СЮРПРИЗ ДЛЯ ГЕНРИ

Утро началось… — Просто прекрасно… — проворчала Эмма. Этот чёртов байкер въехал в зад служебного автомобиля шерифа и сейчас парень лежал на асфальте рядом со своим Харлеем раскинувшись в очень причудливой позе и почти не двигался, только моргал глазами. — Шеф, нам тут нужен не доктор Вэйл, а Голубая. Привет, Пиноккио. — Привет, — с трудом проскрипел байкер. Бедняга лежал в позе больше подходящей для манекена или большой, в человеческий рост, куклы. Грэм уже набирает Голубую. … — Странно, — говорит Эмма Голубой, наблюдая за тем, как Лерой и Весельчак устраивают Пиноккио в кузове пикапа рядом с помятым Харлеем и не сказать, что со всеми удобствами, — когда он был живой деревянной куклой, то без проблем двигался, а сейчас… — Он сейчас несколько старше, дерево стало не таким гибким. — И что с этим можно сделать? — Пиноккио придётся попотеть, — Голубая и Эмма едут за пикапом Лероя. — Разрабатывать мышцы, суставы. Физиотерапия. — Догадываюсь, что Пиноккио вырезали не из обычной сосны, — Эмме пришла в голову интересная мысль — «А что если…». — Да, — подтверждает догадку Свон Главная Фея. — Из Волшебного дерева. А что? — Хотела бы я посмотреть в глаза тому идиоту, кто решился извести такую редкость на дрова, — шипит сквозь зубы Эмма. — А самое последнее дерево — ушло на мебель. Может быть можно будет взять немного от Пиноккио и… — Вырастить новое Волшебное дерево? — Голубая поджимает губы. — Почему бы и нет? Можно попробовать… Эмма присутствовала на первой тренировке — от страшного и пронзительного скрипа и оглушительного скрежета ныли зубы, но постепенно Пиноккио двигался всё свободней и легче. На всё время «восстановительного периода» он попал под постоянную опеку Голубой и Регина, во время утренних пробежек, а Эмма, возвращаясь с ночных дежурств, часто сталкивались на улице с деревянным бегуном. Джеппетто причитал и вился ужом вокруг вновь обретённого сына, а подопечные Голубой ухаживали за ростками новых Волшебных деревьев. … — Ты меня предал по меньшей мере дважды, — говорит Эмма Августу Буту — такое имя теперь носил Пиноккио в новом мире, — когда не рассказал всем о том, что задумал твой папаша и когда бросил одну в этом мире. Беспомощного младенца, а сам исчез неведомо куда. И потом — грубым шантажом заставил уже Нила бросить меня. Но теперь ты за всё расплатился и снова стал деревянной куклой. Я могу считать себя отмщённой. Магия воздала тебе за всё. — Я был очень неразумным мальчиком, Эмма, — Август теперь не ест, а пьёт. Исключительно воду и зелья, которые варит для него Голубая. — За что и поплатился. — Платят все, — презрительно кривит губы Эмма, — они остались без своего драгоценного Королевства и оказались в этом мире, мире без магии. Точнее без знакомой им магии. Вельможи и царедворцы стали простыми рыбаками и лавочниками. А я, по твоей милости, осталась сиротой почти на тридцать лет. — Ты не можешь это им, нам, до сих пор простить? — Пиноккио укоризненно качает головой. — Лелеешь обиду. — Я живой человек, а не функция, — фыркает Эмма, — и ничем вам всем не обязана. Спаситель… Я вас всех интересую только в этом качестве. А что я, кто я… Развесили ярлыки, распределили роли. Но это жизнь, а не настольная игра. Она молча встаёт и уходит, оставив двадцатку на столике — «Сдачи не надо.» Эмма всё ещё чувствует себя в этом странном городишке чужой. «Я не из вашей сказки.» И каждую неделю посещает Бостон — оплачивает счета, приводит в порядок квартиру и на это время можно забыть про весь этот сказочный ералаш. … — Только ни слова о спасении, — Регина сердито фыркает, — а то никакого разговора не получится. От чего вы её спасали? От жизни в маленьком городке на побережье? Если вы ещё раз заикнётесь о таком «спасении», Эмма просто сорвётся. — И что нам всем делать? — спрашивает Бабуля. — Ждать. Только время. Я потихоньку знакомлю Эмму с нашим миром и пытаюсь достучаться до неё, что вы сделали роковую ошибку, но в тот самый момент думали, что поступаете абсолютно правильно. Тёмный меня саму надул — эта жизнь мало напоминает то, что он мне тогда наплёл. Так что отстаньте от Эммы — будете настаивать сделаете только хуже. … — Они были абсолютно уверены, что спасают тебя от страшной участи, — говорит Регина, подкладывая Эмме ещё один кусочек яблочного пирога. — Думали, что так избавляют тебя от моего Проклятия и печального будущего. Тёмный и меня обманул — всё оказалось не так страшно. — Одно условие — мои «дорогие родители» не будут пытаться вернуть мне все потерянные годы нашей жизни, вмешиваться в мою жизнь. Я уже большая девочка, — Эмма подозревает, что Регина что-то добавила в пирог — «Что-то ты, Свон, слишком быстро размякла…» — Не беспокойся, — улыбается Регина. — Белоснежка не до такой степени безнадёжна. Она помнит, что тебе не два года и не собирается с тобой нянчиться, как с маленькой. Ей, им обоим, будет достаточно простого человеческого общения. Заглядывай к родителям почаще. Помогай с младшим братом. — Думаешь мне легко? — Эмма сгорбилась на диване, уткнулась в колени носом. — Все мои представления о реальности рухнули в миг. Я сама, оказывается, маг. А сказочные герои вовсе даже не придуманные, а вполне реальные ребята. Ведьмы, злые колдуны, драконы… Такая была прежде простая и понятная жизнь! Особенно, если сравнивать с происходящим со мной сейчас. — Давай сразу к стадии Принятие, ладно? — грустно улыбается Регина. — Твоя жизнь никогда не станет прежней, но зато стало заметно интересней. — Угу. Но голова кружится, как на «русских горках». — Привыкнешь. Свыкнешься. Ещё пирога? — А главная загадка для меня — как тебе удаётся печь такие вкусные пироги и варить такой потрясающий кофе без применения магии? — завистливо вздыхает Эмма. — Всё возможно, милая, при должном прилежании, — важно произносит Регина подражая одной из своих фрейлин, которая в этом мире держит писчебумажный магазин и осталась такой же занудой. Эмма хихикает, зажав себе рот рукой.