Run

Sea (англ.) - море

После захода солнца они все собрались у трейлера Намджуна. Чимин впервые видит место, которое старший называет домом. Снаружи он кажется лишь металлической конструкцией. Внутри же уютно и тепло. Они разводят костёр и располагаются. Юнги устало падает на диван. По его словам – его любимый. Рядом пристраивается Чонгук и кладёт голову тому на колени. Маленькая крупица обиды и ревности попадает на глаз и заставляет его слезиться. Он ведь мужик. Они не плачут. Тэхён умещается рядом с Мином в белом кресле. Пак даже удивляется поначалу. Как они могут быть такими чистыми? На что Нам только неоднозначно хмыкает и улыбается. Он присаживается на подлокотник кресла рядом с Паком и тяжело вздыхает. Все устали за сегодня. День оказался насыщенным. Эта усталость приятная. Не та, что остаётся после клуба или ночи бега. Они устали больше морально, нежели физически. Это хорошо. Потому что Мину нравится чувствовать эту наполненность внутри себя. За этот день он создал столько прекрасных воспоминаний. И не хотелось думать о чём-то плохом. Впервые за такое долгое время. Сокджин и Хосок сидели с другой стороны от дивана. Они кушали солёные крендельки и смеялись. Когда в их руках оказывалось по несколько недоеденных штук. Атмосфера тепла и уюта. Это было очень важно сейчас. Важнее, чем кто-либо мог бы представить. Камера была направлена на стену трейлера, и на ней безмолвно шёл фильм. Тот самый, что сегодня, и ещё когда-то давно, снимал Джин. Они все были такие счастливые там. Пак никогда не видел себя со стороны. Но в этот момент он казался сам себе действительно на своём месте. Его родители не очень любили фотографировать или снимать того в детстве. Поэтому фотографий с младшей школы и сада почти не было. Их стало больше в средней школе. Когда у Чимина появился свой телефон. Пак поднял бутылку, что стояла рядом с креслом. Соджу. Да, самое то. Чтобы не напиться, но расслабиться. Он ловко открыл её какой-то крепкой деревяшкой. И сам же этому удивился. Не замечал раньше за собой таких талантов. Намджун, сидевший рядом, успел опустошить уже две бутылки. И теперь так смешно улыбался и чокался полупустой тарой с Мином. Вечер был тихим и безоблачным. Над ними было бесконечное звёздное небо. А рядом потрескивающий костёр. Чимин заметил, что вместе с этими парнями он меняется сам. Раньше он старался быстрее прожить жизнь. Скорее вернуться домой после учёбы. Быстрее заснуть вечером. Быстрее провести ночь. Чтобы следующий день прошёл так же быстро. Он всё время куда-то торопился. Когда всё, что ему было нужно, находилось совсем рядом. А теперь он понимал. Понимал, что чаще стал хотеть остановить время. Чаще стал хотеть задержаться в каком-то месте подольше. Чтобы вот такое тепло, мурашки по коже. Улыбка, от которой болят щёки. И смех, от которого больно дышать, и болит пресс. Это всё было так нужно ему. Он просто боялся потерять эти моменты из своей жизни. Рука чесалась. Место, куда он вкалывал наркотик, постоянно посылало по телу пульсирующие разряды. Неприятно, но терпимо. Поэтому он надел свитер подлиннее. Чтобы никто не увидел. Не хотел отвечать на вопросы, ответы на которые сам не знает. Он внимательно следил за Сокджином. Тот достал палароидную фотографию. И с такой нежностью держал её в руке, что казалось, будто она из стекла. Он не видел, что там. И Тэхён тихо шепнул: «Море». Чимин никогда не был на море. Он вырос в городской суете. Он постоянно ходил в бассейн. Чувствовал себя там, как в своей среде. Но всегда мечтал посмотреть на вечные волны. Почувствовать запах соли и всматриваться в бесконечный горизонт. Ему никогда не удавалось. Потому что родители не отпускали в школьные поездки. И это всегда больно резало ножом по сердцу. Когда учитель говорил: «мы увидим море». Вместо этого он отсиживался с отцом в боксёрском зале. Отбивал спину и ноги. Сбивал в кровь костяшки. И выворачивал руки. Его отец не умел подбирать соперников для спарринга. -Поедем туда? – Сокджин взглянул на Хосока, ожидая ответа. И казалось, словно он его уже знает. Словно он уверен в том, что тот ответит. Хосок перевёл взгляд на фотографию и вгляделся. Он смешно сощурил глаза, будто пытался что-то увидеть через пелену. А потом произнёс безмолвное «о» и закивал. Старший довольно улыбнулся и посмотрел на Тэхёна. Тот, в своей манере, сжал губы, улыбнулся и кивнул. Он видел, как Намджун посмотрел на него, не сдерживая улыбки. А сам смог лишь неуверенно приподнять уголки губ. Он, почему-то, волновался. Он ждал, и скорее хотел оказаться на пляже вместе с друзьями. Это ожидание давило. Но было до безумия приятным. Сокджин, получив одобрение от младших, перевёл взгляд на Юнги. И махнул ему фотографией, принуждая ответить. Ким казался безобидным. Самым безобидным в их компании. Но имел огромный авторитет у каждого. Все уважали его и считались с его мнением. Это правильно. Так и должно быть. Юнги лишь слабо кивнул и зажёг пламя из зажигалки. Которую он крутил всё это время. Он как-то обмолвился, что это его успокаивает. Чимину показалось, что пламя зажигалки обжигает его. Это невозможно. Но ему так показалось. Чонгук приподнялся на локтях и повернулся к огню. Его лицо, в таком тёплом свете, было прекрасным. И Чимин осознал, как же он скучает по их близости. С того момента, как они впервые поцеловались, её было немного. Совсем чуть-чуть. Мимолётные касания, влюблённые улыбки и изучающий взгляд. А поцелуев и того меньше. От этого становилось не по себе. Так не правильно. Он хотел чаще касаться, чаще брать за руку и запускать пальцы в чёрные волосы. Он хотел чаще видеть морщинки в уголках глаз, вызванные его шутками. Он хотел чаще целовать и получать поцелуи в ответ. Только вот этого почему-то не было. И Пак не мог упрекнуть младшего в этом. Они ведь не встречаются. Он не имеет никаких прав на макне. Тот дал ясно это понять. Когда сказал парням, что они не встречаются. Но они вместе. Чонгук выдохнул и пламя погасло. И показалось, что весь мир на минуту погрузился в беспросветную тьму. И совсем не важно, что рядом трещал костёр. Совсем не важно, что свет от фильма на стене трейлера светился, и падал на лица. Совсем не важно, что луна на небе горела ярче солнца. Всё это не важно. И Чимин не знал почему.

***

Они выехали с самым рассветом. Когда небо окрашивалось в розовые и жёлтые цвета. Когда весь мир ещё спит, а звёзды потухают. Ранний утренний воздух освежал и пробирался под одежду. Все улыбались. И со всех сторон разносились радостные вопли. Чимин улыбался и щурил глаза. Он видел море. Он видел волны, что размывают песок. Он видел ракушки, что блестят в воде. Его глаза, кажется, светились ярче любого алмаза. Потому что он, наконец, увидел. Он чувствовал соль на губах. Он чувствовал, как щиплет лицо от этого. Его волосы покрылись маленькими капельками, и сразу же высыхали от большой скорости. Он сидел в кузове машины с остальными. Он улыбался так широко, что его мышцы начинало сводить. Вот это было то счастье, которое он искал. Машина проехала по воде, пуская в воздух высокие брызги. Они попали на одежду, на лицо. Но стало так тепло от этого. Сокджин нажал на тормоз и они остановились. У Чимина не получилось первым выскочить из машины, потому что его место заняли Чонгук и Намджун. Тэхён выпрыгнул вместе с ним и бросился по пляжу. Песок взметался в воздух, загребаемый кроссовками. Он кололся на руках и попадал под одежду. Он был совершенно мокрым и твёрдым и бегать было удобно. Пляж был абсолютно пустым, и это не могло не радовать. Пак кричал от радости и его голос подхватывали другие. Они сливались воедино и звучали так правильно. В последнее время Мин вообще чувствовал себя правильно. Всё, что происходило в его жизни, было правильным. Он, наконец, нашёл то, что было ему нужно. То, что ему принадлежало. И временами он винил себя за то, что не встретил Чонгука раньше. Винил за то, что боялся его. Он даже думать не хотел о том, что произошло бы, будь у него настроение во стократ хуже в тот зимний день. Кажется, именно тогда он ступил на правильную дорожку. Не такую, какую ожидали от него родители. Не такую, которую ожидало от него общество и друзья. Но такую, которая была его. Его смех был заглушён смехом Чонгука. А его смех – смехом Хосока. Они смеялись, шутили наперебой и постоянно были в движении. Сокджин был не таким активным. Он просто снимал всё происходящее на камеру, кидая смешные комментарии в их сторону. Он широко улыбался и в его глазах плескалось тепло. У всех оно было совершенно разное. И такое не описать словами. У Тэхёна – словно утопаешь в объятиях матери. У Чонгука – словно сидишь у тёплого огня. У Сокджина – как первый весенний день после долгой зимы. У каждого разное, но такое необходимое и нужное. Намджун ловил ладошкой в неглубокой луже, кажется, лягушку. Или это был краб. Или головастик. Но он громко смеялся и как-то по детскому вскрикивал. Когда, по его словам, его пальцев кто-то касался. Чимин сгибался пополам от смеха. Его грудь болела, а горло жгло. И это было совершенно другое чувство. Не то, после наркотиков. Такое хотелось ощущать снова и снова. Они собирались у машины, когда уставали. Забирались в кузов и устраивали гонки. Чонгук был быстрее всех. Как и ожидалось. Лидер пытался с ним соревноваться, но всегда проигрывал. Тэхён звонко смеялся рядом с Паком, и постоянно одаривал того счастливой улыбкой. Он, почему-то, казался здесь счастливее всех. Поэтому Мин улыбался в ответ. Он не любил, когда друг грустит. Сокджин постоянно кружил с камерой. Он не участвовал в групповых играх и разговорах, но всегда был неотъемлемой их частью. Запечатлевал всё на камеру, и щурил глаза от улыбки. И в какой-то момент все заметили липнущего к нему Хосока. Тот всегда норовил влезть в объектив и показать миру своё лицо. И Чимин сорвался одним из первых. Спрыгнул с капота и побежал к старшему. Не успел опомниться, как и остальные были рядом. От смеха стучало в висках. Но, как говорят, смех продлевает жизнь. И Чимин чувствовал, что проживёт ещё долгую жизнью. И надеялся, что она будет именно такой. Солнце слепило глаза и согревало кожу. Тёплый октябрь был странным явлением, но таким нужным в это холодное время.

Не задумывайся ни о чём, Не произнося ни слова, Просто улыбнись мне.

Сокджин влез на своё водительское сидение и завёл мотор. Чимин с Тэхёном запрыгнули на задний бампер и машина тронулась. Они кружили по пляжу. Чертили на мокром песке следы от шин. Кажется, старший хотел что-то нарисовать. Или всем просто показалось. Тэ рядом с ним пищал от радости, и выгибался. Словно фигуристка на льду. А Пак с этого громко смеялся и повторял. И слышал смех остальных. Солнце слишком медленно поднималось над горизонтом. Казалось, прошли часы. На деле – минуты. И это хорошо. Это то, чего он хотел сейчас. Чтобы время тянулось как мёд. И сохраняло этот день как можно дольше. Чимин развёл руки в сторону и прокричал. Словно «посмотрите, какой я счастливый». И другие будто увидели это. Они засмеялись, закивали и прокричали в ответ. Вот оно – счастье. Сокджин пытался перекричать всеобщее веселье и подогнать к машине. По его словам, там удобнее делать фото. Там удобнее собраться компанией. И все вроде поняли, что он хотел. Но собирались долгие десять минут. Они несколько раз меняли положение. Менялись местами и меняли позы. Джину всё нравилось, но остальным нет. Они прыгали с места на место ещё несколько раз и, наконец, встали так, как нравится всем. Чимин чувствовал тепло, исходящее от Тэ. Он видел, как тот светится изнутри. Как легко дарит свою улыбку окружающим. И был в сотый раз благодарен за такого друга. Ему казалось, что прошла целая вечность. Прежде чем солнце перевалило за зенит. А затем спустилось к горизонту. Небо окрашивалось в красные цвета, распыляя по воздуху тепло уходящего дня. И эта красота навсегда останется в его сердце. Останется в памяти, словно снимок на палароиде. Он хотел этого. И он был счастлив от этого.

***

Чимин сидел в кузове, укутанный пледом. Над ним – звёздное небо. Под ним – вечно движущаяся вперёд дорога. За спиной, галдящие парни. А под боком – родной Тэхён. Они сидели молча, задрав головы к млечному пути. Тишина успокаивала. А глухие разговоры, смех и музыка из салона только убаюкивали. Он устал. Снова морально устал, но продолжал улыбаться. Просто не хотел, чтобы всё это заканчивалось. Хотел вот так, всем вместе, колесить по миру. Оттягиваться, танцевать, выпивать и смеяться. Потому что всё, что он делал вместе с этими ребятами – было правильным. Тэхён взобрался на бортик кузова, напротив Чимина, и смотрел вперёд. Он тяжело дышал. Но продолжал кидать на временами обеспокоенного Пака улыбки. Свет от фонарей ослепил по началу, но глаза быстро привыкли. На вывеске писалось «Заправка» и Мин улыбнулся. Они ведь даже ничего не ели сегодня. Совсем забыли за этим весельем и смехом. Намджун выскочил из машины и спокойным шагом подошёл к крышке бензобака. Он кинул какой-то странный взгляд в сторону Тэхёна. Но, может, Мину это показалось. Усталость наваливалась на него как снежный ком. Он был готов заснуть в любую минуту. Но мысль о еде не давала это сделать. Из динамика звучала музыка, что как нельзя подходила ситуации. Тэхён как-то обмолвился, что Чонгук – пусанский парень. И Чимину это показалось очень милым. Потому что после этого стал замечать за младшим пусанский диалект. «Приезжай в мой город! Надеюсь, тебе здесь понравится. Мы с тобой оторвёмся! Это город, который меня вырастил». И ему так захотелось остаться в Пусане подольше. Вот так. Только с Чонгуком. Посетить его школу, увидеть двор его детства. Наверняка, у макне есть любимые места. Говорят, в Пусане очень красивый пляж. Чимин рад, что они едут именно туда. И не может дождаться. Намджун опять с чупа-чупсом. Он почти всегда с ним. Чимин наблюдает, как тот улыбается Джину. А потом подходит к окну и жестами просит палароид. Сокджин любил делать палароидные снимки. И они у него получались очень атмосферными. Паку как-то удалось увидеть несколько. И он не сдержал восторженный вздох. Чем вызвал лёгкую улыбку у старшего и едва заметный румянец на щеках. Он смеялся, когда после слов Намджуна «раз, два» возле Кима образовался Юнги и влез в снимок. Но никто не был разочарован или обижен. Наоборот. Они с каким-то детским трепетом ждали, пока фотография вылезет из палароида. Он лишь краем глаза заметил, как лидер положил получившийся снимок в бардачок. Он был расстроен, когда не смог дождаться Хосока из магазина. Он чувствовал, как рядом опустился бумажный пакет. Как вкусно оттуда пахло тёплыми бургерами. Но уже не мог открыть глаза и через полусон слышал тихие голоса. Он чувствовал ногу Тэхёна где-то возле своей ноги. Потому что тот просто сполз с бортика кузова на его дно и так же заснул. Он устроился поудобнее, когда ему стало теплее. Чувствовал пушистую ткань пледа и больше не ощущал холодный ночной воздух на своих руках. Хосок довольно похлопал его по плечу и ушёл. Он был уверен, что это именно он. Потому что только от старшего так сильно пахло мандаринами. Ему снились улыбки и тёплые объятия. Он не видел и не помнил, кто был в его сне. Но точно знал. Его уши ласкал звонкий смех. Он чувствовал нежные касания чужих пальцев на своих. Он ощущал слёзы в своих глазах, но улыбался ещё шире. Сквозь сон он чувствовал, как Тэхён жмётся к нему. Наверное замёрз. Ведь он заснул в одной кофте. И Чимин поделился с ним пледом, утопая в объятиях друга. Его размеренное дыхание успокаивало. Всё было так нежно и необходимо. Пак улыбнулся сквозь сон, притягивая Тэ ближе к себе и утопая лицом в его мягкой кофте. Тепло и нежно. Нежно и тепло.

Остановишь ли время? Боюсь, что если упущу момент, упущу миг. Я и не замечу этого, и потеряю тебя. Вот чего я боюсь.