a little closer

«Привет… Дневник? Я подумал, что правильно будет кому-то высказывать все, что копится внутри. А так, как у меня нет друзей, — горько ухмыляется, пока пишет это, — я буду делиться всем с тобой, хорошо? Как же неловко это писать, но, — рука вздымается в воздух, неуверенно замирая, и все же возвращается обратно к первому листу, который положит начало маленькой традиции, — сегодня я влюбился».

(запись в дневнике, 2015 год)

Чонгук ступает босыми ногами по своей квартире, бережно сжимая в руках дымящуюся кружку с горячим кофе. Люди, проснувшиеся без будильника, сонно тянутся к телефонам, смотрят на время, по-детски радуются и опять устраивают головы на подушках, блаженно прикрывая глаза. На часах — без пяти восемь, а для Чонгука — привычное начало воскресенья. Безмятежно попивая напиток, он возвращается в комнату и устраивается за компьютерным столом. Монитор после нажатия красной кнопочки загорается синим светом, и на экране появляется большим приветливое «добро пожаловать». После некоторой возни и кликания по разным вкладкам браузера, он все же включает хороший, судя по отзывам, хоррор. Начинаются вступительные титры, и вместе с ними Чонгук отключается от этого мира. Иногда он, отставивший кружку в сторону и сосредоточенно следящий за сменяющимися на экране картинками, вздрагивает, теряя налет бесстрашия. В такие моменты Чонгук особо уязвимый, старающийся побороть свой нелепый страх перед ужасами, и настоящий. Нервы натягиваются тонкой леской и до предела, настолько, что готовы порваться в любую секунду, и Чонгук застает себя крепко сжимающим кулаки — на покрасневших ладонях расцветают кровавые полумесяцы коротко стриженных ногтей. Он ожидает увидеть призрака, когда главный герой поднимается на чердак — их не оказывается. Позволяет себе расслабиться самую малость, опускает напряженные плечи и опускается сам, размякая на стуле — они мелькают и дразняще широко улыбаются в лицо. Становится плохо. Неожиданность умножает страх стократно, и он, ставящий фильм на паузу, чтобы прийти в себя, проклинает себя за трусость. Чонгук ненавидит чертовы скримеры всеми фибрами своей души. В один из таких моментов, когда на экране мелькают призраки, и главный герой начинает вдруг надрывно кричать, срывая голос, также внезапно начинает трезвонить телефон Чонгука. Подскочивший от испуга, он сваливается со стула и больно прикладывается лбом об пол. Чонгук лежит несколько секунд с гулко стучащим сердцем, а потом все же поднимается, несдержанно шипя и потирая ушибленное место. А вместо приветствия позвонивший слышит раздраженное: — Твою мать, Чимин, я тут из-за тебя пострадал. На том конце все пропускают мимо ушей. Пак что-то там восторженно лепечет, пытаясь перекричать уличный шум. Говорит быстро, спешно, что даже навостривший уши Чонгук из потока нескончаемых будто бы слов ловит лишь самую малость: — Быстро… Я же говорил… Тут… Да, помнишь? Ты же не должен был об этом забыть, да, Чонгук? — тараторит друг. — Ты будешь быстро? Мы будем ждать тебя в кофейне. Быстрее, давай, мы уже идем, и если ты скажешь, что не сможешь, то… — Чимин, — перебивает Чонгук, — я совсем ничего не понял, — он мельком оглядывается на монитор и дергается, увидев в фильме застывшее нечто, — Что, когда и зачем? И что это за «мы»? Ты что, с девушкой, — делая заметный акцент на последнем слове, — своей, наконец, знакомить меня собрался? — Нет уж, не дождешься. Если и буду знакомить, то только со своим парнем, которого пока у меня нет, — голос в трубке звучит по-прежнему громко, а Чимина совсем не заботит, что кто-то может услышать его слова. Город впитывает в себя откровение: в застрявших в пробке и сигналящих беспрерывно машинах читается его недовольство, угадывается настороженное молчание в застывшем у дороги псе, смешки — в шелесте желтых листьев. — Короче, мы будем ждать тебя там. Так что давай, бросай свою комедию и беги к нам. Телефон на том конце сбрасывают прежде, чем Чонгук успевает хоть что-то сказать. — Мимо, — губы тянутся в кривой усмешке. Чонгук поднимает глаза на застывшего на экране призрака, выключая спешно фильм. Не его это. Уж лучше бы, правда, комедии смотрел. Уже через пять минут на нем широкая черная футболка, джинсы и черные кеды со стертой подошвой. Как обычно. Ничего не меняется. Он проводит по волосам пятерней вместо расчески и глядит на свое отражение в зеркале, хватает черную толстовку, напоследок задержав на своем отражении взгляд. И вскоре в квартире становится совсем пусто, а забытый кофе на компьютерном столе остается остывать.

***

Солнце светит ярко и, не смотря на раннее время, уже упрямо возвысилось в самом зените. А осенний теплый ветер покорно ждет, чтобы потеребить листья деревьев, посаженных около тротуара, как только редкие облака едва затмевают солнце. Сегодня в Сеуле тепло. Чонгук уже издалека видит знакомую рыжую макушку и улыбается — губы сами тянутся в улыбке — он ничего не может с этим поделать. За столиком Чимин сидит не один. И он что-то воодушевленно рассказывает, активно жестикулируя с бурей эмоций на лице. Чонгук делает несколько уверенных шагов, чтобы оказаться рядом с этим столиком. — А вот и Чонгук собственной персоной, — весело кивает Чимин головой в сторону друга и резво отодвигается в сторону, чтобы освободить ему место на диванчике. Чонгук приветственно машет другу и присаживается рядом, напротив незнакомца. Тот ловит на себе чонгуковский любопытный взгляд и лучезарно улыбается. — Чонгук-а, познакомься, это Ким Тэхен, друг детства. Тэхен кивает, и Чонгук кивает ему в ответ. — Привет, — раздается от них в один голос. — Рад, что мы наконец встретились, — выдает Тэхен. Улыбка до сих пор не стерлась с его лица. — Хён много о тебе рассказывал. Чонгук приподнимает уголки губ в скромной улыбке и прикидывает, что о нем мог рассказать друг. Он старается вспомнить, говорил ли ему Чимин что-либо о неком Ким Тэхене, но ничего не получается. Официант приносит заказ, который парни сделали еще до прихода Чонгука. Чон даже не удивляется, когда на стол со звоном опускаются чашка с эспрессо и блюдечко с тирамису. Друг с завидным успехом угадывает, что и когда хочется Чонгуку, и это не может не радовать. В воздух поднимаются, а затем опускаются обратно на скатерть столовые приборы, тарелки медленно пустеют, а парни с первых минут находят общий язык и интересную для всех тему, так что за их столиком тишины нет и на минуту. — А потом ты ударил меня пластмассовой машинкой! — смеется Тэхен, довольно сильно замахнувшись рукой, будто бы разыгрывая сцену из далекого детства. — Так я как сейчас помню, как был очень зол на тебя! А ты заплакал,  — Чимин хитро щурится, — воспитательница разняла нас, и мы не общались несколько дней! Стоп… А как мы подружились тогда? — задумывается Чимин, а Тэхен хрипло смеется. — Во время обеда я свалился со стула и начал плакать. Я действительно удивился, когда ты обнял меня, хён, — он крепко обнимает себя за плечи, — вот так. — Ну и плаксой же ты был, — качает головой Чонгук, а Тэхен искренне смеется, согласно кивая. — После того, как ты выпустился, плакал тоже. — Да ладно? А после? Скучал вообще? — Я поступил в ту же младшую школу, хен, — улыбается Тэхен, — и ты еще можешь в этом сомневаться? За столом по большей части слышатся голоса Кима и Пака, тогда как Чонгук просто слушает истории далекого детства, изредка вставляя пару слов и часто улыбаясь. Иногда он смотрит на своего новообретенного приятеля, любуется им и просто подмечает, что тот до одури красив. Как какая-нибудь фотомодель с обложки топового журнала. У него теплые карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Они горят желанием жить, и он кажется совсем мальчишкой, даже для своих восемнадцати лет, который вмещает в себя такую огромную и безграничную любовь ко всему и ко всем. Тэхен часто кусает и облизывает свои пухлые губы, иногда задерживает на Чонгуке пристальный задумчивый взгляд, а иногда склоняет голову над своей тарелкой и ковыряется в ней вилкой, пряча за челкой горящие от смущения щеки. Чимин продолжает свои рассказы о неудачливом и забавном Ким Тэхене, получая от друга ответное: «А хен в начальной школе признался одной девочке, которая ему нравилась, а после весь день злился, потому что она выбрала Менсу, у которого была последняя модель «пауэр рэйнджер».

***

— Ва-а-а, — восторженно вздыхает Тэхен, смотря на освещенную фонарями и другими источниками света улицу. Сеул действительно прекрасен ночью. — Да, — кивает Чонгук, улыбаясь уголком губ. — Оказывается тебя очень легко впечатлить. — Почему это? — удивляется Тэхен, поправляя лямку рюкзака. Чимин кладет руку на его плечо и хлопает. — А давай мы устроим тебе экскурсию по вечернему Сеулу? Это всего лишь окраина города, центральная часть еще красивее. — Правда? Вы действительно покажете мне вечерний город? Уже сегодня? Тэхен выглядит довольным. Чонгук проснулся рано утром, Чимин, быть может, еще раньше, чтобы встретить друга с аэропорта, а завтра им вновь рано вставать. Но отказать Тэхену, глядя, как он искренне улыбается, они не могли. Поэтому Чонгук, коротко выдохнув, поворачивает голову в сторону младшего и утвердительно кивает. — Все верно. Ты поразишься тому, насколько он красив, — говорит он, набирая номер и прикладывая телефон к уху. — Улица x подъедьте к кофейне Намсан, пожалуйста… Ага, ага… Хорошо, спасибо, — и перед тем, как завершить разговор, — ждем.

***

— Красиво. Тэхен будто бы приклеился лицом к окну, удобно устроившись в салоне такси. Каждый раз, увидев что-то красивое, по его мнению, он спешит запечатлеть это на своем фотоаппарате. Каждое его приглушенное «ва-а-а» сопровождается тихим щелчком камеры. Чимин рассказывает ему, что собой представляет каждое понравившееся ему здание или место. Тэхен так восторгается, будто это действительно прекрасное зрелище, и Чонгук невольно припадает к окну, улыбаясь уголком губ: впечатлительность Тэхена передается ему, и он тоже втихую восхищается красотой родного города, словно видит его в первый раз. Водитель поворачивает то налево, то направо, объезжает пол города и останавливается у центрального парка Сеула. Ребята расплачиваются, благодарят водителя и, полные энтузиазма, вываливаются из машины. Перед ними раскидывается прекрасный вид. Парк занимает огромную площадь, полностью обставленный разными аттракционами, ларьками со всевозможными лакомствами и большим количеством лавок. Он окружен искусными воротами, сражающимися с густым лесом за право быть ближе к небу. — Ва-а, — губы Тэхена складываются в букву «а» и на миг застывают, а Чонгук и Чимин, обменявшись довольными улыбками, ступают вперед в парк. Перед аттракционами выстроились огромные очереди, тянущиеся вереницей и заставляющие досадно кусать губы. Парни решают пренебречь этим развлечением и направляются прямиком к ларьку с мороженым. Они бредут по парку, заглядывают в разные шалаши с сувенирами и игрушками, наслаждаются вкусняшкой и веселятся, предпочитая жить одним моментом. Внезапно они натыкаются на группу людей, образовавшую большой круг, а из динамиков льется громкая музыка. Парни, движимые любопытством, пробираются сквозь толпу и видят двух танцующих. Танцевальный баттл — понимают они. Когда диджей останавливает песню, в середину круга выступает девушка с микрофоном и возбужденно кричит, указывая на симпатичного блондина с алебастровой кожей: — Похлопаем Лэю за прекрасный танец! — зрители реагируют бурными рукоплесканиями, свистя и даже скандируя его имя. — Теперь поблагодарим Джексона! — продолжает ведущая, показывая рукой на другого парня с уверенным взглядом и накаченным торсом, облаченным в полупрозрачную майку. Зрители снова воодушевленно хлопают, но аплодисменты эти более тихие, и ведущая, понятливо кивая, указывает на китайца с доброй улыбкой и ямочкой на щеке: — Титул лучшего танцора по праву переходит к Лэю! Благодарим Джексона за великолепное выступление и просим вернуться на место. Итак, кто хочет сразиться с ним и, возможно, доказать, что он лучше нынешнего «дэнс-машины»? — вопрошает девушка, смотря на зрителей. — Ну же! — Я хочу, — Чимин оглядывается на парней, стоящих сзади него, и, впихнув в руки удивившегося Тэхена полурастаявшее мороженое, пробирается к центру. — Как вас зовут? — спрашивает ведущая. Чимин берет в руки микрофон, протянутый девушкой, и отвечает: — Чимин. — Лэй и Чимин! Давайте же насладимся баттлом двух красавцев, — губы ведущей растягиваются в белоснежной улыбке, и она отходит, оставляя двух парней наедине друг с другом в центре живого круга. Музыка начинается с медленных битов, Лэй подстраивается на одну волну с ней и начинает резкие движения, чередующиеся с такими же неожиданными паузами. Музыка затихает, и Чимин понимает: настал его черед. Глаза парня загораются ярким огнем, тело напрягается, дыхание и сердцебиение учащаются: его всегда накрывает с головой эта необъяснимая волна удовольствия, когда он предается танцам. Чимин начинает четкими движениями бедер и ног, граничащими с быстрыми и энергичными размахами рук. Он полностью растворяется в танце, отдавая ей всего себя, не замечает на себе восхищенных взглядов и совершенно не слышит громких восклицаний. Тело блестит от пота, и он продолжает танцевать, умело чередуя плавные сексуальные движения с дерзкими и быстрыми, приковывая хищные взгляды и девушек, и парней. В конце он добивает Лэя, подойдя к нему вплотную и дразняще приподняв бедра, а потом медленно отходит от него. Лэй повторяет за своим соперником: с первых секунд отпускает прелюдии и берется соблазнять зрителей своим танцем. Снова танцует Лэй, а Чимин завершает. Первоначальной непренужденностью и расслабленностью в отточенных движениях он покоряет разом всех наблюдающих. В завершении, Чимин имитирует выстрел из оружия, стреляя точно в противника и, подняв пистолет в воздух, подмигивает. — Это было горячо! — восторженно комментирует ведущая, — Кто за то, чтобы оставить титул Лэю? Люди, облепившие широкий круг вокруг двоих танцоров, хлопают, но когда слышат: «Кто думает, что Чимин достоин титула лучшего дэнсера?» — кричат и хлопают с еще большей силой. Титул по праву достается Паку, который растягивает губы в искренной улыбке, превращая глаза в щелочки. — Тэхен, — обернувшись к приятелю, говорит Чонгук. — Я тоже хочу. И прежде чем Тэхен успевает уточнить, чего именно тот хочет, Гук успевает спихнуть ему еще одно мороженое и вырваться в центр круга. Ведущая охает и приподносит микрофон к губам: — Кажется, появился тот, кто хочет побороться за звание лучшего танцора! — восклицает она. — Как вас зовут? — Чонгук, — кивнув, отвечает парень и резким движением головы откидывает блестящие черные волосы в сторону. Тэхен в толпе улыбается. — Начнем, Чонгук-а? — одними губами шепчет Чимин, хитро прищурившись, и с первых нот приковывает на себе восхищенные взгляды. Теперь музыка совсем иная: она заряжает энергией и заставляет стынуть кровь в жилах одновременно, велит ей подчиняться, и в то же время сама покорно кланяется перед ним. Чимин прыгает, неосознанно облизывает губы, разводит ноги, глубоко приседая и двигает бедрами, снова и снова издеваясь над всеми смотрящими. Чонгук же танцует по-другому: движения его вальяжные, расслабленые, тело описывает круги вокруг оси. Он прикрывает глаза, отдаваясь музыке и двигает руками, склоняясь в стороны. Он пытается завершить танец сальто, но неудачно справляется и приземляется на асфальт правым ребром. Боль разом сковывает тело, но он, сжав зубы, тут же встает и заканчивает танец волной, начавшейся с бедра и закончившейся быстрым взмахом рук и головы. Чимин побеждает и смотрит на Чонгука обеспокоенно, когда тот незаметно для других хватается за бок. Тот одним лишь взглядом говорит: «Со мной все нормально, не переживай. А ты молодец, но в следующий раз ты у меня увидишь». Чимин благодарно улыбается и кивает, переводит взгляд на девушку, которая спрашивает у людей, найдется ли еще смельчак, готовый попытаться сразиться с Чимином. Проигравшему за его харизму и великолепное выступление вручают маленького мишку Тедди, на что Чон весело фыркает и, приняв игрушку, исчезает в толпе. Тэхен, все время наблюдавший за Чонгуком, сразу же накидывается на него с вопросами о его самочувствии, стоит тому приблизиться. Второй отмахивается, уверенно кивает и забирает свое подтаявшее мороженое, жадно кусая и наслаждаясь приятной прохладой. Он поворачивается к сцене, смотря на Чимина, который теперь уже показывает зрителям танец в стиле хип-хоп под качающий бит. — Ты в норме? Точно ничего не болит? — пытается удостовериться Тэхен. — Что? — громкая музыка из динамиков не дает возможности что-либо разобрать. Чонгук не слышит, что ему сказали, и поворачивает голову через плечо, потому что, кажется, Тэхен его тоже не слышит. Лицо старшего оказывается преступно близко, он смотрит на Чонгука распахнутыми в изумлении глазами. Сердце пропускает удар. Чонгук неловко улыбается и опять отворачивается к сцене, а Тэхен, приблизившись к уху, повторяет: — Спрашиваю, ничего не болит? — Чонгук отрицательно качает головой, на этот раз головы не поворачивает и не отводит глаз от Пака. Тот сейчас соревнуется с каким-то светловолосым парнем, танцующим хорошо, но не лучше самого Чимина. Тэхен позади отстраняется, восторженно скандирует имя друга и, не расчитав с силой прыжка, — как жаль — роняет свой рожок на асфальт. Мороженое тут же расплывается розовой лужей, а Ким горестно вздыхает и сует в руки Чонгука полурастаявшее шоколадное Чимина, мол, лучше ты держи, иначе уроню, как и свое. Чимин побеждает очередную дэнс битву и купается в заслуженном внимании. Его справедливо именуют лучшим дэнсером сегодняшего вечера и дарят кепку с какой-то непонятной, но модной аббревиатурой, которую Чимин тут же надевает и которая ему очень идет. Искренне обрадовавшийся своей победе, как ребенок новой игрушке, он не замечает в толпе пару выразительных глаз, следящих за ним и провожающих к толпе. Юнги хочет подойти, сказать ему, что он впечатлен его танцем. Он хочет сказать, что не знал, что Чимин умеет так танцевать, и что он преобразился, как только началась музыка: мягкость сменил на страсть, теплый свет в глазах на яркое пламя, добрую улыбку на соблазнительную ухмылку. Однако, вместо того, чтобы подойти к нему и сказать все это, он затыкает уши капельками наушников и лениво отходит от толпы. На циферблате «21:06», и скоро должна прийти его девушка.

***

— Хен, ты был, правда, крут, — хвалит друга Тэхен, лакомясь новым клубничным мороженым, которое по доброте душевной купил ему Чонгук, и обращаясь к нему: — Ты тоже был хорош. — Я бы смог лучше, — досадно вздыхает Чонгук, поудобнее устроившись на скамейке у фонтана. — Обычно это сальто у меня получается, просто для этого нужно разбежаться для начала, — продолжает оправдываться он, — если бы места было для этого достаточно. — Да брось. Вы оба были просто неотразимыми, честно. И почему так классно танцуете? Рискну предположить, что вы познакомились в танцевальном классе, — смотрит сверху вниз, поджав губы. — Чимин-хен, когда это ты начал заниматься танцами? — Не угадал, Тэ, — улыбается Чимин и переводит взгляд на сидящего рядом Чонгука. Получив от того положительный кивок, он поднимает глаза обратно на стоящего перед ними Тэхена. — Мы познакомились в клубе. — Ну, — подхватывает Чонгук, — он тогда отрывался на танцполе, и я, сидевший за барной стойкой, заметил его. Я подошел к нему и тоже начал танцевать. — Так вышло, что у нас получился дэнс баттл, в котором тогда победил Чонгук, — кивнув головой в сторону младшего, продолжает он. — После этого я очень вдохновился его танцем и начал совершенствоваться сам. Через пару недель после той встречи в клубе мы узнали, что учимся в одном университете. Интересно вышло, правда? До этого мы просто не замечали друг друга, и как-то так вышло, что мы сдружились. И вот, — ярко улыбается Чимин, вновь прищурив глаза, — дружим до сих пор. Тэхен весело кивает, обрадовавшись, что его посвятили в эту историю, связавшую двух любителей танцев. Он заканчивает с рожком и отходит к фонтану, чтобы отмыть руки от липкого мороженого, которое успело немного растаять и потечь по его ладоням до того, как он его съел. — Но я бы смог тебя победить, если бы не это сальто, — все гнет свое Чонгук за спиной, и услышавший это Тэхен приподнимает краешки губ. Его танец произвел на него какое-то неповторимое впечатление, и, когда он прокручивает в голове эти расслабленные чувственные движения, его сердце волнующе бьется. Чимин подходит к Тэхену, складывает ладони и черпает воду, затем говорит: — Мечтай дальше, — и обливает Чонгука. Тэхен хитро улыбается и, нагнувшись у кромки воды, принимается имитировать собачье плаванье. Вода разбрызгивается в стороны, а неожидавшие такого поворота Чимин и Чонгук вскоре немного промокают. Но в следующую секунду Тэхен уже оказывается по уши в бассейне, хмурится и в непонимании поджимает губы. Бомбер, светлые джинсы и каштановые волосы становятся ужасно мокрыми, а мальчики, осознав, что слишком разошлись, извиняются и помогают Тэхену встать. Благо, сегодня даже вечером Сеул не щадит своих жителей и с температурой двадцать шесть градусов выше нуля по цельсию преображает сезон в лето. Мальчики снимают с себя мокрые верхние одежды. Тэхен подходит к скамье, накидывает рюкзак через плечо и с улыбкой говорит: — Пойдемте, мне теперь надо бы переодеться. Парни кивают и послушно следуют за Кимом. Они приходят в кафе и, пока Тэхен узнает у охранника, где тут уборная, занимают столик. Невольно искупавшийся подходит к друзьям, и его мокрые волосы блестят в искуственном вечернем освещении, отливая медовым оттенком. Он склоняется над единственным на столе меню и проводит по нему пальцем. — Закажете мне какой-нибудь бульон, ладно? — спрашивает он, отстраняясь. — Хорошо, — соглашается Чимин и, поправив кепку на голове, берется делать заказ. Тэхен с большим рюкзаком на спине удаляется в направлении уборной. Официант принимает у них заказы, приветливо улыбается и исчезает с дежурным: «Через пять минут все будет готово». — Чимин, — сложив на столе руки, обращается к другу Чон, как только официант уходит. — Тэхен знает, что ты — гей? — Ну да, — отвечает Пак. — Мы с ним дружим с садика, Чонгук, я ничего от него не скрываю. И к тому же, он тоже, — почти шепотом, — тоже в теме. Чонгук удивляется, но всего на миг. В следущую секунду он кивает, скорее сам себе, чем Чимину, и закусывает губу: решает открыться. От Тэхена вообще ничего не хочется скрывать. И первым делом, когда Ким, переодетый в сухую одежду, присоединяется к парням, Чонгук говорит: — На самом деле клуб, в котором мы познакомились, — нерешительно улыбается, но с продолжением не медлит, — гей-клуб. И я тоже… Ну. Тэхен замирает, уставившись на старшего, пытаясь понять, с чего такое откровение. Чон, будто бы прочитавший его мысли, растерянно откидывается на спинку сиденья: — Я просто… Я не знаю, с чего это я вдруг так, — честно признается он. Чимин начинает громко смеяться. Он бьет ладонями колени, наверное, изображая тюленя, что выглядит очень забавно, и от чего парни веселеют и тоже заходятся смехом. — Вот это так каминг-аут, — смахнув воображаемую слезу, успокаивается Чимин. Немного позже приносят заказ, и на стол ставятся дымящиеся глубокие тарелки со вкусно пахнущим супом. Тэхен, поймав на себе рассеянный взгляд Чонгука, мягко улыбается: — Все в порядке, — одними губами шепчет он. Чонгук отражает его улыбку и слабо кивает — мол, спасибо. Парни делятся впечатлениями от сегодняшнего дня, хвалят еду этого кафе, мороженое в том ларьке, Лэя и кепку Чимина, которая действительно ему идет. Просидев еще двадцать с лишним минут, они решают, что на сегодня этого хватит, и, оплатив чек, покидают кафе. — Сколько ты пробудешь в Сеуле? — спрашивает Чонгук у Тэхена. — Три недели, — отвечает Чимин за него, и Тэхен утвердительно кивает. — Как сдам экзамены, уеду обратно в Тэгу, а там уже видно будет: приеду я обратно или нет. Они вышли из парка и теперь стоят у перекрестка. Чонгук заказал такси и теперь все ждут, когда за ними приедут. — У вас сейчас, получается, каникулы? — удивляется Чонгук, смотря, как Тэхен накидывает на голову капюшон. — Ага. У нас каникулы не как в других школах, учеба заканчивается на две недели раньше. — А когда будут экзамены? — Чонгук смотрит на машину, которая стоит на дороге, а потом кидает взгляд на сфетофор, где горит красный свет. — На следующей неделе, в среду, — отвечает Тэхен и, кажется, тоже замечает ярко-оранжевую машину. — Кажется, это наше такси. Машина останавливается у обочины, прямо напротив парней, и они быстро залезают в нее, захлопывая за собой двери. Чимин садится на переднее сиденье, чтобы в случае чего указывать направление таксисту. Чонгук и Тэхен устраиваются сзади на пассажирских сиденьях. Тэхен любуется рекой Ханган, которая отражает неоновые вывески, яркий свет ламп и мягкий блеск звезд. С его уст снова невольно срывается вздох восхищения, в который раз за сегодняшний день. — Тэхен, — зовет его Чонгук, тот оборачивается и вопросительно смотрит. — Давай я запишу твой номер? — Давай. Рука Чонгука исчезает в кармане толстовки и натыкается на мягкую игрушку. Он вытаскивает мишку, крутит и вертит его в руках под пристальным взглядом младшего. На нем красная футболка с принтом в цветочек и надпись «miss you». — Тот приз? — интересуется Ким и получает положительный ответ. — Милый. Чонгук замирает на несколько секунд с Тедди в руках, а потом поднимает на Тэхена взгляд. — Тебе нравится? — уточняет он, растягивая губы в слабой улыбке. Тэхен утомленно зевает, прикрыв рот ладонью, и кивает. Чонгук протягивает Киму игрушку и смотрит, как удивление на лице парня сменяется самой искренней улыбкой. — Ты забавный, — признается он, а Тэхен снова довольно кивает и тихо произносит: — Знаю. Чон коротко смеется. Они еще некоторое время едва слышно переговариваются сзади, а потом Тэхен, уставший от перелета и убаюканный мерным гудением машины, засыпает на плече старшего.