Саленшор

В ровных линиях окна мерцал город, проникая в комнату потускневшим неоном. Он равнодушно наблюдал, как капли непрекращающегося дождя стекали по оконному стеклу, превращая прозрачную поверхность в мутную пелену, и задёрнул жалюзи. В одночасье привычную картину из белоснежных домов с асимметричными крышами и обглоданного непогодой леса накрыло белыми прожилками искусственных штор. На столе лежала куча бумаг и всяких мелочей, но всё равно как-то пусто. Раньше здесь стояла фотография в простой деревянной рамке. Снимок даже сейчас — спустя столько лет, — цел и невредим. Любую вещь можно заменить и купить новую. Но эти давние воспоминия, заброшенные в нижний ящик стола, не исчезнут никогда. Они служили молчаливым напоминанием, что от болезненных слабостей не осталось и следа. Мужчина постоял некоторое время в неподвижности, а затем неспешно вышел в узкий коридор, встречаясь взглядом со своим отражением. Округлое зеркало занимало мало места, но охватывало достаточно. Кривая ухмылка дернула уголки тонких губ. Вокруг тусклых радужек расплывалась паутинка проступивших сосудов, отчего глаза казались воспалёнными и потерявшими свой природный оттенок. До ушей донеслось какое-то приглушенное бормотание, и он не сразу понял, что звуки исходили от него самого. Беседы со своим отражением — первый тревожный звоночек. Бессонница и бутылка крепкого виски сделали свое дело — он потерял счет времени и едва не забыл о вещах, что могли обернуться самыми неприятными последствиями. Он нажал комбинацию цифр и достал из тайника книгу в толстом тёмно-зелёном переплёте, где таились сокровенные знания древних предков. В последнее время у него скопилось слишком много вопросов, на которые он не знал ответа. Почему закрытое и не потревоженное чужим присутствием хранилище озаряется ярким светом? Какая неведомая сила раскаляет холодные артефакты до такой высокой температуры, что они начинают дымиться? Кто оставляет окровавленные останки в лесу и есть ли взаимосвязь между этими событиями? Он писал вопросы, но не получал ответа. Каждый раз чернила растворялись в образцовой чистоте белоснежных листов. Теряя терпение, он с едва удерживаемой злостью захлопнул бесполезный фолиант. Возможно, причина кроется в неправильно подобранных словах или же посторонних мыслях, мешающих сосредоточиться? Тревожащая его проблема не зависела от милости древних сил. Он потянулся к телефону и позвонил человеку, который мог решать такие задачи, не привлекая лишнего внимания. — Я хочу, чтобы ты нашёл её, — он не утруждал себя приветствиями, а перешёл сразу к делу. Мужчина на линии едко усмехнулся. Такая просьба была не первой, и далеко не последней. Кое-кто знал толк в уникальных поручениях. — Хочешь, чтобы я вернул назад твою заплутавшую овцу? — Следи за языком, Хантер, — его мрачный тон мог испугать кого угодно, но только не того, кто оставил все свои страхи в далёком прошлом. — Убедись, что она добралась до Белисвуда без приключений и удержи от опасных поступков, что неминуемо принесут ей вред. — И сколько, по-твоему, я должен её нянчить? Она уже не та, что прежде и не станет принимать мою помощь. — Примет, когда успокоится, а если и нет — не вздумай идти у неё на поводу. — Почему бы тебе не послать в это место тех, кто всегда готов услужить тебе, вудмэйн , — сказал Хантер с той долей насмешливости, что вот-вот перейдет запретную грань. — Я не горю желанием ехать в Белисвуд. Меня с этим городом связывают плохие воспоминания. — Ты прекрасно знаешь, почему я не могу поручить это дело никому, кроме тебя. — Ничего с ней не случится за эти пару дней, которые нам лучше потратить на более важные дела. — Что ты имеешь в виду? — Количество жертв в лесу увеличивается с каждым днём, местные начинают задавать вопросы. Пришло время навестить Таиссу.

***

Внутри больница выглядела лучше, чем снаружи. Более нормальной. Сильное головокружение не позволяло рассмотреть все детали — только серо-голубые стены, окружающие со всех сторон, и прозрачный потолок, где отражались силуэты чёрных деревьев. У Айрис возникло гнетущее ощущение, что корявые стволы пробьют хрупкое на вид стекло и упадут прямо на неё, размозжив своей тяжестью. Кажется, ощущался даже запах холодного влажного леса — озоновый и свежий, с горьковатыми нотками осеннего разложения. Она закрыла глаза, прогоняя тревожные образы. Ногу пронзала острая боль, а тело дрожало от легкого, но ощутимого озноба. Срок действия обезболивающего закончился, и временная потеря чувствительности сменилась болезненными спазмами. Спустя некоторое время, когда медсестра обработала её раны, туман в голове стал рассеиваться, возвращая3 связность мыслям. На ногу наложили корректирующую повязку — рентген не показал никаких осложнений, только сильный ушиб. Женские пальцы касались её лица легкими, почти невесомыми прикосновениями, отчего глаза закрывались сами собой. Усталость наполнила её тело ощутимой тяжестью — мысли вновь становились вялыми и лишенными изначальной глубины. Она просто отключилась, а когда вновь открыла глаза, то оказалась уже в другом помещении. Оно было таким же аскетичным, как и предыдущее, но отличалось наличием специального медицинского оборудования. Ей сделали стандартные исследования для человека, попавшего в аварию. Время тянулось неимоверно медленно. — Всё в порядке? — спросила Айрис, когда исследования закончились, и в ушах перестал раздаваться щекочущий нервы треск томографа. По лицу медсестры нельзя было ничего понять — оно было спокойным и совершенно непроницаемым. — Врач вам всё объяснит. Я вас отведу. Они поднимались на лифте, но всякие опознавательные признаки, вроде цифр, в кабине отсутствовали. Только черная кнопка, запускающая движение лифта прямиком на верхние этажи. После перевязки нога беспокоила уже меньше — пронзительная боль сменилась неприятным жжением, но к собственному облегчению, передвигалась Айрис без посторонней помощи, хоть и заметно прихрамывая. Через несколько бесконечных мгновений, чёрные удлинённые двери бесшумно разошлись, впуская в длинный пустынный коридор. Медсестра сопроводила её до самого кабинета, предупредив, что стучать не нужно. На тёмной табличке алело слово «психиатр», и Айрис почувствовала знакомое давление внутри. Давным-давно, когда ей было восемь, продолжительные сеансы с психиатром не смогли принести желанное облегчение, а только новые устрашающие фобии. Ты продолжаешь бояться, но скажи мне, какая польза от страха? Он происходит от глупости и слабой воли — худших человеческих пороков. Не так страшна темнота, как монстры, что ты придумала и поверила в их существование. Она тихо отворила дверь и вошла — кабинет встретил студёным воздухом и угрюмой тишиной. Глаза отметили обилие серо-синих оттенков. Редкое, но заметное вкрапление чёрного цвета только приумножало мрачный акцент. В поле зрения попала выпуклая иллюминация в форме круга — единственный источник освещения, расположенный на потолке. Холодный свет нещадно жалил глаза, отчего становилось почти больно. Хотелось думать, что она просто спит — рано или поздно наступит рассвет, растворяя кошмарные видения в золотистых лучах восходящего солнца. В её новом доме будет большое окно с видом на бескрайнее море и живописную красоту Белисвуда. Из любой комнаты коттеджа, что она снимала в Эшморе, виднелось только сизое небо и тёмные стволы искалеченных болезнью деревьев. Река, что широкой лентой тянулась за лесом, и казалось, не имела конца и края, сочилась чёрной и ядовитой водой. Никто уже не мог сказать, какие пагубные явления привели к экологической катастрофе, но местные жители любили придумывать всякие небылицы, где замешана потусторонняя сила. Раньше она не замечала угнетающие краски Эшмора — так бывает, когда пронзительные чувства затмевают всё плохое, что тебя окружает. Болезненная привязанность пустила свои корни слишком глубоко, подменяя черноту ярким блеском его глаз или слов, наполненных долгожданным смыслом, что так легко забывались при пробуждении. — Айрис, — к ней обратился будто знакомый голос. За пустующим прежде столом сидел мужчина. Кабинет преобразился за то время, что она блуждала в лабиринте собственных воспоминаний — свет не так ослеплял, а оттенок сменился тёплым сиянием. Но уютная атмосфера не могла изменить одной поразительной вещи — доктор оказался тем самым незнакомцем, что привёз её в больницу. — Доктор… Мортон, — к ней вернулся дар речи, но от удивления голос просел. — С памятью всё в порядке, — карие глаза с янтарным оттенком пристально смотрели на неё. Возможно, во всём виноват желтоватый свет, заполняющий кабинет, но Айрис не могла собраться с мыслями и что-то сказать, оттого, что эти глаза поглощали её целиком. — Хорошо, — заключил он, слегка склонив голову набок. Нельзя сказать, что такие метаморфозы её шокировали. Несмотря на приятную наружность и вежливые манеры, в нём изначально было что-то не так. Но ощущение совершенно невидимого для невооруженного взгляда изъяна — вроде лишнего пальца или наличия клыков, только сейчас оформились в её сознании. Сильный удар и боль, затмившая все прочие чувства, ослабили это чутье. И теперь оно проснулось от глубокой дрёмы. Впечатление усиливал тот момент, как ловко он водил её за нос. Иллюзии рассеялись, и Айрис думала лишь о том, что будто никуда и не уезжала. — Наша встреча неслучайна, верно? — вместе с голосом обрело силу и всколыхнувшееся внутри раздражение. Сначала наёмник, теперь психиатр. — Это всё он…генеральный прокурор? Как наивно было думать, что он изменил своим привычным методам. — Несмотря на внешнюю крепость, череп, а самое главное то, что внутри него — самое уязвимое место человека. Будь то удар или сильное эмоциональное потрясение, отлаженная система рано или поздно даёт сбой, — голос его был мягким и вежливым. — Пусть тебя не пугает генеральный прокурор — в Саленшоре у него нет власти. Мы подчиняемся старым порядкам и служим древним божествам, — заметил доктор Мортон и дёрнул губами в подобии улыбки. — И законы у нас тоже свои собственные. — Саленшор? Это где? — Айрис почувствовала, что её сиюминутный запал закончился, и она сбита с толку. По телу пробежала нервная дрожь. Она обняла себя руками, надеясь успокоиться или согреться. Нельзя было с уверенностью понять — что именно. — Никогда не слышала о таком городе. Быть может, это какое-то поселение за Сумеречным лесом? — Ты не найдешь Саленшор на карте, он выходит за границу Эшмора и надёжно укрыт от Белисвуда. Наш суровый климат мало кому подходит, поэтому туристы обходят это место стороной. Янтарные пустоши Саленшора не место для теплолюбивых роз — они ломаются прежде, чем достигают совершеннолетия. Выживают лишь олеандры и белладонна, из-за своей опасной сути. Ночью здесь особенно невыносимо — ядовитые испарения не оставляют шанса ни одной живой душе, поэтому комендантский час длиться от сумерек до самого рассвета. Рассеянный свет превращал его глаза и волосы в расправленное золото, отчего казалось, что в докторе есть что-то драконье. Впечатление подкреплял его рубашка из тёмной муаровой ткани под таким углом освещения напоминала чешую. — Что происходит с теми, кто нарушает запрет из-за... некоторых жизненных обстоятельств? — Айрис не хотелось оставаться в этом месте дольше стандартного приёма. — Мало кто рискнёт нарушить запрет. Только отчаянные храбрецы с отсутствием мозгов. Никакие обстоятельства не стоят того, чтобы умереть в страшных мучениях. — Но вы же привезли меня сюда и ничего плохого не произошло? — У меня есть пропуск, — холодно улыбнулся он. — И я знаю Саленшор, как никто другой. В округлом окне черные сухие ветки трясло из стороны в сторону от сильного ветра. — Это всё лес, — неуверенно протянула она. — Он так похож на тот, что находился вблизи города, где я жила. И река… — На исходе осени все леса похожи друг на друга, — заметил доктор Мортон. — Наше знакомство произошло на развилке дорог. Я выбрал нужное мне направление и взял тебя с собой. — Почему? — зачем-то спросила она, не особенно понимая цели своего вопроса. — Не мог же я бросить человека в таком отвратительном состоянии. Ты лежала на дороге вся в крови и стекле — редкая удача, что осколки не повредили лицо. Лучше присядь на кушетку, — она даже не заметила, как встала, слушая его мелодичный голос и складную историю, что совершенно не отложилась в памяти. — Ты слишком бледна. В холодном мерцании искусственного света он напоминал восковую фигуру, застывшую в одной позе. И лишь его губы, произносящие односложные слова, напоминали о том, что перед ней живой человек. — Саленшор далеко от Белисвуда? — она старалась придать голосу предельную ровность. — В противоположной стороне, но зависит от того, как ехать — зная секретные пути, дорога не займёт больше двух часов. Благодаря чудесам географии, больница находится в лощине, окруженной густым лесом. Как я уже говорил, найти наш чудесный городок не так просто, — понятнее не стало. — Как же больницу находят люди, попавшие в беду? — в Айрис крепла уверенность, что она попала в совсем другое место. Частная клиника? Реабилитационный центр? — Здесь не лечат травмы, порезы или простуду… Она не могла сосредоточиться и мыслить здраво. Люди, работающие тут, носили специальную форму, не типичную для подобных заведений. В приёмной не было ни пациентов, ни каталок скорой помощи. За всё это время она не видела других врачей, кроме того, кто звался доктором Мортоном. — Это приют для потерянных душ, но наши пациенты не умирают от пневмонии или заражения крови, если ты об этом. Я мог бы углубиться в прошлое, но ты же пришла ко мне по иной причине, верно? В его руках оказались черные глянцевые листы с белыми фрагментами, наглядно показывающие состояние её черепной коробки. — У тебя сотрясение мозга, повлекшее за собой небольшое помутнение сознания. Еще не было галлюцинаций? В его словах был смысл — в Саленшоре она только и чувствует, что нереальность происходящего. Словно какая-то неведомая сила закрутила её в свой искаженный мир. — Я чувствую себя прекрасно, — соврала она. Ускоренный пульс стучал в висках, голова кружилась, по телу снова и снова пробегала странная и неприятная дрожь. Очертания доктора Мортона стали размываться — как будто она смотрела на него сквозь слезы. Но глаза её были сухи. — Не стоит так бояться, — предвосхищая её следующий вопрос, успокоил доктор Мортон. — Это быстро проходит… при должном лечении. — Я не могу остаться, — Айрис оглянулась на дверь, а потом снова посмотрела на доктора Мортона. — Могу пообещать, что не не буду садиться за руль в ближайшее время и вызову такси так скоро, как позволят ваши...правила. — Напрасно. Маленькое недомогание может обернуться большой проблемой без подходящего лечения. — Выпишите рецепт. Куплю всё в ближайшей аптеке, — безумно хотелось уйти. Убежать. — В Саленшоре нет аптек, — доктор покачал головой, и на губах его опять проявилась невесомая улыбка. — Если повезёт, найдёшь лавку с травами и исцеляющими ингредиентами. С непривычки будет мутить, а может чего и похуже. Я бы не советовал, — он чуть подался вперёд, не отрывая рук от подлокотников своего кресла. — Только здесь можно избавиться от всех проблем и понять кто ты на самом деле. — Кто же я? — зачем-то спросила Айрис. Ведь ей совсем не хотелось этого знать. — Мотылёк летевший на пламя и опаливший свои хрупкие крылья. Но я помочь вырастить новые — более крепкие и устойчивые к любым природным условиям. Тот самый ромбовидный предмет из его машины начал раскачивался перед глазами и она не могла противиться его воздействию. Айрис казалось, что бордовое сияние заполнило всё пространство кабинета, затягивая в свои бездонные глубины.