Собранный по кусочкам

Мэнди была рада наконец приехать в Саут-сайд. Недельное отсутствие воспринималось слишком долгим, Мэнди соскучилась по всем здесь, даже немного по надоедающей Фионе. Рыжий накинулся на брюнетку прямо с порога. — Мэнди! — воскликнул он, зажав брюнетку в объятьях и быстро отпустив. — Привет, Иен, — сонно проговорила Милкович с усталой улыбкой, — Я спать, пиздец не выспалась. — Хорошо. Я на пробежку, — сказал Иен, подхватывая свою сумку и направляясь к двери. — Стой, Иен! — окликнула его Фиона, — Подожди меня на улице, хочу кое-что обсудить. — И что? — тон голоса рыжего сменился моментально. — Пожалуйста, нам поговорить надо. — Фиона опустила взгляд и заговорила тише. На это Иен обреченно вздохнул и вышел. Сестра поспешила закинуть макароны в кастрюлю с кипящей водой и выбежать за ним. — Что это с ними? — спросила Мэнди у Липа, когда Фиона вышла. — Поссорились. Пиздец крупно. Почему — никто не знает, — пояснил кудрявый, — Спокойного сна! — добавил он с усмешкой, когда Мэнди широко зевнула и направилась наверх. Фиона же, выбежав на крыльцо, увидела Иена, ждущего ее у калитки. — Слушай, Иен… Я это… Извиниться хотела. Говорила о том, о чем не знаю. Я, конечно не одобряю все это с Микки, но мое мнение ничего не изменит, да? — быстрым монологом, чтобы не быть перебитой, смущенно выстрелила Фиона. — Неа, — уточнил рыжий, прежде чем улыбнуться Фионе, — Но я тоже много чего наговорил. Так что ты меня тоже прости. Мир? — Мир, — брюнетка засмеялась. Она не привыкла так сильно ругаться со своей семьей. Тяжесть из-за ссоры с Иеном, уже несколько дней теплившаяся у нее в груди, исчезла, — Ты сейчас просто на пробежку или к Микки? — К Микки, — ответил рыжий и вышел за калитку, — Вернусь где-то через часик, мне еще химию учить на завтрашний экзамен, — добавил он, идя вдоль забора. Фиона улыбнулась ему вслед и пошла в дом. За следующую неделю это был последний раз, когда Иен пошел к Микки. Следующая неделя была последней в учебном году. Почти каждый день были экзамены. Иен и Мэнди, учась в одном классе, писали все экзамены в одни дни, поэтому закрывались в комнате вместе с учебниками и штудировали их от корки до корки сутки напролет. Рыжий почти не спал, впрочем, как и обычно. У него начинали трястись руки, он постоянно волновался и невъебенно выматывался, но, приходя домой, садился за следующий предмет. От стресса он иногда забывал выпить таблетки, поэтому задница неприятно ныла. Также, теперь любой маломальский триггер вызывал у рыжего приступ. И без того бледная кожа стала белоснежной и веснушки на ней казались донельзя яркими. Зеленые глаза потемнели и вокруг них образовались огромные яркие синяки. Рыжему не хватало времени даже на то, чтобы дойти до Микки, про общение с семьей он вообще забыл. Микки и не заметил, как за неделю, когда отсутствовала Мэнди, привык к тому, что рыжий Галлагер всегда ошивался рядом. Точнее, к тому, что он сам ошивался рядом с рыжим. Несмотря на то, что Милкович все еще отрицал свою искреннюю влюбленность в Иена, когда в поле зрения появлялась знакомая рыжая макушка, брюнету становилось теплей. И, когда Мэнди вернулась, а Галлагер стал изводить себя подготовкой к экзаменам, Микки не мог найти себе места. Неплохо так помогала работа в Алиби. Он налаживал отношения с Кевином и Кейт, иногда помогал считать деньги, благо после продажи травки он неплохо в этом поднаторел. Он даже поговорил с Кевом насчет их с Липом летнего фургончика и сошелся с ним на том, что, возможно присоединится к ним этим летом. А Кейт даже считала, что Микки стоит немного поднять зарплату и устроить третьим барменом, все равно все время Милкович торчал в Алиби. И все-таки чего-то не хватало. Какая-то тяжесть в легких давила на Микки, исчезая лишь на некоторое время. Милкович был напряжен, в висках зудело. Брюнет стал выкуривать по пачке сигарет в день из-за постоянной нервозности. Чтобы снять напряжение, Микки за эту неделю открыл все свои три заветные коробочки — с анальными бусами, резиновым членом и, конечно же, лубрикантом. Мастурбация стала для него практически ежедневным занятием, и при ней невероятно часто возникал образ рыжеволосого Галлагера. Слишком часто. Последний экзамен Иена совпал с последним экзаменом Липа. Когда усталый рыжий приплелся домой через полчаса после кудрявого, Фиона решила, что это надо отпраздновать, позвонила Веронике и собрала детей, чтобы отправиться в Алиби. Иен еще не мог вздохнуть с облегчением, за неделю нервозность заполонила каждую его клеточку, залилась в каждый капилляр и прочно укоренилась. Он даже не участвовал в оживленном разговоре Галлагеров, пока они все шли в бар. Вероника позвонила Кевину и объяснила положение дел и повод для праздника. Всей гурьбой завалившись в бар, Галлагеры с друзьями (Ви и Мэнди) заняли сразу несколько столиков. За один сели виновники празднования, Фиона, Вероника, Мэнди и кое-как влез Карл. За другой сели Джимми, Дебби и Лиам. Микки не был удивлен, когда толпа вошла. Он слышал, как Кевину позвонила жена и попросила подготовить напитки. Хотя странное щекотание в груди и попытка разглядеть в куче нагрянувших голов знакомую рыжину были неожиданностью для Милковича. Правда, когда брюнет смог лучше рассмотреть Галлагера, тяжесть, ненадолго ушедшая в предвкушении встречи, вернулась. Мертвенно-бледная кожа и огромные яркие синяки под глазами, слегка трясущиеся руки и общая нервность делали рыжего похожим на труп. Хотя на фоне белой кожи глаза казались насыщенно-зелеными, и без того яркие волосы — огненными, а веснушки — пиздец четкими, и казалось, что их стало раза в два больше. Микки невольно засмотрелся на Иена, которого не видел почти целую неделю. В таком состоянии он находился около десяти секунд, пока не услышал голос Кева. — Микки! — подзывал его Болл, — Сможешь подменить меня на десять минут? Принесу ребятам выпить и сам посижу с женой и Галлагерами, — высказал бармен суть просьбы, когда Милкович обратил на него внимание и подошел к барной стойке. — Не проблема, Кев! — ответил брюнет. Это был вечер пятницы, поэтому кроме пресловутой семейки в баре было полно народу. Тому налей, тому подлей, а у третьего забери стакан и не наливай, пока не оплатит задолженность по счету. Когда Микки стоял за барной стойкой это казалось невероятной работой, но у него все получалось, и он успокаивался за работой. И все равно Милкович успевал украдкой поглядывать на рыжую макушку за дальним столиком. Иен сидел за столиком и маленькими глотками пил пиво. Все тело было напряжено, рыжий уже раз четвертый вспоминал о том, что завтра экзамен и надо готовиться, но одергивал себя, вспоминая, что экзамены закончились. Внезапно он заметил, что Кевина за барной стойкой заменил Микки. Он аккуратно подливал каждому то, что просили, носился от аппаратов до бутылок и крайних выпивох, но при этом делал это так четко и слаженно, что будто бы был рожден за этой стойкой. Иен невольно засмотрелся на брюнета, поглощенного работой. — Кев, а Микки неплохо справляется с твоей работой, — усмехнулась Фиона, проследив за взглядом Иена и аккуратно пихнула брата ногой под столом, призывая либо прекратить так пялиться на Милковича, либо пойти и поболтать. Еще тогда, когда она застукала их в переулке, она заметила, как Иен расслаблялся в присутствии Микки, поэтому если брюнет не поможет Иену, то уже, наверное, только время поможет. Рыжий отреагировал и посмотрел на Фиону. — Да, мы с Кейт уже думаем устроить его не разнорабочим, а третьим барменом. Он и так целыми днями тут торчит, пусть хоть в баре помогает. Тем более, у него неплохо получается, — Иен и Мэнди улыбнулись, все-таки это они в свое время надоумили Кевина взять парня в бар — Хей, Микки, иди к нам ненадолго, ты всех уже споил там! — выкрикнул Болл, помахав Милковичу рукой. Брюнет вышел из-за стойки и подошел к столу Галлагеров. Он встал поближе к Иену и незаметно для всех (кроме, может быть, теперь очень внимательной в их сторону Фионы) положил ему на колени бумажную салфетку, — Вот скажи, Микки, хочешь быть еще одним барменом? Работать побольше, получать побольше, — продолжил длинноволосый, обращаясь к Милковичу. — Думаю, что могу согласиться. Но сейчас я все-таки пойду в бар. Я, конечно, всех споил, но им все мало. Развлекайтесь тут, — брюнет махнул рукой и отправился обратно за стойку. Салфетка на коленях Иена казалась теплой настолько, что могла бы прожечь дыры в джинсах. Рыжий поспешил ее незаметно для всех раскрыть и заглянуть в текст. «20 за баром» — гласила она. Нетрудно было догадаться, что речь шла о том, что Микки будет ждать рыжего через двадцать минут за зданием бара. И эти несчастные двадцать минут тянулись как мед, по капельке стекающий с серебряной ложки. Минут через десять на смену наконец пришла Кейт, заменила Микки, а тот прошел в какое-то подсобное помещение, настолько тихо, что его заметил только Иен, и тот одним глазом. Наконец часы показали что с момента оставления салфетки прошло около девятнадцати минут и Иен встал, в очередной раз отогнал мысли об экзаменах, пробормотал что-то наподобие «Пойду покурю, подышу, а то совсем не могу успокоиться» и вышел из бара и прошел вокруг него. Напротив небольшой неприметной двери стоял Микки с сигаретой. Рыжий остановился напротив и посмотрел ему в глаза. Милкович затянулся и тонкой струйкой выпустил дым изо рта. Когда Иен натянул на лицо подобие улыбки, брюнет улыбнулся в ответ и аккуратно прикоснулся к рыжим волосам, будто боясь обжечься о яркий огонь ярко-оранжевого с красновато-коричневыми тенями ореола вокруг головы Иена. Даже в неярком освещении лампы над дверью рыжие волосы обрамляли лицо, словно нимб. — Ты в порядке? Выглядишь, будто сбежал из фильма про зомби-апокалипсис, — поинтересовался Милкович, но быстро пожалел об этом, когда тяжесть в груди стала давить еще сильней оттого, что Иен резко выдохнул и помотал головой из стороны в сторону. Рыжий непроизвольно облизнул губы, блики от лампы на них заиграли с новой силой. Микки не заметил, как повторил его движения, после чего заглянул ему в глаза, запустил в его волосы уже всю ладонь и нежно притянул в поцелуй. Он не хотел сегодня быть напористым, как обычно, но по губам Иена с внутренней стороны он все же провел, после чего отстранился. Обычно, после поцелуев рыжий улыбался, но не сейчас. Милкович не мог понять, почему он так хочет, чтобы Иен чувствовал себя лучше. Внезапно для себя брюнет прокрутил у себя в голове список триггеров рыжего и самая идиотская на Земле идея словно ударила в виски и навязчивым щекотанием разлилась по затылку, — Слушай, я прошелся по твоему списку и… Если начнется приступ, скажи, но если нет — то дай хотя бы попробовать, — тихо сказал Микки, наклонившись к Галлагеру. Выбросив из свободной руки недокуренную сигарету, Милкович поймал самый недоуменный взгляд Иена. Брюнет оттолкнулся от стены, словно приглашая рыжего занять свое место. Когда тот наконец это сделал, Микки потянулся руками к его ремню и стал аккуратно, неспешно, чтобы не вызвать приступ, его расстегивать. Галлагер зарылся лицом в сложенные ладони и прошептал что-то типа «Не надо, это плохая идея, Мик», но останавливать Милковича не стал. Он чувствовал, как руки брюнета закончили с ремнем и медленно расстегнули ширинку. Рыжий медленно раздвинул пальцы, чтобы видеть Микки, и тихо охнул. Милкович стоял перед ним на коленях. Брюнет нежно достал член, обрамленный рыжими волосками, и от прикосновений брюнета внизу живота у Галлагера образовался ком. Он не мог не думать о схожести этой ситуации с другой ситуацией, о которой было больно вспоминать, пока Милкович не обхватил его головку пухлыми губами и не начал посасывать, языком поигрывая с ней. Это определенно выбило из легких Иена весь блядский воздух и все лишние мысли из головы, заменив их покалывающими звездочками. Приятное тепло от тяжелого комка внизу разлилось по телу вместе с кровью. Следующие действия Микки заставили Иена выгнуться от волны кипения по телу, прикусить губу в тихом вздохе-стоне и запрокинуть голову, потому что брюнет забрал в теплый влажный рот максимум длины его члена, сильнее сжал губы и начал водить ими по пенису от головки до максимума, которого мог себе позволить, и обратно, выводя языком узоры на налившемся кровью органе и начав водить пальцами по яйцам и оставшейся незатронутой части ствола. Он сжимал губы сильней и слабей вокруг члена, пульсируя в такт дрочащим движениям рук. Волны наслаждения со скоростью света выстреливали по телу рыжего, снова опустошая легкие и выдавливая из него тихие стоны. От каждой такой волны перед глазами Галлагера появлялись мелкие черные точечки, а когда от третьей волны он чуть не потерял равновесие, то с силой вцепился в волосы Микки. Все тело Иена дрожало в ритме движений Милковича. Приятная тяжесть в члене нарастала, рыжий пытался сдерживать стоны. Черные точки перед глазами сменились белыми искрами, руки все сильней сжимали черные волосы и дрожали, рыжий тихо и прерывисто прошептал: «Мик, я сейчас…». На большее количество членораздельных слов его просто не хватило, но брюнет все понял, остановился на максимальной длине, а потом резко сжал губы так сильно, как только мог, заскользил к головке, параллельно обхватывая всю длину ствола двумя руками и тоже сжимая. Это подействовало безотказно, белые искры в глазах Галлагера превратились в фейерверк, тело задрожало, ноги подкосились. В груди все кипело и бурлило, рыжий дышал тяжело, прерывисто и с хрипом. Пульсация красного горячего члена отдавалась по телу, потом, когда все уже немного успокоилось, невероятно горячий низ Галлагера окатил свежий ветерок, потому что Микки быстро встал и вошел в ту самую дверцу, которая, судя по всему, вела в подсобное помещение, а Иен наоборот сполз по стене на пол и попробовал отдышаться. Из-за двери послышался шум льющейся воды. Наконец нормализовав дыхание, рыжий спрятал все еще красный, но уже опускающийся член обратно в боксеры, застегнул джинсы и ремень, шепотом выругиваясь всеми матными словами, которые знал. В легких наконец разлилось долгожданное спокойствие, каждая клеточка тела расслабилась. Милкович снова вышел на улицу, постоянно вытирая рот рукой. Заметив Галлагера, который с глупой улыбкой пялился на небо, полностью расслабившись, брюнет протянул Иену руку, намекая на то, что ему пора встать и брызгая остатками холодной воды с рук ему на лицо. Сконцентрировав внимание, рыжий встал, улыбнулся и посмотрел на Микки. — Ты это, не думай ничего, я тебе не какая-нибудь сучка, — уточнил Милкович, — И на повторение не особо надейся, — добавил он, — Ты просто совсем никакой был, вот я и решил помочь. По-дружески, — пояснил брюнет, подняв брови. Рыжий поднял руки, давая понять, что все понял, — И иди-ка умойся, а то слишком палишься, — высказал мнение Микки, рукой аккуратно направив рыжего в ту самую подсобку, где в углу стояла раковина. Умывшись холодной водой и пригладив волосы, Иен направился обратно к семье, как вдруг остановился и повернулся к Микки, который уже достал еще одну сигарету взамен выкинутой. Зеленые глаза встретились с голубыми и парни замерли. Брюнет глубоко затянулся, но не мог прекратить этот зрительный контакт. Тогда он быстрым шагом подошел к Галлагеру и просто вцепился в его губы поцелуем. Он положил обе руки на плечи рыжего, а сам максимально близко прижался к его телу. Милкович резко запустил свой язык в теплый влажный рот Иена, проводя им по твердым острым зубам. Галлагер не остался в долгу и тоже ворвался языком в рот Микки. Парни вели эту борьбу языками, пока теплый воздух между ними не закончился. Иен попробовал оторваться от брюнета, но тот нежно прикусил его нижнюю губу и начал ее посасывать. Наконец, и он отстранился. Рыжий рассмеялся, просто потому что его грудь распирало приятное тепло. — Увидимся, Мик, — Галлагер махнул рукой и окончательно отправился прочь. — Увидимся, пидрила, — ответил Милкович, показав спине Иена средний палец. Иен вошел в бар и быстрым шагом направился к столику Галлагеров. На губах он еще чувствовал горьковатый привкус сигареты с губ Микки. Он подхватил свой стакан с пивом и размашисто уселся на свое место, поймав взгляд Фионы, которая быстро догадалась, где был рыжий. Точнее, с кем. Быстро включившись в разговор, Галлагер прекрасно провел оставшийся праздничный вечер. Вскоре Кев еще раз позвал Микки и предложил тому выпить с ними на халяву. Тот согласился и тоже включился в приятную болтовню. Часов в одиннадцать Лиам уснул прямо на коленях у Джимми и тот предложил переместиться домой. Микки пошел к себе домой, а Галлагеры — к себе. Иен не стал оставаться со всеми на бешеные танцы, а поднялся к себе и в полуночи уснул, чтобы видеть приятные сны и проснуться только в девять часов утра. Микки тоже рано завалился спать, потому что в груди теперь успокаивало тепло, которое, как казалось парню, было рыжего цвета. Как волосы Галлагера. У них все было странно, но хорошо. А кого заботит странность? Точно не их.