Run

Light (англ.) - свет

Тэхён мягко ступал по бетону. Здесь всё заросло травой, и это место уже давно не было похоже на бассейн. Когда-то давно здесь занимались школьники. Утопали головой в плавании, тренировались и слушали звуки свистка. А в выходные резвились дети и их родители, выполняя лечебные упражнения. Только вот сейчас этого всего не было. Давно не было. Здесь было пусто, но так светло и уютно. Может быть, не каждому, но Тэхёну уж точно. Его сердце сейчас неимоверно болело как никогда в жизни. Ему было страшно и одиноко. Хотелось просто хоть на денёк утонуть во всей этой суете, без алкоголя и громкой, бьющей по мозгу, музыке. Утонуть в звонком смехе, долгих разговорах и тёплых объятиях. Солнце ярко светило и грело своими лучами кожу. Так необычно и странно для середины октября, но синоптики обещали аномальную жару для этого месяца в этом году. Самое время, чтобы провести последние тёплые деньки в окружении дорогих ему людей. Хоть и придётся снова притворяться, натягивать на себя фальшивую улыбку и звонко смеяться, чтобы никто не заметил страх и боль в голосе и глазах. Весь бортик бассейна был обрисован граффити и неумелыми рисунками начинающих художников. Они были смешными и странными, но по-своему красивыми и притягательными. В них хранилась какая-то история, рассказанная каждым человеком, хранились отголоски их жизни. Прямо посередине бассейна лежал старый жёлтый матрас. Он уже не был таким ярким, как когда-то, и сейчас почти выцвел. Тэхён упал на него, раскинув руки в сторону и закрывая глаза. Солнечные лучи пробивались под закрытые веки, поэтому внутри было светло и тепло. Хотелось плакать, и как же это было унизительно. Тэхён знал, что он слабый, знал, что ни на что не годен, но продолжал тупо уверять себя в том, что это можно исправить. Уверял себя в том, что когда-нибудь он перестанет быть таким жалким и ненужным. Тэ прикрыл глаза рукой, потому что солнце слишком настойчиво влезало в голову, ослепляя всё, даже мысли. От этого становилось больно и захотелось на мгновение спрятаться. Ему показалось, что вдалеке он услышал смех ребят. Но не был абсолютно уверен в том, что это действительно правда. Он перевернулся на бок, доставая из кармана старую палароидную фотографию. На ней он, совсем ещё маленький, на руках своей мамы. С детства у него осталось много счастливых воспоминаний. Он помнит сладкие вечера на кухне, когда всё помещение пахло печеньем; помнит уютные разговоры перед сном, когда он не хотел засыпать, а мать читала ему книжки; помнит, как отец учил его играть в шахматы и радовался, когда тот делал неправильные, но уверенные шаги; помнит, как они с сестрой лепили из глины, чтобы сделать подарок на день родителей. От этого становилось больно, потому что всего этого уже не было. Не было семейных разговоров, не было весёлого смеха в гостиной, не было пряток за шторами и тихого хихиканья ночью под одеялом. Осталась только боль, унижение и грусть. Остались только крики в огромном доме, в котором каждое слово эхом отдавалось во все комнаты; остались суровые слова отца о том, что пора вырасти и перестать вести себя, как ребёнок; осталась пощёчина от разгневанной матери, когда до её ушей донеслись слова о путешествии; остался плач сестры, когда она узнала, что больше не увидит своего любимого младшего брата. Тэхён смял фотографию, выкидывая её в лужу и смотря, как та даже не намокает. Словно пытается держаться до последнего, сохраняя последние хорошие воспоминания о родном доме. Ветер кружил по местности, тепло лаская кожу Тэ, и доносил до ушей приглушённый смех парней. Они уже совсем рядом и можно будет хоть на день, но забыть про боль, что поселилась в сердце. Забыть про все режущие сердце чувства, что больными осколками впивались в душу. Ким тяжело дышал. Он хотел забыть прошедшие дни – они оказались слишком насыщенными для его размеренной жизни. Ему хотелось чего-то безумного, но это оказалось слишком. Не такого безумия он хотел, не такого страха ожидал. Он уже проваливался в сон, закрывая глаза рукой, когда слышал голоса совсем рядом. Он слышал, как они спустились в бассейн, громко прыгая с бортиков вниз и разбрызгивая воду из луж. Они смеялись и что-то увлечённо обсуждали. Им было весело. Как бы Тэхён хотел ощутить такое же веселье. Настоящее веселье, а не придуманное для того, чтобы никто не волновался. Он хотел впервые за долгое время смеяться по настоящему, так, чтобы из лёгких вырывался крик, так, чтобы слёзы на глазах от счастья. Как давно он уже не ощущал чего-то подобного. Он сквозь приоткрытые веки увидел Намджуна, склонившегося над ним. Кто бы что ни говорил, а он был прекрасным актёром. Он легко улыбался, словно всё в его жизни было проще некуда. Словно все его желания и цели осуществлялись, стоило лишь только щёлкнуть пальцами. В то время как Тэхён умирал в одиночестве, крича ночами в подушку и высушивая глаза слезами. Намджун был одет в серую майку с такой знакомой надписью «Nirvana». Он прекрасно помнил, как однажды увидел её в магазине и решил, что она обязательно подойдёт старшему. Она была совершенно простой и таких миллионы, но в тот день Джун лишь тепло улыбался и хлопал Кима по плечу, кидая благодарности в его сторону. -Чем занят? – Он толкнул его в плечо, заставляя вынырнуть из царства Морфея. Он тепло улыбался, и смотрел прямо в глаза. Какой фальшивый. Он потянул его за руку. Тепло знакомой ладони сразу пробралось под кожу, заставляя мурашки бегать вниз-вверх по всему телу. Улыбка Намджуна была такой настоящей, что он поверил в то, что между ними всё хорошо. Что то утро приснилось ему и всё это просто недоразумение. Со своей болезнью он просто перепутал реальность с иллюзией. В это, правда, хотелось верить, потому что его тепло было необходимо как воздух. На него сверху запрыгнул Хосок, причитая о том, как он скучал и рад видеть его. Тэ улыбнулся в ответ, зажмуривая глаза. А потом сердце болезненно забилось быстрее, рассылая заряды тока по телу от каждого удара, потому что Намджун закинул руку ему на плечо и притянул ближе. А ему оставалось лишь широко улыбаться, и делать вид, что всё просто замечательно и лучше быть не может. Он смеялся над шутками Чимина, позволял хлопать себя по спине и показывал всем свою квадратную улыбку. -О, Джин-хён здесь. – Чонгук ткнул пальцем в деревья, рядом с которыми стоял старший, держа в руках камеру. Он любил снимать. Никто не удивится, если однажды он притащит коробку с видеокассетами, и предложит посмотреть их под луной. Сокджин спрыгнул с бортика вниз, закрывая камеру и направляясь к остальным. Тэхён первым выскочил к нему навстречу и заключил в объятия, потому что таких людей, как Сокджин в мире осталось очень мало. Он честный, ответственный и всегда придёт на помощь. Он правильный, но никогда не осуждал их за их ошибки. На душе разлилось такое тепло, которого не было уже давно. Он истратил его всего, пока пытался заснуть в холодной комнате и заглушить боль криками. Он пытался согреться тем оставшимся теплом, что сохранил с последней встречи. Но боль была слишком сильная, и этого тепла не хватило надолго. Намджун притянул Тэ к себе, согревая собой его спину. С другой стороны прижался Хосок, они все вместе показали в камеру пальцами знак V, запечатлевая этот момент в своей памяти надолго.

Если вы со мной, я могу улыбаться.

Он сидел возле бортика с остальными, наблюдая за Юнги и Чонгуком, и громко с них смеясь. Они катались по дну бассейна, на старой багажной тележке. Юнги был ленив, и он получал удовольствие, просто сидя на досках, сложив ноги в позе лотоса, в то время как макне возил эту самую тележку по всему бассейну. Они громко смеялись и кричали, целенаправленно направляя свой транспорт на неглубокие лужи, разбрызгивая вокруг себя холодную воду. Она попадала на лицо, руки, ноги, приятно холодила кожу и доказывала, что всё это не очередной сон. Было тепло, солнце согревало, а рядом сидели друзья. Они смеялись, улыбались и шутили. Словно у каждого в жизни всё хорошо, словно нет никаких проблем, и всё идёт как по маслу. Жизнь – сказка, и она никогда не закончится. Джин запечатлевал всё на камеру, довольно улыбаясь и смеясь. -Камень, ножницы, бумага! – Все выбросили пальцы, обозначающий определённый элемент. Эта игра была их любимой, когда приходилось что-то решать. Неважно, что это было: поход в магазин, закупка выпивки, уборка в квартире, мытьё посуды или проигранный спор. Им казалось, что это прекрасный способ решения всех проблем. Зачем всё усложнять, если ответ так прост? Они выкидывали пальцы раз за разом, пока не осталось проигравших, победителей и тех, кому просто повезло уйти безнаказанным. Они выстроились в незамысловатую фигуру, называемую «слоном». Всё просто и так они ещё играли будучи детьми, и в школе, и даже сейчас, когда давно перешли во взрослую жизнь. Каждому из них хотелось хоть на денёк, но побыть беззаботным ребёнком, чтобы отпустить все свои проблемы вместе с воздушным шариком. Они прыгали друг на друга, делали больно и смеялись от этого. В этой игре не обойдётся без пострадавших. В глаза то и дело кидалась широкая улыбка Намджуна, от которой с каждым разом становилось только больнее. Сердце не выдерживало тупых ударов, постепенно ломаясь и крошась как засохшее печенье. Как же это убого. Чонгук любил показывать всем, что он самый сильный из их компании. Любил армрестлинг, любил демонстрировать свои мышцы и накачанные руки. Первым согласился проверить свои силы Джин. Все знали, что он не победит, но кому сейчас какое дело? Все хотят повеселиться и позаниматься безумными делами, создать счастливые воспоминания, чтобы потом вспоминать об этом с улыбкой на губах. Чимин с Хосоком убежали в лес, а потом прибежали довольные через большое количество минут и наперебой начали рассказывать о том, как устроили бои на мечах [палках]. Все только улыбнулись и залились звонким смехом. Потому что настроение у всех было выше обычного, потому что все ощущали лёгкость на душе, когда вот так собирались все вместе. Тэхён тоже хотел бы это почувствовать. Но раз за разом размыкал губы, обнажал белые зубы и выдавливал счастливый смех из своей груди. И все верили, потому что Ким охуенный актер и по нему плачет Голливуд. Они разместились на матрасе и танцевали, пока ноги не начинали болеть. Намджун, Чонгук и Хосок собрались в группу, и со стороны это выглядело действительно смешно. Все оценили танцевальные способности Чимина, ведь видели его танцы только в стенах клуба. Сейчас же, при свете дня и под музыку, которую так умело напевал младший, он выглядел как танцор известной группы. Тэхён давно оценил его танцы, ведь иногда не нарочно подглядывал, как тот пританцовывает в гостиной или на кухне, пока готовит. Все смеялись, потому что Намджун совершенно не умел танцевать, он двигался странно, словно кадры из старой фотоплёнки. Он зависал, а потом снова начинал шевелиться, и снова зависал. Тэхён не мог долго сидеть на месте, потому что все постоянно приглашали его присоединиться. Он видел, как Джун бросил на него злой взгляд, мимолётный, совсем незаметный, но Тэ заметил. Это было больно и неприятно. Но он, по привычке, натянул на себя улыбку и поднялся, выполняя странные движения, от которых все смеялись. Больше всех смеялся Намджун, и Тэ ему не верил. Уже через час Сокджин отвёл Джуна в сторону, постоянно показывая на пустую стену и камеру в своих руках. Тот согласно кивал и постоянно смотрел в сторону Тэхёна. От этого становилось не по себе. Он прекрасно играл свою роль, но не хотел оставаться наедине со старшим. Потому что боль снова вернётся. Ведь в последние дни она не покидала его. И, кажется, стала только сильнее. Гораздо сильнее, чем была всё это время. Намджун широко улыбнулся старшему и направился в сторону Тэхёна. Сердце пропустило удар, а потом болезненно ударило где-то в глотке. -Джин-хён хочет снять видео на память. – Холодно проговорил Ким, даже не смотря на Тэ – куда-то позади него. – Поэтому улыбнись, блять, и сделай вид, что ты чертовски счастлив. – Слёзы блеснули в глазах Тэ, а потом вовсе исчезли, когда Намджун улыбнулся. И, почему-то, именно сейчас его улыбка была холодной, грубой и похожей на оскал. Даже ямочки больше не делали его домашним, а превращали в волка в овечьей шкуре. Он широко улыбался, усаживая Кима на бетон, прижимая рукой к стене и обводя его силуэт красной краской из баллончика. Внутри больно кольнуло от последних воспоминаний, связанных с этой краской. Их тогда ещё забрали в отделение. Там, сидя за решёткой и с разбитым лицом, он чувствовал себя самым счастливым во всей вселенной. А сейчас, находясь вот так рядом со старшим и улыбаясь ему, он хотел спрыгнуть в реку Хан и навсегда покончить со всем этим. Потому что у него просто не осталось того, ради чего стоит жить. Он закончил обводить Намджуна и тот поднялся, рассматривая, что младший будет делать дальше. То пририсовал его силуэту ушки и кошачью мордочку. А потом посмотрел наивно и выдавил из себя «ну как?». Он вроде бы улыбался, но совсем не чувствовал всего этого. Это было сложно, сложно сдерживать себя, когда хочется кричать, ругаться и плакать, а нужно только улыбаться, шутить и смеяться. Это, действительно, самое трудное испытание. Ким сложился пополам и зашёлся в смехе, таком чистом и невинном, будто и не смотрел никогда с отвращением. А потом шутливо дал подсрачник, всё время оглядывая получившегося кота. Тэхён думал, что он и вправду вышел похожим на Намджуна. Когда солнце уже высоко поднялось в небе, чуть перевалило за полдень, они собрались возле одного из бортиков, где вода никогда не высыхала. Это всё было так похоже на море, что на секунду показалось, что Тэ чувствует солёный запах морской волны. Они любили играть в гольф с этого места. Они любили играть в гольф где угодно и с чем угодно. Это мог быть телефон, зажигалка, детская игрушка или мандарин. Всё, что хорошо летало могло подойти для мячика от гольфа. Юнги достал старую жёлтую машинку из своей куртки, никак не объясняя, как та там оказалась. И все быстро потеряли к этому интерес, осторожно укладывая её на пробке пустой пластмассовой бутылки. Намджун любил играть в гольф, но никогда не занимался этим профессионально. Считал это пустой тратой времени и «нормальные мужики не занимаются такой хуйнёй». Он ловко отправил машинку в полёт, и та улетела не очень далеко, со звонким бульком падая прямо в воду. Ким довольно зажмурился и получил одобрительное объятие от Чимина. Тэхён сидел на высоком бортике, смотря за тем, как Юнги подбегает к спящему Хосоку и пытается пристроиться рядом, чтобы вышла фотка посмешнее. Тэхён грустно улыбается. Пока никто не видит, он может скинуть эту тяжёлую маску веселья и «всё хорошо», и отдохнуть немного. Это чертовски трудно. Это грустно и неправильно, вот так притворяться перед друзьями, обманывать Чимина, который стал его семьёй за это долгое время. Он почти никому не рассказывал о своей семье, ведь никто и не спрашивал. И однажды Тэ просто решил закрыть эту информацию на сотню замков, словно она была чем-то дорогим и важным. На самом-то деле, нужно было просто выкинуть всё это на улицу, и смотреть, как дождь смывает её в водосточную канаву. Возможно тогда всё стало бы намного легче. Он думал, что правильно поступает, рассказывая такое сокровенное Намджуну. Думал, что сделает его ближе к себе собственным секретом. Но старший как был недосягаемой звездой для него, так и остался. Нечестно. И сейчас Тэхёну намного легче. Нет уже той грусти или недосказанных слов, которые хотелось бы сказать при встрече с семьёй, нет той обиды, что таилась с ним на протяжении нескольких лет. Всё это так легко испарилось, что стало страшно. Чимин так просто помог ему отпустить ненавистное прошлое, которое так нечестно перечеркнуло всю его жизнь, втаптывая в болезнь и развивая её стремительным образом. Это неправильно, так не должно было случиться. Но что он может сделать сейчас? Всё становится хуже с каждым днём, и Тэ не может с этим справиться. Он просто не знает, что может ему помочь, но боится попросить о помощи кого-то из друзей. Ему страшно, и он не знает почему. Чонгук подбегает к друзьям, пихает Юнги и будит Хосока. Тот непонимающим взглядом смотрит на обоих, а потом улыбается и смотрит в камеру Сокджина. Эта фотография должна быть счастливой. Она должна излучать тепло и радость. И это правильно. Вот так всё должно быть. А не так, как происходит сейчас. Тэ забирается на крышу какого-то маленького здания. Возможно, здесь раньше была раздевалка, или стояли кулеры с водой на особо жаркий день, а может здесь стоял широкий стол, заваленный бумагами, за которым сидел тренер и следил за учениками. Уже никто не скажет, что здесь было раньше. Потому что здание разваливалось, и когда-нибудь от него останется груда бетона. А пока оно всё ещё здесь, воображение позволяет придумать свою собственную историю этому месту. И такая жизнь кажется Тэхёну намного реальнее той, в которой он сейчас. И Тэхёну хотелось бы жить в своём, выдуманном мире, потому что там всегда светит солнце, потому что там лёгкость, по левую руку любящая семья, а по правую улыбающийся Намджун. И такой бы жизни ему хотелось. Ему не хочется грязных домов, провонявших пьяниц и развязных шлюх. Ему хочется драйва, но с кем-то любящим по правую руку. Он и не заметил, как старший направил на него свою камеру, приближая и отдаляя. Потому что на самом деле вид отсюда замечательный, когда солнце ходит по высоким кронам деревьев, листья которых окрашиваются в разноцветные краски, когда внизу слышится смех и даже с крыши виден блеск в глазах. И Тэхён подумал, что было бы замечательно просто упасть вниз, поддавшись внезапному порыву ветра, расправить руки и почувствовать ресницами рассекающийся воздух. Встретиться с колли, по имени Хён (это имя было его детским желанием, и родители с большим умилением разрешили его выбрать) и сказать, как сильно тот скучал. Потому что в детстве всё было по-другому. И было очень больно терять своего лучшего друга. Но он просто не мог сделать этого. Не сейчас. Потому что этот день перестанет быть для парней таким счастливым. Он станет чем-то болезненным, а Тэ не хотелось бы оставлять им плохие воспоминания. Поэтому он просто остановился на краю, вдохнул свежий вечерний воздух и пообещал потерпеть себе немножко. Он верил, что скоро всё это закончится, и наступит долгожданная тишина. Просто потому что он чертовски устал так жить. Чертовски устал бороться каждый день ради темноты и звенящего писка в ушах. Слишком больно, чтобы продолжать всё это.