Run

Getaway (англ.) - побег, бегство

Чимин просидел в комнате несколько дней. Он даже не выходил оттуда. Ему хватало собственной ванной и еды, которую приносила мать. Синяки на лице остались, но уже были не такими заметными. Хотя синяк в области глаза, разбитая губа, ссадина на носу и скуле и разбитая бровь кидались в глаза. Пак не выходил на улицу, чтобы в точности удостовериться, но был уверен, что его лицо не останется незамеченным. Отец забрал телефон, оставив Мина без связи с внешним миром. Он много раз обдумывал, как ему стоит поступить. Попытаться сбежать, может позвать на помощь. Извиниться и признать свою ошибку – такое даже в голову не лезло. Он не чувствовал себя виноватым или неправым. Он всё сделал как следует. Как того велело сердце. Дни в пустой комнате тянулись бесконечно долго. Чимин просто валялся в кровати, рассматривая потолок. Пытался спать и, иногда, что-то тихо напевал себе под нос. Много времени он проводил возле окна. Иногда, время быстро проходило за просмотром бегающих детей, пьяных драк или интересных встреч. А иногда, на улице было пусто. Не души. Словно вымерли все. Скучно. Прошло не меньше недели. Голова начинала болеть от нехватки воздуха и солнечного света. Его, конечно, было в комнате предостаточно. Но Пак любил находиться на улице. А сейчас его лишили этой возможности. В душной комнате часто было нечем дышать. Жара, май. Тёплые дни давали о себе знать. И ни открытое окно, ни вентилятор не помогали. И Чонгук. Он не приходил. Словно испарился. Это пугало. Потому что хотелось увидеть его. Хотелось услышать его. И почувствовать тепло. Его тепло. Чимин лежал на кровати, раскинув руки. Он бездумно смотрел в потолок, наблюдая за маленькими солнечными зайчиками. Его не раз посещала мысль убежать. Просто собрать вещи и свалить из квартиры. Вот только комната была заперта снаружи, а квартира находилась на третьем этаже. Мин поднялся и подошёл к открытому окну. Свесив своё тело вниз, он посмотрел на стены дома. Совсем рядом, в паре метров, проходила водосточная труба. Она казалась крепкой, но всё равно не внушала доверия. Чимин сморщился. Он совсем не хотел лезть на этот кусок железяки, но, правда, не видел другого выхода. Пробежавшись по стенам глазами, Пак больше не нашёл ничего интересного. Жаль. Чимин засунул некоторые вещи в портфель, положил бумажник в правый карман. Благо он не хранил всю свою обувь в прихожей. Поэтому несколько пар кроссовок спокойно стояли в шкафу. Поблагодарив себя ещё раз за такое решение, Чимин натянул обувь, проверил портфель и опустился на кровать. Осталось дождаться вечера.

***

Тихий стук в дверь, щелчок, и голова мамы. Она поставила возле двери тарелку с едой, посмотрела на сына. Снова этот осуждающий взгляд. Чего они ждут от него? Извинений? Раскаяния? Чимин не собирался этого делать. Даже не думал. Женщина тяжело вздохнула и закрыла дверь. Щелчок. Ещё ни разу Пак не был так рад услышать этот звук. Секундная стрелка тихо тикала, приближая этот день, и самого Мина, к долгожданному событию. Ещё пара часов и он выйдет отсюда. Выйдет из этой комнаты и ещё не скоро вернётся. Если вернётся вообще.

***

Труба тихо скрипела под весом рыжика, заставляя сердце биться всё быстрее. Лишь бы не упасть. Страшно. Чимин медленно спускался вниз, цепляясь пальцами за холодную сталь. Страшно. Ветер завывал где-то за спиной, пытаясь раскачать трубу и скинуть бедного парня вниз. Страшно. Несколько минут показались Мину долгими часами страха и паники. Назад пути уже не было. Да и не хотелось. Чимин был готов проползти по этой трубе сотню раз, лишь бы не возвращаться обратно в свою комнату. Твёрдая земля под ногами, кажется, выбила воздух из лёгких. Пак, с тихим стоном, опустился на землю, приземляя свою задницу на траву. Ноги категорически отказывались держать. Такого страха он не испытывал уже давно. Если вообще испытывал. Сердце бешено стучало. Просто успокойся, Пак Чимин, ты сделал это. Мин улыбнулся собственным мыслям, глубоко вздохнул и поднялся. Он прекрасно помнил, где находилась квартира парней. Она так и манила. Хотелось поскорее окунуться в громкую музыку, разрывающую перепонки, почувствовать вибрацию под ногами и горький напиток во рту. Этого так хотелось.

***

Кажется, в этот раз, Чимин шёл до квартиры дольше обычного. Может, сказывалось волнение встречи, или боязнь быть непринятым. Может, сказывалась боль во всём теле. Ведь синяки на руках, ногах и рёбрах до сих пор не прошли. Каждое движение отзывалось болью во всём теле, просто Пак старался этого не замечать. Он видел дом. Тот мелькал между деревьями. И сердце затрепетало. Как у маленького ребёнка, при виде американских горок. Ноги болели, но продолжали нести к дому. К квартире. Где сейчас, наверняка, играет музыка и льётся алкоголь. Чимин остановился у входной двери. Его сковывал страх. Ведь Чонгук ни разу не появился за всё время. С той ночи, когда они вместе убегали от разъярённого водителя и встречали закат. Он видел его лишь во снах. И забывал, когда просыпался. Жгучее чувство обиды копошилось где-то в глубине сердца, но сразу же заглушалось предвкушением встречи. Громкий стук в дверь. Пак знал, что надо стучать громко. Он вообще был удивлён, как кто-то из них слышит что-то. Ведь в этой квартире даже собственный голос было сложно услышать. Не говоря уже о тихом стуке в дверь. Дверь распахнулась, обдавая Чимина душным, спёртым воздухом с запахом спирта и табачного дыма. В проёме стоял Чонгук. На нём была белая свободная майка, которая спадала вниз, оголяя одно плечо. И, почему-то, он выглядел так необычно. По-домашнему. Брови Чона поползли вверх, когда он всмотрелся в знакомое лицо. Он стоял так. Некоторое время. Лишь несколько секунд. Но этого времени хватило, чтобы перестать дышать и начать задыхаться. Пак уже видел, как Чонгук отворачивается и закрывает дверь. Видел, где-то, у себя в подсознании. -Чимин? – Его голос был хриплый. Словно он кричал всю ночь. И весь день. Но это пробирало до мурашек. До мурашек по всему телу. Чимин рвано вздохнул. Странно, что это далось ему с трудом. Он ведь делал это не в первый раз. Так в чём проблема? -Привет. - Мин улыбнулся. Натянуто, смущённо, неестественно. -Тебя больше не закрывают в комнате? -Я сбежал. – Пак смущённо почесал затылок, взъерошивая рыжие волосы. Чонгук заглянул за спину Мина и обнаружил там портфель. -И что собираешься делать? – Его голос не звучал грубо или с издёвкой. Но этот вопрос выбил его из колеи. -Я не знаю. – Он правда не знал. Он даже подумать об этом не успел. Ему хотелось лишь прийти сюда. Увидеть Чонгука. И забыть всю эту нелепую неделю, утопив её в выпивке. -Ясно. – Чонгук вздохнул. Этот вздох кольнул в самое сердце. Волнение сменилось страхом. Он точно закроет перед ним дверь. Он надоел ему. Он кажется обузой. Дыхание участилось, а глаза забегали. Он пытался что-то увидеть. Пытался рассмотреть эмоции, глядя на Гука. Но не видел ничего. Как всегда. – Ладно, проходи. Чонгук отошёл, пропуская Мина внутрь. Тот медленно выдохнул и вошёл. Здесь было всё как всегда. Громкая музыка, сигаретный дым и алкоголь. Ничего не менялось. Чимин оставил портфель возле двери и последовал за Чонгуком. Он чувствовал себя виноватым. Словно пытался навязать себя. Навязать тому, кто не рад его компании. Пак вошёл в комнату. Мимолётно взглянул на Чона и заметил лёгкую улыбку. Совсем неприметную. Он улыбался, сжав губы. Словно пытаясь оправдать себя. Тэхён, как всегда, первым кинулся на Чимина, заключая рыжика в свои объятия. И Пак ощутил тепло. Не то тепло, которое исходило от тела, огня, или то, которое излучало солнце. Нет. Тепло, что таится где-то внутри самого себя. У Чимина не было друзей. То есть, они были. Но друзьями их было назвать сложно. Знакомые. Просто хорошие знакомые, с которыми он общался чаще остальных. И теперь, это чувство окатило его с ног до головы. Словно морская волна. Сердце задрожало от понимания, что кто-то искренне рад видеть его. Что это не обычная интеллигентность, воспитанность. Пак смущённо улыбнулся, обнимая парня в ответ. Сокджин был следующим, кто подошёл к нему. Он просто положил руку на плечо и ободряюще сжал его. Его глаза всматривались в глаза Мина, и излучали поддержку. Это именно тот взгляд, которого он ждал от своих родных. От матери, от сестры. И нашёл его в совершенно чужих глазах. Намджун пожал Паку руку, направляясь на кухню за новой порцией чего-то. Выпивки, еды. Может за чем-то иным. Остальные кивнули, когда Чимин встретился с ними взглядом. Его приняли. Он надеялся на это. Лёгкий толчок в плечо привлёк внимание. Чимин оглянулся, встречаясь взглядом с Чонгуком. Он кивнул в сторону ванной комнаты и рыжик последовал за ним. Когда дверь за ними закрылась, он окунулся в тишину. Он слышал музыку. Звукоизоляция здесь была ни к чёрту. Как и стены. Словно сделаны из картона. Но, всё же, музыка заметно стихла. Мин сел на бортик ванной, наблюдая за действиями Гука. Тот копошился под раковиной, ища что-то в шкафчике. -Так значит, - начал Чон, доставая аптечку, - сбежал из дома? – Он опустился на бортик, рядом с Паком, ставя коробку себе на колени. -Да. – Кивнул Чимин. Эта мысль до сих пор будоражила его сердце и мозг. Скажи ему кто об этом неделю назад – Пак бы не поверил. Его поступок всё ещё казался ему нереальным. Словно произошло всё это не с ним. Всего день. Но он так сильно изменил обычную, размеренную жизнь студента. -И что дальше? Ты думал об этом? – Влажная ватка коснулась скулы и Пак дёрнулся. Он ведь совершенно не обрабатывал раны. Только смывал кровь водой. – Собираешься возвращаться домой? -Я… Я не знаю. – Мотнул головой Чимин, и тут же услышал недовольное цоканье. Если он будет продолжать мотать головой и не сидеть ровно, никто не обработает ему раны. Молчание. Долгое молчание, сопровождаемое спокойным дыханием и прикосновениями тёплых пальцев на лице. -Тебе есть где остановиться? – Чонгук склонил голову, заглядывая Паку в глаза. Тот лишь мотнул головой. -Нет. Я не думал об этом. Сразу пришёл сюда. -Вот как. – Произнёс Чон и продолжил обрабатывать раны. Он временами приближался слишком близко, чтобы подуть. От чего кровь быстрым потоком приливала к лицу, заставляя краснеть. Благо, Чонгук был слишком занят, и не обращал внимания на покрасневшего Пака. Этот парень действует странно на Чимина. Мин почувствовал тёплые пальцы на своей щеке, а потом прикосновение пластыря. -Спасибо. – Пролепетал рыжик. -Ещё не всё. – Близко. Он слишком близко. Ближе, чем в прошлый раз. Чимин ощутил его дыхание на своей коже. Оно обжигало, словно кипяток. Перекрывало кислород, душило. Его пальцы прикасались к губам. К разбитым и искусанным губам. От чего дрожь прошлась по всему телу. – Слушай, - прошептал Чонгук. Он близко. Слишком близко. – Ты можешь остаться здесь. –Прохладная мазь опустилась на разбитую губу. Чонгук отстранился. -Могу? – Чимин вскинул брови. Его сердце всё ещё дрожало. Не хотело униматься. -Да. – Гук сложил всё обратно в аптечку. – Я думаю, Тэхён будет не против. -Это его квартира? -Да, он снимает её. -Ладно, я спрошу у него. – Пак потёр свои ладони друг об друга. Ему нужно было чем-то занять себя, чтобы не смотреть на Чона. -Не стоит. Я уверен, он согласится. – Чонгук улыбнулся. Тепло и по-родному. Засунул аптечку обратно в шкафчик, с трудом закрыв его. Чимин продолжал рассматривать плитку. Не хотел поднимать взгляд. Знал, что не сможет оторваться. -Спасибо. –Произнёс Пак. Он был благодарен. Правда благодарен. Но чувствовал себя обузой. -Да ладно. Не жалко. – Чонгук улыбнулся и потрепал Мина по волосам. Такой приятный жест. Одаренный теплом и заботой. И доверием. Как же всё это сейчас было необходимо ему. Глаза заслезились. На самом деле, эта неделя оказалась труднее, чем Пак думал. Он просто старался убедить себя в том, что нет ничего страшного. Обычная тёмная полоса в жизни. Она бывает у каждого. Он убеждал себя в этом. Но в глубине души знал. Это не полоса. Это пропасть. Пропасть, в которую он проваливался всё глубже и глубже. Пелена слёз затуманила взгляд. Плитка расплылась, превращаясь в белое пятно. Колючий ком всё выше поднимался по горлу. Не моргай. Только не моргай. Моргнёшь, и твои слёзы увидят. Он хотел прекратить плакать. Но это напряжение, что не отпускало его несколько дней, не спешило уходить. Наоборот, оно становилось всё больше, пытаясь вылезти наружу. И Пак прятал его. Плохо получалось. Он почувствовал горячие слёзы на своих щеках. Они скатывались, капали и разбивались о руки и колени. Он жалкий. Чимин знал. Чонгук сейчас смотрит на него. Ощущал его взгляд своим нутром. И от этого становилось только хуже. Стыд и ненависть на самого себя. Эти чувства сейчас кружили в душе рыжика. Жалкий. Тёплая рука легла на его плечо. И всхлипы стали громче. Не плачь. Он чувствовал пальцы в своих волосах. И зажмурился. Пытаясь спрятать слёзы. Перестань. Его притянули к себе, заключая в объятия. Он громко всхлипнул. Больше не мог терпеть. Это так по-детски. Горячая ладонь проводила по спине. Снова и снова. Успокаивая. Не надо. Пак сжал майку Гука, прижимаясь ближе. Он слышал собственный голос. Голос, который плакал. Унизительно. Его обняли ещё крепче. Пальцы перебирали пряди рыжих волос, а голос что-то шептал. Мин не слышал что. Но это успокаивало. Всхлипы стали громче, отчаянней. А пальцы сильнее сжимали ткань одежды. Спасибо.