Розы среди крови

      Если хочешь узнать человека, не слушай, что о нём говорят другие, лучше послушай, что он говорит о других. Так говорил американский режиссёр Вуди Аллен, и Чарли была с ним абсолютно согласна. Не тогда, конечно, когда полезла искать информацию о треклятом хирурге в интернете, но в остальное время — абсолютно точно.       Все выходные Чарли провела с той самой книгой Сэлинджера, пытаясь забыть обо всём — и о странной ночной встрече, и о часах, которые являлись завершением одной очень печальной цепочки, думать о которой ей хотелось меньше всего. В понедельник пошёл сильный дождь, и Чарли почти забыла о том, что произошло, потому что отвлеклась на размышления о хиленьком потолке в своей комнате, который запросто мог протечь. Она бы и до сих пор об этом думала, если бы не миловидная девчушка Мария дель Ампаро, которая почтила всех своим присутствием только на десятый учебный день.       — Ты новенькая? — спросила тогда Чарли, а та в ответ только засмеялась.       — Нет, это ты новенькая, а я просто на больничном была, мне операцию делали.       Построив у себя в голове небольшую цепочку, Чарли вернулась в уже привычный поток мыслей и лишь вздохнула, больше ничего не ответив Марии дель Ампаро, которая уже вовсю демонстрировала небольшой шрам у себя на животе.       По этой самой причине ланч для Чарли протекал в одном из кабинетов, где она устроилась за партой и гипнотизировала свой смартфон, решив победить поток не пойми каких результатов по её поисковому запросу.       Она уже решила, что звонок на урок прозвенит быстрее, чем ей посчастливится найти полезную информацию, но всё же наткнулась на статью, которая более-менее походила на нужную ей.       В статье говорилось о сложнейшей операции по удалению тромба. В основном там упоминался новый метод в хирургии, а потом, после нескольких строк интервью, расхваливался «молодой хирург, подающий большие надежды». И текст из повествования о бедном пациенте превратился в письменный отчёт о том, сколько уже операций на счету у Джастина Бибера, какие из них самые сложные, а какие он смог бы сделать и с закрытыми глазами, и в конце они даже взяли у него пару советов по сбережению и укреплению здоровья.       Это было настолько абсурдно, что Чарли вдруг представилась ситуация, где молодая журналистка с ужасом в глазах описывает тяжёлое состояние пациента, долгий процесс операции, а когда доходит до хирурга, чтобы спросить насколько велики были шансы больного, а тот открывает рот, чтобы своим сухим тоном сказать ей точные цифры, она млеет и превращает репортаж о чудесах хирургии в интервью с надёжным перспективным мужчиной (в порывах вдохновения она совсем не задумывалась как двусмысленно это звучит), а пациент на заднем плане мигом приходит в себя и обиженно кричит, что о нём забыли.       Вдоволь насмеявшись и оставив попытки выдавить ещё что-то полезное из гугла, Чарли положила телефон в карман и разложила принадлежности на столе, дожидаясь урока.       Дождь всё ещё лениво накрапывал, но грозил усилиться в ближайшее время, поэтому перспектива бежать домой и надеяться на удачное стечение обстоятельств доверия не внушала.       После конца последнего урока, Чарли свернула к спортзалу, где в небольшой корзине всегда хранились парочка зонтиков на всякий случай. В мыслях она уже брала один из них, шла к тренеру, который за них отвечал (школьная собственность, как никак), расписывалась и почти счастливой топала домой. Но в реальности она стояла у пустой корзины и устало вздыхала.       Может, переждать дождь? А вдруг он вообще сегодня не закончится? Интересно, как там потолок в её комнате.       — Привет.       Чарли обернулась на голос, сделав шаг назад из-за слишком близко подошедшей девушки. Её красные волосы слегка прилипли ко лбу, да и сама она выглядела запыхавшейся и сейчас пыталась отдышаться.       — Последний зонтик забрал какой-то парень десять минут назад, но ты можешь взять мой, за мной всё равно сегодня мама приедет, — она протянула коричневый небольшой зонтик в чехле с золотистыми вкраплениями.       Чарли заглянула за её спину. Когда она входила в спортзал, то заметила большую толпу ребят, усердно репетирующих какой-то танец, но сейчас это почти вылетело у неё из головы.       — Спасибо.       Девчонка улыбнулась, а потом вернулась к остальным ребятам, помахав ей на прощанье. Чарли не двигалась с места: сначала в её голове медленно загружалась картинка произошедшего, затем, из-за внезапно включившейся музыки, она уставилась на танцоров, которые по новой начали отрабатывать свой танец.       Их было не меньше двадцати человек, и все они двигались почти синхронно (ещё парочка репетиций и всё будет просто идеально). Пол дрожал, но энергия, исходящая от этих ребят, была просто невероятная. Захотелось пуститься в пляс вместе с ними, и плевать, что Чарли совсем не по части танцев. Всё, что ей оставалось — завороженно досмотреть и похлопать в конце.       Только потом удалось вспомнить зачем Чарли задержалась на месте. Она забыла спросить у этой девчонки имя и класс, чтобы потом вернуть зонтик. Когда она тронулась к толпе, красноволосая макушка уже исчезла. Чарли снова осталась стоять у пустой корзины.       Зонтик пришлось разложить в гостиной, чтобы тот хорошенько обсох. Несколько капель попало на пол, диван и даже на книжный шкаф, когда телефон Чарли зазвонил, и та дёрнулась от неожиданности.       — Ты как никогда вовремя! — сразу же ответила она, стягивая с себя мокрую куртку и распуская влажные волосы.       — Правда? Повезло, — кто-то глухо хихикнул, — ну прости-прости, я только проснулась, никаких гнусных планов на тебя у меня пока не наметилось.       Мокрая одежда улеглась на сушку, сама Чарли быстро переоделась и поставила чайник.       — Только проснулась? У тебя же почти пять часов вечера.       — Ну да, подустала вчера, ничего не скажешь.       — А как же учёба? Ты вообще была на парах? Стой, — она ухватилась двумя пальцами за переносицу, — ты не дома, верно?       — Терпеть не могу воскресенье из-за понедельников, можешь себе представить? — после нескольких минут молчания в трубку, голос продолжил, — да я понятия не имею где я. Но квартира хорошая, светлая и просторная. Да и хозяин, вроде, скоро возвращаться не собирается.       — Боже мой, Дженни, ты вообще помнишь с кем переспала?       Чайник потихоньку начинал закипать, и Чарли его очень хорошо понимала. Она отсыпала заварки в кружку и залила ту кипятком, лениво потянувшись к сахарнице. Её махровые носки слегка проскользили по полу, поэтому она чуть не увернулась, но удержала в руках и телефон, и сахарницу.       — Неа, в душе не ведаю.       — И ты всё ещё в его квартире.       — Ну да, а что делать?       — Бежать. Бежать оттуда, Дженн.       Ответа не последовало, но вскоре Чарли услышала возню на том конце и удовлетворённо улыбнулась. Дальше Дженни говорила по громкой связи.       — Как там в школе? Что-то интересненькое? — получилось как-то невнятно, это она зажимала губами резинку для волос, пока собирала их в хвост.       — Да нет, вроде. Хотя… — Чарли в раздумьях обожгла губу горячим чаем и тихо выругнулась, — …сегодня одна девочка одолжила мне свой зонт. Знаешь, она выглядела вполне приветливо. Думаю, я смогла бы с ней подружиться. Ну, или хотя бы нормально поговорить, когда буду возвращать его ей.       — Звучит круто. Яйца в руки и вперёд, ты ведь ещё не обзавелась друзьями в новой школе? — Дженни говорила мягко, выключив громкую связь и поднеся телефон к уху.       — Мне и одной нормально, ты же знаешь. Не такая уж это и проблема.       — В одиночку далеко не уедешь, — Чарли готова была поклясться, что на том конце легко улыбнулись, — естественно, я всегда буду у тебя на первом месте, но ты можешь дружить и с остальными.       Чарли засмеялась.       — Спасибо за разрешение, мисс Самоуверенность-Ни-Разу-Не-Мой-Конёк.       Дженни засмеялась в ответ, а потом пропала на пару секунд, видимо, разыскивая ключи. Когда она вернулась, то в трубке послышалось небольшое эхо — пределы квартиры были покинуты.       — Как отец?       — Кстати, насчёт этого…       Из кружки лениво поднимался еле заметный пар, чай остывал очень медленно. По стеклам бил и не думающий утихать дождь, и в контрасте с отключенным электричеством картина выглядела тихой и умиротворенной. Настоящая идиллия.       — Папа вылечил ногу. Помнишь, я рассказывала как он более, чем неудачно навернулся? Так вот, теперь порядок, подлатали. Новый хирург, он…       И она замолчала. Потому что понятия не имела зачем завела эту тему и что собиралась рассказать.       — Чарли?       «Он ворвался ко мне домой в два часа ночи, а я чуть не пришибла его книжкой, представляешь? Если бы всё вышло, эта смерть была бы занесена в Книгу рекордов Гиннеса, как самая нелепая. Селинджер в гробу бы перевернулся».       — Чарльз?       — Просила же не называть меня так.       — Прости, просто ты слишком внезапно зависла, — в трубке уже был слышен звук ветра и шум внешнего мира. — Так что там с новым хирургом?       — Да ничего, папа просто сказал, что тот единственный, кто смог ему помочь, хотя возрастом на опытного и не тянет.       — Так разве возраст определяет опытность? — Дженни засмеялась. — Тут скорее дело в череде жизненных событий и обстоятельств.       — О, а знаешь, может ты и права.       — Ну конечно права, как будто бывает по-другому.       Волосы всё ещё не высохли, поэтому противно липли к телу, а кожа покрывалась мурашками. И Чарли не могла сказать точно, от холода ли это.       — Дженн, я перезвоню позже? В доме нет электричества, а телефон вот-вот сядет. Но ты всё равно отпишись, как домой придёшь.       — Услышимся позже, Чарльз. Удачи.       Дженни отключилась прежде, чем Чарли смогла возразить на глупое прозвище. Она отложила телефон, забралась с ногами на стул и обхватила двумя руками горячую чашку, расслабив плечи и облегчённо вздохнув.       Оливер приехал только к вечеру. К счастью, электричество уже успели дать, поэтому его дожидался горячий ужин. Тот за едой сплошным потоком вывалил все события за сегодня, а потом из последних сил поднялся к себе в комнату и устало завалился на кровать.       Чарли вымыла посуду, закинула в сумку нужные учебники, не потрудясь выполнить даже домашнее задание, и вернулась к излюбленному месту на гостевом диване, притащив с собой одеяло и пачку шоколадных печений с тёплым какао.       Сначала не найдя ничего интересно, Чарли остановилась на старом добром Discovery и плюхнулась головой на подушку, подтянув к себе одеяло.       Диктор монотонным голосом рассказывал что-то про кенгуру, в то время, как на экране проплывали изображения и видео с чудными животными. Затем голос затих, на фоне заиграла медленная мелодия.       «Если самка кенгуру была оплодотворена, но ещё не готова к рождению (например, она уже вынашивает одного детёныша), то эмбрион переходит в состояние диапаузы до тех пор, пока…».       — И это правда интересно? — кто-то плюхнулся на диван так, что Чарли еле успела подобрать ноги.       Спросонья она даже не поняла что происходит, поэтому сонно прищурилась и прочистила горло, чтобы сиплым голосом выдавить из себя хоть что-то.       — Интересно… что? Это? — она перевела взгляд на телевизор, где маленький кенгурёнок что-то забавно жевал. — Я просто не…       — Не хочешь засыпать?       — Да.       Голос затих. Пространство медленно наполнялось ароматом тонкого играющего парфюма, а из-за открытой входной двери тянулся холодок.       — А Вы?       — А что я?       — Вы тоже не хотите засыпать?       Пальто его тихо зашелестело, когда он приподнялся с дивана и сунул руки в карманы, глубоко вздохнув.       Проснулась Чарли из-за противных выкриков треклятых самцов кенгуру, дерущихся за господство. Она потёрла глаза и взглянула на экран телефона. Сон длился всего пару минут, но проспала она добрых полчаса.       Приподнявшись в стойку сидя, она уперлась спиной о спинку дивана и взглянула на место рядом с собой, где только что сидел призрак её сна. Нашарив рукой пульт, она вновь принялась переключать каналы, второй рукой открывая пачку вкуснейших печений с шоколадной крошкой. Вся ночь ещё только впереди.