Песнь льда и пламени

Сильный ветер трепал тёмное платье с вышитым алым плащом вышедшей на переговоры Дейенерис. Небольшие каблуки её сапог западали в размоченный песок, напрягая и без того натянутые нервы; уверенная лодочка, легко шедшая прямо к ним, с каждой минутой своего приближения вселяла в душе девушки гнев. Какие переговоры могли быть с кровавым варваром, с лёгкостью убивающим детей, безбожно грабящим все подвернувшиеся под руку суда? Как можно было выслушивать требования того, кто смел заявлять свои права на королеву? — Я не думаю, что Эурон посмеет просить что-то совсем уж невозможное, — заметив взгляд драконьей королевы, сказал Паук. Вороний Глаз не был частым гостем в Королевской Гавани, а слать своих шептунов на Железные Острова ради свежих новостей было слишком трудным и опасным занятием; заявлять что-то, не имея на это подтвержденных фактов, было не в характере лорда Вариса. — Пусть только посмеет, — грозно шикнула Дейенерис, вспоминая речи о браке с железнорожденным. — Почему я вообще должна выслушивать его? Бой не был дан, белые флаги мои корабли не спускали. Зачем вы согласились на аудиенцию? — фиолетовые глаза неодобрительно глянули на лорда Вариса и десницу. — Если говорить честно, то... — начал Паук. — Если говорить честно, то мы в дерьме, — продолжил Тирион, не считая нужным церемониться. — Корабли Грейджоя искуснее выполняют маневры, они не начали нападать, а просто выстроили фигуры, замыкая за собой морское пространство и отступной ход, — он кивнул в сторону не начавшегося баталища. — Их больше, за ними — опыт, поддержка морской стихии. Если мы дадим приказ сражаться, скорее всего, мы отправим солдатов на верную смерть. — Вы ещё не пробовали сражаться, а уже сдались! — в гневе выкрикнула она, так что стоящие подле них дотракийцы-охранники обеспокоенно взглянули на свою кхалиси, не поняв сказанную ею фразу. — Мы отправим себя на верную смерть, если будем бездействовать и бояться потерь, лорд десница! Я должна заставить своих врагов бояться меня, а не наоборот! Тирион промолчал. Ученый муж понимал гнев своей юной королевы, понимал пробужденное от долгого сна бушующее пламя дракона и жажду одерживать победы и только, понимал стремления Дейенерис быть достойной своего народа. Войти в Вестерос милостивой завоевательницей. И помешать в этом ей не мог ни он, ни кто-либо из совета. Давос, как и ранее, чувствовал себя здесь лишним. Он был нужен своему королю для советов, его мудрое слово и знания могли понадобится и при решении вопроса о союзе с королевой Дейенерис, но сейчас ничто из этого не было нужно. Луковый Рыцарь видел перед собой юную девушку с огромной армией: за неё шли умирать конные владыки, переплывшие ядовитую воду ради своей кхалиси, за Дейенерис шли освобожденные Безупречные, с которыми не могла тягаться даже армия Ланнистеров. Мужчина отчётливо видел и тёмные тела дотракийцев, и бронированные костюмы армии евнухов, но он не мог понять — почему? Он был десницей другого короля, Станниса. Он видел и других королей: Джоффри, Робба, Ренли, Роберта, даже Эйериса... Но никогда не видел столь преданных своему королю людей, что были у Дейенерис. Женщина. Изгнанница. Последняя Таргариен. Но именно она смогла сделать то, чего не смог сделать никто раньше: завоевать любовь своих людей, а не посеять их страх. Нетерпеливый взгляд драконьей королевы заставил одного из Безупречных, оставшегося на суше, подойти к ней. Серый Червь находился на борту одного из кораблей, команды он смог бы принять лишь через посыльного — оставшемуся солдату надлежало им стать. Никто не слышал точно, что кхалиси сказала воину, но все знали это. Поспешно кивнув головой, Безупречный поспешил на небольшой лодочке отплыть к своему командиру. Исход сегодняшнего дня был почти предрешен. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ<...> — Какого... — гребший в сторону уже ожидающих его неприятелей, выругался посыльный Эурона Грейджоя, едва завидел уверенно шедшего на одиночной посудине солдата Дейенерис. Двадцатипятилетний парнишка, бороздящий моря под флагом Вороньего Глаза, чётко помнил все сказанные капитаном слова. Его задачей было всё передать слово в слово, да не испортить дело своей невежественностью. Впрочем, "Молчаливая" всё равно следовала по его пятам, готовая в случае отказа напасть. Дело было за малым. На островной линии толпилась кучка дотракийцев, с перекошенным от ярости лицами. Лихо закрученные вислые усы напоминали железнорожденному морды диких кошек исполинских размеров, любивших поживиться человечиной. Впрочем, желания этих кошек и дотракийцев совпадали. Парень прикинул, что ему надо быть осторожнее в выражениях — живым он всё равно отсюда не выберется, но хоть достойную смерть он себе может обеспечить. Лодку облепил размоченный песок, заставляя её остановиться. Железнорожденный спрыгнул с судёнышка, бухаясь по колено в тёплую воду. Уже отсюда можно было различить своих будущих собеседников; посредине всех стояла она, королева Дейенерис. Серебряная дымка заплетенных волос, тёмный, подчёркивающий её женскую спелость, костюм, поджатые пухлые губы здорового цвета. Неудивительно, что Эурон был не против променять стареющую львицу на драконью королеву — о такой бы мечтал каждый способный на плотские радости мужчина. Рядом с ней стоял карлик с изуродованным лицом, впалыми глазами, поросшей густым кустом бородой на маленьком лице; об уродстве меньшего из Ланнистеров знал весь Вестерос. Подле него стоял толстый евнух в одеянии, больше предназначенного для богослужений, а по другую сторону от Дейенерис с тихой решительностью в глазах стояли северяне. Это было понятно по их утепленным одеждам и капельках пота на лбу — Драконий Камень входил в умеренную полосу температур. — У вас есть пять минут, — сказала королева Дейенерис, смерив посыльного презрительным взглядом. Тот криво поклонился, оценивающе глядя на валирийку. Хороша. — Мой капитан, Эурон Вороний Глаз, предлагает вам не тратить напрасно свои силы, а просто сдаться, — без промедления ответил разбойник в смятой одежде, пропахшей морской солью и потом. — Он ходит по этим морям многие годы и смысла тягаться с ним нет. В свою очередь, он гарантирует жизнь вашим людям, а вам, Ваше Величество, — он снова перевел взгляд на матерь драконов. — Обещает тёплый приём. — Тёплый приём на своём члене, железнорожденный? — спросил король Джон, насупив и без того густые, припущенные вниз тёмные брови. Ему противна была мысль о том, что какой-то безумец предлагает Дейенерис такое. — И это тоже, — оценив колкость, загоготал парень. — Говорят, там вполне комфортно и неплохо, самое-то для Её Величества. Он и сам не понял, что забылся. Дейенерис до боли сжала маленький кулачок, выжидающе молча. Внутри неё разгорался настоящий пожар, сходила лавина, и на запах гари, подобно команде, рассекая воздух массивными крыльями, слетелись её дети. Они чувствовали свою мать. Чувствовали, что нужны ей. И только когда в небе послышался предупреждающий рык драконов, несущих с собой страх смерти и пламя, посланник вспомнил, как сильно ошибся. — Раз ваш король решил почтить мой Драконий Камень своим визитом, то тёплый визит вам должна оказывать я. Королева Дейенерис Таргариен, — ощутив поддержку своих детей, валирийка растянулась в красивой улыбке. Её улыбка для железнорожденного означала одно — смерть. — Дура-девка! Что творит! Собрались! Никто не отказывается от предложений Вороньего Глаза, никто! — истошно завопил капитан плывущей в сторону крепости "Молчаливой", когда даже без подзорной трубы увидел, как страшное пламя орошает участок земли, где минутами ранее стоял его посланник. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ<...> — Как я поняла, Север теперь окончательно со мной? — задала невинный вопрос опешившему от ударившего в нос запаха горелой плоти Джону кхалиси, когда её совет растерялся из-за увиденного. Самый крупный из детей, самый ретивый и устрашающий, решил приземлиться рядом со своей матерью, едва не снеся оставшиеся лодки чешуйчатым хвостом. — С вами не только Север, но и его король, — Джон приподнял уголки губ, выдавая ей что-то на подобии улыбки. Ничего ответить королева не успела — совсем близко к Драконьему Камню, подобно сошедшему снежному кому, подходил корабль с развивающимся чёрными парусами. Чугунная дева на носу галеи зло улыбалась им, а на мачте слышался протяжный свист и угрожающие выкрики. Корабли с ревущим драконом на знамени, едва завидев пламя на берегу, ринулись в бой. — Корабль Грейджоя будет здесь через пару минут, вам нужно найти безопасное место, Дейенерис, — сказал бастард, обнажая фамильный меч из ножон. — Вам тоже нужно скрыться, — он кинул взгляд на совет королевы, почти не способный дать бой. Сиворт так же вынул меч, стряхнув с кафтана пыль. — На острове есть охрана, а в замке масса потайных коридоров. Лорд Варис, вы в этом разбираетесь лучше меня, — отдала приказания уходить валирийка, всё так же улыбаясь, будто зрелище расправы доставило ей удовольствие, как когда-то доставляли её отцу огненные пытки. — А у меня есть план по-лучше. Никто не двигался со своих мест. Бросив последнюю фразу, королева Дейенерис направилась к остановившемуся на песке Дрогону, которому, казалось, нравились звуки сражений. Зазубрины на чешуе стали ступеньками для его матери, спинные пластины — седалищем. Дракон покорился, позволил ей оседлать себя, довольно закрывая налитые огнём чёрные глаза. Лорд десница и Варис поспешили к затворенным воротам, едва увидели, как их королева забралась на Дрогона — окруженная своими детьми, в небе, разя огненным дыханием недругов, она была в безопасности. — Будьте осторожны, Ваше Величество, — крикнул уже взлетающей Дейенерис Джон Сноу, увидев спускаемый якорь "Молчаливой" и гребущих в сторону острова железнорожденных. Дотракийцы, оставленные на Драконьем Камне, удовлетворенно вынули аракхи и воинственно завопили. — И ты будь, Джон, — шёпотом произнесла драконья королева, взмывая в небеса. Бой был и правда не равным. Подрезающие корабли Грейджоя подплывали вплотную к суднам Дейенерис, перекидывали деревянные мосты для налёта и палубных сражений, тараня с другой стороны приглянувшееся судно поступившим подкреплением. Они играли нечестно, стараясь взять хаосом и отсутствием диспозиции. Но на стороне драконьего флота была дисциплина, эффективность орудий и выдержка — добравшихся железнорожденных матросов Безупречные насаживали на свои копья, как освежеванный шашлык. Дотракийца висли на верёвках, стремясь достать своими искривленными аракхами до бегущих по переложенным доскам разбойников. Армия Дейенерис брала сплоченностью, флот Грейджоя — хитростью. Никто не мог одержать сейчас однозначную победу. Всё было так ничтожно на небесах. Города, реки, моря, равнины — разве что-то из этого могло иметь смысл? Почему размытые границы, грязно-зеленые леса, плодовитые местности, с высоты полёта кажущиеся одним и тем же, могли стать причиной кровопролитий и войн? Если бы короли познали бы лёгкость небес, увидели бы курчавые стада облаков, они бы ни за что не вели бы войн за земли. Всё меркло бы на фоне манящей свободы небес. Ящер громко выдохнул, учуяв где-то внизу запах проливающейся крови. Узкое Море, славящиеся своей неспокойностью, стало полем брани для роя движущихся чёрных точек, которых с высота нельзя было отличить. Где были железнорожденные, а где собственный флот кхалиси? Чёрная Смерть взяла ниже, встречая пугливый восторг морских псов. Чёрный глаз натренированно зыркал по сторонам, ощущая тонкие ладони матери, крепко схватившие его за рога — ветреные стайки при крутых поворотов могли стать для Дейенерис погибелью. Даже подлетев максимально близко к баталищу, драконьи крылья своими мощными движениями могли снести державшиеся на воде корабли, а вояк окунуть в тёплые воды моря. Отличить одинаково тёмные флаги было трудно. — Я не королева, если не рискую, — шепнула Дейенерис себе, покрепче ухватил режущие бледную ладонь рога дракона. — Дракарис. Звучное, заученное слово не заставило долго ждать реакции. Шлейф пламени, раскаленного до температур самой нагретой жаровни для ковки мечей, опустился и накрыл пеленой снующие ладьи, которые загорелись, как брошенные в пепелище мокрые щепки. Успевшие выпрыгнуть в воду разбойники набухли, как свеже-сваренные раки на завтрак в деревнях у Пайка, когда драконье пламя коснулась беспокойной глади синевы. Горели деревянные мачты, плавились стальные носы кораблей, истошно кричали в предсмертной агонии принявшие на себя беспощадный огонь люди. Капитан Эурон, стремительно шедший на крепость, услышал позади себя треск кораблей, нечеловеческие вопли, даже почувствовал жар воды, резко ставшей кипятком. Он не рассчитывал на это, хоть и оценил грязный ход сражения — ни боги, ни люди, не могли тягаться с древними ящерами, изрыгающими огонь. И уж точно никакая армада кораблей с отчаянным капитаном во главе не смогла бы им противоборствовать. Извержение повторилось. Как тянется шлейф шелков за придворной дамой, так тянулся огонь по линии атаки Железного Флота. Первичный страх и неуверенность сменились жаждой продолжать, пламя безумия вспыхнуло в глазах матери драконов. Первая пролитая кровь завоевания пробудила корни Эйегона и Эйериса, рождая новую Дейенерис. Королеву Семи Королевств. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ<...> Стуки бьющихся орудий раздразнивали воинов не менее, чем дразнит обнаженная женщина подвыпившего мужчину. Сошедшие с "Молчаливой" моряки будто хотели поквитаться за павших товарищей, за отказ серебряной королевы их капитану, бросаясь на островитян с налитыми, пьяными глазами и мечами. Пока жаждущие пустить в дело свои аракхи дотракийцы набрасывались на сошедших с корабля железнорожденных, десяток безупречных сопровождал совет королевы Дейенерис в безопасное место, Джон Сноу и Давос Сиворт остались на берегу, закрученные в смертельный танец сражения. Лишать жизнь нечестных, полупьяных и уверенных в себе разбойников было простым занятием, даже Луковый Рыцарь с искалеченной рукой легко справлялся с этим. Король Севера пытался выискать среди толпы немытой солдатни Вороньего Глаза — сразиться с ним хотел он лично. Но череду пьяных выкриков и почти одинаковых лиц никто более не сменял, изредка к нему подбегали иноземные наёмники, приплывшие с Эуроном ещё с дальних грабежей. Сам морской король пока оценивал полученный ущерб, молясь, чтобы его ласточку, "Молчаливую" так же не поразило смертельное пламя Дрогона. Танцуя со "Льдом", бастард заприметил красивого мужчину вдали, но на этом же берегу; на левом глазу того покоилась чёрная нашлёпка. — Вороний глаз... — прошептал он себе, будто намечая цель. Быстро окинув серыми глазами Давоса, он ринулся в сторону Грейджоя. Доселе мокрый песок, утягивающий в себе каждого ступающего, будто стал твердым, давая Джону дорогу. — Как пошёл! До чего резок! — капитан увидел несущегося в его сторону северянину с громадным, тёмным мечом. Племянник Глаза, Теон, рассказывал, что такой меч есть только у Старков. Он сунул в руки стоявшего подле него мужчины свой жилет, доставая с брюк острый кинжал. Он был смешон по сравнению с гигантом-Льдом, но ловкое обращение Эурона с оружием могло заменить этот недостаток. — Не уж-то ублюдок Старков пожаловал на поклон к королеве Дейенерис?! — завлекающе выкрикнул морской король. — Вернее, король Севера, Вороний Глаз, — поправил того Джон, начав атаку первым. — Ублюдком был рождён, ублюдком и помрёшь, — загоготал Эурон. Ему казалось, что чем злее становился противник, тем лучше становился бой. — Не важно, как я умру. Главное, что я жил и живу честно, в отличие от тебя, — прошипел Джон, вновь занося удар. Вороний Глаз ловко уворачивался, извивался, как змея. — И волчонок-Старк честно рассчитывает получить кость от драконихи за то, что вступился за её оскорбленное Величество? — в своей манере продолжил мужчина, уже сам наступая на северянина. — Я не рассчитываю на что-то, а действую по своей совести. Этим мы и отличаемся, Эурон. Как думаешь, что с тобой сделает Серсея, если прознает о твоем предложении Дейенерис? Сожжёт Диким Огнём твой любимый флот? Или во время вашей брачной ночи велит отрезать тебе член, как его лишился Теон? Ну-же, что думаешь? — беззлобно вопрошал король Севера, отбив удар Льдом. Священнослужитель Р`глора Мокорро видел в пламени образ Эурона как уродливое чудище с одним чёрным глазом, мерзкими щупальцами, кровавым океаном вокруг. Джону показалось, что задетый капитан и правда сейчас превращается в такое чудовище, заливаясь гневом и отравляющим ядом подлой натуры. — Ну, держись, щенок! — рявкнул он, пускаясь на короля Севера с разожженной внутри злобой. С кораблями Грейджоя было почти покончено. Некоторые судна Таргариен так же были охвачены пламенем, погибло несколько десятков дотракийцев и Безупречных, но эти потери можно было простить. Опасность для Драконьего Камня сейчас представляла лишь команда "Молчаливой". Чёрная смерть в пару секунд преодолел расстояние до драконьего логова, рассыпая пламя по береговой линии, где звенели мечи и падали люди. Эурон и Джон были чуть дальше от остальных. Пламя их не задело. — В крепость, олухи! Или хотите стать жареной закуской для ящера?! — выкрикнул своим людям Вороний Глаз, за минуты сражения одаривший бастарда неглубокой раной в предплечье. Его гнев сменился страхом за жизнь, бросив Джона, он пустился к отворенным воротам твердыни. Северянин побежал за ним. — Давос! Давос Сиворт! — кричал вымотавшийся парень, набегу искавший глазами своего соратника среди обгорелых, просто покинутых трупов, всё ещё дерущихся людей. Старого рыцаря нигде не было. — В замке оставшийся совет, женщины и безоружные люди! Джон, нам туда! — помятый, измазанный в чьей-то темной крови, Давос вынырнул сбоку, взяв курс к воротам за своим королём. Улыбнувшись боевому другу, король собрал последние силы и припустил к Драконьему Камню. Дейенерис, увидевшая знакомую фигуру на поле брани, направила Дрогона к замку. Она должна была помочь Джону Сноу. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ<...> Варис и Миссандея, в сопровождении нескольких Безупречных, нервно сидели в Палате Расписного Стола; они ожидали вестей, ожидали ворвавшихся в твердыню разбойников. До этой большой комнат, без знания устройства замка было не добраться. Они были в безопасности. Тириона с ними не было — десница не мог просто сидеть, когда его королеве угрожала опасность. Он с парочкой дотракийцев беспокойно ходил по внутреннему двору, вглядывался в уже темнеющее небо, но ничего ни слышно, ни видно не было. Даже рёва дракона. Эурон, соединившись с вбежавшими в крепость железнорожденными разбрёлся по центральным сооружениям: он не надеялся встретить тут Дейенерис, завидев её верхом на ящере, но хотел взять важного заложника. И в одном из тёмных коридоров, некрепко держа потной рукой факел, он наткнулся на десницу. — Тирион Ланистееер, — довольно растянув букву "е" в фамилии Беса, он уже не чувствовал себя униженным и побежденным. В его лапах был предатель и желанный трофей для королевы Серсеи. Если не Бурерожденная, то хоть младший братец смогли бы унять гнев королевы. — Вороний Глаз, — выдавил из себя карлик, поняв, что выхода у него больше нет. Четыре дотракийца с готовностью вынули свои аракхи, но их окружил десяток гоготавшей команды "Молчаливой". Перевес был на их стороне. — Как думаешь, сестрица будет рада тебя видеть? — нагло процедил Эурон, разглядев приколотую брошь десницы на одежде Тириона. — Будет рада видеть десницу иноземной захватчицу, убийцу своего сына? — Кажется, эту иноземную захватчицу ты был готов наречь своей женой, — не теряя самообладания, достойно ответил полу-муж. — А зачем ине дотракийская шлюха, если у меня есть ты? — спокойно спросил Глаз, давая команду своим головорезам избавиться от дотракийцев, а другим вести пленника под своим надзором, с приставленными к горле клинками. Капитан Железного Флота направился с ценным пленником в Сад Эйегона. Дрогон, руша каменные своды древнего строения, опустился на одну из стен, спуская массивный хвост в небольшой двор. Его наездница не спешила спускаться вниз, рискуя быть захваченной неприятелем, а лишь внимательно прислушивалась, вглядывалась в окутывающие Драконий Камень сумерки; надежда встретить кого-то из совета, либо короля Севера, тлела с каждым угасающим от сырости факелом на внутренних стенах двора. Наконец, послышались шаги и негромкие переговоры — сюда точно кто-то шёл. — Где остальные? Где прибывшие со мной северяне, Тирион, Миссандея, королева Дейенерис? — послышался знакомый голос Джона Сноу, устало спрашивающего Давоса Сиворта о насущном. В дыхании ночи он показался девушке безумно уставшим, испуганным, холодным и далёким от всего происходящего. Неожиданная улыбка посетила лицо валирийки. — Не думала, что на Севере так привыкли к сторожевым драконам на фасаде крепостей, — негромко пошутила она, мигом приковывая внимание странников. Джон облегченно выдохнул. — Вороний Глаз и его люди пробрались в крепость, мы думали, что он мог перехватить и вас, — сказал король, подходя чуть ближе к матери драконов, ступая на освященную факелами дорожку. — Я не настолько наивна и глупа, как думаете вы и Тирион, — отрезала Дейенерис, наконец отпуская рога своего старшего сына. Тот настороженно приоткрыл чёрные глаза, не ощутив более родных ладошек на себе. — А жаль, очень жаль, — с другой стороны процедил мужской голос, выходящий на свет в компании головорезов. В ночи казалось, что нашлёпка Эурона слилась с его лицом, а глаз был налит не синевой, а кровью убитых сегодня людей. — Ваш десница оказался глупее вас, Ваше Величество, — стоящий недалеко солдат толкнул на свет заткнутого грязным кляпом Тириона. Вид его был жалок. — Вы пожалеете, что тронули моего десницу, — моментально отреагировала королева, вновь хватаясь за рога Дрогона. Он угрожающе поднялся на крылья, обнажая чёрные зубы. Смертоносная вонь из пасти заставила железнорожденных шелохнуться. — И что, зальете весь Сад Эйегона, включая меня, король Севера и Ланнистера огнём? — улыбнулся он. — На сегодня мне хватит и Тириона, за тобой и мальчишкой я вернусь позже, вдоволь натрахав львицу после привезенного ей подарка, — он коснулся грязным сапогом карлика. Ответом последовал предупреждающий рык Дрогона. Король Севера выскочил вперед. — Дени, эта старая каракатица того не стоит, — крикнул тот. — Мы вернём Тириона, но не сейчас. Фиолетовые глаза сверкнули сомнениями. Разбитый во дворе Сад бы разгорелся в мгновения, пламя не пощадило бы ни её союзников, ни железнорожденных. — Да, Дени, не надо! — кривляясь, завопил Эурон, ощущая победу у себя в кармане. Королева проглотила это. Слишком высока была цена расплаты. — Тирион, мы обязательно освободим тебя. Обещаю, — вкрадчивым голосом сказала она, найдя мудрые глаза десницы. Он понимающе закрыл веки. — А ты, убирайся, пока твоя "Молчаливая" не стала кучкой пепла, как и твой оставшийся флот. — слова, обращенные к Эурону, были полны гнева. Его нахальное лицо так и требовало заветного слова и направленной струи пламени. — Ещё сочтемся, куколка, — подмигнув здоровым глазом, кинул морской король и поспешил убраться к своей ласточке как можно скорее. Он боялся, что стоит ему обернуться спиной, как жар смерти оросит его, завлекая в свои объятия. Ланнистер покорно плёлся с ним, пиная маленькими ногами попадавшиеся на пути камни. Пока разговоры и топот удаляющихся ног не стихли, оставшиеся люди не обменялись не единым словом. Джон смотрел на Дейенерис, она — на прибитую к острову "Молчаливую". — Вам нельзя здесь оставаться, Дейенерис. Они могут вернуться, и уже точно поставить себе цель убить вас, — начал Джон, решительно подступив почти что к морде настороженного дракона. Дрогон не шелохнулся. — И где мне будет безопасно? — обреченно спросила кхалиси, прикидывая, что делать дальше. Давно установленные планы рухнули в мгновения, её флот был спасён лишь пламени старшего сына, а её люди гибли не в сражениях, а в огне своей королевы. Реальных потерь на суше было бы меньше. — На Севере. Я послал ещё днём письмо, где оповестил своих лордов о нашем союзе, вас примут там и обеспечат защиту. Леди Винтерфелла — моя сестра. Северяне — люди чести и обещаний. До принятия решения насчёт дальнейшего, вам будет там безопасно, — проникновенно промолвил Джон, сам удивляясь своему беспокойству и желанию помочь серебряной королеве. За этот день она стала ему необычайно близка, не взирая на их первую встречу, полную яда и недоверия. — Вы полетите со мной, Джон? — спросила Дейенерис, опуская свою худую в руку вниз, словно подавая её северянину. Давос Сиворт сложил меч на правую сторону, нервно глядя на своего короля. Этого ещё не хватало... — Я не могу, Ваше Величество. Я задался целью удостовериться сможет ли что-то спасти нас от Белых Ходоков, и пока я не проверю залежи под Драконьим Камнем, пока не сниму пробу и не выкую хотя бы один меч, я не покину этот остров, — он был и сам опечален своим отказом, но чувство долга было превыше других чувств. Несмотря на свою пробужденную симпатию к этой чарующей девушке, он не мог забыть увиденное за Стеной. — Как только вы закончите, пришлите письмо, соберите лодку с верными людьми и следуйте на Север, — убрав руку и смутившись своей чувственности, отрезала Дени, вновь взглянув на берег у замка. "Молчаливая" уже отбыла, оставляя на темнеющей воде с алыми пятнами волнистую дорожку. — Я пришлю указания Миссандее и Серому Червю касательно армии и людей, пусть после приготовлений они отправляются с караваном ко мне. Я буду ждать вас, Джон Сноу. Берегите себя. Давно готовый к новому полёту дракон, грузно бивший чешуйчатым хвостом по каменным стенам Драконьего Камня, незамедлительно поднялся ввысь, на прощанье смерив своих выточенных на сводах твердыни сородичей презрительным взглядом. Его огненное дыхание, сегодня развеявшее мирное небо над Узким Морем, теперь восстанавливалось к новым битвам, а чёрный глаз внимательно устремлялся вперёд, туда, куда взяла курс его сереброволосая мать. Рожденная в сегодняшнем небе завоевательница, вселяющая страх снующим по земле людям и неприятелям, Дейенерис Таргариен направлялась на Север. Туда, где должна была начать новую войну. Силой льда и пламени.