Второе дыхание

Звуковые аномалии — обобщённое название для ряда явлений, связанных с постоянным или периодическим низкочастотным стационарным шумом, различимым не для всех людей.

***

Живые существа покинули эту местность. Животные бежали дни назад, почувствовав присутствие чего-то чудовищного, грозного. Вглубь местности, которую однажды назовут Кумогакуре, пробиралась светловолосая девочка, одетая в дорожный плащ поверх легкого серого хаори, которое плотно облегало тело, защищая от воющего ветра. Под ним на ней были одноцветные темные штаны, достающие её голеней и простая рубаха. Она была ниндзя, юная куноичи, вот уже несколько лет находившаяся вдали от дома без друзей. Никогда Наруто не была настолько изолирована от общества, более двух месяцев ей не представлялась возможность поговорить хотя бы с одной человеческой душой, пока она разыскивала по всем пяти великим странам свою первую цель. Её единственный компаньон не был особо сердобольным, да и не был он человеком, и следовательно не мог полностью уяснить, насколько влияет одиночество на человека или понять чувство голода. Так что в каком-то роде Наруто была совсем одна в своих ежедневных сражениях за банальные, но необходимые для выживания вещи. Из-за бегства животных последние несколько дней были тяжкими, только собранные ею орехи и кое-какие съедобные растения помогали ей насытиться. Однако сегодня она полностью забыла о голоде, так и не покинувшем её. Она была слишком взволнована, чтобы помнить об этом. На вершине горы, по которой она карабкалась, находится демон-лис. Она чувствовала его каждой клеткой тела. Существо из легенды, по которой он со своими братьями и сёстрами произошёл из десятихвостого, легенды, которую все люди хотели бы назвать просто сказкой. Любой посчитал бы её сумасшедшей и самоубийцей, увидев, как она направляется прямо к неминуемой смерти. А также мучительной. Все страшились встречи с Кьюби, зная его безжалостность, ненависть к людям и садизм. Демон-лис был настолько могущественен, что люди считали его присутствие знаменованием их неизбежной гибели. Кьюби вырезал многие города, сжигал их дотла вместе с детьми, женщинами и мужчинами. Их крики забавляли его, их агония приносила наслаждение. Он ненавидел сам факт их существования, этих говорящих, ревущих обезьян, которые продолжали бросать вызов его превосходству и величию. Он проклинал их жизни так же, как они – его. С приближением девочки Кьюби начал ощущать её присутствие. Девятихвостый почувствовал её давно, когда она только пришла в эти земли. Eё безмятежность приводила в бешенство до того момента, когда он почувствовал наличие чего-то ещё, и впервые за тысячи лет он был настолько поражён, что потерял дар речи. И уж точно этой ночью она удивит его не один раз.

***

Страна Огня — Кто ты, черт возьми, такой? — спросил мальчик, разглядывая незнакомца, прервавшего его попытки перекинуть на другой берег камень, который он сжимал в руке. Прическа незнакомца была забавна. Кто вообще мог посчитать её классной? Она напоминала коричневый горшок. А одежда: из-за лёгких, слишком больших штанов его ноги выглядели дико худыми, что уж говорить об огромном шарфе, повязанном вокруг шеи. Он путешествует с цирком и клоунами? По стилю вроде подходит. Ручей пересекал поляну, окруженную лесом. Мирное место, нетронутое сражениями и людьми. Течение вело из деревни ниндзя, расположенной выше, до самого океана в милях отсюда. Вода озорно поблёскивала в дневном свете, и трава лениво танцевала под бризом. Здесь легко забывался мир отчаяния, в котором они жили. — Хм...Прямо сейчас можешь считать меня своим соперником в кидании камушков. Правда мой уже достиг другого берега,— дразнил шатен. ‘И что это за ответ? Чёрт, он меня еще и оскорбляет!’— зло подумал первый мальчик. Он пытался перекинуть камень через ручей вот уже полчаса. — Ты так и не ответил на мой вопрос! Кто ты, чёрт тебя дери!— потребовал он, спровоцированный странным пареньком. — Зови меня Хаширама,— ухмыльнулся шатен,— наверно, фамилию лучше не говорить.... ‘Должно быть, он не шиноби,’— подумал Хаширама, разглядывая брюнета. Его черные глаза и светлая кожа напоминали жителей деревни Кароничи. Также он носил тёмно-сиреневое хаори и белые шорты, довольно обычные для простого населения. Его волосы напоминали его младшего брата, Тобираму, хотя у того они были более колючими. Несмотря на то, что мальчик был ниже, Хаширама предполагал, что они — ровесники. — Смотри внимательно, Хаширама! На этот раз у меня получится!— заявил мальчик с колючими волосами и повернулся к реке, умело бросил камень с нужной силой и точностью. Хаширама посчитал, что так лучше метать сюрикены, а не камни. Этот мальчик проходил тренировку шиноби, как и он сам. Но он был точно не Сенджу. Моментально Хаширама почувствовал облегчение из-за того, что не назвал свой клан. Если незнакомец из Учиха или Хагаромо, то у него были бы большие проблемы. Камень ударился раз, два, три раза, прежде чем с громким хлюпаньем пойти ко дну в метре от противоположного берега. В тишине бросавший неверяще смотрел на свою проваленную попытку. Повернувшись назад к Хашираме, негодующий мальчик начал орать на него. — Придурок! Специально встал позади меня?! Ясно же, чтоб отвлечь меня! Я даже поссать не могу, если кто-то рядом! Я очень чувствителен к окружающей обстановке!— кричал он, бурно жестикулируя. Хаширама помрачнел, обвинение в саботаже нового знакомого его сильно ранило. Как только крики мальчика прекратились, Хаширама неожиданно присел, обвив руки вокруг колен и склонив голову, аура глубокой депрессии нависла над ним. Другой мальчик был удивлён такой резкой смене настроения и сбит с толку тем, что кто-то так быстро может менять расположение духа. — Прости меня. Ребёнок с колючими волосами не мог сдержать лёгкой улыбки при взгляде на Хашираму. Как же нелепо, что другой мальчик принял его крики близко к сердцу, он наверняка был чувствительным, раз что-то подобное может его ранить. — Эх…Успокойся...Не стоит так убиваться. Я имею в виду… У меня вроде как есть плохая привычка придумывать отговорки, когда я…— начал было он объясняться странному мальчику, которого он начал считать очень забавным, и пытался этим поднять ему настроение. Хаширама, однако, не дал ему закончить, поднимая на него взгляд, и перебил. — Не нужно оправданий. Просто твое эго настолько велико, что у тебя комплекс Бога. — Ах, ты… Не могу понять, ты сверхчувствительный или просто наглый!— тут же мальчик опять рассердился, тыча в Хашираму и обвиняя. Так же неожиданно, как он опустился, мальчик подпрыгнул и разразился хохотом. — Кха-ха-ха! Кое-что ты должен был уже понять...Ты мне не ровня в метании камней!— между смешками заявил Хаширама, ещё больше выводя из себя другого юного ниндзя. — Прекращай ржать, и посмотрим, как хорошо ты полетишь через ручей! И снова это. Одну секунду он смеялся, следующую - Хаширама осел, приобняв колени. Воздух буквально потяжелел от плохого настроения. — Прости меня…— он повторил тихим голосом.— Я действительно расстроил тебя… Чтобы искупить мои грехи, я разрешаю использовать меня вместо камня и бросить через ручей… Недоверчиво смотря на влажные глаза Хаширамы, незнакомец гадал, был ли другой мальчик в своём уме. — Боже...Незачем реветь! Хаширама с веселым выражением лица глянул на него, подняв голову с колен. — Я лишь надеюсь… Я не утону, не добравшись до другого берега.

***

Страна молний Кьюби позволил ей подняться. Теперь-то он понял, что находилось внутри неё. Хоть это и было полной бессмыслицей и сбивало с толку. Он всегда мог ощутить чувства своих врагов и жертв, но это было нечто иное, внутри девочки было ещё что-то. Обычно он чувствовал отчаяние, ненависть, агонию. Демон-лис всегда замечал их. Даже если они не замечали его, он мог легко ощутить бродягу, ступившего на его территории. Каждый раз одно и то же. Стоило только засечь его, и они были охвачены страхом и ужасом. Но раньше было по-другому. Кьюби помнил мирные времена, когда люди любили его, и он любил их в ответ, в особенности отца, который тогда был более или менее человеком. Он был под иллюзией, что люди обладали какими-то зачатками ума и сострадания. Теперь-то он понимал. После смерти отца всё обернулось к худшему для Кьюби и его восьми родственников. Говорящие обезьяны сначала боялись их. Страх превратился в алчность и злость. Они пытались контролировать биджу, подчинить их волю и лишить свободы. Запереть, как животных, называя по числу хвостов, атаковать их. Кьюби был опустошён из-за предательства. По сути они растоптали наследие его отца, пренебрегали и издевались над его мудростью, убеждая себя, что биджу не более, чем средства для ведения войны и захвата власти. То, что можно контролировать и подчинить их жалким, тщедушным и глупым желаниям. Со временем Кьюби начало доставлять удовольствие наблюдать их провалы. Именно поэтому лежавший в тишине на вершине горы девятихвостый изумлённо подумал, что возможно одна, хотя бы одна говорящая обезьяна что-то да понимала. Понимала и пришла не с намерением захватить его силу, а с любовью и состраданием. Любовью, которая исходила только от его отца, сестёр и братьев. Ему было не по себе от озадачившей его девочки, но и достаточно любопытно, чтобы не высунуться за выступ и скинуть её, по крайней мере, пока он не разгадал, чем она являлась. Он приподнял голову, когда она перебралась за край скалы, тяжело дыша, с мокрым от пота лбом. Абсолютно не обращая внимание на обездвиживающую жажду крови, направленную на неё, которая словно не была ей в новинку.

***

Страна Огня Мальчик с колючими волосами озверел в третий раз за пять минут. — Парень, ты достал меня! Свали сейчас же!— он чуть ли не рычал, плюясь и указывая на Хашираму. Погрустневший Хаширама поднялся, он, напоминавший своим видом побитого щенка, взглянул на другого мальчика. С последним громким вздохом он развернулся и пошёл, понурив плечи, снова став до раздражения депрессивным. — Как скажешь… Раскрыв рот от возмущения покорностью Хаширамы, неназвавшийся мальчик схватил его за плечо и остановил. — Постой! — воскликнул он. Он желал, чтоб у Хаширамы был какой-то внутренний стержень, а ещё хотел узнать действительно ли он психически нестабилен или просто играл у него на нервах. Ему было ненавистно ощущение замешательства; его отец это узнал, когда ему ещё было три месяца, и он отказывался отдавать сюрикен, до которого смог добраться. Как ему рассказывали, он не заплакал, порезавшись, а просто пытался понять, какие части были безопасны и каких следует избегать. Это была похожая дилемма, он хотел выяснить, что делало мальчика таким непредсказуемым, какой эмоциональный рычаг заставит его ‘резать’ или, скорее, ныть, как дитя. — Так мне уйти или нет?— спросил Хаширама, угрюмо глядя из-за плеча.— Прими наконец решение…— пробурчал он и смотрел на мальчика, который будто язык проглотил. Он же только что сказал уйти, так ведь? Безрезультатно пытаясь объясниться, он заметил что-то странное на периферии, то, чего не было там секунду назад. Тогда же они оба увидели тело, спокойно плывущее к ним вниз по реке. Человек совсем не двигался, лежал бездыханно на поверхности воды, залитой солнцем.

***

Страна Молний Кьюби не заговорил с девочкой перед ним, а только оценил её странный внешний вид. Золотые волосы были собраны в хвост, он наверняка знал, что немного говорящих обезьян имеют такой цвет. Обычно это чёрный или коричневый, а светловолосые, которых он видел, никогда не обладали именно этим оттенком жёлтого. Также он нашёл странным то, что хоть у неё и были светлые волосы, кожа была очень загорелой. Он в самом деле никогда не видел белой светловолосой обезьяны с кожей настолько тронутой Солнцем. Их кожа всегда оказывалась нежной для лучей горящей звезды. За исключением темнокожих говорящих обезьян, которые справлялись с Солнцем лучше. Однако, опыт подсказывал, что их кожу так же легко распороть, как и белую. Её одежда грязна и потрёпана после путешествий, но, видимо, это не заботило её. Демон-лис подметил, что она была ниже любого встреченного им воина, и пожалуй её детская пора только подходила к концу. Его взгляд задержался на её глазах. Они были пронзительные и очень живые, формой похожие на кошачьи. Ясные, как небо в безоблачный день, выдерживающие взор его красных немигающе. Он снова услышал слова, сказанные в день его рождения, последние из сказанных отцом фраз. Озорной, голубоглазый ребёнок. Девочка шагнула к нему с успокаивающей улыбкой. Он встал угрожающе на лапы, возвышаясь в пятидесяти метрах над ней, и тягуче зарычал.

***

Страна Огня Оказалось Хаширама может посерьёзнеть так же быстро, как и впасть в депрессию. Его твёрдый взгляд следовал за плывущим мимо них телом. Он выглядел, как совершенно иной человек. Собрав чакру в ступнях, он побежал от его нового вроде-как-друга по водной глади, чтобы выяснить личность мертвеца. Он молился Отшельнику Шести Путей, чтоб это был не кто-либо из числа его знакомых. Другой мальчик остался на берегу и поражённо смотрел на бегущего по воде Хашираму. — Ты…. шиноби,— прошептал он, осознав, что спорил с возможным врагом, а не безобидным гражданским, как он предполагал. Хаширама не ответил и, достигнув трупа, перевернул тело на спину в попытке опознать его. На броне трупа была эмблема клана Хагаромо. — Война наконец дошла до этих мест. Лучше бы тебе отправиться домой,— он сказал голосом, полным печали и тревоги, глядя на мёртвого мужчину.— Да и мне тоже. Он встал и с середины ручья достиг противоположного берега в один прыжок, который не под силу даже взрослому человеку. Хаширама определённо был шиноби. — Ну… до скорого…— сказал Хаширама, посмотрев на мальчика на другом берегу. С полуулыбкой тот наблюдал за Хаширамой и гадал, из какого он клана, надеясь, что это не Сенджу. — Меня зовут Мадара. Не называть свою фамилию незнакомцу — одно из основных правил шиноби,— ответил Мадара, склонив немного голову. Хаширама кивнул в подтверждение своим подозрениям. — Хех… Я так и думал,— заявил он, и они отправились по домам. Они оба покидали это место с чувством, что обрели некую связь, странное родство, несмотря на их конфликтующие характеры. Может, это та причина, по которой они вообще пришли к ручью.