a little closer

«Я не мог себе представить, что смогу когда-нибудь стать его близким другом. Иногда мне все равно непонятно, как такой, как он, согласился общаться с таким, как я. Может, я в самом деле ненастолько плох?»

(запись в дневнике, 2015 год)

Профессор завершает лекцию и озвучивает задание к следующей паре, как слышится протяжная трель, к которой студенты уже давно привыкли. Чонгук закидывает тетрадь для лекций, распечатки и ручку в рюкзак и тянет его за собой, одолевая расстояние от парты до двери, и поворачивается, дожидаясь, пока друг проделает то же самое. — Чонгук-а, — Чимин догоняет друга и ступает с ним нога в ногу. На Чимине белый халат поверх растегнутой на две верхние пуговицы черной рубашки. Рыжие волосы растрепаны, и этот небрежный вид придает парню какое-то очарование. Чонгук же уложил волосы, и теперь, каждый раз останавливаясь перед зеркалом, не упускает возможности поправить выбившиеся черные пряди и приглаживает их рукой. Его пробор подчеркивает красивый лоб, а серьга снята с правого уха и убрана в карман пальто. — Давай покушаем в «Намсан», я с голоду умираю, — прибавляя скорость, просит Чимин. Чонгук, поправив белый халат на стройном теле, облаченный в серую водолазку, соглашается с другом и тоже ускоряет шаг. Второй этаж представляет собой длинный холл. С обеих сторон коридора находятся лестничные пролеты. Внезапно они натыкаются на третьекурсника с факультета лабораторной диагностики. — О, Чимин! — улыбается парень уголками пухлых губ. Каштановые волосы спадают на глаза, а нацепленные на переносицу круглые очки смотрятся забавно, отчего парень выглядит моложе своих лет. — Я как раз тебя искал. Ты же поможешь сегодня с проектом? — Джин-хен, но… — рассеянно улыбается Пак, и во взгляде проскальзывает грусть. — Ох, блин, точно — я же обещал. Чонгук смотрит, как друг чешет затылок, и хлопает того по спине со словами: — Ну, раз пообещал — выполняй. Чимин бросает на друга озадаченный долгий взгляд, и Чон, после некоторой паузы, выдыхает — треплет волосы, забывая об укладке, и тянет губы в улыбке. — Видимо, я останусь помогать? — неуверенно спрашивает он и ловит краешком глаз довольную улыбку друга.

***

— Спасибо большое, парни, вы действительно меня выручаете, — говорит третьекурсник, вручая каждому из парней кипу бумаг, и подходит к компьютерному столу. — Надеюсь, мы успеем до трех. Ох, Сомин-нуна будет расстроена, если я опоздаю на первое официальное свидание. — Она тебя, наконец, заметила? — спрашивает Чимин и, на долю секунды оторвавшись от бумаг, с нескрываемым интересом смотрит на Сокждина. — Ее очаровали мои шутки. Парни начинает смеяться над третьекурсником, который глядит на них с искренним недоумением. Пухлые губы приоткрываются в немом вопросе, а брови ползут вверх. Это только что определенно была самая смешная шутка Сокджина за все время. Библиотека огромна, полна книг о медицине и не очень с ней связанными, приятно освещена, обставлена громоздкими столами и обитыми тканью стульями, чтобы студентам было комфортно заниматься. — Ты передо мной в долгу, — одними губами шепчет Чонгук, а потом, как только самый старший из них троих снова отходит в другой конец библиотеки, чуть громче добавляет: «Так просто не отделаешься». На что Чимин чуть слышно смеется. Джин подходит через пять минут и ставит перед парнями еще одну стопку бумаг, которую парни мысленно злорадно разрывают в клочья. В реальности же они садятся за стол и, поправив халаты, берутся разбирать бумаги по разным категориям. — Напомни мне, почему я выбрал медицину? — досадно вопрошает Чон, отодвигая с десяток бумаг, закрепленных скрепкой, на край стола, где лежат такие же, уже готовые. — Чтобы стать врачом, хорошо зарабатывать и не знать бед и хлопот? — не вопрос, не утверждение. — Что-то теперь я сомневаюсь, — вздыхает Чонгук. Если бы не мама, которая была счастлива, когда ее сын подал документы в медицинский, он бы тут и не учился. Его анкеты лежали в самых разных университетах на самые разные специальности по выбору. «Самое то» Чонгук просто не нашел. — Ответь мне честно, Чимин, ты вот доволен? — задумчиво интересуется брюнет, на что Пак, не раздумывая, кивает. — Да ну тебя, — улыбчиво отмахивается Чонгук, — Тебя вообще всегда все устраивает. Как так можно — быть всегда довольным? Рыжий лишь многозначительно солнечно улыбается, пожимая плечами. Управляются они со всем примерно за полчаса. Чонгук встает и потягивается до легкого хруста позвоночника, блаженно прикрывая глаза. Чимин облегченно вздыхает. — Джин-хен, мы все, — зовет он. — Спасибо, парни, — повторяет старший, мягко улыбаясь. — Я в долгу не останусь, честно. Студенты обмениваются улыбками: — Увидимся, — говорят Чонгук с Чимином. — До завтра, — отвечает Джин, поправляя очки и еле заметно кланиется. — Бедный хен, столько дел на него навалилось, и мы помогли управиться лишь с одной четвертой из них, — уже выходя из библиотеки, говорит Чимин. — Тяжело же тащить проект одному, когда кроме тебя в команде одни разгильдяи. — Да, жаль его, но ты не обязан каждому попросившему протягивать руку помощи, когда самому надо сделать кучу вещей. Чимин. — Но Джин — не каждый попросивший, — оправдывается Пак. Они заворачивают за угол и подходят к лестничному пролету. Чонгук тоже уважает Сокджина за его мягкий голос, доброе сердце, бескорыстность и честность. А еще он любит хена за умение готовить волшебные на вкус блюда, за которое парни и прозвали его ласково «Джином» — волшебным существом из золотой лампы. — Тем более, он сказал, что не останется в долгу, — губы Чимина рястягиваются в лукавой улыбке. — Мы думаем сейчас об одном и том же? — Без сомнений. Чонгук тихо смеется. Внезапно в конце коридора появляется Намджун и идет навстречу к ним. Он приветственно машет и улыбается, но что-то в нем сейчас Чонгуку совсем не нравится. — Здорова, парни, как дела? — Не жалуемся, хен, — отвечают парни в унисон. Их общие знакомые если поначалу и удивлялись синхронности Чимина и Чонгука, то сейчас привыкли и не уделяли этому ровно никакого внимания. — Это… Чимин, — мнется Намджун. — Ты сейчас свободен? Можешь помочь мне с пересадкой растений в лаборатории? Чонгук иронично поднимает одну бровь и складывает руки на груди. Чимин часто моргает и тянет улыбку, слабо кивая. — Хен, ты что… Тоже на свидание опаздываешь? — саркастично интересуется Чон. — Что? — На лице Намджуна появляется веселая улыбка. Его маленькие глаза блестят озорством, коротко отстриженные белые волосы подчеркивает естественную смуглость кожи. — Ой, не-ет, после той ночи Херин меня и близко к себе несколько недель подпускать не будет. — Ночи? Намджун смеется: — Мы просто смотрели фильм, ничего такого. Я случайно разбил ее телевизор. — Что, прости? — Чонгук чуть не давится слюной. — Серьезно? Стоп, ты сейчас на полном серьезе? Нет, хен, я, конечно, понимаю: чайник, телефон и плита… Нет, стой, плиту я тоже не понимаю. Но все же, телевизор — уже верх твоих способностей разрушения. — Да я сам удивился, честно. Чимин, рот прикрой, а то муха залетит. До сих пор балдею от себя. Но я дал ей денег на новый. — Она теперь точно не станет с тобой встречаться, хен, — севшим голосом замечает Чимин. — Нет, — с уверенной улыбкой уверяет Намджун. — She will be mine, не боись, — заверяет он, привычно вставляя английские словечки и фразочки в свою речь. — Ну так что, парни, поможете? — Нет-нет-нет, — качает головой Чонгук и укоризненно смотрит на приятеля. Он на такое не подписывался, когда выделял особое место Чимину в сердце с подписью «друг». Пак помогал везде всегда и всем, а о себе думал в последнюю очередь, что часто становилось причиной для гордости Чонгука, но не реже злило и выбешивало. И сегодня, в единственный день недели, когда пары заканчиваются намного раньше обычного, он не горит желанием провести еще несколько часов в стенах университета. Намджун переводит непонимающий взгляд на Чонгука. Все же хорошо начиналось? — Оу, нет, хен, не смотри на меня так. Я уже, правда, устал. Вот Чимин увяз, пусть сам и выбирается, — Чонгук ободряюще хлопает друга по спине, отступая. — Крепись, приятель. Еще увидимся, хен. Удачи с Херин-нуной! — Хорошо, — соглашается Чимин, прячет проскользнувшую грусть за улыбкой и просит вдогонку: «Я ужасно голоден, закажи мне что-нибудь!». Чонгук идет в сторону шкафчиков, останавливается рядом со своим и стягивает с себя халат. Следом направляется к гардеробной, чтобы получить свое черное весеннее пальто и, заранее обработав сережку антисептиком, который всегда в рюкзаке, возвращает ее на правое ухо. Настроение стремительно падает вниз, от того, что он проводит день не так, как хотелось бы. Еще от того, что Чимин сейчас работает, Чонгук чувствует вину за то, что оставил друга одного разбираться со всеми этими хлопотами. И он, определенно, голодный. Солнце висит на самом зените небесного океана. Весенний ветер треплет волосы, щекочет шею и шепчет истории на своем, непонятном людям, языке. Молодая зелень тонким слоем робко покрыла землю. И если бы не такая приятная погода, Чонгук бы окончательно помрачнел и, забив на кафе и друга, который присоединится позже, пошел бы домой. К радости парня, погода благоприятная и вселяет крупицу спокойствия. Чонгук прячет руки в карманы и устремляется в кафе. Колокольчики над дверью приветливо звенят, точно радуются желанному гостю. Несмотря на то, что на часах только три часа, в заведении ожидаемо много посетителей. Чонгук проходит к их любимому столику и с сожалением отмечает, что тот уже занят. За столом сидит какой-то парень с натянутым на голову капюшоном и что-то смотрит на своем смартфоне под столом. Одна рука, согнутая в локте, лежит на столе, и на ней парень устроил свою голову. Чонгук, незаметно для себя шумно выдохнув, поворачивается на подошвах кроссовок. Парень за столом тут же поднимает голову и его окликают: — Чонгук? Занявшим столик оказывается Тэхен. Стоит Чонгуку снова развернуться, как тот складывает свои губы в необычной прямоугольной улыбке, и в груди Чонгука мигом теплеет от того, что ему, видимо, рады. Улыбка против воли расползается и на его лице тоже. Младший очень мило машет рукой, и Чон приветствует его в ответ. — Что ты тут делаешь? — Дома неимоверно скучно, и кушать нечего, — неловко начинает Тэхен, смотря на парня, распогалающегося напротив. — А я это… готовить не умею. Сюда покушать пришел, чтобы не умереть с голода. А ты? Пары уже закончились? — Да, — кивает Чонгук, подзывая официанта, затем снова поворачивается к Киму. — Чимин скоро присоединится. Ты что-нибудь заказал? — Да, — тоже кивает Тэхен. — Хорошо, тогда нам, — Чонгук водит по названиям блюд в меню, останавливается на одном из них и вдруг устало вздыхает, откидываясь на спинку дивана. — Две чашки чая и две порции токпокки*. Официант записывает заказ и покидает их, чтобы позволить неловкости тяжелой тучей заклубиться над их столом. Чонгук молчит, молчит и Тэхен. Первый не может найти тему, на которую можно было бы поговорить, а пришедшие на ум просто-напросто отвергает, думая, что Тэхен сочтет его дураком. А второй терпеливо ждет, когда старший, наконец, что-нибудь скажет. — Что будет, если ты не сможешь поступить? — наконец, спрашивает Чонгук. — Я об этом пока, если честно, не думал, — рассеянно выдает Тэхен. — Наверное, останусь в Тэгу, поступлю в универ, а потом устроюсь там где-нибудь преподавателем. — Ясно, — тянет Чонгук, мысленно желая, чтобы он поступил, ведь прозвучало это сродни приговору о пожизненном заключении. — «Академия изящных искусств» — даже звучит красиво, правда? — Тэхен склоняет голову к плечу и улыбается уголком губ. — Правда, — соглашается Чонгук. — Знаешь, я в детстве мечтал стать певцом. Думал, буду выступать в каком-нибудь уютном кафе, как это. Смешно, но я действительно так сильно желал этого, что в начальной школе просился на вокал. Родители были против, но я, — с улыбкой указывая пальцем на себя, — не был бы Ким Тэхеном, если бы не пошел наперекор и не ходил бы на занятия тайно. Чонгук сдерживает улыбку, которая все равно стремится украсить его лицо. Тэхен словно загорается каким-то внутренним светом, когда говорит о своей мечте, и ему это начинает нравиться. — А почему тогда сейчас не хочешь петь? — Потому что понял, что с этим у меня не сладится. Но мне все равно нравится петь. Но уже после, будучи в средней школе, я посвятил себя целиком и полностью рисованию. Теперь хочу рисовать иллюстрации к сказкам и книгам и устроиться в какое-нибудь издание художником-иллюстратором. — Здорово, — выдыхает Чонгук, внимательно слушая собеседника. — Я бы хотел покупать книги, в которых будут твои рисунки и… Эй, споешь для меня? Ким, не ожидавший такой просьбы, смущается, смотрит в окно и, откашлявшись, выдает: — Не то, чтобы у меня был красивый голос. Но если ты правда хочешь, я с удовольствием спою. — Здорово, — повторяет Чон, искренне улыбаясь. Младший коротко смеется. Настроение стремительно взлетает вверх, минуя отметку «хорошо». И если поначалу над их столиком витала неловкость, Тэхен ее разбавил и рассеял своими рассказами и улыбками. Сейчас старший почувствовал себя уютно и спокойно, находясь рядом с ним. Официант подходит с подносом, уместившим на себе весь заказ. На стол с глухим стуком опускаются тарелки с чаджаменом* и токпокки, следом чашки и столовые приборы. Бесшумно приземляются салфетки, с еле слышным шорохом — пакетики с сахаром. Парни отодвигают еду Чимина в сторону и принимаются лакомиться своей. — А ты? Кем ты хочешь стать? — Тэхен по привычке склоняет голову к плечу, и сердце Чонгука почему-то на миг замирает. Брюнет смотрит на него выжидающе, с любопытством маленького мальчика и мило улыбается. — Хочу стать хирургом. Я тоже безумно люблю искусство, но ужасно далек от всего этого. На гитаре немножко играю и… Внезапно в кармане пальто звонит телефон и прерывает поток слов. — Да? Чимин, идешь? — прикладывая смартфон к уху, спрашивает Чонгук. Его лицо мрачнеет и мрачнеет, а к тому времени, когда он завершает разговор, он становится темнее тучи и поджимает губы в тонкую полоску. Тэхен удивленно смотрит на него, дожидаясь, пока он что-то скажет. — Что там? — Чимин не придет, он говорит, что минимум час еще будет возиться, — вздыхает он, сбросив вызов. В горле комом застревает горькое чувство вины. — И какой из меня друг? Оставил его со всеми бумагами и какими-то горшками и сижу тут, чай попиваю. — Ничего, — ободряюще улыбается Тэхен, вставая с места. — Накупим много всякого и встретим хена у выхода из университета, как тебе? Чонгук приободряется и благодарно кивает Киму, который не упрекает его, а наоборот, с готовностью поддерживает и без объяснений понимает. Они подходят к витрине, выбирают несколько видов выпечек и тток, заказывают латте на вынос и, закончив со всем, покидают кафе. Колокольчик над дверью тихо звенит и провожает уходящих гостей.

***

По дороге в университет ЁНСЕ, где учатся Чонгук и Чимин, парни продолжают свой разговор. Тэхен обещает Чонгуку, что если он станет известным художником, то непременно подарит ему одну из своих огромных картин. Верит, что сможет построить пентхаус для мамы. Что коридор его собственного коттеджа непременно будет украшен белым роялем. Тэхен горит и светится, когда говорит, что откроет фонд и будет помогать бедным, больным и брошенным, обеспечивая всевозможными средствами. Чонгук слушает каждое слово и кивает головой, беспечно приподнимая уголки губ. Маленький Тэхен с огромными мечтами — так удивительно, что Чонгук не смеет сказать ему, что они могут и не сбыться, что все не бывает в жизни, как мы того захотим. Вместо этого он продолжает улыбаться и замечает: — О картине не забудь. Я люблю пейзажи… Это так, к слову. Тэхен заливается смехом, слабо толкает плечом Чонгука и да, обещаю. Солнце все еще греет и ярко светит, но ветер, несмотря на это, становится более порывистым и колючим. Чонгук чувствует смущение и стыд от того, что, не смотря на ухудшающуюся погоду и давящее на плечи чувство вины перед Чимином, он никак не может стереть улыбку с лица. Они идут бок о бок, слегка соприкасаясь плечами, и в сегодняшний весений день ему безумно тепло. Чимин машет руками и тянет губы в широкой улыбке, только завидев друзей в коридоре на первом этаже. Тэхен и Чонгук приходят как раз тогда, когда тот завершает с работой и спускается вниз, и они суют ему в руки пакет с остывшими пирожными, круассанами и тток, а в другую вручают стаканчик с латте. Когда ребята, сытые и довольные, расходятся по домам, Чонгук поворачивается и долго смотрит в спины уходящих друзей. Сердце его в груди отчего-то быстро бьется.

***

Чимин уже лег спать, уставший от всей работы, которая свалилась на него за сегодняшний день, а Тэхен проснулся поздно и спать не хочет вовсе. На часах пол первого. Ким смотрит на секундную стрелку, которая движется быстрее остальных, и устраивается на кровати так, что ноги свисают, но не касаются ковра. Тэхен встает, на цыпочках подходит к тумбочке, открывает отведенный ему все еще полупустой ящик, опять закрывает и подходит к своим чемоданам. Их следовало давно распаковать, но как-то руки не доходят. Тэхен открывает рюкзак и натыкается взглядом на плюшевого мишку, который лежит поверх всех вещей. С присущей ему бережностью, он берет игрушку и направляется к своей кровати, разглядывая ее. У Тедди глазки-бусинки, которые отдают в свете ночника приятным синим оттенком, голубой носик и добрая улыбка. На лбу и круглых стопах трогательные заплатки, а красная футболка с вышивкой придает ему очарования. Тэхен спиной падает на кровать и, подняв руки над головой, с улыбкой рассматривает подарок, врученный старшим в такси. — Пожалуй, я назову тебя Гук, — улыбка становится шире, он довольно щурит глаза и прижимает игрушку к груди. Ночник остается гореть и покровительственно освещает, наконец, уснувшего в обнимку с мишкой парня, на лице которого до сих пор играет беспечная полуулыбка.