Собранный по кусочкам

— Иен, ты опять уронил чашку? — голос Фионы звучал раздраженно, рыжий и до этого разбил одну чашку. Правда, заметив как Иен медленно пытался сжаться до размеров молекулы, Фи стала говорить в несколько раз мягче, — Ничего, я сейчас уберу. Рыжего бесило то, как остальные не могут найти грань между грубостью и приторной заботой. Он не мог отрицать, что в последнее время был сам не свой, шугался от слишком громких звуков. В то же время, Иен считал, что боится громких звуков, потому что вокруг него создают тишину. Порой ему хотелось закричать: «Хей, я не умом повредился, не надо возиться со мной, как с годовалым ребенком!» Три дня назад, выходя в школу в первый раз, рыжий предвкушал это. Он надеялся перетерпеть первые дни громких звуков, резких толчков и привыкнуть. Для баланса страха и заботы, у него была Мэнди. Но все исчезло, почти сразу же, как Иен вошел в школу: — Хей, Галлагер! Слышал, тебя знатно отымели! — что же, Иен поторопился с выводами о школе. Один из местных задир, Джонни, похоже, уже знал, что случилось. Значит, знали все. Внутренности Иена ушли вниз с головокружительной скоростью. — Что ты там сказал? Я не расслышала, повторишь? — Мэнди сразу разозлилась на говорящего. В глазах зажегся яростный огонек, кулаки сжались до побеления, силу сжатия зубов можно было услышать. В этом, нельзя было не заметить, все Милковичи были похожи. Рыжий до сих пор помнил, как Микки злился, потому что такое зрелище трудно было забыть. Поэтому Иен схватил направившуюся к обидчику Мэндс за руку и прошептал так, чтобы Милкович пришлось успокоиться и прислушаться к другу: — Тихо, Мэнди, все хорошо. Просто игнорируй его. Словно ответом от обидчика раздалось: — Билли видел у своего отца на столе твое заявление, — рыжий чувствовал, что подавать его было не самой хорошей идеей, но поддался на уговоры Фионы и Мэнди, — Так это правда? Твоя жопа кем-то оприходована, пидор мелкий? — Дай я просто въебу ему по роже, — взмолила Мэнди. — Нет, Мэндс. Успокойся. Ты можешь не выйти из драки победителем. Я не хочу, чтобы ты пострадала. — он крепче сжал ее руку, не давая вырваться и отправиться прямо к Джонни. — Готов поспорить, тебе даже понравилось иметь его член в своей заднице! Иен быстрым шагом отправился прочь, таща за собой подругу, которая и слова сказать не успела, хотя показывала всю свою ярость одним только испепеляющим взглядом. Он еще слышал что-то напоминающее «Сбегаешь, тряпка?» со стороны Джонни. Рыжий завернул за угол, аккуратно положил руки на плечи Милкович и чуть дрожащим голосом продавил: — Мэнди. Успокойся. Все в порядке, — ложь, — Я в порядке, — еще ложь, — Просто не обращай внимания. Я ведь не обращаю, — слишком много лжи. Иен обратил внимание. И, разумеется, он не был в порядке. Едкая кислота слов задиры разливалась по легким, по животу, образуя противные комки в горле и давя на виски. Рыжего подташнивало, — Если что, я смогу за себя постоять, — добавил Иен еще одну ложь, чтобы избежать гиперопеки. Как и сейчас, когда Иен сказал: — Не надо, Фи, я сам, — после чего просто вырвал тряпку из рук сестры и начал собирать воду и разлетевшиеся осколки в единую кучу рядом со столом. Правда быстро остановился, разогнулся и решил сначала принять таблетки, потому что задница еще слегка давала о себе знать. Поэтому рыжий закинул в себя капсулу обезболивающего и запил соком прямо из канистры в холодильнике, после чего закончил уборку осколков и направился в ванную. Заглянув в зеркало, он увидел очень уставшего человека. Иен плохо спал, нередко приходилось пить снотворное. Рыжий принял душ, чуть не поскользнувшись на плитке, почистил зубы, оделся и снова спустился в кухню. Там он выпил чашку кофе, получая сверлящий взгляд Мэнди каждый раз, когда кружка оказывалась не над столом, а над полом, после чего насильно запихнул в себя блинчики Фионы, хотя аппетита не было совсем, и вместе с не отходившей от него Мэнди направился в школу. В это время Михайло Александр Милкович выходил из здания тюрьмы. Свежий воздух залился в легкие, опьяняя. Голова Микки закружилась и тот еле устоял на ногах. Яркий солнечный свет слепил. Это определенно было прекрасный день. Он быстро прошел несколько метров, после чего вспомнил кое-что и, развернувшись на пятке и зашагав спиной вперед, показал тюрьме два средних пальца, после чего развернулся обратно и еще ускорился. Через несколько минут шага-почти-бега Милкович понял, что понятия не имеет, куда идет. Резко затормозив, он задумался: а куда он хочет пойти? В голове опять всплыли сестра и рыжий Галлагер. Шестеренки в голове парня зашевелились, размышляя над тем, где сейчас Мэнди и Иен, а заодно над тем, кого бы Милкович хотел встретить первым. И, пока страдающая от явного недотраха задница подсказывала брюнету ответ на второй вопрос, ответ на первый сам врезался в него. Это был мальчик лет десяти-одиннадцати со школьным рюкзаком за спиной, который просто влетел в Милковича на огромной скорости и только и сделал, что пробормотал: — Простите пожалуйста, я в школу опаздываю. И, когда Микки уже собирался высказать мальцу все, что о нем думает, его переклинило на слове «школа». Мэнди и Иен учились в школе, в одном классе. Посчитав свой возраст и возраст сестры, брюнет понял, что закончить учебное заведение за время его отсидки они не успели бы. Значит, если Мэнди или Иен не бросили школу, как в свое время Микки, в этот замечательный четверг они, как и другие нормальные дети, сидели на уроках. За то время, пока Милкович строил эту несложную логическую цепочку, мальчишка уже успел удрать. В итоге, Микки направился в сторону, как он помнил, школы, тем более, что за некоторыми учениками числился должок перед брюнетом. В пункте же его назначения Мэнди и Иен отчаянно пытались понять алгебру. Хотя, кого тут обманывать, не пытались. Брюнетка уже полностью забила на мелькающие на доске уравнения, а рыжий, если и мог понять некоторые из преобразований, давно уже сдался по поводу тех, которых не понимал и, следовательно, всех выкладок в целом. Друзья сидели за одной партой, выбрав место поближе к выходу из кабинета, чтобы постараться не наткнуться ни на кого, когда урок закончится. И, пока на доске появлялись все новые и новые буквы так, что от исходных уравнений ничего не оставалось, в голове рыжего прокручивались воспоминания месячной давности, заставляя внутренности медленно сжиматься. Звонок прозвенел, и Иен, просто скинув книжки в сумку, побежал к спасительному выходу. Прямо за ним, преграждая весь путь, отправилась Мэнди, всем своим видом предупреждающая: «Не приближаться к рыжему!» Следующим уроком должна была быть биология с очередными биохимическими формулами, которые нафиг никому не были нужны. И вот Мэнди и Иен общались недалеко от кабинета биологии, когда Иен сказал: — Я в туалет, — и подошел к двери со схематичным изображением мужского тела. — Подожду тебя около двери, — ответила Мэнди и незаметно для друга прикусила внутреннюю сторону щеки. Она волновалась, когда не могла присмотреть за Иеном, потому что ей казалось, что с его невнимательностью в помещении, полном задир, ему не выжить. Поэтому, тревожась и смотря безотрывно в одну точку на стене, Мэнди и не заметила человека, подходящего к ней сзади. И, только когда брат положил тяжелую руку ей на плечо и, казалось, закричал в самое ухо «Привет, шлюшка!», брюнетка заметила его. Глаза Мэндс округлились, а брови поднялись. — Микки? Ты что тут, блять, делаешь? Тебе ж еще недели две мотать оставалось! — девушка говорила так высоко, что ее голос нельзя было отличить от пронзительного визга. — Тише. Тюрьма переполнена, вот меня и выпнули оттуда, — нагло ухмыльнувшись, ответил Микки. Постепенно Мэнди успокоилась и обвила брата руками. Тот был отнюдь не против, и даже приобнял девушку в ответ и похлопал рукой по ее спине. — Как дела, Мэнди? Выглядишь херово, — почти все свое время брюнетка проводила с Иеном, поэтому на уход за собой времени было не так много, как раньше. Тем более, когда Иен не был рядом, брюнетка начинала изводить себя волнением. Скрывать правду от брата не было смысла, но и рассказывать ему все прямо здесь не хотелось, поэтому девушка отмахнулась от Микки: — Дома расскажу, — Мэнди стала говорить тише и задумчивей, что заставило Милковича насторожиться. Внезапно дверь туалета отворилась и оттуда вышел Галлагер. Его синяки под глазами занимали пол-лица, губы сжаты в полосочку, а в глазах читалась пустота. Безучастный взгляд рыжего упал на Микки и пару секунд ходил по знакомым чертам взад-вперед. Иен напугал брюнета одним своим измученным видом, как пугал Мэнди уже целый месяц. Внезапно рыжие брови поползли вверх и удивленный голос произнес: — Микки? — эта ухмылочка и эти голубые глаза, эти иссиня-черные волосы и бледная кожа могли принадлежать только одному человеку, из тех, кого рыжий знал. Да и вообще, из всех людей на Земле. — Да, ты не поверишь, но его отпустили из-за переполненности тюрем, — начала рассказывать обрадовавшаяся Мэнди, за что Микки был ей очень благодарен. Уголки губ Галлагера содрогнулись в промелькнувшей улыбке. Микки заметил, что от одного взгляда на эту улыбку ему хочется улыбнуться в ответ. Пиздец. — Ну так что, Мэндс? Ты хоть что-то поняла из этих АМФ-реакций? — поинтересовался Иен у девушки, потому что сам абсолютно ничего не понял и даже неправильно запомнил название темы. — Я еще учебник ни разу ни открыла за этот год, что ты от меня-то хочешь? — усмехнулась Мэнди. Внезапно прозвенел звонок, оповещающий о начале биологии в классе Мэнди и Иена. — Увидимся дома, ублюдок! — девушка махнула рукой брату, в ответ получив лишь средний палец и насмешливое: — И не мечтай! У меня к малышу Томми есть пара вопросов, поэтому моя жуткая рожа еще помелькает перед твоими прекрасными глазками, шлюха! — Аргх, — закатив глаза, огрызнулась брюнетка, после чего завернула прямо за рыжим в класс и захлопнула дверь. Иен задумался. Он почти не вспоминал о Микки последний месяц, слишком много на него навалилось. Тем более, что последний их разговор закончился не лучшим образом. Слово «давалка», эта нелестная характеристика Галлагера в глазах Микки, проносилось сквозь мысли рыжего. Старый преподаватель рассказывал о механизмах работы рибосом и шероховатого эндоплазматического ретикулума, но каждый в кабинете понимал, что его никто не слушал. Иен думал о Микки, о том, что ему скажет. Хотя, возможно, все расскажет Мэнди, на что рыжий надеялся. А потом они… расстанутся? Как можно расстаться, не состоя в отношениях? Просто перестанут трахаться. Вот и все. Был секс и ничего, останется просто ничего. Микки должен понять, после такого никто ни с кем трахаться не захочет. Он просто не мог даже думать о членах после изнасилования, и даже иногда пробегали мысли о смене ориентации, но, стоило Иену представить, как он ебет девушку, становилось еще хуже, поэтому такие мысли быстро исчезали. В это время Мэнди просто чувствовала глаза всего класса на рыжем. Внезапно в ее голове появилась сумасшедшая идея. Она должна снова начать фиктивные отношения с Иеном. Это была отличная стратегия, и чем дольше Мэнди о ней думала, тем идеальнее в ее глазах она становилась. А в коридоре, дожидаясь звонка на перемену, стоял Микки. Ему нужно было стряхнуть долг в сотку долларов с Тома — еще одного одноклассника Иена и Мэнди. И перед глазами Милковича стояло почти неживое лицо Галлагера. Что-то определенно случилось, пока брюнет был в тюрьме. Только почему это так сильно заботило Микки? F43.2