Пепельница

— Имя? — Скотт… Скотт Лэнг. Парню жутко хотелось зевнуть, но он изо всех сил терпел. Перед ним, за столом сидела девушка в официальном костюме и что-то читала с монитора компьютера. Лэнг не в первый раз пытается устроиться на нормальную работу, но со стажем не выходит, так как его настоящее место работы и поддельное — не лучшие рекомендации, да и о первом он вообще умалчивает. О таком не распространяются. На самом деле, ему сейчас что-то расскажут, менеджер в тысячный раз просмотрит его документы, а потом… — Мы вам перезвоним, до встречи. — Ага, конечно, — буркнул рыжий и, накинув сумку на плечо, вышел из здания. Перезвонят они, а как же… Разве он настолько похож на идиота? Ещё один вариант в топку, и всё больше хотелось закурить. Скотт никогда не думал о том, что это действительно кому-то нужно, просто люди ищут отдыха в порче здоровья, это нормально. Никотин — тот же наркотик, только помягче и более-менее законный. На наркотиках у него давно крест, хотя он ими торгует, а ведь говорил: «Ни за что и никогда не убью человека». Какая чистая ложь. Он даже сам себе верит, ведь убивает не он, он только помогает совершить медленное и мучительное самоубийство. Лэнг завернул за угол. У него ещё одно дело. Сегодня новый клиент. Новички — отдельная история. Люди, которые пересмотрели фильмов и перебарщивают с конспирацией, психи, маньяки, воры и киллеры, скинхеды и готы — у него огромный послужной список. У каждого из этих людей своя жизнь, у каждого из них на неё есть право, но они его не берегут, а Скотт помогает ломать эту жизнь, без желания конечно, но помогает. На улице медленно темнело, а в узком переулочке между домами стоял парень в чёрной толстовке с капюшоном натянутым чуть ли не до носа. Лэнг не смог сдержать смеха от чего парень вздрогнул и торопливо показал жестом: «Тише». Но Скотт только ещё пуще рассмеялся. — Т-ты, — сквозь смех, и чуть ли не захлёбываясь воздухом, начал дилер, — Ты — Клинт Бартон? — Да, — непонимающе начал парень, — Чего ржёшь на всю округу? Нас же засекут. — Пф, — Лэнг наконец успокоился и махнул рукой, — Кто? Король Америки? — У Америки нет короля, — ещё более растерянно ответил Клинт. — А у тебя нет опыта. Это шутка, гений. А теперь слушай и запоминай, — Скотт тихо кашлянул, — Нелегальные сделки полицией перехватываются только по наводкам, но мои следы чисты, а с клиентами я всегда аккуратен, так что максимум, за чем нас засекут — это мой смех в комендантский час, но на него всем плевать. А единственный, от кого тебя конспирирует твой капюшон — это я, но от меня-то прятаться не надо. Я о тебе всё знаю, я осторожен и внимательно изучил тебя. Так подними же забрало, мой прекрасный Тристан, — дилер вновь не смог сдержать смех. — А ты шуметь перестань. В крайнем случае заткну, о Изольда, — обиженно фыркнул Бартон и нехотя стянул капюшон. Скотт на секунду застыл. Парень его ровесник или совсем немного старше. Что-то помешало воздуху попадать в лёгкие, и Скотт вновь кашлянул. Трудно дышать. Ему срочно нужен воздух, не обычный, а серый, горящий, отнимающий жизнь и разъедающий лёгкие. Воздух, который пахнет пеплом, никотином и смолой. — Эм… Подожди, я сейчас, — Лэнг дрожащими руками полез в сумку. Без сигареты дышать тяжело и невкусно. Дилер достал пачку, только сейчас поняв, что у него вдруг резко похолодели пальцы. — Чего «подожди»? Мы сделкой займёмся или диалог будем вести, нарко-принцесса? — Тут такое дело, — Скотт поджёг сигарету и расслабленно вдохнул, — Не продам я тебе наркотики. Не выйдет, прости. — В каком это смысле? Соскочить решил? — Ну, вроде того. Внезапно, без причины. Не продам и всё тут. — Почему? — Тебе сколько годиков, дух? — Двадцать шесть и это, между прочим, личная информация. — Не дуйся, мне на два года меньше, но у меня, кажется, рассудок яснее. Рано тебе наркотики принимать, пожалеешь потом. — Дилер, который заботится о клиенте? Ты восьмое чудо света что ли? Скотт лишь пожал плечами и стряхнул пепел на асфальт. Тлеющие огоньки скрылись в сумеречных тенях переулка. В небо стремился узенький столбик дыма. Лэнг задумчиво ожидал действий со стороны необслуженного клиента, но их не последовало. — Чего ждёшь? Домой вали, дружок, — торговец надменно вздёрнул подбородок. — Нет, мам, я уже взрослый и могу гулять после десяти. — Слушай, друг, ты серьёзно думаешь, что сможешь меня уговорить? Я — самый непредсказуемый и странный человек в этом районе. Наркотики я тебе не продам даже под дулом пистолета, но, — Скотт протянул Бартону пачку сигарет, — Можешь взять это. За так отдам, может понравится. Расслабляет не хуже, главное не переборщи. — Да пошёл ты, — парень вновь натянул капюшон и скрылся за углом. — Всегда пожалуйста. Лэнг вновь сбросил пепел с уже посеревшего кончика сигареты. Двадцать шесть парню, а он о наркотиках только сейчас подумал. Этот возраст для начала злоупотребления плох. Ты вроде уже взрослый, но тебя всё ещё на приключения тянет, а такие люди как правило потом сильно жалеют. Нужно начинать либо в восемнадцать, либо после тридцати, тогда уже и сильно жалко не будет. Сам Скотт никогда не принимал эту гадость, но с большим удовольствием курил. Это сильно расслабляло. Продавец устремил внимательный взгляд в небо и затянулся. Странный в этот раз был клиент. С ним что-то не так, но, одно Скотт понял точно — он ни в жизни не продаст ему наркотики. Не продаст и всё, сам не зная почему. Просто рука не поднималась. Стоило подумать об этом, воздух кончался и дышать приходилось серым, смоляным дымом. Не лучшая замена кислороду. И всё. День за днём всё было как обычно. Ещё несколько отказов, и Лэнг перестал оббивать пороги инженерных центров, а дилерство стало профессией. Странного парня в чёрной толстовке он больше не видел и похожих на него тоже. Среди клиентов много тех, кому двадцать шесть, но ни один не вызывал тёплого чувства нехватки воздуха в лёгких. Во рту больше не было привкуса крови и приятного, сладостного дыма. Странный был клиент, могли бы подружиться, но, видимо не в этой жизни. Прошло уже два года, и все эти два года привязанность у одиночки-Лэнга вызывал только никотин. Люди ему не нужны, а то ещё, чего доброго, полюбит, и что потом делать? Чувства вообще штука подлая и бессмысленная. Отношения — пустое слово с несуществующим значением. Лэнг обычно смеётся над своими мыслями, а над этими — особенно. Они глупые. Скотт сидел в каком-то затхлом баре и задумчиво курил. Перед ним стоял стакан с недопитым виски. На свободный стул справа сел какой-то человек в кожаной куртке и капюшоне. Дилер окинул соседа внимательным взглядом. Кроме губ и носа не было видно ничего, но некоторые детали прямо-таки бросались в глаза. Разбитая нижняя губа, мелкие царапины и ранка на щеке, а на переносице пластырь. — Бармен, бренди, — тихо попросил мужчина. Напиток оказался перед заказчиком, а на стойку были положены деньги. Мрачный парень немного отпил, снял капюшон, и тут у Скотта перехватило дыхание. Под плотной тканью скрывались плохо знакомые взъерошенные светлые волосы и мутные, глубокие глаза. Лэнг закашлялся и, по привычке сбросив пепел, быстро развернулся в сторону мужчины. — Здравствуй, Тристан. — Ты кто? Я с шотландками не знакомился. — Король Американский. Я — твой несостоявшийся лучший друг, — дилер улыбнулся. — Я не гей, — после короткой паузы, тихо произнёс Бартон. — Чего? Ты… Причём тут это? — ошарашенно спросил Скотт, с охреневшим видом уставившись на Клинта. — А по тебе видно, какой ты «лучший друг». — Слушай, мы в сумме минут пятнадцать знакомы, нам рано обсуждать ориентацию. — Захлопнись, принцесса. — Меньше пей, лучше видеть будешь. Я правильно сделал, что сделку не совершил, а то сейчас бы вообще человеком не был. Не то что принцессой. — А ты, думаешь, единственный на город, кто может по желанию «лекарства» подогнать? И тут дилер замер. Нет-нет-нет, только не этот человек. Ему не должны были продать, это бесчестно, это преступление. Неужели эти глаза затуманены не от пепельного дыма вокруг? Только не это. Лэнг сам не знает, почему, но это худшее, что могло случиться в его жизни. Этому человеку нельзя принимать наркотики, он слишком нужен для чего-то. Чего? — Скотт пока не знал, но был уверен, что когда-нибудь узнает. Торговец на секунду потерял рассудок и со всей силы ударил Клинта в лицо. Бартон, не успев сообразить, вместе со стулом полетел на пол, но кувырком вернулся на ноги, как в фильмах про супер-агентов и, при том так мастерски и красиво, что у Лэнга отвисла челюсть. Не велика ли прыть для наркомана? Зачем вообще Скотт это сделал? Вроде, просто так бить людей — не очень-то честно. Зря он это, стыдно теперь. — От, чёрт… Друг, прости, я ударил прежде, чем подумал, — попытался оправдаться дилер, протягивая Клинту руку, но получил только резкий удар в печень. — Теперь раньше думать будешь. Следующий удар Клинта пришёлся в живот, потом в лицо, и Бартон, под гул людей в баре, схватил чуть не упавшего Скотта за горло. — Я не передумал, — прохрипел дилер, схватив Бартона за руку, в попытке освободиться. На рукав Клинту упала капля чужой крови, в момент расплывшаяся пушистым, красным пятном. Лэнг трепыхался в попытках вздохнуть, — Я всё сделал как надо. Воздух будто заполнил тот самый пепельный дым и пространство поплыло, а Скотт безвольно опустил руки и голову, прикрыв глаза. Он спал, был где-то в темноте и сером, смоляном дыме. Был там около минуты, а потом в голову ударил холодный, ночной воздух. Скотт плохо помнит, что было дальше. Он говорил что-то про дыхание и сердце, про бесполезность чувств. Кто-то слушал его, а потом безрассудно поцеловал. Дилер будто всё это время дышал серым, сладким дымом, а теперь он лежал на кровати, головой на чьём-то плече. Кто-то тихо дышал и аккуратно перебирал рыжие пряди у Скотта на голове, и он потянулся к прикроватному столику за сигаретой, нервно закурил. — Принцесса, хватит, не в помещении же. — Прости, рядом с тобой по-другому дышать не могу, — Скотт стряхнул мелкие бумажные угольки в пепельницу на том же столике. — А говорил, «пятнадцать минут знакомы». — А думал, геям снизу не больно, — парировал дилер, — Давай в следующий раз нежнее, а то мне врач понадобиться. — Прости, принцесса. — Я не принцесса. — А я не гей, — саркастичным тоном пробормотал Бартон. Скотт рассмеялся и, небрежно бросив сигарету в пепельницу, прикрыл глаза. Секс был у него и раньше, но это — первый раз, который станет отношениями. Лэнг не хотел любить, не хотел привязываться, но Клинт — лучший из его клиентов, хоть и несостоявшийся.