Собранный по кусочкам

Утро было относительно неплохим. Действительно, над всем Саут-сайдом сияло уже-почти-летнее солнце, а по комнате разносился свежий ветерок из открытого окна, полностью удаляя из комнаты остатки вчерашнего запаха блевотины Фрэнка. Бледный рыжий парень лежал на своей кровати и спал, хотя вставать было уже самое время. Фиона цокнула языком и на выдохе измученно прошептала имя брата. Рыжий лежал, по уши закутавшись в одеяло, хотя ночи уже не были холодными, как зимой. Фиона не хотела будить Иена, не хотела напугать его, не хотела, чтобы он снова шел в школу, где ему не нравилось. Хотела, чтобы все вернулось на круги своя. Все началось чуть больше месяца назад. Однажды вечером Иен просто не вернулся домой. Галлагеры не начали волноваться, даже Карл в своем-то возрасте мог остаться ночевать у друга и не предупредить. Правда, наверное, потому что это был Карл, ведь Дебби никогда так делала. Так или иначе, в пять утра раздался весьма судьбоносный звонок — это была девушка, судя по голосу весьма молодая. Она звучала с таким приторным сожалением, что старшей Галлагер захотелось засунуть этот телефон ей в глотку. Сейчас Фиона почти не помнила тот разговор, но когда он снова и снова прокручивался в ее голове, он звучал как: — Здравствуйте, это Фиона Галлагер? — Кто решил звонить мне в такую рань? — часы рядом с кроватью показывали 4:53. — Простите, что беспокою Вас так рано, я из больницы округа Кук, к нам сегодня ночью поступил Иен Галлагер, — брюнетка резко выдохнула и закусила губу, — вы в его списке экстренных контактов. — Да, что случилось? — сонливость как рукой сняло, Фиона испугалась и заговорила очень взволнованно. — Он поступил к нам с некоторыми, кхм, ранениями, — то, как девушке было неудобно говорить о ранениях, безумно настораживало, — они не страшные, мы уже подлатали, но нам, кхм, надо решить некоторые вопросы со страховкой, — теперь ей было неудобно говорить о страховке, которой у младшего Галлагера попросту не имелось, — да и мы подумали, что вам стоит знать. Запишите адрес? Фиона начала рыскать по столу, к которому успела подойти за время разговора, в поисках бумаги и ручки. Найдя только последнюю, Галлагер записала адрес больницы, в которую попал рыжий, у себя на руке. — Время посещений? — брюнетка нахмурилась и попыталась сосредоточиться. — Особых ограничений нет, можете приходить когда вам удо… — начала отвечать девушка на другом конце провода, пока не была перебита Фионой. — До свидания, — отрезала та, желая засунуть той девушке по телефону в каждую дыру за эту сладостную жалость в весьма писклявом голоске. Пару секунд Фиона пялилась в стенку, сооружая последовательность действий: разбудить, собрать, найти машину и поехать. Начала она выполнение этой последовательности, тряся Джимми за плечо: — Вставай, Иен в больнице, нам надо поехать к нему. Так, поочередно разбудив всех проживающих в доме Галлагеров, объяснив им ситуацию и приказав одеваться, Фиона убедилась, что машина, которую нашел Джимми, действительно одолжена с согласия хозяина, а не угнана, после чего Фиона, Мэнди, Лип, Карл и Дебби сели в машину. Джимми же, сосчитав количество мест и количество людей, пришел к простому выводу, что все не поместятся, и остался дома с Лиамом, который тут же уснул. Хотя присматривать за ним кто-то должен был, и этим «кем-то» стал Джимми, попросив Липа не угробить машину во время вождения. Первое, что услышала Фиона, войдя в больницу — приторный голос блондинки на ресепшене, который нельзя было не узнать: — Чем я могу вам помочь? — Я — Фиона Галлагер, ищу палату Иена Галлагера, — блондинка скривилась, видимо тоже вспомнив собеседницу. — Палата пятнадцать, это по коридору, первый поворот направо, вторая дверь слева. Лечащий врач скоро подойдет с вами поговорить. Галлагеры и Мэнди отправились к пятнадцатой палате. Сама палата была парной, с занавеской посреди, светло-циановыми стенами и темным полом. Иен лежал на кровати в левой половине, видимо спал или был в отключке. Правая половина была пуста. В комнату вошла шатенка в халате и громко провозгласила: — Фиона Галлагер? — Я, — отозвалась брюнетка. — Мы можем поговорить наедине? — Дебби, Карл, подождите снаружи, — старшая Галлагер легонько подтолкнула детей к выходу и обратилась к врачу, — Все, что вы можете сказать мне, вы можете сказать и Липу. Ну и Мэнди, — Фиона произнесла последнее предложение немного пренебрежительно, потому что недолюбливала Милкович, но та, как-никак, была лучшей подругой Иена и поэтому отказать ей было нельзя. После того, как дети вышли из палаты, врач продолжила: — У нас пока не было возможности поговорить с мистером Галлагером, — врач кивнула на Иена, видимо все-таки бывшего в отключке, — но мы можем предполагать, что случилось, по характеру ранений. И, учитывая, что похожие случаи у нас уже были… — тон шатенки резко помрачнел и наполнился очередной жалостью, на этот раз чуть более искренней, — Мы имеем основания полагать, что мистера Галлагера жестоко изнасиловали. Фиона прикрыла рот рукой и на дрожащих ногах попятилась назад. Лип нахмурился, запустил одну руку в волосы и потянул себя за кудрявые пряди, а другой рукой крепко сжал руку Мэнди. Последняя же, смотрела на врача пустым взглядом и шептала что-то напоминающее «Блять, Иен». — Мы сможем узнать это точно только у самого мистера Галлагера, когда он отойдет от препаратов, — похоже в отключку Иена ввели уже врачи, что внушало надежду, — Я думаю, вопрос со страховкой мы решим уже только с его опекуном. — Не думаю, что Фрэнк придет. Он сейчас… В отъезде, — Фиона говорила медленно, слегка дрожащим голосом, но обдумывая каждое слово, чтобы случайно не добавить к своему положению еще и интерес службы опеки, — Но я, как старшая сестра Иена, осведомлена о том, что страховки у него нет. Поэтому, я думаю, вы назовете нам минимальную цену, мы заберем его из больницы сегодня, как только он очнется, чтобы не доплачивать за уход и место в палате, а потом заплатим, как только соберем необходимое количество. — Хорошо, мы можете оставить нам какой-нибудь залог, или что-то похожее? — Нет, у нас с собой нет ничего особо ценного, — отозвался со своей стороны мрачным притупленным голосом Лип, — Но я думаю, у Джимми может найтись что-нибудь, Фиона, позвони ему, попроси заодно привезти Лиама. Через пару часов Иен очнулся. От мягкого голоса Фионы, называющего его имя, рыжий содрогнулся и еще сильней сжался в клубочек: — Иен? Иен, боже, ты очнулся. Ты в порядке? — В полном, — мрачно пробормотал Иен, сжавшись настолько сильно, что веснушчатый нос уткнулся в колени. Конечно, рыжий не был в порядке, его подташнивало, перед глазами стоял удушливый туман, он же наполнял легкие, он помнил все до безобразия подробно, хотя при этом воспоминания расплывались при попытке вернуться к ним, и вызывали подозрительно мало чувств, будто и принадлежали не рыжему, а кому-то другому. Сестра будто была за стеклянной стеной, а пустота внутри давила на внутренности. И внешне это было пиздец как заметно, потому что после неудовлетворительного ответа Фиона более требовательно переспросила, чем заставила Иена еще раз непроизвольно содрогнуться: — Ты уверен? Не хочешь поговорить о том, что случилось? — у брюнетки уже почти не было сомнений об этом. Она изучила ранения, записанные в карту, и, действительно, причина повреждений таких мест могла быть одна. — Боже, нет, Фи, — он даже не хотел успокоить сестру, он хотел, чтобы она отстала. Все ощущалось, как хорошо спланированная сценка, будто все — актеры, которые могут войти в роль, но никогда ничего на самом деле не почувствуют. Особенно Иен, поэтому тот как можно безучастней продолжил, — Я в порядке. — Иен! — в палату ворвалась Дебби, от громкого голоса которой Иен подскочил на кровати. Даже эта отчужденность не убирала остатки страха. Младшая сестра хотела уже броситься на кровать к рыжему, но была схвачена Мэнди. Милкович шикнула на Деббс и попросила быть поаккуратней с Иеном. Иен понял, что лучшая подруга знала, что произошло, как и Лип, протиснувшийся за ней и заблаговременно оттеснявший идущего следом Карла рукой. — Ты… — начала Мэнди, но вопрос был пресечен на корню весьма исчерпывающим и неискренним ответом рыжего: — В порядке. Иен был не очень разговорчив, только сказал пару милых слов Лиаму и еще, казалось, тысячу раз соврал, что в порядке. К полудню Галлагеры забрали его домой. Сейчас Иен лежал на кровати в своей комнате. Еще несколько дней назад рыжий, с поддержкой Мэнди, вышел в школу. Для оплаты лечения Галлагеры даже ненадолго решили представить себе логику Фрэнка в этой ситуации, поэтому Лип сейчас ходил с переломанной в трех местах левой рукой. Зато через пару дней должны были выдать страховые выплаты, которые полностью покрывали лечение Иена. Фиона негромко произнесла: — Иен? Пора вставать, — ноль реакции, — Иен! — брюнетка сказала это громче, и начал трясти брата за плечо. Через несколько секунд рыжий, видимо, проснулся, потому что вздрогнул от страха. Фиона быстро отдернула руку и стала говорить куда мягче, — Иен, тебе пора в школу. Я знаю, что ты не хочешь, но надо. Пойдем, внизу тебя ждет Мэнди. Иен медленно поднялся в сидячее положение и поморщился. Внизу все до сих пор болело, поэтому рыжий быстро встал на ноги и медленными, аккуратными шагами отправился вниз по лестнице. Там сидела Мэнди, напротив нее стояла чашка с водой и пузырек с обезболивающим. Иен ускорил шаг, кидаясь к спасительному пузырьку, хватая чашку и неожиданно роняя ее. Чашка разбилась вдребезги. Иен тоже был разбит. Кто не был, так это Микки, которому в этот момент сообщали, что из-за переполненности тюрем его выпустят на две недели раньше. Его мысли быстро перешли от просто свободы к Мэнди и рыжему. В частности, к рыжему, потому что Милкович уже не мог отрицать, что соскучился. И, хоть Микки боялся признать это, он чувствовал что-то к этой наглой рыжей морде. И он совершенно не догадывался, что за пиздец произошел с рыжим за время его отсидки. F48.1