Run

Guys (англ.) - парни

Чимин стоял перед входной дверью, зажав в руке телефон. Он несколько раз перепроверил адрес, прежде чем войти в дом. И ещё несколько раз проверит, прежде чем постучать. За дверью слышалась музыка и смех. Он по адресу? Ему казалось, что такие места бывают только в фильмах. Его дом находится в благоприятном районе. Его окружают воспитанные и интеллигентные люди. Он никогда не встречался с такой стороной Сеула. Да, ему попадались пьяные компании на улице, но такое бывает в каждом городе, в каждой стране. Этого не отнять. Но сейчас он чувствовал себя шлюхой, пришедшей в притон. Как-то это всё нереально. Пак вздохнул и постучал. Слишком тихо. Его рука дрогнула. Он боялся стучать громче. Может вообще уйти? Сказать Чонгуку, что заболел и не смог прийти. Чимин стоял несколько минут, прожигая дверь взглядом и перетаптываясь с ноги на ногу. Слишком страшно. И когда ты стал таким трусом, Пак Чимин? Его окликнули. Где-то сбоку, возле самой лестницы. Мин повернул голову и наткнулся на мужчину. Помятого, немытого, и явно не трезвого. Тот подзывал его к себе, недвусмысленно намекая. Пак стоял, не смея пошевелиться. Его сознание закричало только тогда, когда этот самый мужчина предпринял попытки дойти до Пака. Чимин принялся тарабанить в дверь. Всё же, этого не отнять. В страхе люди делают такие вещи, о которых не задумывались вообще или просто боялись их. Спустя всего несколько мгновений дверь распахнулась. На пороге стоял Чонгук. Он широко улыбался. И улыбнулся ещё шире [как он это сделал?], когда увидел Пака. Чон затянул Мина внутрь, потянув за руку, и захлопнул за ним дверь. Оставляя мужика довольствоваться чем-нибудь другим. За что Чимин был безмерно благодарен. В квартире музыка играла слишком громко. Давила на уши, возможно даже, выбивала воздух из лёгких. Как тут ещё потолок не осыпался, от таких вибраций? Чон затолкнул Мина в комнату. Здесь было много людей. Или, может, Чимину так показалось. В воздухе витал аромат алкоголя. Сильный аромат. Кажется, даже стены пропитались этим запахом. И смог. Просто пелена дыма в комнате. А под потолком и того больше. Горло сразу заболело. Вырывался кашель. Но Пак терпел. Некультурно. Музыка немного поутихла, но всё также отдавала свои вибрации полу. Хорошо, что Мин не поел. Он был уверен, что весь ужин окажется на полу в такой ситуации. Слишком непривычные колебания для организма. Чимин улыбнулся и помахал рукой. -Привет. – Смущён. Оказывается, не только сам Чонгук, но и его окружение заставляет Мина испытывать странные эмоции. С этими ребятами явно что-то не так. -Ребят, это Чимин. – Чонгук указал ладонью на Пака, представляя его своим друзьям. -Чимин-а! – Какой-то весёлый парень, со светло-коричневыми волосами, кинулся на Мина, обнимая его за шею. Он висел на нём несколько минут, пока Чонгук не скинул его с Чимина. -Тэхён, твою мать! Веди себя приличнее! – Чонгук виновато улыбнулся Паку. Чимин замахал руками, утверждая, что всё в порядке. Просто он был удивлён, ничего более. Высокий парень, с мятными волосами, протянул Мину красный пластиковый стаканчик. -Выпей. – Его голос звучал на удивление громко, несмотря на хаос, творившийся в квартире. Чимин привык к чистоте. В его комнате, да и в доме в целом, всегда было чисто. Они часто убирали всей семьёй. Его мама была любителем организовывать «День семейного порядка». На самом-то деле, Пак не особо любил убираться, но содержать комнату в порядке для него было необходимо. Он сам чувствовал себя грязным, когда помещение было таковым. Но, кажется, эти парни совсем не замечают огромную гору бумажек, десятки пустых бутылок, серпантин и еду, разбросанную везде, где только возможно. На полу, на мебели, на стене, даже на люстре. И на них самих, соответственно. Пак принял стаканчик из рук парня и принюхался. Едкий запах. Словно ему налили ацетон. Мятноволосый махнул рукой, призывая Мина выпить. Пак выдохнул и пропустил стаканчик через себя. Прохладная жидкость сразу же обожгла горло, оставляя неприятный вкус. Чимин поморщился и закашлял. Противно. Парень одобрительно кивнул и повернулся к остальным.

***

Чимин совсем не следил за временем. Спустя несколько стаканчиков со спиртным музыка стала громче. Или Паку так казалось. Он, в общем-то, и не спешил спрашивать. Комната медленно вращалась. В животе уже долгое время сохранялось тепло, а горло больше не обжигала прохладная жидкость. Всё было словно в тумане. Хоть Пак и прекрасно осознавал, что он делает. Он выпивал лишь раз. На выпускном. И в этот день он вернулся домой. Правда рано утром, и совсем не помня как. А после сна всё стало только хуже. Его тянуло блевать каждый божий час. Хотелось сдохнуть. И больше ничего не хотелось. Мама заботливо приносила таблетки от головы, спрашивала как самочувствие и уговаривала поесть. Отец молчал. Он не упрекал сына, не читал нотации и лекции. Лишь, время от времени, спрашивал, как он себя чувствует. А сестра постоянно напоминала ему, как тому повезло. Если бы она пришла в таком состоянии домой, то можно было бы забыть не только о карманных деньгах, поездках на каникулы, но и своей жизни в целом. Она была уверена, что вообще бы больше не увидела солнце. С каждым разом, комната в глазах Чимина крутилась всё больше. Некоторые вещи расплывались, а ноги переставали держать. И всё же его захлестнуло общее веселье. Они просто танцевали, пили и иногда бросались чем-то. Чем угодно. Бумагой, одеждой, едой, людьми, в конце концов. Это было странно. Для самого Чимина и его мира. Он никогда не позволял себе подобное. Но это было замечательно. Чувствовать что-то новое, совершать вещи, которые до этого никогда не делал. От одного из парней поступила идея выйти прогуляться. Чимин не видел в этом ничего плохого. Он знал, что свежий воздух отрезвляет. Выйти на улицу сейчас было прекрасной идеей. Пак осознавал, что выпил больше, чем позволяет себе. Всё же тот раз, после выпускного, был последним. Мин никогда больше не напивался до такой степени. Опасно. Парни вышли на улицу. Они громко кричали, свистели, и ругались. И Чимин чувствовал себя неловко. Он был готов извиниться перед каждым прохожим. Каких, почему-то, было совсем немного. Он был рад выбраться на улицу. И вскоре он пожалеет об этом. Парни остановились возле невысокого моста. Обычный мост через маленькую речушку. Скорее даже, через ручей. Внизу, возле берега, стояла железная бочка. Почерневшая от времени или от огня. Пак знал, обычно в таких местах греются бездомные и сжигаются улики. Так показывали в фильмах. Парни подошли к бочке. Вокруг было темно. Звёзд было не видно. Может из-за туч, а может из-за затуманенного взгляда Пака. Чимин рассматривал поток воды, что журчал довольно громко в тишине. Парни что-то шебуршали возле бочки, негромко сговариваясь. Но Мин не слышит. Яркое пламя озарило берег, и послышались довольные возгласы парней. Пак обернулся. Они разожгли огонь. Пак подошёл к остальным. Вечер выдался холодным, и тёплое пламя сейчас было кстати. Опьянённый мозг совсем не думал о том, что это неправильно. Что их могут оштрафовать. Да, это совершенно неважно. Плевать. Горячая ладонь опустилась на плечо Чимина. Пак встретился взглядом с тёмными глазами. Чонгук тепло улыбнулся и протянул Мину стаканчик. В который раз за этот вечер. Сам Чон держал в руке бутылку. Чимин видел эту бутылку на протяжении всего вечера. Возможно, она неоднократно менялась. Но надпись «Whiskеy» была на каждом напитке, который пил Гук. Чимин принял стаканчик и выпил залпом. Вкуса почти не чувствовалось, но внизу живота приятно грело. На мгновение ноги подкосились, и Пак упал. Наверное. Он чувствовал руку на своей талии. А потом его руку положили кому-то на плечо. Всё те же чёрные глаза. Весь вечер Чонгук не отходил от Мина, пытаясь его развлекать. Вот и сейчас не бросил. Он придерживал Пака, чтобы тот не шлёпнулся на землю. В сон клонило ужасно. Он на секунду прикрыл глаза. Как же приятно. Его лицо согревало тепло от костра, а тело – тепло Чонгука. Он машинально вливал в себя стаканчики с алкоголем. Всё больше и больше. А ноги переставали держать. Он закрывал глаза, а когда открывал – замечал, что они с Чоном поменяли своё местоположение. Минуты постепенно стали исчезать. И эти интервалы времени становились всё больше. Пока, наконец, Пак не перестал открывать глаза.