Сердце на ладонях

      Аркадия – не большой и не маленький город с населением чуть меньше, чем 500 тысяч человек. Осень только-только пришла сюда, впрочем, судить об этом можно было лишь по календарю. Температура воздуха почти ничем не отличалась от летней; ветер был скорее спасителем от нередкого зноя, нежели врагом, пробиравшимся под одежду и скребущим кости; деревьям ни за что не было стыдно, поэтому они не собирались ни краснеть, ни желтеть, ни проявлять свою обеспокоенность неизбежно грядущими холодами ещё каким-либо образом; а дожди в этой полосе и вовсе были редкостью. Жизнь в городе не бурлила как кипящая вода, но и не застаивалась, как в мелком пруду возле всеми забытого кладбища. Однако с приходом сентября по вечерам и особенно утрам на улицах показывались невыспавшиеся, унылые и оттого похожие на орду зомби школьники и студенты. Прекрасная погода шептала им "развлекайтесь, пока молодые", а долг (и чаще всего родители) заставляли идти в учебные заведения, не приносившие никакого удовольствия. И всё это приводило бедняг в такой диссонанс, что их участь казалась им невыносимо тяжелой. Но, как говорится, всегда есть исключение.       Милена только прилетела с отцом из отпуска на Мальдивах и очень волновалась из-за того, что пропустила несколько первых дней учёбы на Специализации и с нетерпением ждала дня, когда наконец-то сможет увидеть своих одногруппников и преподавателей. Наверняка кто-то сейчас покрутил пальцем у виска, поэтому стоит объясниться. Девушку вполне можно было понять. Все школьные года она провела на домашнем обучении в стенах своего дома, маясь от скуки то с одной престарелой, но очень умной учительницей, то с другой. Она надеялась вырваться из-под папиной опеки в университет – к весёлой и буйной студенческой жизни, к новым знакомствам и, может быть, даже друзьям, хорошему верному парню. Однако и тут у главы дома и немаленькой строительной фирмы нашлись оправдания, чтобы "защитить единственную дочку от внешнего мира". Впрочем, иногда Милене таки приходилось ездить в университет – сдавать домашние задания и писать проверочные работы. Таким образом, она всё-таки заимела несколько не очень близких, но хоть каких-нибудь приятелей. Так прошло два таких же унылых, как предыдущие одиннадцать, а то и все восемнадцать, года. Но на третий год по университетской программе настал момент разделения общего курса по специальностям, более углубленного изучения предметов. Тут терпение Милены совсем иссякло, да ещё и начало третьего десятка жизни придало уверенности. Убедить папочку, что для наиболее полного погружения в детали будущей профессии ей просто необходимо очно числиться в университете и ходить туда пять дней в неделю, как все нормальные люди, было совсем несложно. Словом, записывайте: пришлось всего-то зачитать ему собственноручно написанную бумагу с сотней, без преувеличения, причин, почему она должна это сделать; в истерике разгромить свою комнату; отказаться от наследства и вообще звания его дочери и устроить голодную забастовку, от которой она попала в больницу и несколько дней пролежала под капельницей, а в дополнение подпортила здоровье своих почек. Ну, и в конце – так и быть, пришлось съездить подлечиться «в санаторий» на далеких и пафосных Мальдивах.       Милена смотрела, как отец завязывал себе галстук, и не могла скрыть радости. Она чуть ли не подпрыгивала от нетерпения. Время было еще довольно раннее: и семи не пробило, но она уже была готова отправиться в университет. Солнце только выкарабкивалось из-за горизонта, выбрасывая на землю всё больше и больше лучиков, проникавших в кабинет мистера Маккензи через большое отполированное окно. Солнечные отблески гуляли и по зеркалу, в которое смотрелся глава строительной компании, и по его большому кожаному креслу, и по его огромному столу; мягко скользили по книжным полкам, подсвечивая буквы на форзацах книг, и забегáли на очень детальный макет жилого комплекса, стоявшего на небольшом столике.       Мистер Маккензи, полноватый мужчина с уже сильно заметной сединой, глянул на свою дочь. Он, в свою очередь, не мог скрыть своей обеспокоенности:       – Милена, и всё-таки я...       Девушка выставила руку вперед. С её лица резко исчезла улыбка, появилась строгость, с какой не могли бы сравниться все её престарелые репетиторши:       – Не обсуждается. Или в следующий раз мы с тобой увидимся снова в больнице.       Мистер Маккензи покачал головой и протер лоб платком из кармана.       – Этим выражением лица ты напоминаешь свою маму, – и умилённо улыбнулся. Лицо Милены вновь прояснилось, она пожала плечами. – Но я даже не смогу дать тебе водителя, который бы довез тебя до университета. Сегодня нужны все мои ресурсы, понимаешь ли.       – Со мной ничего не случится, – заверила его дочка, – я вообще давно мечтала просто в одиночку прогуляться по улицам городам. Тут идти-то, три квартала. Тем более, врач сказал мне больше дышать свежим воздухом, а не кожаными сиденьями и автомобильным ароматизатором.       Мистер Маккензи задумчиво повёл головой, как бы соглашаясь с дочерью, но всё ещё испытывая за неё страх.       – Я сегодня как раз таки проведу отличный день, – продолжила девушка, – а вот за кого и надо беспокоиться, так это за тебя. Что за странная деловая встреча, на которую нужно приехать всем лысым качкам, размером два на два, на крутых тачках?       – Не преувеличивай, я помню, что у многих из них густая шевелюра...       – Пап, мы не об этом, – перебила Милена, – ты знаешь, что я имею в виду.       Мистер Маккензи застегнул свой пиджак, немного покрутился у зеркала и вопросительно взглянул на дочь, намекая оценить свой вид. Девушка подняла два пальца вверх и довольно улыбнулась. Но потом сложила руки на груди и выгнула левую бровь, давая понять, что её так просто с темы не собьёшь: она уже не та маленькая девочка, которой можно было закричать «птичка!», – а она бы про всё забыла и начала искать этого несуществующего пернатого зверька. Отец, загнанный в угол напором дочери, развёл руками в сторону и прошёл к столу, чтобы надеть часы.       – Недавно я купил отличный участок земли, помнишь, наверное? Помнишь. Но оказалось, что кое-какая нечистая перед законом группка людишек считала эту территорию своей. Ну, вот мы и собираемся им объяснить, что они неправы. Задержусь допоздна.       – Ух ты, разборки с бандитской группировкой! – Милена раскинула руки в стороны и подняла брови от удивления.       – Ничего подобного, – мистер Маккензи попытался оправдаться, но для его дочери всё уже стало ясным, поэтому никакие слова не убедили бы её в обратном. – Мы культурно поговорим, по крайней мере, сначала.       – Но ты будь осторожен, если что. Не уходи далеко от телохранителей.       – Ну конечно, моя милая, – мужчина приобнял дочку и поцеловал её в макушку, – я уверен, что все мы цивилизованные люди, и до рукоприкладства всё же не дойдет.       – Я тоже надеюсь, – задумчиво произнесла Милена и вышла вместе с папой из комнаты.       Обменявшись поцелуями в щёки, родные расстались и разошлись каждый по своим делам. Только-только стукнуло семь утра, и, хотя учеба начиналась в восемь, а до университета идти было от силы минут пятнадцать, Милена отправилась в его сторону. Когда мы попадаем в сон, где бродим по чудесным джунглям, увешанным синими и лиловыми лианами, где бегают чудные и мифические, но очень милые зверьки, где дождь идёт из газировки, мы поневоле широко улыбаемся, пытаясь рассмотреть каждую деталь, запомнить каждый момент, проведенный там. То же чувствовала и Милена, вот только она была в обычных городских каменных джунглях. В Аркадии не было ничего удивительного или сильно примечательного, простой рядовой город, о котором на другом конце страны и не слышали. Но она неторопливо шагала вперёд, разглядывая своими круглыми голубыми глазами почти пустые улицы, проезжающий транспорт и особенно внимательно – людей, таких разных и по-своему интересных. Вот женщина с наспех собранными в пучок волосами подгоняет двух школьников лет десяти, потому что те опаздывают на автобус. Вот из дома в приталенном костюме вышла элегантная дама с ярко-красными локонами, довольно необычными для деловой леди. Милена вспомнила, как сама хотела покраситься в красный, но папа, конечно, не разрешил, да и она в итоге пришла к выводу, что красный к голубым глазам не пойдет. Женщина махнула рукой, останавливая автобус и, словно почувствовав взгляд Милены, обернулась на неё. Девушка тут же смутилась и отвернулась, снова продолжив свой путь.       «А вообще-то, глаза у неё тоже голубые, – подумалось ей. – Действительно, не так уж это и красиво».       Несмотря на провал секретной операции по разглядыванию незнакомцев, Милена продолжила это делать. На другой стороне дороги её привлекла шумная компания из двух парней и двух девчонок. У одного парня в руках был баскетбольный мяч, которым он периодически поигрывал, весело щебеча с друзьями.       «Они, наверное, школьники, вон, в форме идут. А выглядят старше меня... Может надо что–то поменять в себе? Такое чувство, что я никогда не вырасту, хотя уже наступило роковое двадцать...»       Милена застыла посреди тротуара, заметив своё отражение в витрине и начав критично себя рассматривать. Слабый ветерок даже не мог растрепать густые чёрные волосы или всколыхнуть её юбку в складку. Может, надо делать более агрессивный макияж? Или носить очки? Её размышления прервали быстро приближающиеся шаги, но она и опомниться не успела, как её обогнули два размеренно бегущих навстречу парня примерно её возраста.       – ...так у нас эконометрика первая... – донёсся до неё обрывок фразы одного из бегунов.       Милена обернулась к спинам отдаляющихся парней, имея возможность только рассмотреть их затылок да немного профиля, когда они переговаривались друг с другом.       – О, у меня тоже эконометрика первой... – задумчиво произнесла Милена, но её слова ни до кого не дошли. Потом она задумалась о том, что неплохо было бы тоже бегать по утрам, иначе любовь к тортикам, пирожным и другим божьим творениям сотворит с её фигурой нечто ужасное. На подъёме настроения она была готова чуть ли не бежать с этими двумя незнакомцами. Но потом опомнилась: во-первых, как можно вот так к незнакомым людям сзади подойти и предложить надоедать своей компанией, тем более, парням? Во-вторых, она скорее ноги себе на каблуках поломает, чем догонит уже прилично отдалившихся бегунов. Что ж, сами знаете, чего требует красота, а Милене сегодня очень хотелось быть миленькой и красивой.       Аудитория уже была открыта, и поэтому Милена смогла расположиться за одной из сдвоенных парт у окошка и наблюдать за поднимающимся солнцем и растущим потоком студентов. И в её класс стали потихоньку приходить люди. Каждого Милена встречала с таким трепетом в груди, приветствовала каждого так чувственно, будто бы к ней генералы с официальным визитом заходили, не меньше. Без пяти восемь разношёрстная компания собралась у одной из парт: парни и девушки наперебой общались друг с другом и особенно с Миленой, потому что она немного «опоздала» к началу занятий и ещё не была со всеми знакома. Маккензи довольно быстро рассказала о своей скучной жизни – что там, рассказывать то и нечего, и поэтому с удовольствием слушала рассказы других. В основном, все говорили о том, почему пошли именно на эту специализацию, довольно сильно ругали жёсткую и строгую преподавательницу, миссис Эвелину Ильди, по первым буквам имени которой уже составили кличку EVIL – Миссис Зло. Буйное обсуждение не прервали два тихо зашедших парня. Милена их даже сначала не заметила за другими одногруппниками, но как обнаружила, – громко воскликнула:       – О! Я вас сегодня видела на утренней пробежке! Привет, – Милена выглянула из-за спин новоиспечённых друзей и помахала парням рукой.       Было видно, что парни удивились, а тот, что повыше, как-то неопределённо, но всё-таки махнул ей в ответ. Девушка почувствовала резкую смену обстановки и вернулась в исходное положение: одногруппники замолчали и странно косились на новоприбывших. Из Милены вырвалось только протяжное "э-э". Оформить свою мысль она не смогла, но девушка по имени, кажется, Фэйн, да, точно, её звали Фэйн, которая, видимо, не прочь посплетничать, с удовольствием начала заговорчески шептать:       – Синклер и Нисбет, как их... Нэйт и Áдам, они всегда такие, ни с кем кроме как друг с дружкой не общаются.       – Да, я учился с ними два курса на общем потоке, – продолжил Макс, верзила-спортсмен, – ничего не поменялось. А один мой друг с ними в школе учился, говорит, они и там на всех смотрели как на отбросов. Переехали сюда из какой-то глухой деревни классе в седьмом, что ли.       – Вообще поговаривают... – подхватила блондинка Талия, – что они, ну, такие, – и поиграла бровями.       Милена вновь посмотрела в сторону парней: ничего такого ужасного, что передавал тон её одногруппников, она не видела. Словом, это были обычные парни. Волосы Адама имели цвет сухой выцветшей соломы, почти белой, но с небольшим желтоватым оттенком, и были зачесаны назад, открывая широкий лоб и делая скулы заметнее. Губы обладали четко очерченной формой, верхняя выделялась острой ложбинкой. Тонкие брови словно были постоянно сдвинуты, придавая ему задумчивый, озабоченный вид.. Казалось, что тёмно-зелёные глаза смотрели всегда сосредоточенно и внимательно, будто прочитывая мысли собеседника до того как он их выскажет. Нэйт же был мало похож на друга: его тёмные, почти черные волосы, подстриженные под полубокс, отросли с последней стрижки и были задорно взлохмачены. Широкие брови постоянно поднимались от эмоциональной мимики парня, в светло-карих глазах неустанно прыгали смешинка и озорство. Полные губы часто расходились в широкой улыбке. Форма лица у него была продолговатой, из-за широкого сильного подбородка казалась даже несколько квадратной. На обоих были джинсы и кроссовки, только с той разницей, что на Нэйте красовалась футболка с незатейливым рисунком, а на Адаме – рубашка с коротким рукавом. В целом, это было похоже на типичную одежду парней, ещё не вышедших из подросткового возраста, но ничего нетрадиционного в них не выдавало. Нэйт, тот, что повыше, что–то говорил Адаму, облокотившись на стол, за которым тот сидел. Адам, в свою очередь, сдержанно, но очень тепло улыбался в ответ на слова Нэйта.       – Да точно пидоры, – с прищуром подытожил Макс, не очень тихо, на что вышеупомянутые объекты сплетен обернулись. Но они только неодобрительно посмотрели в сторону одногруппников и почти сразу вернулись к своему разговору.       – Жуткие они какие-то на самом деле, – снова донеслось из толпы.       Милена не знала, как на такое реагировать. Она по жизни привыкла по умолчанию считать, что все люди хорошие, всегда старалась обращать внимание только на лучшее в них. Знаете, как ребёнок, который ещё не повидал жизни и не сталкивался с испытаниями этого мира.       – И что в этом такого? – девушка оглянулась на новых друзей, тут же встретив их сопротивление.       – Да ты просто не училась с ними ещё.       – Смотрят на всех как на говно.       Противоречия внутри юного сердечка наивной Милены разгорелись синим пламенем. С одной стороны – вот мнение десятка людей, которые, конечно же, не могли говорить неправду. А с другой – что такого могли сделать два обычных парня, что на них все разом так ополчились за несколько дней учёбы? Милена почувствовала необходимость всё сложить вместе и подытожить:       – Так что, говорите, плохого они вам сделали?       Ответом на вопрос стало всеобщее звонкое молчание. В голове Маккензи произошло прямо-таки извержение вулкана. Влиться в коллектив и завести друзей оказалось совсем не так просто, как ей представлялось. Свой внутренний крик она прервала коротким вздохом. Странная парочка вновь притянула её взгляд.       – Даже не знаю... По-моему, здорово иметь такого друга, с которым можешь проводить дни напролёт и которому можешь рассказать всё что угодно, даже самые страшные тайны. У меня вот никогда не было такого друга, так что я им даже завидую, – она резко развернулась к одногруппникам и пожала плечами, выдавив из себя улыбку. Но сама Милена не заметила, насколько улыбка получилась печальной и вымученной, потому что пыталась одновременно справиться и с наступающими слезами, и с волнением от нахождения в новом коллективе, и с боязнью высказывать своё мнение перед почти незнакомыми людьми, причем мнение, которое очевидно пошло бы вразрез с мнением остальных. Углубившись в свои чувства, Милена так же не заметила, как замолчали остальные. Может в толпе их точки зрения и смешивались, но в тот момент каждый почувствовал укол своей совести. Однако, конечно, своё отношение к Нэйту и Адаму они не поменяли. Их, скорее, заставило смутиться осознание, что они своим напором чуть не довели до слёз такую милую новенькую.       Эту неловкую ситуацию прервала преподавательница, вошедшая в класс:       – Всем доброе утро, рассаживайтесь, – размеренно протянула эта худощавая женщина с длинным острым носом, одетая в ярко-фиолетовый юбочный костюм, к которому явно не вписывались очки в ярко-зелёной оправе.       Темноволосая девушка Ария потянула Милену за руку, шепнув ей:       – Пойдём, со мной ещё никто не сидит, – и привела её на вторую парту рядом с окном, расположенную прямиком перед партой самой обсуждаемой за это утро парочки.       Милена украдкой обернулась на парней: Адам сидел прямо за ней, у прохода, а Нэйт – наискосок, ближе к окну. Её взгляд не остался незамеченным, и, поняв это, она развернулась обратно. Однако оставался ещё вопрос: кто на кого смотрел с бóльшим любопытством.       Все пары Милена нежилась от тихого восторга. Ей нравилось просто всё: и то, как преподаватели объясняли свои предметы, и то, что у каждого имелся свой подход, и то, что все они были такими разными, такими индивидуальными. Так же ей нравилась соседка по парте. Вообще, хватило бы даже самого факта её наличия. Так это было необычно, что можно заглянуть в чью-то тетрадь, а там свой целый мир – с особенным почерком, пометками и рисуночками на полях. И комментарии, с немного мрачным юмором, которые иногда отпускала соседка, ей тоже нравились. Как это приятно, когда можно с кем-то поделиться своими мыслями. Ария была очень любопытной личностью. Светло–фиолетовые тени, черные стрелки. Короткие рукава футболки не скрывали черную татушку на всю правую руку и ещё одну, не такую большую, на тыльной стороне ладони левой руки.       После пар только одно удручало Милену: на дворе была пятница, конец рабочей недели, а значит, на целых два дня пришлось бы вернуться в ритм её невыносимо одинокой и скучной жизни в отцовском доме. Смотря на собирающих вещи одногруппников, сердце новенькой протестовало: хотелось продлить этот день еще пар так на пять.       – Что собираетесь на выходных делать? – поинтересовалась она у собравшейся группки друзей за соседним рядом. Ответами были «спать», «отдыхать», «расслабляться», в общем, ничего вразумительного. – А вы уже отпраздновали переход на новый курс? Ну, за знакомство?       Первым засмеялся Макс:       – Да ты по ходу та ещё тусовщица!       – «За знакомство», – прокомментировал кто-то ещё.       – А мы ведь действительно ещё не собирались вместе, – отметила Талия. – Ну, кто за то, чтобы всем вместе отпраздновать конец недели?       Предложение было встречено всеобщим восторгом, особенно от Милены. Сборы и продвижение к выходу тут же остановились, народ начал обсуждать варианты времяпрепровождения. Краем глаза Милена заметила уходящих Нисбета и Синклера, совершенно не обращавших внимания на балаган.       – Адам, Нэйт!       Как можно было ожидать, все переговоры тут же умолкли, и три десятка глаз уставились на эту троицу. Милена стушевалась, медленно осознавая неловкость всей ситуации. Но если уж идти, то до конца, так?       – А не хотите с нами? Мы думаем сходить куда-нибудь перекусить.       У всех без исключения на лицах повис немой вопрос: с какой она вообще планеты? Впрочем, Милена уже сама была готова собрать вещи и отправиться на «родину». Видя растерянность новенькой, Ария, уже немного привыкшая к ней, и будто бы даже взявшая над ней шефство, не смогла не смягчить остроту ситуации.       – В конце концов, мы все одна группа. Узнаем друг друга поближе.       Нэйт с Адамом озадаченно переглянулись, но последний всё-таки сказал:       – Если остальные не против, мы тоже.       Атмосфера как–то снова перестала быть такой напряжённой, на адекватную реакцию парней ни у кого не возникло возражений.       Выбрана была кафешка неподалеку от альма–матер. Сдвинув три стола в квадрат, немного в тесноте, да не в обиде, ребята начали делать "Трём морям" лучшую выручку месяца. Галдящая толпа отпугивала других гостей, но заказывала почти все позиции меню. Адам Нисбет расположился возле угла стола на мягком красном диванчике, а его друг, Нэйт Синклер – рядом с ним. Милена специально села возле них, но на другой грани квадрата. Она будто бы чувствовала свою ответственность за то, чтобы парни смогли влиться в коллектив (будто перед ней самой не стояло такой задачи). Ария чувствовала примерно то же самое по отношению к Милене, поэтому не покинула новенькую, расположившись рядом с ней.       В целом, всё шло гораздо лучше, чем кто-либо ожидал. Все весело, а иногда даже слишком откровенно болтали на самые разные темы, шутили, смеялись до слёз и газировки из носа. Даже Нэйт и Адам органично вписались во всю эту шумную компанию. Может, языки развязала дружеская атмосфера, может осознание того, что на ближайшие два года все эти люди – твоя вторая семья, а может алкоголь постарался... Ладно, будем честны, последний фактор был главным. Впрочем, напивались до отвалу разве что Макс (видимо, он был мастером спорта по употреблению спиртных напитков, а не боксу, как все думали) да пара других парней. Милене показалось, что Ария выпила достаточно много, но пьяной она не выглядела. Но своей главной победой она считала, конечно, двух довольных рядом сидящих парней. Ей грело душу, когда остальные прислушивались к тому, что они говорили, или смеялись над их шутками. Было даже приятнее, чем если бы это были её фразы и её шутки.       – Адам, я не видела, чтобы ты пробовал шашлык. Он потрясающий! – Милена наклонила блюдо с прожаренными кусочками мяса над тарелкой Нисбета, в которой лежали остатки салата.       – А, нет-нет-нет, – Адам вернул блюду горизонтальное положение, впрочем, пара кусочков мяса успела приземлиться на его тарелку. – Спасибо, но я не ем мясо.       – Ты вегетарианец? – всплыло откуда-то покрасневшее лицо Талии.       – Нет.       – О, не стесняйся, мы тут все модные! – пьяно пробормотал Макс, наклоняясь под стол. – Вот, смотри, какие у Лукаса сейчас будут подвороты!       – Не трогай мои ноги, придурок пьяный! – упомянутый Лукас чуть ли не с ногами заскочил на стол, угодив при этом задом в тарелку с очередным салатом.       По столу пронесся всеобщий смешливый вскрик, а потом все собравшиеся дружно захохотали. Кроме Лукаса, конечно:       – Ну ё-моё, Нисбет, что ж ты мясо не ешь?!       – Это никак не связано с листом салата на твоей заднице, – насмешливо парировал Адам.       – Точно не вегетарианец, ты ешь яйца и рыбу, – заключила Милена, заглянув в тарелку парня, – салат же с ними.       – Ну да, – Адам отправил очередной кусок в рот.       – Ты не любишь мясо? Как можно не любить мясо?!       Адам устало закатил глаза. Было видно, что пищевые нравоучения к нему применялись не в первый раз.       – Успокойтесь, ему религия не позволяет, – буднично отрезал Нэйт, спасая своего друга и от напастей мясофанатов, и от самого мяса, увлекая его вилкой в свою тарелку.       – А ты чё? Синклер не разделяет веры своего партнёра? – икнув, пробормотал Макс, на что тут же получил недовольные взгляды остальных присутствующих.       Нэйт выдержал паузу и, закинув шашлык в рот, невнятно ответил:       – Разделяю, но от хорошо прожаренного мясца не откажусь.       – О, так вот почему вы так хорошо дружите! – заключила Милена.       Адам остановил вилку с порцией салата возле губ, слабо улыбнулся, странно её разглядывая.       – Мы познакомились в церкви.       – Ну точно, всё понятно! – заключила для себя Милена. Два верующих парня откуда-то издалека в среде «инакомыслящих». Неудивительно, что они не рвались в общую компанию, а вполне довольствовались обществом друг друга. – У вас какая-то нестандартная религия? – заинтересовалась Милена. – Ну, конечно, если это не было некрасиво, назвать её нестан...       – Ничего, – улыбнулся Адам, – это такое течение буддизма.       Милена была несильна в религиях, поэтому просто приняла это как новый интересный факт из своей новой интересной жизни.       Солнце уже убежало за горизонт, город погрузился в сумерки. Отдохнувшая компания, раза с пятого, таки начала по-настоящему расходиться по домам. Изрядно пьяного Макса отправили на такси под строгим наблюдением Лукаса и ещё одного одногруппника. Парни и девушки группировались, не желая расходиться домой по одиночке.       – Милена, а ты где живешь? – поинтересовалась покачнувшаяся Ария.       – На Джефферсон-стрит, это недалеко, я дойду и одна.       – Как это одна?! Я тебя одну не отпущу!       – Мы её проводим, – Нэйт похлопал Арию по плечу. – Живём на Альтер–роуд, это на две улицы дальше дома Милены. Так что нам по пути.       – О, спасибо, ребята, – просияла Милена. Ей никого не хотелось напрягать, чтобы сделать крюк до своего дома, а идти ночью одной было немного боязно.       Ария согласно кивнула.       Одногруппники разбредались кто куда, совершенно не замечая припаркованную на противоположной стороне дороги чёрную машину. Да в ней и не было ничего приметного, обычная машина, коих в городе чуть ли не столько же, сколько жителей. Даже заметив её, любой бы предположил, что её просто небрежно припарковал уставший после работы хозяин, который сейчас наверняка отдыхал дома с женой и детьми, смотря ночные программы по ТВ. Но на самом деле за затонированными стёклами машины прятались трое. Послышался сигнал мобильного.       – Девчонка не одна, с двумя парнями вышла.       – Кто такие? – рявкнул голос с другого конца линии. – Убрать! – и линия оборвалась.       В машине несколько секунд царило молчание, а потом мужчина сзади наклонился к передним сидениям:       – Может, они просто разойдутся?       – Да наверняка провожать вызвались, – с досадой ответил сидящий на переднем пассажирском. – Пробей их лучше, кто такие, кто родители? Влиятельные?       – Замечательный сегодня был вечер, не правда ли? – Милена развернулась лицом к парням, зашагав спиной.       – Что ж, всё было не так уж плохо, – неохотно подтвердил Нэйт.       – Почему до этого вы никогда не общались с одноклассниками, одногруппниками?..       Парни переглянулись, – в который раз за день, подумалось Милене, и Адам спросил её в ответ:       – Зачем?       – Ну как же!.. – Милена замахала руками в воздухе, пытаясь построить свою мысль. – Это же весело, когда есть много друзей, с которыми можно болтать, вместе ходить в кино, магазины, парки, театры и подобное.       По кислому выражению лица обоих, девушка поняла, что не впечатлила их.       – Слушай, я нашел их. Вообще никаких данных ни о родаках, ни о каких-то ещё родственниках.       – Сиротки, значит? – довольно улыбнулся водитель. – Позвони боссу.       Впрочем, от босса был ожидаемый ответ – нужна девчонка, на остальных плевать.       – Ну что ж, всё равно какое-то время их искать не будут, – мужик с задних сидений довольно потёр руки.       – Тогда вызывай грузовик.       – Живёте довольно близко, вот почему я вас сегодня видела недалеко от своего дома!       – Да, мы каждое утро бегаем до сквера с тренажёрами и обратно.       – Ого, вот это вы молодцы, – вдохновлённо протянула Милена. – Когда-нибудь и я к вам присоединюсь.       – Ну, если угонишься, – насмешливо хмыкнул Нэйт, а девушка мысленно приняла вызов.       Тут дорогу им перегородил резко заехавший на тротуар BMW. Нэйт уже было хотел пнуть неадекватного водителя, но тут сзади путь отрезал точно такой же автомобиль, а сбоку – большой грузовик. Из всех трёх машин повыскакивали люди, совсем недружелюбно бросившиеся на студентов. Милена завизжала, но ей быстро зажали рот. Адам бросился к ней на помощь, но его тут же скрутили. Нэйт только успел выругаться и вмазать одному резвому ублюдку, как его пригвоздил к земле мощный удар по затылку. Всех троих быстро погрузили в фургон, даже не позаботившись о брошенных посреди улицы вещах, захлопнули двери и исчезли в неизвестном направлении.