СЮРПРИЗ ДЛЯ ГЕНРИ

… Бостон. Время ланча. Эмма знала — однажды это случится. Она встретит кого-то из «той» жизни. Из своего преступного прошлого. И вот… — Свон! Какими судьбами? Эмма неторопливо и аккуратно складывает газету, допивает свой кофе. Никакой радости она, как можно догадаться, не испытывает, но и страха тоже — она своё давным давно отсидела, расплатилась по всем счетам и все заинтересованные лица осведомлены о криминальном прошлом помощника шерифа Эммы Свон, которая превратилась в законопослушную зануду, но при случае может припомнить прежние навыки, когда это необходимо. Открыть в очередной раз заклинившую дверь в цветочную лавку Герды, к примеру. Или ящик стола Грэма. — Не скажу, что я в большом восторге от встречи, Герберт, — совершенно спокойным и ровным тоном произносит Эмма, — но привет. Что ты хочешь от меня? Я давно уже не при делах, дорогуша. Завязала. — Ты мне кое-что должна, девочка, — Герберт, не спрашивая разрешения, садится напротив, — и я хотел бы получить своё. — Выписать тебе чек? — лёгкое поднятие губ. В стиле Моны Лизы, как с Эммы Свон писали легендарный портрет. — Смешно… — фыркает Герберт. Он заметно обрюзг и время его безжалостно потрепало. — Не шути со мной, Свон. Сильно пожалеешь. — Не здесь, — Эмма шепчет, почти интимно, перегнувшись через стол, — поговорим у тебя. Поехали. Герберт удивлённо приподнимает мохнатые брови — хорошо знакомый «жук». Свон не изменила своей любимой «железной лошадке». … — Клайв, Питер, — Эмма улыбается и выглядит совершенно спокойной, даже расслабленной, — прекрасно выглядите. Как дела, парни? — Нормально, — говорит Клайв. Толстый и неуклюжий увалень, но прекрасный взломщик. Питер что-то тихо и зло ему шипит. Герберт опускается в кресло у стола: — Мы немного поиздержались, а ты, как я вижу, неплохо упакована, Свон. Ты, как я уже говорил, мне должна и… Эмма неожиданно сгибается в пополам, у неё почти истерика, даже слёзы от смеха на глазах выступили. Троица налётчиков в полном недоумении уставилась на старую подругу. Эмма выпрямляется, вытирает платочком слёзы, высмаркивается: — Простите, парни. Вы слышали о таком чародее, парни, о Мерлине? Ну там Король Артур, меч в камне… — Вроде сериал такой был, — чешет в затылке Клайв. — Я рекламу видел. — Он увидел нищего, который просил подаяние на рыночной площади, — Эмма уселась на старый скрипучий стул, нога на ногу, — и начал смеяться в голос, а когда его спросили, что он нашёл такого смешного в этом жалком оборванце, почему он потешается над несчастным, обездоленным человеком, Мерлин ответил, что этот бедолага даже не подозревает, что, выпрашивая медную полушку, сидит над горшком с золотыми монетами — только лопату возьми и станешь богаче короля. — К чему ты ведёшь, Свон? — хмурится Герберт. — Вот к чему, — Эмма уже на ногах и с силой бьёт каблуком сапога по центральной колонне. Удар, ещё, вылетает несколько кирпичей. Мелодичный перезвон и тихий шелест приятно ласкают слух. У Герберта отвисает челюсть, Питер и Клайв стоят рядом и таращатся на расползающуюся, тускло поблёскивающую в слабом свете от электрической лампочки, груду. — Золото? — нервно сглатывает Герберт. — Может быть, но стоит проверить, — пожимает плечами Эмма, — мы в расчёте? — Как ты узнала? — Питер с подозрением смотрит на Свон, но та безмятежно улыбается в ответ: — Увидела. Догадалась, чуйка сработала. Ну я пошла, мальчики. Не передеритесь тут без меня, деля добычу. Эмма выскальзывает за дверь, Герберт вертит в пальцах монету, но когда он, опомнившись, выбегает наружу, ни Эммы, ни её «жука» возле старого, заброшенного здания уже нет и старый приятель воровки и мошенницы Эммы Свон и её дружка Нила Кэссиди возвращается в дом. — Таллахасси… … Бостон. Квартира Эммы Свон. Эмма открывает газету и тяжело вздыхает, почти горестно. Регина, которая раскатывала тесто для пирогов оборачивается и вопросительно поднимает бровь: — Что такое, милая? Пироги скоро будут. — У них был хороший шанс, — снова вздыхает Эмма, — изменить свою жизнь к лучшему. Такое бывает раз в жизни — нашли настоящий клад и… Не всем так везёт. — И что они натворили? — Регина даже не обернулась. — Не смогли поделить добычу, — Эмма фыркает с иронией. — Герберт прирезал Питера, Клайву чудом удалось сбежать, а сам Герберт умер в больнице — Питер сам успел пырнуть приятеля заточкой. Клайв арестован, золото конфисковано. Оказалось, что в 30-х, в этом доме жил главарь одной из крупных банд Бостона тех времён. Видно припрятал украденное золотишко на «чёрный день». Регина на этот раз оборачивается и внимательно смотрит на супругу, которая впрочем не реагирует и продолжает читать газету. — Это ещё не вся история, Свон, — Регина почти мурлычет, — ты чего то не договариваешь… — Да. Мне не хотелось бы, чтобы о некоторых моих делишках стало известно, а их мы, я и Нил, проворачивали вместе с Гербертом и его приятелями. Но я не знала о золоте. Это была импровизация. А Клайву я нашла хорошего адвоката. И у них был выбор — я не виновата, не я спровоцировала драку. Регина укоризненно качает головой: — Опять. Узнаваемый стиль Тёмного. Интрига в его вкусе и стиле. Эмма снова поживает плечами и закрывается от любимой супруги газетой. Клайва выпустили через год, Эмма увезла парня в Сторибрук и примерно через месяц Лерой вручил новенькому кирку на которой проступило: «Увалень.»