Собранный по кусочкам

Микки нравилось зарываться носом в рыжие волосы и прикасаться губами к темени Иена. Он никогда не признается себе в этом, но он делал это раз за разом весь июнь. Так и сейчас он сделал это, увидев Галлагера, сидящего на оконной раме заброшенного здания. Того самого, где они тренировались стрелять. - Привет, рыжий, - выдохнул Милкович в голову Иена, так, что от его дыхания зашевелились волоски и начали щекотать кончик носа брюнета. Выпрямившись, Микки пригладил взъерошенные волосы рыжего, - Как дела на работе? - поинтересовался Милкович. Около недели до этого Иен не выдержал постоянных намеков Микки о работе и пошел проситься у Линды обратно в "Cash&Grab". Женщина с пониманием отнеслась к просьбе Галлагера и взяла его обратно. - Все как обычно, ты ж знаешь, - ответил рыжий, - А у тебя? - спросил он. Микки уже официально работал в Алиби барменом. И сказать, что у него получалось - ничего не сказать. Когда брюнет стоял за стойкой, он выглядел счастливым и управлялся с техникой бара, как будто разбирался в ней всю жизнь. Казалось, Милкович нашел свое призвание. - У меня все как обычно, а вот у тебя нет. Я же вижу, - Микки не понимал как, но видел Галлагера насквозь. Просто чувствовал маленькие настроения каждого слова. И "как обычно" Иена не значило скуку или счастье, это была злость. Брюнет уже давно не видел рыжего грустным, он был либо счастлив, либо зол. И сейчас он явно был зол. - Одноклассники решили зайти в магазин и подъебаться ко мне. Ничего нового, - выплюнул Галлагер. - Кто? - ярость надавила на затылок Милковича, а кулаки сжались добела. Но все сразу же утихло, когда рыжий положил свою ладонь на грудь Микки. - Успокойся, Мик, все хорошо, - тихо, почти шепотом, сказал Иен и зарылся носом в ткань майки брюнета в области солнечного сплетения, рукой сжимая ту же самую ткань на уровне сердца Милковича. Микки аккуратно запустил ладони в рыжие волосы и легонько прижал к себе голову Галлагера. В этот день они снова тренировались в стрельбе. А потом вспоминали свои детские проказы. Милкович так и не понял, как их диалог перетек в эту тему, но с упоением рассказывал, как братья учили его в десять лет продавать и покупать, а главное - курить травку. Или про первого парня Мэнди, с которым одиннадцатилетняя Милкович провстречалась два дня, но в итоге оставила себя с разбитым сердцем, а Джона - так звали этого парня - с классическим фингалом "А-ля-Микки". Иен, в свою очередь, рассказал пару удивительных историй о том, какие Фрэнк и Моника отменные родители, а заодно - как дошел до мысли, что хочет в армию. - Ты, наверное, был милейшим мальчишкой. Уже представляю, как маленький Мик надувает губки, показывает малюсенький средний пальчик и говорит: "Посел няхуй", - рассуждал рыжий после очередной истории, улыбаясь во все тридцать два. - Захлопнись, - усмехнулся брюнет, пытаясь прекратить разговор о своем детстве. Он быстро достал телефон и посмотрел на время, - Слушай, мне пора на смену в бар, - Милкович еще раз взглянул на Иена и уж было хотел поцеловать его на прощание, как вдруг одернул себя. Он пытался придерживаться правила "поцелуй за день", потому что тремя неделями ранее понял, что теряет контроль над ситуацией. Он вообще пытался ограничить общение с Галлагером, поэтому старался не встречаться с ним каждый день. Как итог, Микки просто махнул рыжему рукой, сказал: "Пока" - и побежал в сторону бара. Микки вернулся домой и упал на диван. Он всю смену носился вдоль барной стойки с бешеной скоростью, пытаясь налить все и всем, поэтому ноги Милковича ныли от усталости. Тут он заметил Мэнди, которая сидела на кухонной тумбе, поджав ноги под себя и неотрывно пялясь в стенку. - Привет, Мик, - протянула она обреченно, наконец обратив внимание на брата. - И тебе привет, шлюшка, - устало ответил Микки, - Ты типа въезжаешь обратно? - он поднял брови, мотнув головой в сторону пакетов с одеждой. - Я окончательно разругалась с Фионой, так что да, - медленно ответила девушка, с некоторой злобой в каждом слове. Брюнет не очень хотел знать, что именно произошло, но тихий вдумчивый голос сестры заставил его грудь почему-то охладеть, - Микки, можно тебе кое-что рассказать? Это как бы секрет... Но не совсем мой. Но ты единственный, кому я могу высказаться. - Да блять, что же все мне выговариваются, а? - Мэнди не понимала, что значит "все", но смиренно выслушивала брата, - Я что вам, ебанная служба моральной поддержки? - парень, задрав брови до линии волос, активно жестикулировал и даже вскочил с дивана, - Но ладно, можешь рассказывать что там у тебя, - выдохнул брюнет, падая обратно на диван. - Просто пообещай, что забудешь все, что я тебе рассказала, если я попрошу. Не будешь делать выводы и точно не будешь кого-нибудь бить. Это не только мой секрет, повторюсь, - говорила Мэнди, уставившись в пол и сомневаясь. - Блять, давай уже, пока я не передумал быть твоим личным дневничком, - огрызнулся Микки, бросив гневный взгляд в сторону сестры. - Хорошо, - выдохнула она и резко подняла взгляд на брата, - Иен гей и наши отношения фиктивны, но, кажется, я в него влюбилась, а еще я не знаю, есть ли у него кто-то и не перестал ли он быть геем после изнасилования, но боюсь спросить, - выпалила девушка на одном дыхании без остановок, чтобы не быть перебитой Микки. Тот добрую минуту обдумывал сказанное сестрой. Сначала он недоуменно взглянул на нее, потом еле удержался от смешка над идеей того, что Иен перестал быть геем, потом почувствовал какую-то ярость, потом начал жалеть сестру, потому что сам попался в ловушку по именем "Иен Галлагер" и наконец чуть не улыбнулся от ироничности ситуации. - Пиздец, - постановил он, собрав все мысли в кучу. - Форменный, - добавила девушка, - И что мне делать? Братский совет дашь? - Дальше, блять, двигаться, - Микки оправдывал это тем, что защищал сестру, но он не хотел, чтобы Мэнди приставала к рыжему, - Ты красивая, умная и прочее дерьмо, найди себе хорошего любящего парня, да вон хоть братца его кудрявого, и радуйся прекрасной жизни, сучка. - А если я сначала хочу проверить, что с ним у меня шанса нет? - Блять, хуй знает, - "Отстань уже от рыжика, он точно гей," - било сознание Милковича, но тут идея, как убедить Мэнди в гомосексуальности Галлагера и не спалиться в своей, пронзила голову брюнета, словно лучом - Спроси у него в шутку, когда он в последний раз кончал, - Микки заранее знал ответ, - А потом, так же в шутку, развей эту тему. Не гарантия, конечно, но может сработать, - спрятал свою уверенность парень. - Спасибо, Микки. За все, блять, - девушка спрыгнула с тумбы и, подойдя к брату, заключила его в объятья. Тот аккуратно приобнял ее в ответ. - Не за что, Мэндс, - прошептал брюнет. На следующий день Мэнди вернулась домой и, убедившись, что, кроме Микки на диване, в доме никого нет, тихо произнесла: - Месяц назад. Минет. Парень, - и села рядом с братом. - Что я тебе говорил про движение дальше? Отпусти его, перестань сохнуть по этому рыжему придурку и иди поиграй со мной, - сказал парень и помахал перед сестрой джойстиком. Мэнди не знала, что тот минет был от Микки, и это вполне устраивало брюнета. Он в любой момент мог последовать своему же совету и отпустить Иена, просто пока не хотел. Хотя, каждый наркоман сначала говорит то же самое. Поэтому на следующий день Милкович спешил на бейсбольное поле, где рыжий ждал его. Микки привычным жестом притянул вспотевшего от бега Галлагера к себе и поцеловал. Брюнет не замечал и не обращал внимания, что от этих поцелуев ему становится теплей. От Иена вообще. От его присутствия, разговоров, смеха и подколов. От его огненно-рыжих волос, глаз цвета листвы, ярких веснушек и раскрасневшихся после поцелуя губ на фоне бледной фарфоровой кожи. Микки старательно игнорировал тот факт, что медленно влюблялся, да даже что Галлагер хоть чуть-чуть ему нравился. А он ему, безусловно, нравился. - Черт, Мик, - постановил Иен и засмеялся. Рыжий не мог понять, почему такой с виду заурядный парень, как Микки вызывает такое странное чувство. Угольно-черные волосы, небесно-голубые глаза, пухловатые губы, белоснежная кожа и неаккуратные татуировки на пальцах, гласящие "Иди нахуй", чем-то привлекали Галлагера, - Ты... - Иен уж хотел сделать комплимент, но осекся, почувствовав на себе взгляд Микки, который так и кричал: "Взболтнешь лишнего - убью". - Я что? - переспросил Милкович, чьи голубые глаза просто до краев наполнились этим взглядом. - Ничего, - ответил Иен, - Ничего, Микки, - почему-то Галлагер начинал злиться на брюнета, из-за которого он даже боялся сказать своему парню (или нет?), какой он замечательный, или любой другой маломальский комплимент, - Просто хотел сказать очередную пидорскую хуйню, за которую ты отрезал бы нахуй мой язык или что еще, - голос рыжего стал ядовитым и холодным, морозящая до мурашек ярость ударила ему в голову. Мысли перемешались в единый круговорот и из него выделилась одна-единственная ниточка больного сознания. Брюнет же, в свою очередь нахмурился, но и не заметил, как рука Иена проскользнула в сумку и достала нож - иногда тот брал его вместо пистолета. Галлагер резко бросился на Милковича и приставил оружие к его шее, быстрыми шагами загоняя брюнета к стене. - Что за... - начал Микки, но другой рукой рыжий перекрыл его рот и зажал его голову к стене. Передняя часть верхней губы рыжего поднялась, обнажая розовые десны, а брови поднялись. Через доли секунды оскал расплылся по всему лицу, превращаясь в сумасшедшую улыбку. Милкович попытался поднять руки, чтобы отодвинуть нож от своего горла, но в тот же миг оружие сильнее прижалось к его шее, натянув кожу вокруг. Брюнет нервно сглотнул и посмотрел на Иена глазами, полными страха. Улыбка сошла с лица Галлагера и тот выплюнул: - Скажи, что что-то чувствуешь ко мне. Скажи, что я торчу тут не для того, чтобы веселить тебя, как клоун. Скажи, что это все не ошибка, - он медленно перешел на хриплый шепот, - Скажи, что мне не стоит остановиться здесь, чтобы потом не было еще больней, - шепот перешел в крик, - Скажи, что любишь меня, сукин сын! Или мне сразу лучше сделать так?! - нож оторвался от шеи Микки, на его место сползла со рта другая рука, а само оружие быстро оказалось у груди рыжего. Милковичу не хватало воздуха, чтобы дышать, его лицо перекосило от ужаса. Иен взглянул ему прямо в лицо и брюнета поразили зеленые глаза, полные первобытного гнева и безумного огня. В них не осталось ни капли здравого смысла, понимания. Хищная улыбка снова появилась на лице Галлагера, - Так ведь будет лучше для нас обоих, да? - прохрипел он. Микки подловил момент, когда тот отвлекся и выбил нож ногой из его рук, после чего резким движением убрал руку Иена со своей шеи и ударом прижал рыжего к стене, поменявшись с ним местами. - Что ты там говорил, ублюдок? - хрипло выдал брюнет, прежде чем со всей силы вмазать веснушчатую щеку в стену. По нижней губе Галлагера потекла алая струйка крови. В зеленых глазах не появилось ни тени страха. Иен быстро перехватил ситуацию в свои руки и резко повалил Милковича на землю, прижав его тело сверху своим. В следующую же секунду он оказался подмят под Микки. Парни катались по земле, выкрикивая оскорбления и метясь кулаками друг в друга. Сразу после хруста челюсти Микки раздался резкий стон-выдох рыжего от удара под дых, - Сукин сын! - выплевывал брюнет вместе с кровью, - Ебанная неженка, - раззадоривал, злил противника он, полностью подчинившись инстинкту драки, который, казалось, был у него с рождения, - Уже месяц я слушаю твое нытье от какой-то пустяковой ситуации, - прохрипел он, в очередной раз зависнув над ним, чем окончательно снес все преграды. - Ты нихуя не понимаешь, - прошипел Иен. На глазах Галлагера словно стояла темная пелена. Мозг вскипал от ярости, там ни осталось ни одной нормальной мысли. В водоворот больных сумасшедших идей примешались воспоминания и рыжий не заметил, как сильно схватил Милковича за запястья и завел его руки за голову, прижав его тело к земле коленом в области живота, - Я покажу тебе, сучка, - со всем гневом прохрипел Иен. В глазах Микки появилось понимание происходящего, из его груди вырвался испуганный крик. Галлагер перевернул брюнета на живот и прижал к земле, чтобы тот перестал брыкаться. Он и не знал, что часто думал о себе на месте насильника, но все эти движения вызывали дежавю. Приступа не было, слишком смешанно и выжжено все было у рыжего в голове. Одной, трясущейся от злости, рукой Иен пролез под торс Милковича и расстегнул его ремень. Ей же он резко спустил свои спортивные штаны для бега и достал свой член, отодвинув резинку боксеров. Микки же застыл в ужасе, ком подкатил к горлу брюнета, он попытался прохрипеть что-то типа "Стой, блять, нет", но Галлагер не обратил никакого внимания. Рыжий стянул с Милковича джинсы и нежную кожу ягодиц обдул прохладный ветерок. Микки почувствовал боль от того, что несмазанный член Иена вошел в него. В кои-то веки какая-то часть души брюнета радовалась весьма регулярной анальной мастурбации. Милкович был неплохо растянут, и боль была не такой сильной. И все равно, когда еще даже не вставший ствол Галлагера проникнул в анус Микки, нижнюю часть парня обдало огнем, - Ты готов, как погляжу, - ехидно заметил рыжий, пока его начавший движение член наливался кровью и начинал распирать брюнета изнутри. Милкович вонзил пальцы в рыхлую землю под собой и закусил губу, чтобы не закричать и не заплакать, как девчонка. Иен двигался все быстрей и быстрей, начал выпускать гортанные стоны, анус Микки пронзила яркая режущая обжигающая боль, распространившаяся волнами по телу. Внезапно холодный ветерок пронесся и ударил в голову Галлагера. Если бы брюнет мог видеть глаза Иена в тот момент, он увидел бы зародившийся в зелени ужас осознания. Рыжий отскочил от Милковича, как от огня, и, шепча: "Блять, блять, блять" - натянул штаны. Схватив сумку он быстро отправился прочь. Он хотел вернуться и помочь Микки, но не мог. Все лицо горело от стыда и гнева на себя. В груди тяжелело чувство непонимания того, что произошло с ним. Зайдя в дом, Иен незаметно для всех, но быстро, пробрался наверх и упал на кровать. Время шло к вечеру. Иен не удержался и заплакал. Тяжестью его придавило к кровати. Горячие капли бежали по щеке и носу. К нему заходила Фиона, но он попытался ответить весело, поэтому та ничего не заподозрила. К полуночи рыжий заснул. Никто и не знал, что на следующий день он не встанет. Микки еще полчаса сидел на поле. В его голове словно взболтали воду с песком. Галлагер точно сошел с ума, это было видно, но Милкович не мог допустить, чтобы его отымели, как сучку. Микки Милкович точно не мог быть сучкой блядского Иена Галлагера. А в легкие брюнета вместе с летним воздухом, заливалась кислота. И от мыслей о рыжем становилось больно. Наконец и Микки отправился домой.