— Простите меня учитель. Было много проблем, и работы тоже. Но вот сейчас… я собираюсь приехать. Вы же не будете против? — с надеждой в голосе, спросила Мари.

— Конечно же нет. Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ. Мне хочется на тебя посмотреть, увидеть какой ты стала. — отозвалась женщина.

— Ох, как же я рада. — девушка выдохнула с облегчением.

— Когда ты приедешь? — спросила Глория.

— Я думаю через пару недель. Закончу все дела и сразу к вам. — отозвалась Мари.

— Прекрасно. Тогда я жду тебя. До скорой встречи, девочка моя. — женщина вздохнула.

— До встречи мой любимый учитель. — Мари ласково улыбнулась, и отключилась. Ну вот, одно дело сделано. Теперь можно приступать к выполнению своего плана.

***

 — Пак… чё такой хмурый? Из-за статей что ли? — спросил Тао, стягивая пиджак и закидывая его на спинку кресла.

— Да по хер мне на эти статьи. Попиздят и успокоятся. — раздражённо бросил Чанёль, залпом осушив стакан виски.

— Я смотрю настроение у кого-то ни к чёрту. — хмыкнул прокурор, наливая очередную порцию спиртного, которую президент так же залпом опрокинул, даже не поморщившись.

— Тао, хоть ты не еби мне мозг. — отозвался Чанёль, с грохотом поставив на стол пустой стакан и хмуро глянув на друга.

— Чан да не заводись ты… и вообще мы здесь собрались что бы расслабиться, а не о делах пиздаболить. — встрял в разговор Сехун, рассматривая янтарную жидкость в своём стакане.

— Это точно… но вот кто-то приехал сюда в хуёвом настроении, и с чётким намерением нажраться до чертей. — отозвался Тао, сверля президента Пака взглядом.

— Да хорош вам. Я тут пару новеньких девочек присмотрел. Они сейчас подойдут. — Сехун вскинул бровь, скалясь во все тридцать два. И только он это озвучил, как на пороге нарисовались эти самые девочки.

— Тао зацени. — поднимаясь со своего места, и кивая на девиц, сказал младший из друзей. Прокурор окинул девок оценивающим взглядом и ухмыльнулся.

— Ты как всегда… на высоте мелкий. — произнёс он, отворачиваясь и глядя на Чанёля.

— Пак хорош уже строить из себя жертву аборта… — Тао не успел договорить, его пламенную речь прервал радостный вопль.

— Чанёль, дорогой! — и в комнату влетела ещё одна девица. Ярко накрашенная, длинноногая брюнетка, в белом, едва прикрывающем тело платье. Хотя… это одеяние даже платьем назвать можно было с большой натяжкой.

— Блядь, принесла нелёгкая. — ругнулся Сехун, скривив губы. Девица проигнорировала слова мужчины и двинулась к президенту.

— Мне сказали что ты здесь. Почему не позвал? — поинтересовалась она, присаживаясь рядом и положив тонкую ладонь на колено Чанёлю. Он перевёл равнодушный взгляд на неё и усмехнулся.

— Боми, тебя не надо звать, ты сама приходишь. — сказал президент. Девица притворно обиделась, надув накрашенные красной помадой губы.

— Ну зачем ты так? Ты же знаешь… Ты мой самый любимый клиент. — пропела она, улыбаясь.

— Ага, я в курсе. — с нотками презрения в голосе, отозвался мужчина, откидываясь на спинку дивана. Посидев ещё часа два, изрядно выпив, друзья куда-то слились по тихому, оставив президента с Боми. Девица что-то рассказывала, периодически смеясь над своими же шутками, но Чанёлю было глубоко до лампочки… его мысли были совсем в другом месте.

— Раздевайся. — неожиданно сказал мужчина, заставив девку заткнуться. Она покосилась на президента.

— Что с тобой сегодня? Какие-то неприятности? — спросила Боми, не потому что ей было интересно, а просто… хотела казаться заботливой. Чанёль скривил губы в ухмылке, он сжал её подбородок пальцами чуть приподняв, так что бы посмотреть ей в глаза.

— Боми ты кто? Священник, что бы я тебе исповедывался? Нет, ты всего лишь дырка для слива спермы. Я плачу тебе за это. Так что перестань лезть мне в душу и делай то, за что тебе платят. — мужчина отпустил её и отвернулся, брезгливо поморщившись. Боми поднялась, её губы скривились в усмешке.

— Я смотрю президент Пак в плохом настроении? Ну это мы легко исправим. — пропела она, не обращая внимания на грубость Чанёля. Девица перекинула одну ногу через вытянутые ноги мужчины и устроилась на его коленях. Платье задралось чуть ли не до самой талии, обнажая стройные бёдра. Тонкие пальцы легко справились с пуговицами на его рубашке, ладони скользнули по телу, от живота к груди. Он сидел не двигаясь, просто в упор смотрел на неё и с каждой секундой… с каждым её прикосновением к обнажённой коже, раздражение возрастало в геометрической прогрессии. Президент перехватил руки Боми, сжимая пальцами тонкие запястья и резко поднялся, увлекая её за собой. Развернув девицу к себе спиной, он грубо сжал руками её бёдра прижимая к себе. Склонившись к уху девицы, президент тихо прошипел.

— Сука, ты начинаешь меня бесить.

Ему сейчас нужен был просто секс, без всяких заморочек, что бы выпустить пар, отключить мозг, хоть на время. Он легко толкнул её, так что Боми распласталась на столе.

— Чанёль… не обязательно так делать. Мог бы просто сказать. — чуть повернув голову, сказала она, упираясь локтями в столешницу.

— Заткнись. — грубо изрёк он, доставая из кармана брюк презерватив и бросив его на край стола. Боми едва заметно вздрогнула, когда его руки скользнули по её бёдрам, задирая платье до самой талии. Мужчина криво усмехнулся, подцепив пальцами кусок кружев, называемых трусиками и потянул вниз, обнажая подтянутые, упругие ягодицы. Он быстро справился с ремнём, чуть спустив брюки с нижним бельём вниз и потянулся за презервативом. Вся злость что накопилась в нём, выливалась в грубый, даже немного жёсткий секс… без каких бы то нибыло прелюдий и малейшего намёка на нежность. Он и сам не ожидал от себя такого, ни когда не был настолько груб. Да было плохое настроение, да мог сказать что-то не хорошее, особенно если какая-нибудь шлюшка пыталась поцеловать его… поцелуи всегда были под запретом. Это правило знали и Боми, и Наён, две шлюшки с которыми он время от времени встречался и спал. Ему до одури была противна даже мысль о том что бы поцеловать хоть одну из них, зная сколько членов побывало в их ртах. Это вызывало чувство отвращения и брезгливости. И вот сейчас так не кстати подумав об этом, перед глазами всплыло лицо Мари. Её губы, чуть приоткрытые… когда она чем-то занята и сосредоточена, сама не замечая того, высовывает кончик языка, это так забавно выглядит, что губы сами по себе растягиваются в улыбке. Каждый раз при взгляде на неё, мужчина ловил себя на мысли… ему хотелось прикоснуться к её губам, почувствовать их тепло. Но одёргивал себя, отворачивался и злился, не понимая причины… списывая всё это на простое физическое влечение, и не более того. Вот только день ото дня, ситуация стала только ухудшаться. Ему стало мало встреч по работе, его тянуло к этой странной, непонятной девушке.