Blind alley

08 Август давил на виски, воздух был тягучим, словно липкая сладкая вата. Тур Победителя 65-х Голодных игр только подошел к завершению, чего не скажешь о пиар компании Финника. В честь его победы даже выпустили новый аромат - "Opulent gold", названный так из-за роскошной шевелюры мальчишки. Эффи казалось, что она уже дышит карамелью с нотками ванили. Она больше не могла терпеть новый приторный аромат, который решила приобрести каждая вторая капитолийка. Когда мать позвала её отдохнуть на море, она с радостью согласилась, лишь бы выбраться из душного города. В поезде Эффи поняла, что это ловушка. Мать и пять её подружек - все как одна холеные, властные, богатые и без сопровождения мужей, ехали на продолжение представления. Закрытый курорт находился в Четвертом Дистрикте. Белоснежный песок согревал, легкий бриз оставлял кристалики соли в её волосах, придавая Эффи немного бунтарский вид (как сказала ей мать на третий день отпуска), волны баюкали и уносили прочь все мысли, растворяя в бесконечном океане. Эффи была готова остаться тут навсегда. Через неделю Кальпурния Нельсон все же затащила Финника к ним на ужин. Мальчику было жутко неудобно и безмерно скучно в компании великовозрастных женщин. Ну что ж, Эффи не могла его винить. Она бы сама с радостью куда-нибудь сбежала. - Увидимся через пару лет, мой мальчик, - проворковала Кальпурния, расцеловывая Финника в обе щеки, - надеюсь, ты к этому времени расцветешь. - Ему четырнадцать! - воскликнула Эффи, вскакивая из-за стола, как только Финник скрылся за дверью. - Четырнадцать! Это просто отвратительно! Он ребенок, как вы только думать о таком можете? - О, милая моя, ты просто не знаешь этой жизни, - с грустью в голосе ответила Кальпурния, - мой муж уже давно не может доставить мне удовольствие, но купает меня в роскоши и покупает внимание таких вот мальчишек. Победители лучшие из них. Самые ценные. - Вы говорите о них, как о товаре, словно они игрушки на полках в магазине. - Да, милая моя, так и есть - я их коллекционирую. У меня почти полная коллекция, не считая пары лет, - Кальпурния посмотрела Эффи в глаза, пытаясь понять расковыряла ли она какую-то рану. - А ты уже начала собирать свою коллекцию? - Кальпурния, я попрошу, это все же моя дочь. На что ты вообще намекаешь? - практически провизжала мать Эффи. - Ну не святая же она в конце концов, - пожав плечами ответила Кальпурния, - так что, скажешь, Эффи? - Я передам ему, что вы жаждете получить его для коллекции, - Эффи чувствовала, как её трясет мелкой дрожью, но кажется, никто этого больше не замечал. - Ничего, впрочем, не обещаю. Вы ведь знаете, какой он неотесанный чурбан. Боюсь, не поймет он вкуса выдержанного вина, ему лишь молодое подавай, что попьянее. 09 Сентябрь словно бесхитростный художник красит Двенадцатый Дистрикт в яркие цвета, закрашивая серые пробелы на холсте желтым, оранжевым, алым. Воздух пахнет яблочными пирогами, что пекут Мелларки, потерянными мечтами и сбродившим яблочно-грушевым сидром, что Хеймитч спрятал у себя в подвале. Хеймитч трет опухший и покрасневший глаз, Астрид Эвердин еще час назад сделала ему компресс, чтобы вывести пчелиный яд, но жжёт до сих пор сильно. В одной руке Хеймитч все еще сжимает хрупкое тельце пчелы, которой приглянулось то же самое яблоко, что и ему, в другой держит скомканную открытку. Ты бы видел, какие здесь закаты. Следует читать: "Ты нужен мне здесь"? Страх доставляет ему боль. До вашей глуши последний писк моды, конечно, еще не добрался... В Капитолии теперь все пахнут словно ириски. Это все в честь Финника. Отвратительно приторный запах. Ты же тоже был красавчиком, почему в честь тебя не придумали никакой аромат? И правда, с запахом браги и перегара. Страх отступает, прячется в дальнем углу комнаты, среди теней на стене. Знаешь какой-нибудь с землистым или древесным запахом. Я никогда не была в лесу после дождя, но ты, наверное, понимаешь, о чем я? К чему эти вопросы, на которые он не в силах ответить? Можешь не отвечать, ты только представь... Он разжигает костер и бросает открытку, позволяя огню забрать все закаты, что ему не суждено увидеть. 10 Восьмого октября её День Рождения. Из гостей только семья, да трое близких подруг. На ужин Эффи пригласила всех в одну из оранжерей Ботанического сада. Тут словно волшебной сказке - фрезии, ирисы, анемоны, дельфиниумы, и еще с десяток цветов, названия которых, она не знает. Да и она сама, словно волшебница, в своем платье из мягкого бархата насыщенно фиолетового цвета. Сквозь прозрачную крышу видно акварельно-зефирное небо, Эффи улыбается, принимая пожелания самых близких. Ей так тепло и уютно. Услышав звон колокольчика, Эффи вздрагивает и оборачивается к дверям теплицы. На миг замерев, она вскакивает на ноги, почти опрокинув стул. Но нет показалось. - Мистер Хэвенсби, что вы здесь делаете?! - восклицает Эффи, впуская внутрь Плутарха. - Извините, что не пригласила. Я просто... - Не хотела видеть начальника на Дне Рождении, - Плутарх аккуратно кладет руку на её плечо, - я все понимаю, не переживай. Я просто хотел подарить тебе один особенный подарок. Плутарх протягивает Эффи книгу - "Структура моды" Джанет Арнольд. - Оригинальное издание 1964 года. Один из пары сотен оставшихся экземпляров. - Что вы, не стоило, - Эффи с благодарностью смотрит на Плутарха, с трепетом забирая книгу. - Мне очень приятно. Большое спасибо! Не думала, что вы помните о моем Дне Рождении... Эффи хочет обнять Плутарха, но не решается, и делает шаг назад. Книга крепко прижата к груди. - Что ты, как я мог забыть, - полушутливым тоном отвечает Плутарх, - ты одна из лучших сопровождающих. Двенадцатому очень повезло с тобой. - Раз она настолько ценный сотрудник, не хотите ли вы перевести её в более приличный Дистрикт? - спрашивает на заднем плане отец Эффи. - Раз моя девочка настолько талантливая. - Она потому и ценный, что справляется с Хеймитчем Эбернати, - расхохотавшись отвечает Плутарх: - Не волнуйтесь, Эффи знает, как откликнуться на новую вакансию, если освободится новая должность. Обещаю, мистер Тринкет, её резюме рассмотрю в первую очередь. - Плутарх наклоняется к ней, чтобы обнять и шепчет ей в ухо так, чтобы это осталось между ними: - Но мы оба знаем, что этому не суждено случиться, ведь так Эффи? И да, там подарок не только от меня. Эффи замирает, то ли от страха, то ли от проснувшейся надежды. - Эффи, и да, пока не забыл, в феврале нас ждут великие дела, ничего не планируй на первые две-три недели, - говорит Плутарх, стоя в дверях. Дома Эффи, дрожащими руками, притягивает книгу ближе к груди. Открытка с милыми кроликами спрятана между разделом о моде женского платья в восемнадцатом и девятнадцатом веках. С Днем Рождения, принцесса! Не будь лапшой! Х. Кто бы мог подумать, что пара предложений, написанных размашистым почерком, сделают её счастливой. 11 Если бы Хеймитч мог выбрать любимый месяц в году - он бы выбрал ноябрь. Просто потому, что в ноябре абсолютно никому нет до него дела. Все соседи забывают о его существовании в этот дождливый, покинутый солнцем месяц. Даже вылазки из Деревни победителей не удручают его, он сливается с толпой. Среди грязи и черноты никто не узнаёт в нём победителя Голодных игр, он похож на шахтеров, что, понурив головы плетутся со смены домой и обратно на смену. Иногда он думает, как сложилась бы его судьба, если бы он стал шахтером, они с Ленор поженились, он бы стал отцом... Из года в год боялся бы, что его ребёнка заберут на Игры? Пристрастился к алкоголю? Пренебрегал Ленор? Сотни вопросов, на которые он никогда не найдет ответы. Но страшней всего дни, когда он думает, что ничего бы не стал менять, даже если бы у него был шанс. Сегодня, однако, еще только ночь первого ноября - Ночь всех святых. Его дом детвора называет Домом с привидениями. Хотя чего уж там, тут правда живут призраки, просто их видит только он. Тихие шаги на кухне - это парочка парнишек и девочка, которых он приметил еще, выглядывая в окно. Им лет десять-двенадцать, и если им очень не повезет, то возможно скоро они сами превратятся в призраков. Хеймитч приоткрывает дверь, и слышит нервное перешептывание на первом этаже. Они спорят, кто пойдет первым наверх. Что ж, он подготовился, к этому самому моменту. Прикупил старое кресло качалку, цветастую длинную ночнушку и стащил у Эффи парик, когда был в Капитолии. Он ждет, пока дети поднимутся наверх и распахнут двери. Он слышит, как они держась за руки, крадутся к его постели, где он соорудил из подушек подобие человеческой фигуры и прикрыл одеялом. - Он спит, мои милые, - писклявым голосом говорит Хеймитч, покачиваясь в кресле качалке в своем нелепом наряде и съехавшем парике - давайте я вам расскажу сказку на ночь. Однажды... Дети с визгом выбегают из комнаты, их крики слышны до самых ворот Деревни Победителей. Нет, все же ноябрь прекрасный месяц. 12 На общем собрании сопровождающих и стилистов, приписанных к Дистриктам, Эффи вытащила короткую спичку. Не то чтобы она была удивлена, ведь невезение заразно. Теперь за две недели до Рождества, в самое суетливое время года, ей предстоит устроить Рождественскую вечеринку, и к её ужасу Тайного Санту для коллег. От количества разноцветных гирлянд, казалось, что в Капитолии вообще не заходит солнце. От количества поставленных задач Эффи казалось, что она вообще не спит. В десятых числах декабря она провела жеребьевку, в зале собрались все 12 сопровождающих, 24 стилиста и Плутарх Хэвенсби. - И пусть удача будет всегда на вашей стороне, - произнесла Эффи перед жеребьевкой, вытаскивая имена своих коллег из чаши, куда они не далее, как полчаса назад покидали свои имена. Первый сверток она вручила стилисту Первого дистрикта. Та взяв листок, ушла со сцены очень довольной. Эффи пыталась подглядеть, кто той выпал, но не смогла. Ей, как сопровождающей Двенадцатого Дистрикта, выбирать было не из чего. Эффи оставалось достать одинокий листок с именем Леды Оуэнс, тихой и незаметной сопровождающей Третьего Дистрикта. Эффи гадала, как Леда смогла получить эту должность, невзрачная, вечно смотрит в свой планшет. Хотя возможно для сопровождающей Третьего Дистрикта самое то, она была на одной волне со своими подопечными. Вечеринка была накануне Рождества, и хорошо еще, что телевидение решило проигнорировать приглашение Плутарха. Такого позора Эффи не переживала никогда. После вручения первого же подарка, Эффи поняла, что её коллеги ненадежные, пропащие раздолбаи, которым ничего нельзя доверить. Как и ей самой, она не перепроверила, что никто не забыл о мероприятии. В её топ три самых ужасных подарка вошли два бывших в использовании карандаша, которые завернули в крафтовую бумагу. Впрочем стилист из Восьмого Дистрикта, которому достался подарок, веселый Юлий Фрост даже пошутил, что теперь он будет вдвойне усерднее стараться, чтобы придумать самый незабываемый наряд для своих трибутов, чтобы не посрамить такой дорогой его сердцу подарок. Сопровождающей из Девятого Дистрикта достался увядший цветок в горшке, который был полностью упакован в подарочную бумагу и у крашен большим красным бантом. Бедняжку назначили сопровождающей всего месяц назад, и после на вечеринке Эффи, как могла, убеждала её, что никто не желает ей зла и не надеется на провал. Хотя тут Эффи покривила душой, все сопровождающие хотели, чтобы их трибуты выигрывали каждый год. Тогда весь оставшийся год, им не назначали никаких утомительных заданий по типу организации вечеринок. Стилисту из Пятого Дистрикта досталась книжка с говорящим названием - "Как всё успевать и никогда не опаздывать". Эффи знала, кто был Сантой, ведь именно по просьбе Плутарха она бегала в книжный накануне. Вручая подарок, Эффи покосилась на Плутарха, он стоял поодаль ото всех, но даже с такого расстояния Эффи уловила его коронную полуулыбку и лисий взгляд. Но несмотря на некоторые провальные подарки, Эффи смогла порадовать хотя бы своего подопечного, Леда Оуэнс очень радовалась золотой подвеске в виде атома, что Эффи старательно упаковала в голубую блестящую коробочку. Позже Леда сказала, что постарается обыграть эту тему на следующих Играх. Эффи на мгновение представила, что они могли бы стать подругами, в отличие от многих других сопровождающих Леда была и правда милой. Подарок для самой Эффи вручал Плутарх, так как она была последней в списке. Сорвав бумагу с подарка Эффи сначала не поняла, что держит в руках. Кормушка для птиц, вот что это было. Она почувствовала, как краснеет, как слезы подступают к глазам. Только не плачь, держись, уговаривала она себя, кусая губы. Что это вообще значит?! На смену отчаянию пришло раздражение. Эффи стиснула кулаки, зная, что разразиться гневной тирадой в такой момент, означало лишь - выдать свое отчаяние. Да ещё и голос у неё не самый приятный, когда кричит. Но Эффи опередили. - Что ж, кто-то хорошо изучил историю Игр, - вдруг громко произнес Плутарх, впрочем его легкая ухмылка не скрылась от неё и в этот раз. - Эффи, милая, не переживай, просто твой Тайный Санта, с которым я хотел бы как-нибудь побеседовать, знает, что в Двенадцатом Дистрикте много певчих птиц, и очень искусных. * 01 Утро первого января в личном календаре паршивых дней Хеймитча - второй день в году по степени похмелья, первый конечно же пятого июля. Каждый год он загадывает одно и то же, каждый год его желание не сбывается. Хеймитч едва не падает с кровати, пытаясь подняться. Превозмогая головную боль, себя и гравитацию, он все же добирается до душа, позволяя едва теплой воде стереть из памяти кошмары прошедшей ночи. Осматривая пустой холодильник с одинокой банкой фасоли по центру, Хеймитч силится вспомнить, когда он выбирался за провизией и выпивкой. Очевидно еще в прошлой году. Впрочем, как и каждый год - он запирается у себя в доме в канун Рождества, чтобы не портить праздник другим. Но настоящий голод сильнее его страхов, желания стать невидимым и чувства пустоты, что вечно грызет изнутри. Он тянет входную дверь и видит на крыльце аккуратно сложенные коробки, припорошенные снегом. Стряхнув блестящие снежинки с одной из двух больших коробок, что прислонены к стене, он находит конверт, что старательно закреплен красными атласными лентами. Дорогой Хеймитч, Плутарх дал каждой команде задание собрать подарки для детей из Дистриктов. Но было одно условие - это должно быть что-то давно забытое. И дал нам времени всего ничего! Ха! И знаешь что? Я придумала самые крутые подарки! Ну одни из самых крутых. Всем, конечно, не достанется, но на две команды должно хватить. Я оббегала всех скупщиков и абсолютно всех знакомых, в поисках коньков и клюшек, так что надеюсь, ты сейчас не кривишь лицо, читая это письмо. Потому что если да, то ты дурак. Так вот в коробках коньки, в основном для мальчишек, для игры в хоккей, в больших коробках клюшки, и проверь там и шайбы должны быть. Правила игры записаны на кассету, там пару игр, качество не очень, пленка почти вся выцвела, но все равно так будет легче понять. Для девочек я тоже нашла коньки, возможно они захотят присоединиться к игре, что будет немного странно, но их право. Так как подарки не на всех - подари, кому считаешь нужным. Ты мог бы подрабатывать тренером, если разберешься с правилами. Наладишь контакт с детьми. С Рождеством, Хеймитч! Волна гнева, что начала подниматься, когда он подумал, что Эффи пытается этим подарком лишь задобрить детей Двенадцатого дистрикта, отступила. Хеймитч тяжело вздохнул и усмехнулся. Эффи всего лишь не оставила попытки изменить его. Вот же упорная женщина. Хеймитч дождался ночи, когда Двенадцатый освещала лишь половинка Луны, и оставил подарки у домов ребят. Потом спустился к замерзшей реке и до утра расчищал лед от снега. Он смог заснуть только с первыми лучами солнца, когда убедился, что из его окна видна часть катка. 02 В конце января Плутарх наконец рассказал своей команде, какую крутую идею он придумал. Три сопровождающих вместе со стилистами и операторами отправятся в Пятый, Седьмой и Одиннадцатый Дистрикт, чтобы снять ролики для Капитолия ко Дню всех влюбленных. Три истории любви Победителей. Публика будет в восторге. Эффи растянулась в улыбке, так как её Дистрикт не упомянули, хотя историю любви ко Дню Святого Патрика, надо признаться они бы с Хеймитчем сняли получше других. - Эффи, тяни бумажку, - Эффи вздрогнула от неожиданности, так как Плутарх тряс холщовым пакетом у неё перед глазами с чрезмерным энтузиазмом, - ты что все прослушала? В дистрикты вы отправитесь по воле жребия, поменяетесь и дистриктами, и стилистами, так что пусть удача будет на твоей стороне. Удача - это остаться дома в теплой кроватке, а не тащиться куда-то навстречу новым приключениям. В голове уже зрел план высказать Плутарху, что её гонорар явно не покрывает этот стресс, а за годы терпения выходок Хеймитча ей и вовсе положена пожизненная премия. Эффи опустила руку, и слегка перемешала бумажки, как она обычно делала, когда тянула имена на Жатве. Она тяжело вздохнула, раскрывая листок, на котором аккуратным почерком Плутарха была выведена цифра "11". - Вот и замечательно, наша первая сопровождающая выбрана. Хотя стоит сказать, что ваша роль во всем этом мероприятии скорее интервьюер. Нам нужно разговорить Победителей, а потом отредактировать их рассказы, чтобы все отснятое можно было пустить в эфир. Сама понимаешь: нужно больше драмы, больше слёз и пафоса. Это будет абсолютный хит! Пропустив пламенную речь Плутарха мимо ушей, Эффи силилась отыскать у себя на подкорке, кто же из Победителей Одиннадцатого Дистрикта ей достался. Озарение пришло внезапно, когда она вспомнила, как Хеймитч на пару с Рубакой травил какие-то скабрезные шуточки касательно её платья на позапрошлых играх. Черт! Эффи исподлобья посмотрела на Плутарха, попытавшись всем своим видом безмолвно сказать: "Это подстава!" Тот поймав осуждающий взгляд Эффи, лишь пожал плечами, хитро подмигнул и пошел искать следующую жертву. Поезд отправлялся десятого февраля рано утром, все три съемочных команды стояли на перроне еще до того, как поезд прибыл, потому что Плутарх, зная, как некоторые умеют опаздывать - указал время отправления на час раньше. Эффи засыпала на ходу, усевшись на два чемодана и уронив голову на сложенные на коленях руки. Стилисты подобрали ей жутко несуразный и неудобный образ - обтягивающий брючный костюм цвета фуксии, туфли на танкетке (привет растяжение связок, она упадет на первой же колдобине в Одиннадцатом), и парик мятного цвета. Если в Двенадцатом к её экстравагантным образам все привыкли, то сопровождающей Одиннадцатого дистрикта была веселая, полненькая девчушка, которая вечно создавала свои образы из фиолетового монохрома, Эффи даже вспомнила, что зовут её Вайолет, какая-то дальняя родственница Цезаря Фликермана. Так что карьере Вайолет ничто не угрожает, шепнул противный голос в голове у Эффи. Эффи и её команда оказалась в Одиннадцатом только ближе к ночи, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Эффи с грустью подумала, что зря она пропустила ужин, что подавали в поезде, но её всю дорогу укачивало, так как Плутарх не выбил им поезд повышенного комфорта и их жутко трясло. По приезду их встретили пятеро миротворцев и проводили в деревню Победителей. Дома тут были идентичной постройки, как и в Двенадцатом, разве что не напоминали город-призрак имени Эбернати. Для Эффи и её команды выделили крайний дом, где все было готово к их приезду: кровати заправлены белоснежным бельем, в ванной был хороший напор горячей воды. В холодильнике правда не было еды, совсем. Эффи сказала команде, что пошла спать и закрылась в самой большой комнате, плюхнувшись на кровать. Попытки заснуть впрочем успехом не увенчались. Голод брал свое, она проворочалась должно быть часа два, прежде, чем решилась выбраться на кухню. В шкафах не оказалось даже какой-то давно забытой печенюшки. Да отсюда же везут все продовольствие в Капитолий, что за напасть! В итоге преодолев все свои страхи, она решилась выйти из дома. Если её сегодня изнасилуют или убьют - это будет всецело вина Плутарха. На улице было прохладно, она почувствовала, как мурашки пробежали по коже, но отступать было поздно. Света в окнах уже поубавилось, она заметила только маленький огонек в доме напротив, практически под самой крышей. Подойдя ближе, она замерла, ахнув от восторга. Весь дом был разукрашен диковинными цветами, приглядевшись Эффи поняла, что нарисованные цветы соединялись с живыми, которые обвивали весь дом, лунный свет делал этот вид еще более волшебным. Эффи поднялась по ступенькам, и когда только собиралась постучать в дверь услышала мужской голос, который напевал чудесную песню**: The shadows fall and spread their mystic charms In the hush of night while you're in my arms I feel your lips, so warm and tender My one and only love - Мама! Там кто-то на крыльце стоит! Какая-то странная тетка! - маленькая девочка рассматривала Эффи из окна первого этажа. Эффи услышала топот с верхнего этажа и громогласный голос должно быть Рубаки: "Кого там еще черти принесли?" Да, ведь только ей так вечно везет. Пора уже научиться принимать подарки от вселенной. Дверь открылась так резко, что Эффи чуть было не упала, то ли от неожиданности, то ли от потока ветра, который образовался от неуёмной энергии Рубаки. - Мисс Тринкет? - гнев на лице Рубаки сменился на удивление, хотя через мгновение он придал себе все тот же расслабленный вид, каким Эффи встречала его в Капитолии. - Что вы здесь делаете? Мы ждали вас только завтра. - Да, я знаю, мне очень неудобно, - Эффи переминалась с ноги на ногу, живот предательски заурчал, - но тут такое дело. Мне очень неудобно вас просить, но не найдется ли у вас чашка молока и пару печений? Я пропустила ужин в поезде, и схожу с ума, вообще не могу заснуть. - Понимаю, - Рубака вздохнул и пропустил её в дом, - знаем, проходили. Ну проходи уже, что стоишь. Тем более друзья Хеймитча, мои друзья. Он не поймет, если ты расскажешь, что я пожалел для тебе миску отменной чечевичной похлебки. Сейчас моя Мисси накроет для тебя на стол. Мисси! Через десять минут Эффи предложили и чечевичный суп, и сладкий картофель, и банановый хлеб. Запах царил просто фантастический, Эффи показалось, что она должно быть попала в рай. Мисси налила ей какой-то белой мутной жидкости и шепнула на ухо: "Это для храбрости". Эффи же расплылась в улыбке, от теплоты, что царила в этом доме, от вкусной еды, и от того, что Хеймитч должно быть назвал её другом. - Мисси, никогда ничего вкуснее не пробовала. Спасибо!- сказала Эффи, доедая последнюю ложку супа. Самогон, что налила ей Мисси и правда, придал ей храбрости, и она спросила: - Рубака, а что ты пел, когда меня заметили? - Это джаз, Эффи. Одна старая песня, моя Мисси её очень любит, а я люблю её, - Рубака взял руку Мисси и прижал к губам. - Знаешь, Эффи, у нас тут тяжелая работа, но мы не жалуемся, не унываем, нет. Мы с рассветом идем в поле, вспахиваем, засеиваем, собираем урожай, поем песни, рассказываем истории, мы смеемся, мы плачем, мы любим. Но ты не показывай этого завтра в вашем ролике, пусть сегодняшний вечер останется только в твоей памяти. **My One and Only Love Фрэнк Синатра