Run

Punishment (англ.) - наказание

Дорога домой оказалась до ужаса долгой. На телефоне высвечивались пропущенные. Их количество заставляло плакать. Пак был уверен, что дома его ждёт серьёзный разговор. Его немного шатало из стороны в сторону. Последствия бурной ночки и выпитый стаканчик. Юнги налил ему немного. Для храбрости. Погода была замечательной. Что бесило Чимина ещё больше. В такую погоду ему точно не хочется получать нагоняй. В такой день он предпочёл бы съездить с Чоном к морю. Тот как-то говорил, что знает красивое местечко. Где совсем нет людей. Мин потоптался перед подъездом, не решаясь заходить. Он даже отсюда ощущал тяжесть, что витала в их квартире. Он был уверен, что отец будет буравить его тяжёлым взглядом, а мать – отчитывать, как школьника. А сестра, в свою очередь, опять будет напоминать, что тоже хочет так оторваться. Он был уверен. Почти на 100%. Пак поднялся по лестнице на свой этаж, и некоторое время постоял возле входной двери. Он набирался сил. Решил, что просто молча выслушает и уйдёт к себе в комнату. Как бы размышляя над своим поведением. На самом деле, его голова раскалывалась. Ведь никто не удосужился предложить Мину таблетку. Чимин вздохнул и нажал на дверной звонок. Тишина. Он нажал ещё раз, удерживая палец на кнопке чуть дольше. Дверь открыла сестра. Она была не в лучшем настроении. Наверное, из-за родителей. Если те злятся на что-то или кого-то, то во всей квартире невозможно дышать. Словно воздух высасывает все силы. Чимин зашёл в квартиру, тихо закрывая за собой дверь. Он разулся, но остался стоять в прихожей. Совсем не было смелости идти в гостиную. -Подойди. – Голос отца был строгим. Даже слишком. Пак вздрогнул, сжал пальцами край майки и пошёл на голос. Отец сидел в кресле, не отводя глаз от телевизора. Мама сидела там же, только на диване, поджав губы и смотря в пол. Пак остановился в нескольких метрах от родителей, где-то возле входа. Он опустил голову, боясь смотреть даже на лица. Он знал, что ждёт его. И он ждал этого. Чем раньше, тем лучше. А потом всё станет на свои места. Надо лишь пережить этот момент. Но это было самым ужасным. Чимин впервые в жизни пожалел, что имеет таких заботливых родителей. Он завидовал Чонгуку. И остальным парням. Он не знал, какие отношения у них с семьёй. Но они могли спокойно веселиться, не боясь последствий и упрёков со стороны родных. И как же сейчас хотелось оказаться в той квартире. Рядом с Чонгуком. Слышать музыку в голове, чувствовать горький алкоголь на языке, после которого голова становиться легче. Танцевать, петь, и совершать безумные вещи. -Я жду объяснений, молодой человек. – Отец отвернулся от телевизора, переводя взгляд на сына. Пак чувствовал дырку в своей голове. Он вздохнул. Ему было нечего сказать. -Ты ничего не хочешь рассказать, Чимин? – Голос матери был строгим. Она редко так разговаривала с Мином. Она могла упрекать его, ругать, но её голос по-прежнему оставался мягким. -Нет… - Голос Чимина был тихим. И он не был уверен, услышали ли его родители. Он молился, чтобы не услышали. -Нет? – Отец поднялся с кресла. И сердце Пака пропустило удар. Он умрёт. Он точно умрёт. Он уже предвидел свою смерть. – Тебя не было дома два дня. Он ему врежет. Точно врежет. -Чимин, мы ждём объяснений! – Его мама вскочила с дивана. – Такое поведение не приемлемо! -А что приемлемо? – Чимин поднял голову и посмотрел на мать. Его сердце стучало, словно бешенное. -Ты пьян? – Его отец сдвинул брови на переносице. Бабушка, жди меня. Я иду. -Чимин, ты пьян? – Вторила мать. Её голос стал громче и выше. -Я выпил немного. В конце концов, я уже не ребёнок. -Ты говорил, что идёшь к другу. Тебя не было двое суток. Это с ним ты пил? – Отец подошёл ближе. Он был зол. Очень. – Так вот с какими людьми ты водишься? С отбросами общества? -Не смей… -С таким мусором ты общаешься? Которые только умеют пить и дебоширить? -Не смей… -Это он научил тебя так разговаривать? Он со своими родителями тоже так разговаривает? Мусор… -Не смей! – Чимин ткнул пальцем в сторону отца. – Ты совсем не знаешь его. Я не позволю так о нём отзываться! -Чимин, ты как разговариваешь с отцом? -А разве я не прав? – Пак перевёл взгляд на маму. Он искал поддержки в её глазах, но не увидел ничего, кроме осуждения. – Не вам решать, с какими людьми я должен общаться. Я имею право выбирать сам! Они слишком серьёзно восприняли эту ситуацию. Родители всю жизнь выбирали окружение Чимину. С кем ему общаться, каких друзей заводить, с какими девушками встречаться. Они пытались сделать из него идеального сына. Думали, что поступают правильно. Думали, что создают наилучшее будущее для сына. А на деле он жил в мире запретов и законов. Не делай то! Не делай это! Не общайся с ним! Люби эту девушку! Вся жизнь была словно расписана по часам. В школе он посещал несчётное количество кружков. Был записан в нескольких клубах. Мин возвращался домой поздно вечером, а просыпался рано утром. Чтобы успеть на утреннее дежурство. Которые, по мнению его родителей, должны были сложить хорошее впечатление о нём. Но кому это было нужно? Уж точно не Чимину. -Ты возомнил себя слишком взрослым? – Голос отца повысился. Его терпение заканчивалось. И Чимин знал, что за этим последует. Но не мог остановиться. -Да! Верно! Это не ваша жизнь. И не вам за меня решать. Вы возомнили, что можете решать за меня. Я не ваша чёртова кукла! -Чимин! – Отец впервые повысил на него голос.- Закрой рот! Мы твои родители, и у нас есть полное право вмешиваться в твою жизнь. -У вас нет никакого права. Вам недостаточно было контролировать меня. Теперь вы хотите контролировать и мои отношения? -Заткнись… -Да пошёл ты! Удар. Пак осѐл на пол. Его губа болела, а голова трещала больше прежнего. Он чувствовал металлический привкус во рту. И прекрасно знал, что это значит. Он посмотрел на отца. Тот стоял, будто бы ничего не случилось. Только сжатый кулак говорил, что произошло. Чимин сверлил дыру в отце. Он заглядывал в его глаза. И ничего там не видел. Ни сожаления, ни вины. Абсолютно ничего. Мама стояла позади отца и молчала. Словно нож в спину. Это был первый раз. Первый раз, когда на него подняли руку в этом доме. Но Мин не чувствовал обиды. Только злость. И презрение. Если бы он только знал, то вообще бы не пошёл домой. Остался бы с Чонгуком. С музыкой и выпивкой. Сейчас он ощущал желание выпить. Много выпить. Чтобы забыть это утро. Чтобы ощутить безразличие. Это то, что было нужно ему прямо сейчас. Пак поднялся с деревянного пола. Он не отрывал глаз от отца. Это некультурно*. Неправильно. Да и похуй вообще. Кровь в его венах кипела. Сколько же мыслей крутилось в его голове. Слишком много. Слишком много слов, чтобы сказать. Поэтому Пак молчал. Молчал и смотрел в глаза. -Ты имеешь совесть смотреть мне в глаза? – Процедил сквозь зубы отец. -Да. – Так же ответил Мин, подняв при этом бровь. Дерзкий. -Наглый мальчишка! -И что ты сделаешь? – Пак сам удивился. Его голос звучал странно. С издёвкой. Он криво улыбнулся. Совсем страх потерял. – Ударишь меня ещё раз? Давай, сделай это! Потому что это всё, на что ты способен! И снова удар. В этот раз Чимин устоял. В этот раз удар пришёлся тыльной стороной ладони. Рыжая чёлка закрыла глаза. Рыжие волосы прикрыли щеку. Которая сейчас пылала, словно по ней прошлись горячим утюгом. Смешно. Чимин хмыкнул. Его губы тронула усмешка. -Ты ещё и смеёшься? – Его отец кипел от злости. Пак никогда не испытывал таких эмоций. Но ему понравилось. Будто бы он отыгрывался за всю свою сломанную жизнь. За все несбывшиеся мечты. За все забытые школьные поездки. За все отвергнутые отношения. За все выплаканные слёзы. За все удары о боксёрскую грушу. За все спрятанные эмоции. -Твоё поведение выходит за рамки дозволенного! – Пролепетала мать. Её голос готов был сорваться на крик. -Это давно произошло. – Смех вырывался наружу. Чимин хмыкнул громче. Совсем не прячась. Как же хорошо. – Это давно произошло, мама! Вы просто этого не заметили. – Чимин развёл руками, словно говоря: «Посмотрите на меня. Вот он я». – Вы видите во мне лишь идеального сына. Вы видите лишь то, что сами слепили. Видите меня таким, каким сами хотите. – Чимин улыбнулся и запустил ладонь в волосы, взъерошивая их, как часто это делал. Он чувствовал, что груз на сердце становится легче. Он никуда не денется. Слишком много нужно сказать. Слишком мало времени для этого. Но он становится легче. Словно ему открыли давно перекрывшийся кислород. -Ты переходишь все границы, Чимин. – Возразил отец. Он всё также сжимал кулаки. Возможно, даже сильнее, чем в первый раз. -Серьёзно? – С насмешкой отозвался Пак. Эта ситуация смешила всё больше. Он уже не мог остановиться. Да и не хотел. Слова лились из него, будто из прорванной трубы. Трубы, которую долгое время заматывали изолентой, думая, что это её починит. – О каких границах вы говорите? О своих или о моих? Не существует ни тех, ни других. Это же просто смешно. Вы сами их придумали. И сидите, поджав хвосты, словно подзаборные шавки. – Смешок. Удар. Снова. Мин почувствовал, как кровь скопилась в уголке рта. Почувствовал её тепло на своей губе. А скула болела. Пульсировала. Он отшатнулся. И упал бы, если бы не стол позади него. Он держался одной рукой о деревянную поверхность, второй вытирая кровь. Алкоголь не хотел покидать голову. Хоть он и выпил совсем немного. Он уже прекрасно осознавал, что делает. И совершенно не жалел об этом. А голова с новой силой заболела. Внутри застучало, заставляя морщиться. -Ты позволяешь себе слишком многое. – Прорычал отец. – Почувствовал себя взрослым? Ха! Да кто ты такой? Ты всё ещё прячешься за мамину юбку, когда проблемы слишком близко. Возомнил себя взрослым, когда алкоголь ударил в голову? Я посмотрю, как ты заговоришь, когда протрезвеешь. Чимина пробило на смех. Он смеялся, смотря на кровь на пальцах. -А ты думаешь, я пьяный? Я трезвый, как стёклышко! А проблемы свои я решаю сам. У меня, хотя бы, есть смелость признаться в своих ошибках. А у тебя? Ты хоть раз признавал свои? Ты рассказывал, куда ушли деньги на страховку? – Он раскрывает чужие секреты. Ворошит чужие тайны. И он не виноват в этом. И алкоголь не виноват. Виноваты запреты. Виноваты правила. Правила, которые должны нарушаться. Он не мог сделать этого раньше. Боялся. – Ты рассказывал это матери? Ты уже рассказал, где деньги на колледж для сестры? Рассказал, куда спустил их? -Что ты сказал, говнюк?! – Отец схватил Чимина за шкирки, выкидывая из гостиной. Тот полетел на пол, заплетаясь в собственных ногах, и падая на задницу. Спина болела от удара, а в руки впились занозы. -Прошу, прекрати. – Мать бросилась на его руку, сдерживая от очередного удара. Она, скорее всего, не хотела защитить сына. Она боялась испортить репутацию семьи. Что скажут соседи, когда увидят побитого Пака? Явно пойдут слухи. Кому это надо? Чимин зафыркал, смеясь. Он поднялся с пола, осматривая свои руки. Они начинали кровоточить. Не сильно. Но маленькие капельки крови уже начали выступать на нежной коже. -Марш в свою комнату! – Процедил отец. Может Паку показалось, а может быть и нет, но он увидел пар над головой мужчины. Ещё немного, и от Мина не осталось бы и мокрого места. Он был уверен, что отец запросто бы превратил того в фарш. -Да пожалуйста! – Развёл руками Чимин и ушёл в комнату, громко хлопая дверью. Он был рад, что однажды решил поменять ручку, чтобы его дверь закрывалась. Сейчас это было самым лучшим за утро. Мин опустился на кровать. Он взъерошил свои волосы. Этот жест помогал очистить мысли. Или просто успокоиться. Или он вообще ничего не делал. Просто так думал Чимин. Сейчас это не имело значения. Руки саднили, разбитая губа болела. А привкус железа во рту порядком подзаебал. Хотелось просто убежать. Покинуть этот дом и бежать, бежать, бежать. Бежать, пока лёгкие не начнут разрываться, а ноги держать. Бежать, пока солнце не сядет на западе. Бежать, пока этот день не останется далеко позади. Бежать навстречу Чонгуку. Ручка дёрнулась и замерла. Кто-то пытался войти в комнату и потерпел поражение. -Ты не выйдешь из этой комнаты. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё. Пока серьёзно не подумаешь над своим поведением. – Голос отца, как всегда, звучал как гром. И сейчас этот гром вырывал деревья с корнем и разбивал волны о скалы. -Не очень то и хотелось! – Выкрикнул Чимин и лёг, раскинув руки. Его ноги всё ещё стояли на полу, тогда когда он сам лежал на кровати. Он просто смотрел в потолок и думал. Совсем не помня о чём. Просто мысли были и не были. Они сменяли друг друга, словно растаявший сон. Который ты пытаешься вспомнить. И чем больше пытаешься, тем больше забываешь. Какая ирония. Снова вырвался смешок. Он поссорился с родителями, получил по морде и сидит под домашним арестом. Но на душе так спокойно. Так легко. Он, наконец, сбросил тот груз обиды. Обиды, которая сопровождала его на протяжении многих лет. Когда он пытался поступить по велению сердца и получал прямой приказ от родителей. Когда он хотел обрести друзей и выслушивал упрёки матери. Когда он хотел петь и заставлял себя избивать грушу под присмотром отца. Когда он перевязывал избитые костяшки вновь и вновь, когда сдерживал слёзы, когда кусал губы в кровь и терпел. Теперь это казалось забытым сном. Теперь, он верил, его жизнь повернётся по-другому. Он не думал, помирится ли он с родителями, или их ссора так и будет сопровождать его всю жизнь. Он и не хотел думать об этом. В дверь тихо постучали. -Чимин? – Это была его сестра. Пак открыл дверь, впуская девушку внутрь. -Что-то хотела? – Мин вернулся на кровать, поворачиваясь к окну. -Ты как? – Сестра села рядом, но смотрела в пол. -Нормально. Лучше не бывает. Впервые я чувствую себя настолько круто. – Пак глубоко вздохнул, улыбнулся. Девушка посмотрела на него с удивлением. С лёгким осуждением в глазах. -Ты перегнул, Чимин. Сказал много лишнего. -Ты уверена, что эти слова были лишними? -Ты пожалеешь о них. – Она снова уставилась в пол. -Не думаю. Я сделал, что должен был. Давно нужно было так поступить. -Ты изменился. – Тихо прошептала девушка. – Это из-за того парня? -И ты туда же? – Это раздражало. Все будто сговорились. Будто пытались снова разрушить то, что Чимин сделал сам. Словно пытались снова указать на ошибки и навязать своё мнение. -Ты не был таким. – Она продолжала также тихо. Словно не слыша вопроса. -Я всегда был таким. Просто никто никогда не интересовался моим мнением. – Он встал и открыл окно. Тёплый весенний ветер обдувал лицо. Забирал с собой все негативные эмоции. Он чувствовал это. – Вы замечали только мои ошибки. Но никогда не видели побед. – Мин повернулся к сестре, облокачиваясь о подоконник. Она смотрела на него. В её глазах плескалась жалость и сожаление. Или, может быть, непонимание. Это верно. Чимин изменился слишком быстро. Нет. Он и не менялся. Девушка ещё какое-то время смотрела на брата, а потом тихо встала и ушла. Оставляя Мина в гордом одиночестве. И Пак был рад этому. Он закрыл за ней дверь и вернулся к окну. Он просидел возле него долго. Очень долго. Наблюдал за людьми, машинами, птицами. Он видел, как двигались облака, и как медленно солнце заходило за горизонт. Он видел, как на небе загорались первые звёзды. Видел, как зажигались фонари и исчезали прохожие. Это всё было похоже на сон. Мимолётный сон, который забывается, как только ты открываешь глаза. Он просидел в одном положение целый день. Спина болела, плечи затекли, а ноги вообще перестали чувствоваться. Но Чимин мог сидеть так ещё очень долго. Он не хотел уходить. Он вдыхал запах весны. Ощущал прохладный ветерок на своей коже. Слышал голоса и музыку. Где-то очень далеко. Очень тихо. Но слышал. В эту ночь хотелось выйти на улицу. Уйти в парк. Где тихо и никого нет. И где луна и звёзды. Он блуждал взглядом по пустой улице, в надежде найти что-то, за что можно зацепиться. Кошка, пьяница, летающий пакетик. Хоть что-то. Он блуждал взглядом по пустой улице. Пока не наткнулся на глаза цвета ночи.