Run

Pain (англ.) - боль

-Разве я позволял тебе выходить? Отец сидел на диване, положив ногу на ногу. Он выглядел внушительно. И не менее грозно. Казалось, он был готов метать молнии. Воздух в квартире накалился. Солнечные лучи проникали сквозь плотно закрытые шторы, освещая лишь часть комнаты, оставляя другую часть в полумраке. Чимин стоял, не смея пошевелиться. Он не был напуган, не был смущён или пойман с поличным. Он стоял в оцепенении из-за внезапности. Совсем не ожидал увидеть здесь отца. Было раннее утро. Родители должны были спать в это время. -Ты ослушался меня. -Имею на это полное право. – Пак вздёрнул подбородок. Он прожигал отца взглядом, как делал и тот. Просто смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Может, пытались показать, кто в доме хозяин. Может, пытались доказать, что слова друг друга не стоят ничего. -Ты так думаешь? – Отец усмехнулся. Издевательски, не веря. Он всё ещё считал рыжика ребёнком, который не может постоять за себя. И Мин это понимал. -Да. Я абсолютно в этом уверен. Вы не закроете меня в комнате как ребёнка. Отец поднялся с дивана. Его тяжёлые шаги, кажется, слышали соседи снизу. В полной тишине этой квартиры стук сердца Чимина отдавался ударами барабана. И долбил по барабанным перепонкам. Кажется, он слышал шум собственной крови, качающейся сердцем. Мужчина подошёл к Паку, глядя на того сверху вниз. -У тебя появилось слишком много смелости, после встречи с тем парнем. – Его голос был спокоен. И это пугало больше всего. Пусть он лучше кричит, бьёт, но не говорит так спокойно. -Не вам это решать. – Чимин говорил также спокойно. Хоть внутренне он дрожал как осиновый лист. -Чему ещё ты научился у этого парня? – Отец пропускал любые слова, сказанные Чимином. Словно они совершено не имели значения в этом доме. И это злило. – Курить? Водить девушек каждую ночь? Может, наркотики? – Отец изогнул бровь, смотря на Мина с издёвкой. -Ты не сделаешь это снова… - Сглотнул Пак. Он знал, что не сможет сдержаться. Он знал, что совершит ошибку. Но этот парень так глубоко засел в сердце, занял такую большую часть его разума, что хотелось защищать его. Защищать от таких слов. -Я уверен, этот парень был не раз в полиции. А, может, в тюрьме? Он не сдержался. Кулак Пака врезался в скулу мужчины. Он почувствовал знакомую боль в руке. Он столько раз сбивал костяшки о боксёрскую грушу, что эта боль приносила наслаждение. Его всегда недооценивали. Лицо Мина было милым, и это вводило людей в заблуждение. Хотя девушек он привлекал. Милое лицо, и накачанное тело. Сочетание порочного с невинным. Отец упал на пол с грохотом. Цепляя своим телом стол. Мать и сестра точно проснутся. Но Чимина это особо не волновало. Он быстро подошёл к мужчине, который как раз пытался встать. Пинок. И отец снова лежит на полу. Это неправильно. Так не должно быть. Снова боль в пальцах и горячая кровь на кулаках. А потом боль. Пронизывающая, ломающая. Мин отшатнулся и упал на пол. Воздух из лёгких выбило. Несколько долгих секунд воздух просто кружил рядом с Паком, но не позволял наполнить собой лёгкие. А потом громкий вздох и кашель. Удары отца были сильнее, если он прикладывал всю силу. Чимин понял это довольно поздно. Ещё несколько ударов по лицу и в область живота. Мужчина даже раз попал в солнечное сплетение. Что вызвало взрыв сверхновой звезды в голове. Дышать с каждым разом становилось труднее. А удары воспринимались уже не так болезненно. Боль ощущалась во всём теле. Отец остановился. Всего на несколько секунд. Перевести дух. И этого Паку было достаточно. Он быстро поднялся на ноги, наваливаясь на мужчину всем весом и садясь на него, когда тот упал. Что ж, у Чимина был хороший учитель. Он продолжал бить отца. Снова и снова. Пока не перестал чувствовать пальцы. Пока руки не стало сводить. Мужчина пытался несколько раз сбросить Мина. И это у него получалось. Стол был беспощадно сломан, когда Пак полетел на него, жмурясь и переставая дышать. Карниз был вырван с кусками стены, когда отец, заплетаясь в ногах и отлетая от пинков сына, зацепился за шторы. На шум прибежали сестра и мать. Они застали не самую приятную картину в гостиной. Им придётся покупать новую мебель и делать ремонт. И, скорее всего, извиняться перед соседями. Сквозь бурлящую кровь в ушах Пак услышал крик матери и визг сестры. Они были напуганы. Это и понятно. Чимин бы и сам не знал, что делать в такой ситуации. Но прямо сейчас его интересовала совершенно другая ситуация. Он должен был продолжать уворачиваться от ударов и наносить свои. Наверное, отец уже не раз пожалел о том, что заставлял проводить Мина в зале по несколько часов в день, с каждым разом увеличивая нагрузки и, в конце концов, ставя в спарринг с более сильным противником, чем он сам. Это были худшие моменты в жизни. Он всё ещё помнит, с каким страхом шёл в тренировочный зал, глотая слёзы и умоляя мать помочь ему. На что та говорила, что отец лучше знает, как воспитывать сына. На её плечах лежит воспитание сестры. Чимин почувствовал мягкие руки на своих плечах, а затем на предплечьях. Оторвавшись от отца, тот отлетел к противоположному концу зала, слыша над ухом всхлипы сестры. Он перевёл взгляд на источник шума. Лицо её было красным, хоть и оставалось немного сонным. Глаза опухли от слёз, а дыхание сбилось. Она пыталась вздохнуть, но каждый раз это получалось у неё не с первого раза. Он видел, как мать поднимает отца. Его лицо было в крови, как и руки. Пак сейчас выглядел не лучше. Он не видел себя, но прекрасно знал, на что способен кулак отца. И он знал, что нанося удары по сыну тот бил не в полную силу. Если бы так было, сейчас Чимина забирала бы скорая. Он знал это точно. Мать держала отца за плечи, преграждая дорогу и не позволяя приближаться к сыну. И с каждой новой попыткой мужчины подойти к рыжику, сестра сильнее сжимала пальцы на руке Чимина и пыталась отодвинуть его подальше от разъяренного отца. Он ощущал, как она дрожит, ощущал, как тонкие пальцы пытаются вцепиться в Пака. Он чувствовал страх сестры своей кожей. Он виноват. Но только перед ней. Не перед матерью, и уж тем более, не перед отцом. Отец прожигал его взглядом. Чимин чувствовал, что ещё чуть-чуть и у него на затылке образуется дыра. Мин вздохнул, заставляя сестру вздрогнуть. Отец что-то говорил матери, держа её ладони в своих. Она тихо всхлипывала и кивала. Кивнув в последний раз, она направилась к своим детям, стараясь не смотреть на сына. Сердце кольнуло. От жгучей боли. Обидно. Обидно до слёз. Женщина отлепила дрожащую девочку от Пака и отошла к стене, обнимая дочь за плечи. Отец твёрдым шагом направился к сыну. Внутренне, Чимин сжался, как сдутый шарик. Внешне, он выпрямился, показывая непокорность. Он не позволит отцу увидеть его страх. Мужчина прошёл мимо сына, не останавливаясь и не смотря на него. Только сжав руку выше локтя и утягивая того за собой. Чимин плёлся за отцом, заплетаясь в собственных ногах и врезаясь в стены собственного дома. Когда они поравнялись с дверью в комнату Пака, отец остановился. Он распахнул дверь и втолкнул Мина внутрь. Рыжик зацепился за собственную ногу, и, не устояв, рухнул на пол. Падение отозвалось болью во всём теле. -Ты не выйдешь отсюда. Даже не думай об этом. – Отец сказал это резко, словно засаживал преступника за решётку. Дверь громко хлопнула, а затем послышался глухой щелчок. Надо же, его действительно закрыли в комнате как ребёнка. Нервный смешок сорвался с губ. Он разорвал тишину всего на секунду, а затем позволил ей снова наполнить комнату. Солнечные лучи уже освещали помещение. Когда солнце успело подняться так высоко? Тело ломило, руки болели. Чимин запустил ладонь в волосы, зачёсывая их назад. Пак сидел под струями горячей воды. Она смывала кровь с лица, оставляя после себя неприятное жжение. На теле медленно выступали лиловые пятна. Хорошо, что их не будет видно под одеждой. Хотя, что там, сейчас тепло. Вряд ли он сможет скрыть синяки. Разве что, надевая одежду с рукавами. В тридцати градусную жару. Замечательная идея. Чимин вздохнул. Лёгкие болели. Неприятно. Он слышал, как родители ушли на работу. Он слышал, как сестра ушла в школу. Перед уходом, мать сказала ему, что он может не ходить на занятия. Надо же, они даже отпросили его у декана. Домашний арест будет продолжаться долго. Он знал это. Чимин вышел из ванны, переодевшись в домашние штаны и майку. Возле двери стояла тарелка риса с яйцом и немного закусок. А рядом бутылка воды. Точно, завтрак как в тюрьме. Это действительно что-то новенькое. Есть совершенно не хотелось. Давала знать о себе боль в губах, руках, ногах. Хотелось просто лечь и умереть. И больше ничего не хотелось. Чимин на уставших ногах добрался до кровати и рухнул на неё, утопая в подушках. Хотелось спать. Заснуть и не просыпаться. Хотя бы до вечера. Заснуть, и увидеть Чонгука в своих снах. Заснуть, и почувствовать тепло его рук. Утонуть в глубине его глаз. И больше ничего не хотелось. Сон пришёл быстро. Даже слишком. Может, уставшее тело постаралось, может, возбуждённый мозг. Это всё не имело значение. Мин не помнил, что ему снилось. Но он помнил, что там были волосы. Волосы цвета ночи. И глаза, которые утягивали как чёрная дыра. Сквозь сон он слышал, как капли дождя барабанили по приоткрытому стеклу, впуская влагу и запах мокрого асфальта в комнату. На улице было прохладно, и Чимин сильнее укутался в одеяло, наслаждаясь теплом. Он любил такую погоду. Любил дождь. Весной и летом. Когда можно было спать, слыша колыбельную падающих с неба капель. Когда можно было гулять, чувствуя холодные капли на своём лице. Когда можно было пить кофе, сидя в тёплой кофейне и наблюдать за людьми, спешащими домой. Чимин любил дождь. Чимин любил видеть в нём Чонгука.