Blind alley

Часы на стене остановились еще пять лет назад, навечно застыв на без пяти полдень или полночь, в зависимости от того, в какое время суток Хеймитч смеряет по ним время. Выглянув в окно, он замечает нарядных ребятишек, которые понурив головы, плетутся регистрироваться для жеребьевки. Значит скоро полдень, да и солнце в зените. Он нутром ощущает, что всё идет не так. Не так, как обычно. Хотя что обычного может быть в Голодных играх? Немой вопрос, который никто не решается задать вслух. Вдруг шальная мысль проносится кометой, он едва успевает поймать её за хвост. Эффи Тринкет. Вот, что не так. Хотя с Эффи абсолютно все не так. Но сегодня день Жатвы, а Эффи так и не явилась вытаскивать его из забытья. А он уж подумал, что эта опция пожизненная. Пока чайник на плите тихо бурлит, Хеймитч перебирает в уме самые реалистичные варианты отсутствия Эффи: а) Распорядители заменили сопровождающую Двенадцатого Дистрикта (что ж не самая великая потеря); б) Эффи заболела; в) Эффи уволилась или перевелась в другой Дистрикт, после случившегося на Рождество (хотя после Рождества он получил неоново-голубую открытку на Новый год); г) Эффи решила, что он и сам справится с тем, чтобы привести себя в божеский вид (он никогда ей не признается, что это не так, и что только она в этом деле мастер). Чайник взрывается оглушительным свистом, как и рой мыслей, в его голове. Все варианты ему не нравятся, Хеймитч знает, что привязался к ней, пусть, как и к взбалмошной соседке. С другой стороны, а если это он ей надоел? Хеймитч чувствует, что колет где-то в глубине его израненной души. Обидно. Пока тревога не пробралась под кожу, и не откопала, похороненные под литрами выпивки воспоминания, Хеймитч выходит на улицу. Воздух пропитан ароматами лета, цветущие гортензии облетают мерно жужжащие пчелы, солнце нежными лучами ласкает его и без того красное лицо. Хеймитч замирает, наслаждаясь секундами умиротворения, через час, а то и меньше Капитолий сотрет с его лица абсолютно все эмоции. На выходе из Деревни Победителей дежурят два скучающих миротворца. Все в точности, как и обычно. Он возвращается в дом и берет бутылку. - Ребята, это вам! Выпейте там за меня! Миротворцы буднично смотрят на бутылку в руках Хеймитча, аккуратно забирая ее, чтобы не разбить. Они живут здесь уже лет 7, а то и больше. Кай и Нокс. Иногда он выпивает с ними, убеждая себя, что это для того, чтобы притупить внимание Капитолия. Но разве хоть кто-то вспоминает его? Наказали, сломали и забыли. Оставив миротворцев у ворот, он чуть быстрее, чем нужно бежит к Дворцу Правосудия. Предчувствие не подвело. Эффи стоит на сцене и с воодушевлением раздает указания осветителям. Искусственный свет гаснет, отдавая право солнцу освещать Эффи в платье светло серого цвета. Этот цвет ни принадлежит ни Эффи, ни Капитолию. Он только её. Хеймитч усмехается. Наказали, сломали и не забыли. - Хеймитч! - Эффи приветственно машет ему рукой, выводя его из транса. - Поднимайся на сцену! Мы с командой жутко опоздали. Представляешь, когда мы проезжали Восьмой Дистрикт на пути выбежал здоровый лось, его убирали целую вечность! Как он только выбрался за ограждение. - Эффи замолкает, замечая, что Хеймитч ее не слушает, и с беспокойством берет его за руку. - Что случилось? Ты сегодня какой-то другой, ты что трезвый? Все в порядке? Хеймитч? О чем задумался? - Знаешь, если бы игры проводились среди капитолийцев, и жребий пал на тебя, Эффи Тринкет. Ты бы выиграла, но не потому что ты сильная, умная или везучая. Мы все знаем, что это не про тебя. Но ты добрая, позитивная, красивая, умеешь нравиться людям, и самое главное следуешь правилам игры. Все спонсоры были бы твоими, - в голосе Хеймитча холод. На лице Эффи мечтательная улыбка. - Спасибо, - тихо отвечает Эффи, и увидев замешательство в его глазах, добавляет: - Ты назвал меня красивой. Это заслуга платья, в этом году по распоряжению Президента Сноу звездный стилист Цинна подготовил 12 платьев для сопровождающих и целых 20 костюмов для Цезаря. Знаешь, мое самое красивое, - с восхищением восклицает Эффи, поглаживая струящуюся ткань, расшитую едва заметными воркующими голубками. Что это? Китайская пытка, о которой он читал в одной затертой книжке? Капля за каплей. Сомнение и надежда, и так по кругу. Он бесконечно будет ждать конца, который никогда не наступит. Эффи тем временем просит его сесть рядом с мэром, методично расставляя их, словно фигуры по шахматной доске. Идеальная картинка для Капитолия. Ну что ж он сыграет по их правилам хоть раз. Назло. Голос Эффи, словно скрежет металла по стеклу, раздается над затаившей дыхание толпой, разрушая чьи-то пустые мечты. - Счастливых вам Голодных игр! Вот и начало конца, думает Хеймитч. Сколько раз он еще услышит это за свою жизнь? Запомнит ли он имена трибутов этого года? Их лица? В первый вечер в поезде Эффи берет все на себя, позволяя ему раствориться в неизбежности. Оставляет ему подарок на столике - бутылку коллекционного виски его года рождения. В записке, приклеенной к бутылке, написано: "У меня такое чувство, что я в чем-то виновата, только так и не поняла в чем. Наслаждайся". Ну что ж, это и правда не её вина. На утро он знакомится с трибутами, у девочки в волосах зеленая ленточка, у нее красивое цветочное имя Дейзи, у мальчишки потерянный взгляд, пшеничного цвета волосы и зовут его Денвер. Хеймитч ловит взгляд Эффи, чтобы убедиться - надежды нет, но где там, она же катализатор позитива. Сменила свое платье серого цвета на ярко желтое и теперь подобно пчелке порхает над детьми. Шепчет ему на ухо: "Эта бутылка стоила целое состояние. Теперь отрабатывай". Он рассказывает весь путь до Капитолия, кого надо брать в союзники, а кого стоит остерегаться, на какие занятия ходить, а какие пропустить. На показательных выступлениях и Дейзи, и Денвер набирают по шесть баллов. Неплохо. Перед играми у них даже есть парочка союзников из седьмого и одиннадцатого Дистрикта. Их Арена состоит из маленьких островков, никто из них не умеет плавать, но ребята из седьмого строят плот. На десятый день половина из них все еще живы, Хеймитч боится даже загадывать и не зря. Золотой мальчик Финник Одейр получает от капитолийцев карт бланш, обведя вокруг пальца профи из первого и второго. На одиннадцатый день Мэгз шепчет ему, что Финник не тронет его ребят. Эффи нравится Финник, да и Хеймитчу нравится, он красивый, хитрый мальчишка, который не уступит победу. Однако Мэгз не может ручаться за остальных, они все это знают. На двенадцатый день девочка и мальчик из Двенадцатого были убиты. Вечером Хеймитч ждет, что Эффи придет к нему, разразится тирадой про то, как мир не справедлив. Она вечно говорит, что-то про несправедливость, но никогда не делает ничего, чтобы это исправить. Что с неё взять? Ничего. Она не приходит на оглашение павших трибутов, хотя он и слышит, как поворачивается ключ в замке её комнаты. Они словно заложники обстоятельств на следующую неделю до окончания Игр и коронования победителя. Дождь убаюкивает его, погружая в сон, раскаты грома, однако, приносят кошмары. Он поднимается на крышу, и смотрит на бушующее небо, что озаряют всполохи молний. Когда глаза привыкают к темноте, он видит её. Эффи стоит у парапета, волосы растрепаны, на ней насквозь мокрая ночная сорочка, которая прилипла к ней словно вторая кожа. О, Боже. - Ты заболеешь, принцесса. - Хеймитч накидывает ей на плечи плед, который прихватил с собой, - чего не спишь? Эффи поворачивается и смотрит на него, будто видит впервые. Будто он здесь чужой. Он кривит уголки губ, макияж у неё стал словно маска грустного арлекина, в глазах отражаются грозовые тучи, капли дождя скрывают отсутствие слез. - Я просто люблю дождь, - её голос звучит, как заклинание. В Эффи нет ничего простого, все только неправильное. Она подходит в плотную, обнимает его, прижимаясь практически оголенным телом, горячее дыхание обжигает словно раскаленные угли. Раскаты грома уступают место ударам сердца в его голове. Эффи тянется на носочках выше и оставляет дорожку из горячих поцелуев на его шее. Как он в прошлый раз. Он только сейчас замечает, что она босяком, и хочет отстраниться, но вместо этого прижимается к ней еще сильнее. - Эффи, - его колотит от возбуждения, холода и чего-то далекого, что он давно похоронил, - остановись. Я не могу потерять и тебя. - Хеймитч, нельзя потерять то, чего нет. Нас не существует. Сейчас мы застряли где-то между вчера и сегодня, в безвременье. И неважно, что произойдет, вчера навсегда останется вчера, а сегодня останется сегодня. Ты только посмотри, как красиво, - она указывает рукой куда-то вдаль. - Гроза погрузила Капитолий во тьму. Что ж, даже Капитолию не подвластна стихия. В высоких небоскребах больше нет света, фонари погасли, даже фары машин едва освещают путь. - Ты не понимаешь... - Да, ладно тебе, не такая я уж и идиотка, как ты думаешь, Хеймитч. Если хочешь уйти - уходи. Я не они. Хеймитч притягивает ее лицо к своему, целует, его пальцы спускаются ниже и тянут мокрую ткань наверх, и она тянется к нему, будто он всё, что у неё осталось.