Путь Короля

      — Карен! Берегись!              Каншо развернулся в воздухе, со свистом пролетев рядом с лицом экзцористки, и ударив конструкта позади неё, который вот-вот должен был перерезать её катаной. Металлическое сооружение отшатнулось назад и Карен, спотыкаясь, двинулась в сторону. Каншо взлетел и вернулся в руку владельца, как раз чтобы тот успел отразить направленный на него удар ещё одной ходячей брони, и ответить тем же.              — Тц! — цокнул он, когда клинок отскочил от металла. Он бросил оба клинка в броню, которая шла за Карен, одновременно уходя с пути удара, разрубившего бы его голову надвое.              Теперь со свободными руками, Широ схватил конструкта за руки и швырнул кувырком на пол музея, ударив по ногам. Тварь с громким стуком упала на спину, из её сочленений засочилась кровь. Со своего лежачего положения существо с маской смотрело на Широ сверкающими глазами.              — п-П-омо-Ги мне…— взмолилось оно скрипучим металлическим голосом. — УбЕЙ мЕНЯ!              Широ изо всех сил проигнорировал эту мольбу, бросившись к Карен и помогая ей подняться на ноги.              — Давай, надо убираться отсюда.              Молча она последовала за ним, мчась по коридорам музея и держась за бок от боли. Широ бросил взгляд на доспехи, неторопливо преследующие их. Не нужно быть гением, чтобы понять, что происходит. Он достаточно изучил ремесло проклятого кузнеца, чтобы понять, что тот сделал.              Связывание души.              Акт привязывания души смертного к объекту подразумевает под собой использование крови жертвы или частей её тела, для аккумулирования её жизни в качестве источника энергии для создания марионетки с ограниченными способностями, которая будет двигаться автономно.              Совсем не похоже на химер Гилфорда. На самом деле, это больше было похоже на то, что делали Мёртвые Апостолы, создавая своих мертвецов. И, что ещё хуже, эти бедняги прекрасно осознавали своё положение. Широ не был уверен, что что-то ещё помимо этого можно назвать адом на земле.              Но это была не самая большая его проблема. Основная головная боль заключалась в том, что они хоть и были медлительны, и двигались неуклюже, но были очень устойчивы к повреждениям, и если их число было ограничено доспехами четвёртого этажа, то по залам музея их бродило как минимум шестьдесят. Их тяжёлые шаги отдавались эхом в коридорах, вместе с жалобными стенаниями душ, запертых в клетках внутри этих конструктов.              И снова люди оказались за гранью спасения. И снова ему казалось, что всё, что он может сделать это положить конец их страданиям.              Он затащил тяжело дышащую Карен в пустую нишу в стене, прячась в ней.              — Ты как, держишься? — прошептал он, как только их преследователь прошёл мимо.              — Справлюсь, — уверенно заявила она. — Я не ожидала, что здесь будет так много врагов.              — Я так понимаю — это не самый обычный случай экзорцизма?              — Нет. Демоны обычно большие неженки, но это мстительный дух. Я не привыкла, чтобы на меня нападали извне.              — Вот как… — Широ не стал комментировать определение демона, данное Карен. Он так или иначе экспертом в этом вопрос не был. — А ты можешь сходу здесь провести сеанс экзорцизма?              — Ситуация складывается не в нашу сторону, — призналась она. — Но если я сумею подобраться к мальчику достаточно близко, то сумею его задержать. Всё, что мне нужно — это время для совершения ритуала.              — Тогда нужен план.              — Есть идеи?              — Возможно.              На самом деле идея была только одна. И за неё Кастер с него определённо шкуру живьём сдерёт.              А что ещё делать-то?              

***

             Если бы кому-то когда-то пришлось бы описать клинок, созданный человеком, то этим словом была бы «Одержимость».              Одержимость, которая заставляла его руки ковать сталь, гнуть металл, забирать жизни. И в самом деле, не ненависть позволила ему преодолеть смерть, вырваться за пределы своего смертного круга, хоть и она была ему не чужда.              Одержимость. Она стала его целью, он отбросил своё «я» и тем самым отбросил всё, что связывало его в жизни. Если бы он был внимательнее, то увидел бы предательство, распространяющееся на расстоянии мили, но он этого не сделал и его ударили в спину.              Пламя предательства жарко горело в его душе, но не предательство всей его жизни, как можно было предположить. Это было предательство его — их — цели. Предательство того, что связывало его братьев вместе. Предательство клятвы, которую они скрепили своей собственной кровью.              Запечатывая его, они отринули её, и за это он никогда не простит их род.              Он отбросил последние остатки своего человеческого «я» и стал ещё ближе к своей цели. Человек, который мог создавать лишь мечи, в конце концов сам стал мечом.               Как удобно.              Время разъедает душу, это неизбежный процесс. Но время мечей и время людей разнятся. Меч, забытый, может дремать веками, пока не вернётся к свету с едва заметными намёками на ржавчину на острие.              Потребуется лишь немного тепла, чтобы лезвие вновь заострилось.              И всё же, к добру это или к худу, но обычному пламени клинок не пробудить. Для такого действа, требовалось пламя такое же, что использовалось при его ковке.              Пламя души.              Тем не менее, любая душа не смогла бы сделать тоже самое, ибо она должна процветать эмоциями и желаньями. Душа, которая уже, итак, ярко горит своей собственной силой, ибо тусклое пламя неизбежно может произвести только такие же тусклости.              Этот ребёнок был провидением, как и его отец. Может даже лучше. Так страстно желая получить признание, он не обратил внимания на необычный подарок.              Ему потребовалось некоторое время, чтобы собрать воедино кусочки воспоминаний похожих на кошмары. Парочку он мог бы заставить себя забыть, но десятки не отбросишь так просто, словно собственное воображение.              И он начал сопротивляться, отказываясь спать, привлекая к себе внимание. Жалкие попытки, но всё же раздражающие. При всём своём сопротивлении, он продолжал день ото дня слабеть. Однако рука мастера-ремесленника не может позволить себе дрожать, его внимание не могло быть разделено. Необходимо было принимать меры по исправлению положения.              В конечном счёте, если инструмент сломался, то его легко можно заменить. И наоборот, если он недостаточно сломан, то его можно ломать столько сколько нужно.              Даже если он уже давно отказался от своей человечности, он все ещё помнил, что мало что может сокрушить человека сильнее чем жестокое убийство родных, особенно если это делается собственными руками.              Запятнанный кровью не-родной сестры, ребёнок закрылся в самых глубоких уголках сознания, оставив бывшему кузнецу контроль над своим маленьким телом.              Он уже почти что дошёл до того момента, когда ребенок ему больше не нужен был, но, как и предупреждал его сообщник, появились незваные гости. При жизни он не знал о существовании церкви в варварских западных землях, но их появление в столь критический момент было тревожным.              От них нужно будет избавиться, а ещё лучше использовать для своих исследований. Аскеты и мистики всегда были лучшим топливом.              Воистину его одержимость не знала границ, впрочем, как и в былые времена, он мог бы поспорить как лучше называть это чувство — одержимость или же целеустремлённость.              В конце концов, всё существование являлось лишь субъективным опытом.              

***

             Карен тихо двигалась во тьме музея, прячась каждый раз, когда натыкалась на один из доспехов, патрулирующих залы и коридоры.              Судя по анализу Эмии, Кента был на четвёртом этаже, и испорченный клинок там же. Силы противника были превосходящими и многочисленными. Столкновение лоб в лоб будет означать мгновенное поражение и неудачу в миссии.              Они не могли себе позволить отступить, а Карен не могла позволить боли сотрясающей тело влиять на неё. Она всё ещё была далеко, но тело словно пронзало клинками изнутри. Она в какой-то степени могла сопротивляться этому проявлению способностей, но это значило лишь что Кенте ещё хуже. В таком темпе… он вряд ли доживёт до следующего утра. Его тело сломается ещё до рассвета, разорванное изнутри.              Если этого будет недостаточно, то демон переместится в новое тело, возможно не связанное с носителем, и им придётся начинать поиски заново.              Крайне важно было быстро покончить с этим, чего бы это им не стоило. По этой причине Эмия предложил себя в качестве приманки. Используя своё усиленное магией тело, он привлёк бы к себе внимание, чтобы Карен могла проскочить незамеченной. Не было никакой гарантии того, что это сработает, но других вариантов действий также не было.              Из коридора, из которого она пришла, до её ушей донесся звук лязгающего металла. Эмия начал свою битву, а ей предстояло закончить свою.              

***

             Отразить, парировать, закрутить, отклонить.              Усилив своё тело настолько, насколько возможно, Широ танцевал между обрушивающимися на него ударами.              Как он и надеялся, звуки битвы привлекали внимание всё большего числа врагов. Возможно, это было не так уж и много, но чем больше внимания он привлекал к себе, тем меньше у Карен было шансов столкнуться с кем-то. На этот раз выживание было в приоритете. Чем дольше он будет продолжать в том же духе, тем дольше Карен сможет свободно передвигаться.              Но легче, на самом деле, сказать, чем сделать. Несмотря на медлительность, Широ без труда справлялся сразу с несколькими, но число их неуклонно росло, и они закрывали все выходы. Он не мог превратить бой в погоню, как это случилось с Гилфордом, и до сих пор не нашёл способа уменьшить их число. Каншо и Бакуя были произведением искусства, но тоже самое относилось и к работам проклятого кузнеца. При сопоставимом качестве, преимущество было у того, кто брал количеством.              У него была своя собственная увеличенная ловкость и замечательная защита в виде Искажённого Восприятия, но он был один против большого количества противников, не сдававшихся и не знавших усталости. Он сумел обратить конфликт в битву на истощение, но это непрочное равновесие долго продержаться не могло.              Ему нужно было что-то, что сможет переломить ход событий. Оружие, превосходящее все творения с которыми ему только приходилось сталкиваться. Но такого просто не существовало. Подходящее решение на этот раз не упало ему на голову.              И потому ему нужно было создать оружие.              — Trace on.              

***

             Карен бежала. Ей удалость незаметно добраться до третьего этажа, но она была вынуждена покинуть лестницу, когда поняла, что путь ей преграждают два конструкта в доспехах, немедленно погнавшихся за ней в тесноте лестничного прохода. Она искала убежище среди артефактов, сжимая зубы от усиливающейся боли. Она была быстрее, но с каждым мгновением замечала всё большее количество преследователей, бегущих за ней. Коридоры и залы были достаточно широки, чтобы она могла проскользнуть мимо большинства из них, но если так будет продолжаться и дальше, то момент, когда её загонят в ловушку, будет лишь вопросом времени. Ей нужно было найти другой маршрут и побыстрее.              Она бросилась к лифту. Поначалу они сочли неосторожным пользоваться ими, так как явная опасность заключалась в том, что маленькие тросы, могли быть относительно легко разорваны. Получается настоящая металлическая ловушка. Теперь, когда враги шли по её следу у неё не оставалось выбора.              Она нажала на кнопку и с облегчением вздохнула, когда дверь со звоном распахнулась.              Вот только она тут же пожалела о своём решении, когда бронированная рука выскочила из едва приоткрытой двери и схватила её за бледную шею, поднимая над землей.              — Гх… — умудрилась выдохнуть она, когда похожая на тиски хватка сжалась вокруг её горла.              Как она ни старалась, её маленькие ручки не способны были разжать металлические пальцы. У неё не было сил освободиться.              Вот и… Всё? Неужели вот так она умрёт?              

***

             Звук скручиваемой и рвущейся стали очень неприятен для ушей, особенно когда он эхом отдается в ладонях и руках до самого черепа.              Каншо, девственно белый клинок, застонал от напряжения, вызванного инъекцией Праны. Он увеличивался в размерах и вдоль его тупой стороны образовывались трещины вытягивающиеся и скручивающиеся словно металлические перья.              — Усиление… Перегрузка!              Похожие на перья осколки первыми достигли точки невозврата взрываясь в быстрой последовательности. Каншо был вырван из хватки в середине броска. Сломанный Мистический Код вырвался из-под контроля устремляясь вперёд с невероятной скоростью. Только потому, что враги были повсюду, импровизированная ракета попала во что-то стоящее и взорвавшееся при ударе. Ударная волна сотрясла здание, и броня в непосредственной близости распласталась на спине.              Что же касается того, кто оказался ранен, то после того, как дым рассеялся оказалось, что выше колен от него ничего не осталось.              «Что ж», — отметил Широ. Всё прошло и лучше, и хуже, чем он надеялся. С одной стороны, у него наконец-то появился способ нанести серьёзный урон. А с другой, у него не было достаточно энергии чтобы одновременно проецировать и усилять мечи чтобы уничтожать всех. Ему по-прежнему нужен был план, если он хотел выбраться отсюда.              Не заботясь о гибели товарища и своём собственном продолжении существования — или, возможно, наоборот из-за этого, оставшиеся доспехи сомкнулись и напали с новой силой.              В мгновение ока в его руке появился ещё один Каншо, который тут же закрутился вместе со своим белым близнецом в их новой крылоподобной форме. Похоже, ему самому придётся так или иначе проложить себе путь.              

***

             Зрение Карен по краям уже затемнилось от недостатка кислорода, а тело уже начало неметь. Её контроль над врожденными способностям ускользал, и раны начали открываться по всему телу, окрашивая одежду кровью.              Карен не заботилась о своей жизни, ей уже давно было всё равно, но, если она умрёт, того ребёнка никто не спасёт. Даже если Эмия выживет, Кенту спасти не сможет.              «Господь… прошу тебя…»              Совершенно беспомощная, она могла молиться небесам и жаждать чуда.              БАМ!              Где-то позади неё разбилось стекло. Маленькие и быстрые шаги эхом отдавались по полу быстро приближаясь. Карен не видела расплывчатое пятно, но почувствовала, как что-то ударилось о конструкт, который держал её. Хватка на её шее вдруг ослабла, и броня повалилась на спину с такой силой что даже скользнула на несколько метров назад. Карен упала на колени отчаянно хватая ртом воздух.              Она посмотрела на своего неожиданного и очень желанного спасителя.              — Эми… — закашлялась и запнулась она, но человек, который спас её не был облачённое в черное Магом.              Даже при том, что они никогда не встречались раньше, Карен знала, что никем иным эта фигура быть не могла.              — Юмидзука… Сацуки.              

***

             «Почему?»              У Сацуки не было ответа на этот вопрос. У неё вообще не должно было быть никаких логических причин находиться здесь. Разум подсказывал ей отступить в безопасное место, которое ей дали, и ждать пока всё закончится.              Вопреки всем доводам рассудка, она бросила вызов своим инстинктам самосохранения и направилась к чёрному пламени, погружаясь всё глубже в черноту ночи.              «Так почему же?»              — Юмидзука… Сацуки, — с трудом выдавила монахиня хрипло вдыхая.              — Ах! Вы в порядке? — вампир опустилась на колени чтобы помочь монашке встать.              — Почему?.. Нет, не важно, сначала надо выбраться отсюда.              Карен схватила Сацуки за руку и встала на ноги. Сбитая броня лежала не слишком далеко и уже поднималась снова. Сацуки обняла монахиню Карен за плечи и потащила прочь от их металлического противника.              — Лифт…              В этот момент здание с низким рокотом содрогнулось. Мгновение спустя снова, а потом снова.              — Землетрясение? — удивилась поражённая вампирша.              Ещё один толчок, пока что самый сильный, едва не заставил их упасть. Поднимающаяся броня снова упала на спину. Свет в лифте потускнел и с протяжным звоном погас, а дверь частично закрылись.              — Вот тебе и маршрут, — простонала Карен. — Идём, надо попробовать подняться по лестнице.              — Хорошо… но можешь хотя бы рассказать, что происходит?              

***

             Ещё одним ударом, на этот раз в непосредственной близости, Широ уничтожил конструкт и сумел разрушить руку того, что стоял в шаге позади неё. Однако взрывом и его самого захватило.              Широ застонал, после того как его тело было отброшено назад, окутанное пламенем. Его тело вопило от боли, кричало от постоянного использования магии. Его кости скрипели, а зрение становилось нечётким, словно у телевизора с плохим приёмом, ухудшаясь с каждой новой проекцией. Кровь стучала в висках, словно всё сильнее стараясь освободиться от стеснения плоти и костей.              До этого момента он спроецировал шесть комплектов клинков-супругов и уничтожил большее количество врагов. И его тело, и разум приближались к пределу того, что могли выдержать не сломавшись. Нет, возможно, они уже начали трескаться.              И что ещё хуже, его Искаженное Восприятие было разрушено. Несмотря на то, что оно было превосходно против атак физической природы, оно не было предназначено для защиты от жара и пламени, особенно от сверхъестественного. Его плечи и верхняя часть туловища теперь были открыты, но с повреждением целостности он потерял способность перенаправлять повреждения.              Теперь это была всего лишь превосходная броня, но не более того.              Если этого было недостаточно, его усиление становилось до смешного малым, и что ещё хуже, он всё ещё застрял на первом этаже. Его путь к лестнице был затруднён массой конструктов, и у него не было ресурсов чтобы справиться с ними и теми, кто ждал его дальше.              Он отчаянно нуждался в кратчайшем пути.              Прыгая выше или скользя ниже нескольких противников, Широ бросился бежать в другом направлении. Он не был уверен не роет ли сам себе могилу, но другого пути не было. Взмахнув двумя клинками, он разрубил дверь лифта и немедля ни секунды прыгнул во тьму.              

***

             — Сюда! — крикнула Карен, хватая Сацуки за руку и оттаскивая её подальше от приближающихся врагов. — Нужно найти способ подняться наверх, Юмидзука-сан.              — Ч-что? — пискнула вампирша глядя то влево, то вправо.              — У нас есть только один шанс выбраться отсюда живыми. Надо добраться до мальчика и провести ритуал экзорцизма. Все эти конструкты должны в тот же момент перестать функционировать.              — Но как мы туда попадём?              — Мы должны пробраться. Другого пути нет. У меня нет на это сил… но у вас есть.              По спине Сацуки пробежал холодок.              — Вы хотите, чтобы я сражалась?              — Или ты можешь сбежать и оставить меня здесь умирать, — кивнула Карен. — Как сочтёте нужным, так и будет.              — У-у-у… — жалобно простонала Сацуки. Это был истинный шантаж. Шантаж! — Ладно! Всё-таки, я пришла не для того, чтобы поджать хвост и убежать.              — Именно так я и подумала. Впрочем, интересно, зачем вы вообще пришли, Юмидзука-сан?              — Я…              И правда почему? Она не была такой храброй как Широ. У неё не было особого желания помогать людям, если это значило подвергнуть себя опасности. В отличии от схватки с Сиэль, когда дело дошло до обмена жизни Широ на её собственную со всеми вытекающими последствиями, эта битва не имела к ней никакого отношения.              Так почему же?              Причина была отнюдь не альтруистичной.              — Не знаю, — солгала она. — Но я здесь.              Она боялась, что ей сделают больно. В этом отношении она ничуть не изменилась за последние несколько ночей. Однако больше всего её пугала правда.              — Рано или поздно вы всё поймёте. А сейчас идём. Надо поторопиться.              И вот так, Сацуки поплелась за монахиней, изо всех сил стараясь не обращать внимания ни на внешнее окружение, ни на внутреннее состояние.              

***

             Широ распахнул двери лифта и шагнул в подвал музея, сразу же поняв, что что-то не так.              Было светло. Где-то в подземном пространстве что-то испускало свет.              Хоть это и не было поразительным фактом в век электричества и ламп, но всё же неуместно в теоретически пустом, посреди ночи, здании. Тем более в той части, которая обычно не посещается даже в рабочее время.              Он мог бы забыть об этом в течении дня, но не поставил бы на это ни йены, только не тогда, когда нашел тут Кенту в прошлый раз.              Он осторожно направился к источнику звука. Он ещё даже не видел его, но уже чувствовал запах крови.              И тут он увидел её.              Тело было распростёрто на полу, так, словно колени подогнулись, что делало его похожим на коленопреклонённую в молитве фигуру.              Но это было не так.              Айхара Харука была мертва. Её тело было разрублено, а внутренности разбросаны на полу.              С тяжелыми шагами и сердцем, Широ приблизился к трупу. Прикоснувшись к её шее двумя пальцами, он не почувствовал на сердце отвращения, только лишь глубокую печаль от того, что она всё ещё была теплой.              Должно быть, её убили совсем недавно, возможно, меньше часа назад.              Сейчас ей уже никак нельзя было помочь, но Кенту ещё можно было спасти. Он прошёл мимо её трупа в освещенную котельную, где кузнец и устроил свою мастерскую.              Это было ближе к задней части плохо уложенной мясницкой лавки. Кровь была повсюду, за исключением угла, в котором была выставлена наковальня и другие, древние на вид кузнечные инструменты.              Сколько же людей тут погибло? Сколько жизней было оборвано?              Их было слишком много, и Широ мало что мог для них сделать, разве что даровать милосердную смерть тем, кто всё ещё бродил по музею.              Но… было ещё кое-что. Кое-что ещё он мог сделать.              Опустившись на колени, Широ сделал глубокий вздох и активировал магические цепи.              Он думал, что скальпель Гилфорда был ужасен. Но Маг был ничем в сравнении с этим.              Тем не менее, Широ проанализировал всё, услышав крики боли бесчисленных жертв как из настоящего, так и из будущего.              Широ запечатлел всё в своей памяти, настолько сильно, что если бы мог превратить хотя бы маленький кусочек обретённого знания во что-то, что могло бы спасти кого-то, то их смерть и страдания не оказались бы напрасны.              Всё заняло меньше секунды, но показалось что прошла целая вечность.              Он резко очнулся, услышав первые металлические шаги, эхом отдающиеся где-то в подвале.              Отлично. Теперь, когда они собрались там, внизу, он мог перейти к следующему этапу. Широ закрыл дверь котельной и запер её изнутри, а затем хорошенько укрепил.              Повернувшись к огромным вентиляционным шахтам, он сорвал крышку со стены, быстро забрался внутрь и закрыл за собой проход. Пространство было узким, но достаточно большим для того, чтобы он мог проползти по этому желобу и взобраться на крышу, надеясь, что конструкты зря теряют время, думая, что он всё ещё в котельной. Как бы медлительны они ни были, к тому времени как они всё поймут, Кента уже будет спасен.              

***

             Хоть лестница и была свободна от врагов, на самом четвёртом этаже они были, лифт доставил бы их прямо в комнату, где должен был находиться Кента, но лестница вела в коридоры позади неё, практически не охраняемые.              Не иначе как Божье провидение послало Юмидзуку-сан на помощь, потому что без её вампирских силы и скорости Карен бы задавили. Она не была бессильна сама по себе, но её единственным инструментом лучше бы пользоваться как сдерживающим фактором, и он имел маловато наступательной силы против физических явлений. Она могла бы изгнать любой конструкт, если это было необходимо, но остальные вряд ли будут просто стоять и смотреть, дожидаясь своей очереди. И потому ей приходилось полагаться на чужие силы чтобы выжить.              Но всё же и она могла внести свой вклад.              — Noli me tangere!              Саван Магдалины внезапно появился и обернулся вокруг конструкта, двигавшегося позади Юмидзуки-сан, в то время как сама она была занята силовым состязанием со своим противником.              Священный саван предназначался только для того, чтобы заманивать в ловушку людей, лишая их возможности пошевелиться, и эти существа, хоть практически и не были похожи на людей, не могли ему сопротивляться.              — Noli me tangere! Noli me tangere!              Неоднократно она использовала его, чтобы сбить их с толку, что давало девушкам некоторое время, пока они двигались к своей цели.              — Юмидзука-сан… сможете сами их на некоторое время задержать?              — Э-э-э? Ни за что! — ответила она как раз в тот момент, когда ударила гораздо более крупного противника о стену. — О… А может и смогу… какое-то время… — пробормотала она, любуясь содеянным.              — Мне нужно несколько минут и тогда все они перестанут двигаться.              — Тогда идите! Я справлюсь!              Карен кивнула и бросилась к выставочному залу, оставив Юмидзуку одну.              

***

             За последние несколько дней Юмидзука Сацуки поняла, что ей стоит пересмотреть значение страха.              Она легко могла просто выйти ночью из дома одной. Выйти ночью на улицу чтобы посмотреть на схватку её возлюбленного с серийным убийцей — это отняло у неё изрядную долю смелости и безрассудства.              Но больше ночь не пугала её.              Сацуки никогда не любила конфликты, пусть даже словесные. Если бы кто-то повысил на неё голос, она бы и не нашлась с ответом.              Но конфликты больше не пугали её.              Ортензия-сан ушла и теперь ей самой придется столкнуться с этими чудовищами, которые ну никак не могли быть уместны в страшилках, которые она и читать-то боялась.              Но монстры больше не пугали её.              Они окружали её со всех сторон, но ей не было страшно.              Её медленно, но верно загоняли в угол, но она не боялась.              Её схватили за рубашку и прижали к стене, но ей не было страшно.              Она была сбита с ног мечом, тянущимся к её шее, но она не боялась.              Ужасающее лезвие воткнулась в стену, но скрежет металла о кирпичи ничего не мог противопоставить скрежету клыков по металлу.              Конструкт отшатнулся назад, пытаясь оторвать от себя крохотное существо, овившееся вокруг его туловища всеми конечностями и вонзившее зубы в щель между шлемом и плечами.              И сделать он успел лишь пару шагов, прежде чем рухнул на землю, растеряв всю свою проклятую жизнь.              Юмидзука Сацуки стояла на четвереньках над пустой оболочкой своей последней трапезы. Она посмотрела на него своими тлеющими угольками и улыбнулась так, что уголки губ растянулись больше ожидаемого. Она облизнула губы и с диким рыком бросилась вперёд.              Зачем бояться монстров, если ты и сама монстр?              

***

             Двойные двери со скрипом распахнулись и Карен шагнула в комнату, освещенную только лишь лунным светом, льющимся из верхнего люка.              Место было практически пустым, если не считать только мальчика с мечом в руках, стоявшего прямо посередине и ещё шестерых конструктов по бокам от него.              — Одна? — спросил призрак, в человеческом обличии. — Один что, уже пал? Вот жалость.              Карен не удостоила его ответом и не потому, что отнеслась к нему с презрением, а потому что это было существо, которому не нужны были слова. Единственное утешение, которое она могла принести ему и его господину — это вернуть каждую душу туда, где ей место.              — No li me tangere, — приказала она и саван Магдалины словно змея рванулся к мальчику, плотно обернувшись вокруг его тела так, что видны были лишь глаза и ноги. Проклятый меч, её истинная цель, с грохотом упал на пол. Вскоре мальчик упал в её сторону, не удержав равновесия и скрыл его из её виду. Возможно, таковой была попытка кузнеца защитить своё истинное творение.              Но, к сожалению, вокруг него всё ещё стояли его конструкты. Ритуал экзорцизма требовал по крайней мере нескольких мгновений для того, чтобы завершиться и в этот промежуток времени двигаться она не сможет. Несчастные плененные души просто не станут стоять и смотреть.              Двое из них, по крайней мере, уже шагнули вперёд. Их внушительные фигуры приближались к её беззащитному телу.              — Да святится имя твоё, Отче наш, сущий на небесах.              Это был не экзорцизм, а лишь простая молитва. Карен знала меру своим возможностям, и хоть и была далеко не беззащитна, но знала, что не сможет противостоять этим штукам.              Впрочем, это не имело значения. Её сила никогда не была решающим фактором.              Вера была её щитом и мечом. Она ни секунды не сомневалась в этом. Ни секунды она не сомневалась в воле Господней. Всё что она делала это просила его о помощи.              И он ей ответил.              Люк в крыше взорвался и между ней и нападавшими посыпались острые как бритва осколки стекла.              Несмотря на веру, губы Карен удивленно раскрылись, потому что там наверху, в резком контрасте с серебристой луной, с неба стремительно спускалась чёрная фигура с широкими перистыми крыльями за спиной.              Брошенные вдруг крылья уничтожились при ударе о двоих конструктов, приближавшихся к ней.              Она закрыла лицо обеими руками, а когда убрала их, Эмия Широ уже стоял перед ней в дыму и пламени, повернувшись спиной и держа в руках свои фирменные мечи.              

***

             Облегчение не смогло бы описать то, что чувствовал Широ.              Он едва-едва успел. Ему едва удалось.              — Ты опоздал, — сухо сказала она, подходя к нему.              — Прости.              — Обсудим твои театральные трюки позже, — упрекнула она его. — Выиграй мне минутку.              — Я уже на пределе своих возможностей, но это сделать смогу. Используй с пользой.              — Так и сделаю, — кивнула Карен и бросилась бегом к мальчику.              Четыре конструкта поднялись, чтобы перехватить её, и Широ в свою очередь бросился им наперерез. Каждая клеточка его существа протестующе закричала от напряжения. Его укрепление почти исчезло, и он не мог позволить себе возобновить его.              Несмотря на всю свою физическую мощь, он уже давно не давал покоя ни телу, ни разуму, и хоть Широ мог достичь той точки, в которой мог бы рухнуть, он определенно больше не был на своём пике.              Но даже в своём немощном состоянии, он обладал естественной скоростью и ловкостью, достаточными чтобы самостоятельно противостоять четырём противникам подобного калибра. Достаточно для того, чтобы позволить Карен закончить начатое.              — Будь раздавлен, — услышал он её голос пронизанный потусторонним присутствием.              — Посвяти себя мне, учись у меня, подчинись мне.              — Отдохни. Не забывай песнь, не забывай молитву и не забывай меня.              Он не мог позволить себе смотреть на неё, занятый удержанием внимания четырех конструктов, и при этом попыткой не погибнуть.              — Я есть свет и отпущение твоих грехов.              — Не притворствуй. Воздаяние за прощение. Предательство за доверие. Отчаяние за надежду. Тьма за свет. Смерть за жизнь.              Он услышал, как Кента шлёпнулся на землю, вероятно пытаясь убежать или дать отпор.              — Освобождение в руках моих. Я узнаю о твоих грехах и нанесу отметину.              — Жизнь вечная, да будет дарована через смерть.              Он закричал, приглушенный плащаницей, то ли от ярости, то ли от отчаяния. Широ не мог понять от чего.              — Моли о прощении, и клянусь, оно будет даровано.              — Прости тебя Господи.              Позади него раздалась вспышка, ослепительно белая, настолько яркая что, даже стоя спиной, он почувствовал необходимость закрыть глаза.              Кента тут же затих, а вместе с ним и та сила, что удерживала конструкты кузнеца, тут же упавшие на землю с одинаковым количеством громких ударов.              Похоже, это был конец, но глаза Широ не обмануть.              «Ошибаешься. Всё это неправильно».              Достаточно было лишь поверхностного взгляда чтобы сказать, что всё это лишь уловка. Конструкты лишь прикидывались уничтоженными.              Он обернулся, найдя глазами Карен, а также подтверждение своих страхов, лежащее рядом с Кентой, почти вне досягаемости его маленьких рук.              Карен как раз собиралась встать с колен, повернувшись к нему в пол-оборота. Кента лежал на полу с закрытыми глазами, а саван, держащий его связанным, начал исчезать, более не используемый.              — Карен! — крикнул он и тут же дёрнулся к ней.              Она повернулась к нему, но слишком поздно поняла, что это была ошибка.              — Это подделка!              Он не знал, поняла ли она каким-то образом то, что он имел ввиду, но в любом случае, шевельнулась Карен ровно настолько чтобы фальшивый клинок, снова оказавшийся в руке Кенты не рассек её надвое, от левого плеча до правого бедра, а лишь оставил отвратительную рану на груди.              — А-А-А-А! — закричала она и кровь хлынула из её тела, хоть ей по-прежнему удалось удалиться от одержимого мальчика.              Широ бросился на него прежде, чем кузнец успел закончить то, что начал, сцепившись клинками с мальчиком, чья сила увеличилась раз в десять только благодарю одержимости.              — Откуда ты знаешь, что этот клинок подделка? — спросил призрак, когда их глаза встретились. Выражение его лица была абсолютно лишено эмоций.              — Отпусти Кенту, — приказал Широ в ответ, видя, что конструкты вновь поднимаются на ноги.              — Я намеревался это сделать, — признался кузнец. — Это тело находится на пределе своих возможностей. Ты прекрасно справишься с его заменой. Ширата-доно, извольте.              — Что?              Широ повернулся и увидел уважаемого профессора с настоящим проклятым мечом в руках.              Неужели он тоже одержим? Нет, кузнецу с самого начала незачем было овладевать Кентой, если у него было взрослое тело.              Как бы ужасно не звучало, но всё что происходило до этого момента говорило об обратном.              Они были сообщниками.              — Ширата-сэнсэй… вы отдали Кенту этому чудовищу по собственной воле?              Пожилой профессор на мгновение растерялся, с любопытством склонил голову набок и слегка кивнул. Лёгкость, с которой он, казалось, сливался с ситуацией, сама по себе тревожила.              — С самого начала я знал, что вы придёте. Церковь наверняка вновь пришлёт своих гончих, и я был уверен, что Кента не заметит этого. Я не хотел, чтобы меня вновь заставили забыть или ещё что хуже.              — О чём, чёрт возьми, вы говорите?! — прорычал Широ всё ещё борясь с мальчиком. Что вообще за причины могут быть отдать сына такому чудовищу…              — Я до сих пор не знаю кем был раньше, — объяснил он, постукивая себя по виску. — Но, когда я обнаружил этот меч, дух Урашимы попытался взять надо мной верх. Тогда он был слишком слаб для этого, но эта попытка кое-что прояснила в моей голове. Память о моём родном городе, как мне кажется, кишевшем движущимися трупами. Адское воспоминание, но только до тех пор, пока вы, ребятки, не пришли и не убили всех, как мёртвых, так и живых. Я не знаю почему эта женщина попыталась заставить меня забыть, вместо того чтобы убить, как и всех остальных.              Вот оно что. Не говоря о деталях, Широ был более или менее уверен, что понял о чём говорил Ширата. Он был выжившим после охоты на Мёртвого Апостола, скорее всего тем, чьи воспоминания были полностью стерты для того, чтобы скрыть инцидент от общественности.              — И это ваша причина? Месть?              — Месть? — профессор усмехнулся. — Я никогда в жизни не допускал столь глупой мысли. Меня не волнуют подобные мелочи. Единственное, что имеет значение это раскрытие правды.              — Правды… о чем?              — Ты должен знать, — вполголоса сказал профессор. — У этого мира есть теневая история. История подобная этой, — сказал он, раскинув руки словно обнимая ночь вокруг. — История, которую такие люди как ты неустанно скрывают, готовые убить, лишь ради того, чтобы остаться в тени, или вырвать её из разумов непосвященных, если это будет удобно.              — И вы считаете себя лучше них? Вы скормили своего сына убийце.              — Ты неправильно понял. Я не думаю о вас плохо. Я понимаю ваши доводы, просто не соглашаюсь с ними. Мысль о сокрытии истины меня, как учёного просто коробит. Она для меня еретична. Она должна быть сохранена. А что касается этого… мальчика, то для меня ничего не значит его бытие моим сыном. Он отнял у меня единственное что я лелеял помимо своей работы. Во всяком случае он должен радоваться тому, что я наконец нашёл ему применение.              — Вот оно как. И мне никак не удастся вас вразумить?              — И снова ты меня не понял. Я вполне разумен, просто у нас разные ценности. Для меня правда важнее, чем жизни нескольких человек. Я несколько удивлен тем, что ты шокирован, учитывая методы твоих товарищей, но возможно не все вы одинаковы? Интересно… Урашима-доно, не будете ли так любезны подойти?              Кузнец отстранился от Широ и отошел к Ширате. Профессор взял фальшивый меч из рук мальчика и поднес острие меча к шее своего собственного сына, бросив оригинальный проклятый меч к ногам Широ.              — Подними его и я убью Кенту. Тебе следует знать, что это не повлияет ни на Урашиму-доно ни на контроль над его творениями.              — Чего вы хотите?              — Я думал, что это довольно очевидно. Урашима-доно нуждается в новой оболочке, и ты ею станешь. Если это как-то поможет, то даю слово, что Кента более не пострадает. Он мне больше не нужен, а жив он или мёртв — уже не важно.              Руки Широ крепче сжались на рукоятях Каншо и Бакуи. Насколько он мог судить и Урашима, и Ширата ничего не знали о механике магии и потому вероятно не подозревали о врождённой сопротивляемости Мага чужеродному влиянию. Он не был уверен, что духовное обладание связано с этим и сможет ли он сопротивляться попытке овладения достаточно долго, но он определённо сможет использовать то немногое, что у него осталось чтобы переполнить меч Праной и посмотреть, как это отразится на кузнеце.              — Начнёшь, как пожелаешь.              Каншо и Бакуя с грохотом упали на землю а Широ потянулся к проклятому мечу, на мгновение поколебавшись, потому что магические цепи готовы были отключиться в момент контакта и наконец схватил его.              И тут же неподвижно рухнул на пол вместе с Кентой.              

***

              Урашима понимал, что каждый раз, когда он овладевал человеческим телом, всё было иначе. Когда он впервые вошел в контакт с Ширатой, ему показалось, что он ударился о стену и его попытка овладеть им провалилась хотя в результате запечатанные воспоминания профессора вырвались наружу. В конце концов это была его первая попытка.              С Кентой подход был более тонким. Вместо того чтобы попытаться завладеть сознанием мальчика он предпочёл ждать в засаде, пока тот спит и со временем украсть у него тело.              Однако с этим человеком предстоит побороться. Теперь он знал, как работает человеческий разум. Он знал, как проскользнуть внутрь чтобы избежать сопротивления.              Урашима нырнул прямо в душу молодого человека, к той искре в которой полыхнула мысль, и бесформенная черная тень внезапно оказалась перед неправдоподобным пейзажем.              Перед ним простиралась бесконечная земля, заполненная всевозможными мечами и клинками до самого горизонта. На мгновение он оказался сверх меры ошеломлен, не в силах до конца осознать масштабы этого откровения.              Неужели после столетий, удача наконец повернулась к нему лицом? Наконец он в глубине души человека, который действительно был создан из клинков.              Каковы же шансы? Сколько у него шансов наткнуться на то, что искал с самого начала?              Эта встреча не была случайной. Его связь с этим человеком была гораздо глубже чем со всеми ранее.              Он был вне себя от радости. Казалось, что и его цели, и месть были преподнесены на серебряном блюдце.              Конечно, если существует такая вещь как божественное провидение, то вот оно прямое тому доказательство.              Он потянулся, распространяя свою тень повсюду даже за пределы солнца.              Это было его достижением, его Восхождением, его…              — Пошёл вон!              Ещё одна тень мгновенно накрыла его сразу со всех сторон. Такая большая и чёрная, что их и не сравнить.              Невозможно. Этого не должно быть. Не может ведь существовать нечто настолько тёмное под таким вечным солнцем? Нечто настолько злобное что он сам задрожал от страха. Пустота совершенного небытия.              Его безо всяких усилий отталкивали назад. Нет… Он осознал, что просто убегает.              — Убирайся с моих полей.              И с этими словами его разорвали и вышвырнули вон, безо всякой надежды на возвращение.              

***

             Широ открыл глаза от чьего-то крика. В голове бешено стучало. Он попытался встать на ноги, но головная боль угрожала расплавить мозг.              Где он был? Что он делал?              Карен. Музей. Кента.              Кента. Мгновением спустя он понял, что кричит именно он. Широ приподнялся и огляделся вокруг.              Оставшиеся конструкты развалились на куски, разбрызгивая повсюду кровь, которая удерживала их души на земле. Карен также лежала на полу корчась от боли из-за порезов, открывшихся на теле.              Что же касается Кенты… его тело было изрезано многочисленными клинками, росшими из него самого, пронзающими изнутри.              — Т-т-т-ты-ы-ы-ы-ы! — зарычал он, дико вращая глазами. — Даже сейчас ты отвергаешь меня?! Будь ты проклят! Будьте вы все прокляты, предатели!              Проклятый меч, настоящее тело кузнеца, лежал между ними. Они оба нырнули за ним одновременно, но Кента оказался чуть быстрее. Его маленькие руки взялись за лезвие и замахнулись на Широ, в последний момент успевшего увернуться, перекатившись по полу.              Широ застонал, вскочив на ноги. В глазах потемнело. Такое чувство было, что из груди что-то вот-вот вырвется. Жгучая чернота. Словно дыра в пылающем небе.              Но он не позволил этому случиться, и заткнул её.              Кента. Надо спасти его. Он должен его спасти.              «Сосредоточься».              Он собрал в кулак ту оставшуюся каплю ясности и взял себя в руки. Чернота отступила в глубину выжидая и наблюдая. Широ даже задумываться об этом не стал.              Теперь никаких планов не было. Он был слишком погружён в свои мысли, чтобы сформулировать их, но даже тогда он знал, что должен сделать.              Мальчик бросился к нему с поднятым мечом, но Широ остался стоять на месте. Он не мог позволить себе ничего другого кроме как сосредоточения на следующем действии.              Даже если он видел его единожды, он повторит. Никаких сомнений. Сможет ли он сделать это или нет — не важно. Он сделает это и всё тут.              «Рассчитать концепцию создания.       Спроецировать основную структуру.       Дублировать составляющие материалы».              Трещины образовались вдоль его поля зрения, от того, что он менее чем за секунду прошёл через этот процесс. Что-то надломилось в его голове, но он не обратил на это внимания. Клинок в его руке постепенно становился реальным.              «Сопоставить с оригинальным образом.       Почувствовать его создание.       Воссоздать собранный опыт       Выделить каждый процесс обработки».              Сверкая в лунном свете, клинок полностью сформировался как раз в тот момент, когда Кента добрался до него. И Широ без колебаний нанес удар.              — Рул…              — Умри!              — … Брейкер!              Они двинулись одновременно. У кузнеца был больший радиус замаха, но он ударил по дуге, а рука Широ метнулась вперёд по прямой. Змеевидное лезвие воткнулось в лоб Кенты. Смертельный удар любым оружием, но не Небесным Фантазмом Медеи, который изначально не был предназначен для того, чтобы разить плоть. Рул Брейкер призван разрывать магические связи.              Тело Кенты обмякло, но его инерция все ещё несла лезвие вперёд, в грудь Широ и в итоге ранило его. Кента рухнул на пол словно марионетка с оборванными нитями, а Широ рухнул на колени.              Собравшись с силами, он повернулся к упавшему мальчику. Кента лежал лицом вниз и Широ стоило немалых усилий перевернуть его.              Маленькое тело было испещрено глубокими порезами.              — К… Кента…              Но мальчик ничего не ответил. Его раскрытые глаза были пусты, а грудь не вздымалась от дыхания. Широ поискал пульс, но ничего не нашел.              Странная пустота охватила Мага. Он знал, что Кента мертв. Вероятно, был уже какое-то время, поскольку кузнец поддерживал тело своей волей.              Он не смог его спасти. Даже Карен защитить не сумел.              Неужели это всё чего он достиг? Как же он жалок.              Профессор Ширата до этого момента, наблюдавший за происходящим, шагнул вперёд и поднял упавший меч. Широ был не в состоянии шевельнуться, чтобы остановить его.              Его тело не двигалось, но это было и не нужно. Если он умрёт здесь, то Карен вскоре последует за ним. Он в сотый раз активировал магические цепи, чтобы выжать из себя хоть каплю энергии.              — Слит… Слит я…              Он ухватился за эти слова, но в голове всё плыло, а перед глазами быстро темнело. Шестеренки в глубине сознания замедлились и шумели отдаленным эхом.              — Пора заканчивать с этим, Урашима-доно, — сказал профессор. Последовала многозначительная пауза, во время которой профессор рассматривал мёртвое тело своего сына.              — Бесполезный, как и ожидалось, — сказал он, без единой эмоции в голосе.              Вдруг что-то… треснуло. Внезапный приступ обжигающей горячей ярости вырвался из груди Широ и слова, которые ещё мгновением ранее едва могли сорваться с губ, прозвучали на удивление ясно.              — Существует пять видов наказания.              Улыбка, проявившаяся на его лице, не имела никакого отношения к мальчику, мечтавшему стать Героем.