Асгардский цветок. Видеть сердцем

Свист — боль — раз — Я Свист — боль — два — никогда Свист — боль — три — никого Свист — боль — четыре — не буду Свист — боль — пять — любить Свист — боль — шесть — Я Свист — боль — семь — никогда Свист — боль — восемь — никому Свист — боль — девять — не буду Свист — боль — десять — прощать — Все, — Локи услышал, как будто издалека, голос Тюра, — иди, отлеживайся в своих покоях, да не попадайся на глаза отцу, а то, не ровен час, еще схлопочешь. С этими словами Тюр вставил плеть в специальные пазы, находившиеся в стене. Лицом к этой самой стене, ни жив ни мертв, все еще стоял Локи, судорожно вцепившись в металлические кольца, торчавшие из каменной кладки. Локи попросил однорукого Тюра не привязывать его к этим кольцам и обещал терпеть наказание до конца. Тонкую шелковую рубаху тоже снимать не стал. Не хотел, чтобы Тюр увидел синяки от побоев на теле. К чему лишние расспросы? Все равно до него нет никому дела. Как Локи оказался в своих покоях, он не помнил. Кое-как раздевшись, не в силах даже сходить в купальню, пошатываясь, дошел до постели и рухнул лицом в подушку. * * * Тор, насмеявшись и наговорившись вдоволь с друзьями, распрощался с ними до вечера и направился к своим покоям, чтобы переодеться и спуститься в зал для трапез отобедать. Возле его покоев почему-то стояла Фригг. Тор был немного удивлен обеспокоенным выражением на лице матери. Но, тут же вспомнив о своем неблаговидном поступке с Локи, не на шутку встревожился: «Неужели этот гаденыш настучал?». — Мама? Что ты здесь делаешь? Я хотел быстро переодеться и пойти поесть. Вечером мы с друзьями собираемся идти купаться на озеро. Фригг внимательно посмотрела на сына. — Локи с вами идет? Тор опустил голову и уставился в пол: «Сдал все-таки, мелкий». — Мама, ну ты же знаешь, что у него вечно свои дела и ему с нами неинтересно. — Зайдем к тебе, сынок, мне нужно с тобой поговорить. Присев рядом с сыном на его постель, Фригг взяла сына за руку и попросила: — Тор, посмотри мне в глаза. Тор нехотя поднял голову и, пытаясь не выдать волнения, посмотрел в синие бездонные глаза матери. — Тор, я не буду тебя осуждать, ни одно слово в мире не изменит тех поступков, которые уже совершены. И ничто не повернет время вспять. Ты уже вырос, сынок, ты возмужал и стал сильным, ты отважный воин и когда-нибудь взойдешь на престол и займешь место отца. Но мне больно, Тор, от того, что ты, великий ас и бог, разучился видеть сердцем, любить самых близких, сопереживать и чувствовать чужую боль. Фригг нежно провела рукой по глазам Тора и повторила: — Видеть сердцем, сынок. После этого она быстро встала и вышла из покоев Тора. * * * Локи лежал на животе, повернув голову к окну. Боль от побоев, которыми наградил Тор, немного поутихла, а вот спина горела огнем. Для наказания отпрысков Один распорядился использовать зачарованную плеть, раны от которой затягивались не сразу, и даже целительные камни не могли помочь. Отец считал, что сыновья должны прочувствовать всю горечь наказания. Небо начинало темнеть, постепенно заполняясь миллионами крохотных светящихся точек — звезд. Как же младший принц любил смотреть на звезды! Но это был первый вечер сознательной жизни Локи, когда эти миллионы звезд не будили в душе ничего. Не думалось, не мечталось. Вокруг была лишь пустота. Пустота в голове и пустота в сердце. Слез тоже больше не было. * * * Сказать, что Тор был зол — не сказать ничего. Он был в бешенстве. Как смела эта букашка настучать матери? Раньше, как только Тор ни дразнил, а то и откровенно издевался над младшим,  тот не бежал к отцу или матери. Локи всегда молча убегал к себе. Лишь однажды, когда они с друзьями, шутки ради, закрыли мелкого в подвале на ночь, предварительно заманив его туда, Локи рассказал все матери. Тора тогда наказали не строго, но вспоминать было неприятно. Конечно, сегодня он поступил довольно жестоко с младшим, но ведь тот заслужил. Да и как смел рассказать матери о таком? «Ладно, — подумал Тор, — схожу на озеро, искупнусь, а потом разберусь с братцем». Тор вдруг вспомнил сегодняшнее утро, ощущение полной власти и такое беззащитное и покорное тело под собой. В принципе, Тор никогда не желал мужского тела, но брат, он был слишком изящен, слишком красив и желанен. Настолько, что хотелось избавиться от этого желания раз и навсегда. И Тор сегодня просто не удержался. Может вчерашняя попойка с друзьями была тому виной, и хмель не выветрился из его головы? А еще, в этом он признался себе неохотно, Тор наслаждался слезами и унижением брата, его болью. А почему — объяснить не мог. Внезапно где-то в области сердца, Тор почувствовал неприятный укол, слух уловил тихий голос матери, как шелест травы: «Видеть сердцем, сынок». * * * Локи почти засыпал, когда ощутил легкое покалывание во всем теле. Как будто тысячи мелких иголок прикасались к коже. Но это почему-то не вызывало неприятных ощущений, лишь легкое головокружение и чувство тепла, разливающегося по телу. Младший принц открыл глаза. Мягкое золотое свечение, казалось, окутало все его тело, и Локи не на шутку испугался. Он зажмурил глаза, а когда открыл вновь, свечения больше не было. * * * Тор встретился с друзьями у озера. Он любил проводить время с этими веселыми, такими же, как и он, бесшабашными, асами. — Привет, Тор! Как твоя новая пассия, его высочество, принцесса? — ухмыляясь, полюбопытствовал Фандрал, который сам не знал покоя от любовных приключений и завоевания чужих тел и сердец. Тор уже хотел было сказать что-то, на его взгляд, остроумное и пошлое в ответ, как вдруг, дыхание его перехватило и в груди неприятно закололо. — Я не понимаю о чем ты, Фандрал. — Ну как же, ты сам сегодня утром рассказывал о небольшом приключении возле пруда. Да ладно тебе, мы никому не скажем, мы же твои друзья. А брат твой, он же на девку похож, так что я тебя понимаю. Тор, сам не ожидая от себя, подошел к Фандралу и схватил его за воротник камзола: — Не смей, слышишь, не смей больше говорить так о моем брате, — он повернулся к остальным, — и вы тоже не смейте. Я все придумал, просто вчерашний хмель еще не выветрился с утра. Тор отпустил воротник Фандрала и с удивлением посмотрел на свою руку. Его друзья стояли вокруг и смотрели на Тора с не меньшим удивлением. * * * Всеотец шел босиком по траве, а вокруг расстилался туман, почти ничего не было видно. Но он почему-то знал, куда нужно идти, и когда почувствовал под ногами песок, понял, что подошел к берегу реки. Туман расступился и Один увидел на противоположном берегу женщину. Черты ее лица разглядеть было невозможно. Лишь силуэт, тонкий, почти прозрачный. — Ты звала меня, зачем? — голос почему-то прозвучал совсем тихо, как будто его поглотил туман. — Да, звала. Всеотец, Великая сила вернулась в Асгард, но если не справишься с ней, проклятьем станет она для тебя, не защитой для Асгарда, а бедой. Женщина растаяла в тумане, как будто не было ее. Один еще немного постоял у реки, развернулся и побрел прочь. А в висках молоточками застучало «Локи-Локи-Локи». Уже давно не прыгало так сердце у Одина после увиденных ночью сновидений. А видел их Всеотец немало. Он поднялся и сел в постели, посмотрел на мирно спящую рядом Фригг. — Все будет хорошо, — тихо прошептал и погладил жену по руке. * * * Тор возвращался домой уже за полночь. Они с друзьями весело провели время, купались, смеялись, в шутку сражались, используя вместо мечей сорванные с деревьев ветки. Но не было Тору так спокойно и весело, как всегда. Что-то было не так. А что, он понять не мог. Тор вдруг вспомнил, что собирался разобраться с доносчиком, но решил отложить до завтра, брат, скорее всего, уже спит. В своих покоях Тор разделся и лег в постель. Несмотря на усталость, сон не шел. Тор ворочался с боку на бок, пытаясь умоститься поудобнее. И опять появилось это неприятное покалывание в груди. К нему даже присоединилось легкое жжение. И вдруг запекло. Запекло везде, по всему телу, но сильнее всего там, где сердце. И его накрыло огромной волной — волной воспоминаний и давно забытых чувств. Локи… Тор вспомнил, когда ему было пять лет, мама зашла к нему с маленьким зеленым свертком и сказала: — Смотри, сынок, это твой младший братик, его зовут Локи. Ты будешь его любить и защищать. — Мама, а можно я его подержу? — спросил маленький Тор. — Конечно, милый, — мать осторожно передала сыну сверток. Он аккуратно взял его и заглянул в лицо своему младшему брату. На Тора внимательно и серьезно смотрели зеленые-зеленые глазищи, а маленький ротик расплылся в улыбке. — Мама, мне кажется, он тоже меня уже любит, — засмеялся Тор. — Тор, запомни, любить и защищать. Локи… Когда малыш подрос и начал пытаться ходить, Тор неотрывно следил, чтобы Локи не упал и не разбил себе нос. А чаще всего водил его за руку. Так было спокойнее. Локи… Когда Тору исполнилось семь лет и он начал учиться читать, Локи сидел рядом с ним, и читать они научились почему-то одновременно. Локи… Тору было десять, а Локи пять и он сломал его игрушечный меч. Тор был так зол, что со всей силы ударил брата по лицу, и к своему ужасу, сломал ему нос. А потом жалел, гладил по голове и целовал в маленький носик, обещал что никогда в жизни больше не ударит. Локи… Тору было двенадцать, а Локи семь, и они, ослушавшись родителей, пошли вечером в лес и заблудились. Тору было очень страшно, но видя, как плачет и дрожит от страха младший брат, Тор успокаивал его как мог и обещал защитить от всех чудовищ, которые живут в этом лесу. Локи… Тор подрос, у него появились друзья. Взрослые, такие же, как и он. А брат, он ведь еще мелкий, с ним не так интересно. Насмешки, издевки, упреки. А Локи делал вид, что не замечает, что ему все равно. Его глаза, его улыбка. Брат… Тор задыхался от этих воспоминаний, он тонул в них, а картинки сменяли одна другую, обжигая болью, и вдруг все остановилось — последняя картинка. Утро, пруд, Локи. Тор вскочил с постели, обхватил голову руками и застонал. Как он мог так поступить? Как можно было причинить родному существу столько боли, так унизить? За что? Этот ужас не укладывался в голове. Непостижимо, страшно, грязно. Ему казалось, что боль, пульсирующая в груди, разорвет его на части. Волны стыда и отчаяния. Чувство беспомощности, ведь он не в силах что-либо изменить. Он смог лишь тихо сказать в темноту и пустоту ночи: «Я вижу, мама».