хрустальный

Во сне, Юри может прикасаться к нежному образу Виктора Никифорова. Он каждую ночь всплывает в его снах мозаичной картинкой. Каждую ночь, Юри ощущает приятное покалывание на кончиках пальцев. - ты улыбаешься во сне? - Виктор тянет к Кацуки руку, но зависает в миллиметре от его лица. А Юри смотрит. Сонно, но вполне осмысленно. - во сне тебе ничего не угрожает. - мне и сейчас ничего не угрожает, - улыбается русский, но потянутая рука предательски дрожит. - я и есть угроза твоей жизни, поэтому, Виктор, прошу тебя, держись от меня подальше, - Кацуки какой-то непривычно решительный. Серьезный. - я понимаю, - бледная рука Никифорова опускается, едва ли не задевая японца. - извини. я такой неправильный. - ты ни в чем не виноват, Виктор! - тише ты, Юри, я виноват куда больше, чем ты можешь себе представить. Виктор виноват в том, что готов отдать жизнь, лишь бы почувствовать теплые объятья собственной кожей. Он виноват в том, что готов отдаться эгоистичному желанию и оставить свою смерть на совести родственной души. виноват.